Глава 6. После боя

Купец Мицуи устал ждать знака от Таучи, осторожно выглянул из-за колеса повозки, под которой прятался, и, немного помедлив, с кряхтением выполз наружу. Выпрямился, протер платком блестящую лысину, отряхнул одежду от пыли и с ужасом оглядел глубокий провал в земле, пятна крови на дороге и разбросанные повсюду трупы. Заметив невдалеке у обочины троих своих охранников, он, едва не срываясь на бег, поспешил к ним.

— Все в порядке? — спросил Мицуи Кичиро и нервно рассмеялся. — Я слышал, клан Фума никогда и никого не щадит, так что уже и с жизнью успел попрощаться... — Купец снова вытер платком проступивший пот. — Поверить не могу, неужели мы и правда выжили?!

К Таучи вернулось все его самообладание, так что он флегматично, как и всегда, заявил:

— Да-да, все в порядке, не беспокойтесь, господин Кичиро, они не опасны. Мы уничтожили всех разбойников и немного устали, так что, пока вы отдаете приказы, посидим чуток, отдохнем...

Купец подозрительно прищурился, окинул взглядом испачканные кровью одежду и руки всех троих, бледного, как мел, Куву, заплаканную Сакуру, затем нахмурился и, как-то разом подобравшись, стал быстро и дельно отдавать приказы возницам.

Под его руководством работники тщательно обыскали трупы, собирая все сколько-нибудь ценное в одну из повозок, и сложили останки у обочины. Подчиняясь новому приказу, возницы споро принялись заделывать пролом в разбитой повозке и расставлять целые бочонки.

Кичиро горестно поцокал языком, рассматривая лужи саке в дорожной пыли, а потом взгляд его зацепился за огромный сюрикен, который так и не смогли вытащить работники. Купец побледнел, как полотно, осторожно обошел провал посреди дороги и снова поспешил ко все еще сидящей на обочине охране каравана.

— Разбойники... Они ведь не нападут снова? Не следует ли нам поскорее уехать отсюда? — с тревогой спросил Кичиро.

— Пожалуй, вы правы. Пора выдвигаться. — Таучи перекинул руку сына через плечо и помог ему подняться. Сакура подхватила Куву с другой стороны.

— Ваш сын ранен? Может, стоит разместить его на одной из повозок? — предложил купец.

Дождавшись благодарного кивка от старшего Хатаке, он скомандовал одному из работников:

— Эй, Керо, помоги усадить господина Куву на повозку!

Дюжий работник легко, как пушинку, двинул глубже одну из бочек, освобождая место, и подсадил все еще слабого шиноби на возок.

Позаботившись о сыне, Таучи отошел на обочину, выдернул из земли позабытый всеми огромный сюрикен, закинул его на соседнюю повозку к уже собранному ранее оружию, отряхнул руки и посмотрел на розоволосую девушку.

— Давай-ка, тоже садись рядом с Кувой, Сакура, — оглядев бледную, усталую девушку, мягко приказал он. — С чакроистощением ты сейчас все равно не боец.

Девушка молча кивнула и побрела к повозке.

— Господин Кичиро, можно выдвигаться, — сказал старший Хатаке.

Мицуи Кичиро немедленно отдал приказ, колеса снова заскрипели, и обоз двинулся в путь.

О недавнем жестоком бое, который здесь приключился, свидетельствовали лишь пятна крови на земле, сложенные у обочины трупы да примятая под ними трава.

Караван медленно двигался по дороге, и вскоре пыль от колес и ковер бело-голубых цветов окончательно скрыли следы сражения, так что на мгновение Сакуре показалось, что все произошедшее было всего лишь тяжелым тревожным сном, навеянным раскаленным полуденным солнцем и не по-весеннему жарким дыханием ветра...

* * *

— Спасибо тебе, сестренка, — со слабой улыбкой произнес Кува, — я думал, что уже не жилец.

— Я медик, это моя работа, — тихо и просто ответила девушка, задумчиво разглаживая примятый, запачканный кровью краешек кимоно и вспоминая свою ненормальную реакцию на ранение Кувы. Сакура сама не верила только что сказанным словам — ни один медик-профессионал ни за что не стал бы устраивать такую истерику.

«Неужели такой же страх крови, как у Цунаде?! — с ужасом подумала девушка. — Теперь это будет постоянная реакция на чужие раны, или просто случился нервный срыв из-за недавней войны и смерти друзей?»

Сакура сжала кулак, сминая только что разглаженную ткань.

Кува посмотрел на ее побелевшие пальцы и недоверчиво воскликнул:

— Не только работа, ты вытаскивала меня там, где другой отступился бы!

— Один человек... очень дорогой для меня человек — первый сенсей в моей команде — был из клана Хатаке, — словно прыгнув в омут с головой, призналась она. — Вы с отцом не можете его знать, мы жили... далеко отсюда.

— Вообще-то, я из нашего клана многих не знаю. О ком-то только слышал, а о ком-то и понятия не имею. — Шиноби сожалеюще почесал затылок. — Я рассказывал тебе, что наш клан давно кочует по свету. А как его зовут?

— Какаши. Прости, я не могу рассказать тебе больше... — Сакура замялась, вжав голову в плечи и мысленно ругая себя за длинный язык.

— Хм-м... имя нашего клана, довольно распространенное. Кажется, так должны звать моего... — Кува задумчиво посчитал что-то на пальцах. — Да, четвероюродного брата. Он бирюком был. Последнее, что я слышал, как он отправился куда-то в страну Воды, но это было много лет назад... Неужели он и был твоим сенсеем?

Девушка пожала плечами и совсем стушевалась.

— Да не переживай ты так сильно о своих секретах, малышка, у тебя же на лице все написано, — сжалился над ней Кува. — У всех шиноби есть тайны, никто не будет спрашивать больше, чем ты готова рассказать. Слышала, может, некоторые даже свое имя и клан чужакам не раскрывают, называя лишь прозвища или клички. — Младший Хатаке сочувственно ей улыбнулся.

— Спасибо, — едва слышно поблагодарила девушка.

Кува помолчал немного и лукаво добавил:

— Знаешь, а ведь сенсей — почти отец. Так что, получается, ты и в самом деле мне сестренка или племянница, — ухмыльнулся он и крикнул: — Отец! Послушай, что мне рассказала Сакура!

Таучи подошел ближе.

Кува передал ему в двух словах недавний разговор, и старший Хатаке улыбнулся самым краешком губ.

— Мне известно о двоих с таким именем. Не знаю, кто именно из них был твоим сенсеем, но я благодарен ему за то, что он воспитал такую хорошую куноичи, как ты, Сакура. Где он сейчас?

— Не знаю, мы разлучились после боя, только благодаря ему я все еще жива. Надеюсь, и ему удалось выжить... — медленно проговорила девушка. — Где бы ни были дорогие нам люди, они всегда будут жить в нашем сердце. — Таучи ободряюще кивнул. — Если когда-нибудь мы встретим его, то передадим весточку о тебе.

— Спасибо, — тепло улыбнулась Сакура и, пытаясь перевести сложный для нее разговор, спросила: — А что это за бандиты, которые напали на нас? Вы назвали их Фума. Какой-то клан?

Таучи скривился.

— Ну кланом их можно назвать только с натяжкой. Когда-то те, кто составляют сейчас костяк этой шайки, пришли из-за моря. Чужаки, не имеющие своей земли, — они быстро превратились в грабителей и убийц. К ним постепенно стекалось такое же отребье, и через некоторое время они стали представлять довольно серьезную силу. Лет пять назад их стало слишком много, и они разделились на две ветви: кайдзоку и сандзоку. Первые орудуют где-то на побережье, в стране Горячих источников, а те, с кем мы столкнулись, были из второй ветви. Я как-то встречался в бою с их главарем Фума Ооми — неприятный противник, с очень сильными воздушными техниками... В тот раз мне удалось выжить.

Таучи нахмурился, заново переживая давний бой, а потом внимательно посмотрел по сторонам, указал вперед, на горную вершину, занявшую уже полнеба, и заметил:

— Приближаемся к городу, отдохните, пока есть время, — после чего поспешил к началу каравана.

— Тебе есть, где остановиться? — спросил Кува.

Сакура отрицательно мотнула головой.

— Поживи у нас, — предложил младший Хатаке. — Пару лет назад мы купили в городе дом, сейчас там живет моя сестра Онага.

— Спасибо, — поблагодарила девушка.

— Да не за что, сестренка. — Кува добродушно ухмыльнулся и насмешливо, как прежде, ей подмигнул.

Сакура покачала головой, улыбнулась в ответ и с интересом огляделась по сторонам. Цветочные поля закончились, караван начал подниматься вверх по дороге к горе, у подножия которой расположился город-крепость, обнесенный высокими стенами.

В ее время город был разрушен, так что она знала о нем только из книг, в которых его часто называли жемчужиной страны Водопадов.

Заметив интерес Сакуры, Кува спросил:

— Ты когда-нибудь бывала здесь раньше?

— Нет, — ответила девушка, — только читала об этом городе, а еще слышала, что где-то поблизости находится самый высокий водопад в мире — Васурэ́дзу.

— Не так уж близко. Считай, около тридцати ри на северо-восток. — Он приподнялся и указал рукой направление. — Почти на самой границе со страной Железа, на горе Дзётай. А мы сейчас приближаемся к горе Дантай.

— «Женщина» и «Мужчина» да еще и водопад «Не позабуду» — какие странные названия. Интересно, кого не захотел забывать водопад, или он сам так красив, что его никто не может забыть? — рассмеялась Сакура.

— Ты никогда не слышала эту легенду?! — возмущенно воскликнул Кува.

— Нет... — девушка растерянно моргнула.

— Тогда, сестренка, я просто обязан тебе ее рассказать. — Сероволосый шиноби расплылся в улыбке и уселся поудобнее.

— Ну слушай. Давным-давно в этих краях жил охотник Дантай. Был он ловким и смелым, и не было ему равных в стрельбе из лука. Как-то раз, охотясь на оленя, забрел он в места, где раньше не бывал. Долго шел он и вдруг услышал чудесный голос, который напевал какую-то песенку. Осторожно подкравшись к опушке леса, он раздвинул ветки... — Кува, повторяя движения героя, провел ладонью у лица, словно отодвигая невидимые ветви, — Сакура тихонько прыснула.

— Ну чего ты смеешься? — возмущенно надулся младший Хатаке.

— Все-все, слушаю тебя внимательно! — умиротворяюще подняла руки вверх девушка.

Кува подозрительно посмотрел на нее и продолжил:

— Ну так вот, отодвинул он ветви и увидел на поляне прекрасную девушку, которая полоскала белье в реке...

— Да неправда все это, госпожа Сакура! Не белье она полоскала, а собирала хворост, — неожиданно пробасил Керо, управлявший их повозкой.

— Эй, это я здесь рассказываю историю! — Кува ткнул себя большим пальцем в грудь и возмущенно посмотрел на дюжего возницу.

Работник почесал мощный загривок и пожал плечами, а Сакура весело расхохоталась.

— ...девушку, полоскавшую белье! — со значением повторил младший Хатаке и продолжил:

— Увидел ее Дантай и влюбился без памяти. Вышел он к ней, представился и спросил, кто она такая. Девушка испугалась поначалу, но, разглядев красивого статного охотника и уверившись, что он не желает ей зла, поклонилась и рассказала, что ее зовут Дзётай и живет она в маленькой деревушке на краю леса. Поговорили они и разошлись, да только сердца их тянулись друг к другу, и на следующий день встретились они вновь на том же самом месте.

Прошло время и стали они мужем и женой, и не было на свете счастливее людей, чем Дантай и Дзётай. Юный охотник часто уходил выслеживать добычу в горах, а красавица жена прибиралась в их маленьком домике на краю леса и ждала его возвращения домой...

Так прошла весна, и минуло лето. Листья кленов окрасились алым и начали опадать в реку. И вот в день сошествия ками на землю, один молодой бог увидел прекрасную Дзётай и захотел забрать ее с собой. Дантай далеко ушел в этот день, и девушку некому было защитить.

Верная жена слишком сильно любила мужа и громко плакала, умоляя молодого бога оставить ее в покое, но тот и слушать ничего не стал. Тогда девушка, не желая предавать возлюбленного, прыгнула в реку и утонула — только алые листья, как осколки любящего сердца, закружились по воде.

Дантай в тот же самый миг почувствовал невыносимую боль в груди и понял, что его Дзётай больше нет среди живых. Горько заплакал он и от тяжелого камня на сердце и сам обратился в камень. А молодой бог, сожалея о гибели прекрасной Дзётай, сказал: «Была ты неприступна при жизни, оставайся такой и в посмертии», — и тоже превратил ее в гору.

Так и стоят теперь обращенные в камень и навеки разлученные Дантай и Дзётай. И никогда им не встретиться вновь... Старики рассказывают, что и сейчас, тоскуя по потерянному мужу, душа верной жены, заключенной в камень, все еще проливает горючие слезы, которые скатываются бурным потоком водопада Васурэ́дзу... — Кува досказал старинную легенду и замолчал.

— Такая печальная история, — задумчиво произнесла Сакура. — А почему гору считают неприступной? Там нет дороги?

— Не то чтобы дорога, так... узкая тропка, к тому же довольно сложная для путешественников. Ей бы и не пользовались, да только это единственный короткий путь в соседнюю провинцию Канаяма. И, кроме той тропы на Дзётай, нигде больше нельзя ни подняться, ни спуститься, — хмыкнул Кува. — Говорят, все дело в каком-то минерале, вкрапления которого есть в горной породе. Я пробовал как-то, ради интереса, подняться по скале. Ощущения такие, будто пытаешься взобраться по отвесной горке из песка: ухватиться пальцами не за что — камни крошатся под рукой, а чакрой зацепиться не получается. Она впитывается в землю, как в губку, мгновенно вытекая через тенкецу, словно из дырявого горшка. Такой странной реакции на чакру я нигде больше не встречал, интересный на горе Дзётай камень... Так что эту гору, как и прекрасную Дзётай из легенды, и в самом деле можно считать неприступной: и для простых людей, и для шиноби. А уж попасть в водопад — вообще погибель для любого. Там высота почти в девять тё — даже вода до дна не долетает, рассыпается мелкой водяной пылью.

— А у нас в деревне так до сих пор и говорят: «Все равно, что прыгнуть в водопад Васурэ́дзу», когда имеют в виду безнадежное дело и верную смерть, — размеренно пробасил Керо, снова перебив Куву.

Младший Хатаке хмыкнул и косо поглядел на него, а Сакура, вытянув шею, попыталась разглядеть гору, о которой ей рассказывали.

— Далеко, — пояснил Кува. — Отсюда не видно.

Девушка разочарованно кивнула и огляделась по сторонам.

Дорога, по которой они ехали, петляла среди густого леса и в скором времени уперлась в мост через реку, на другом конце которого поднимались ввысь каменные стены города, за которыми виднелись изящные белые башни главного замка.

Повозки со скрипом пересекли мост и подъехали к крепкой башенке-бойнице с расположенными под прямым углом к ней мощными воротами с крытой надстройкой. Купец Мицуи слез с повозки и подошел к хмурым стражникам, которые вышли им навстречу. Он достаточно успокоился после пережитого страха, так что бойко стал объяснять страже, кто он и откуда, предъявил необходимые бумаги и заплатил за въезд каравана в город, а Таучи рассказал командиру городской стражи, что недалеко отсюда они напоролись на шайку Фума.

Командир недоверчиво прищурился, словно удивляясь, что после такой встречи они все еще живы и стоят перед ним, оглядел сложенное на повозке оружие разбойников и приказал одному из стражников отрядить несколько человек, чтобы проверить все на месте.

Простояв еще немного на дороге, пока стражники не осмотрели груз, обоз наконец-то проехал под мощными балками ворот и оказался в столице страны Водопадов.

Сакура восторженно ахнула. Этот город был совсем не похож на суетливую и громкую столицу страны Травы. Здесь все дышало чувством собственного достоинства и каким-то созерцательным покоем. Город был словно вплавленным в окружающие скалы, поднимаясь каскадами по склону горы, и казался ее естественным продолжением. То тут, то там по обе стороны дороги Сакура замечала рукотворные холмы и насыпи, вдоль которых живописными группками росли приземистые сосенки и цветущие азалии с глициниями, усыпанные белыми, фиолетовыми и красными бутонами.

Огибая деревья и дорожки из светлого песчаника, по каменным насыпям стекали ручьи, кое-где перемежающиеся звонкими водопадами. Воды в этом городе было так много, что и просторные главные улицы, и маленькие переулочки то и дело прерывались разнообразными мостами и мостиками.

Сакура восхищенно оглядывалась по сторонам и даже не заметила, как караван добрался до торговых складов.

Навстречу немедленно выбежали работники, низко поклонились хозяину и, подчиняясь приказам, начали споро разгружать повозки.

Купец Мицуи внимательно проследил за их действиями, а потом подошел к старшему Хатаке.

— Господин Таучи, что вы намерены делать с захваченным у разбойников добром? Не хотите ли продать все мне?

Таучи задумчиво потер подбородок и кивнул.

— Вы, как всегда, предусмотрительны, господин Кичиро, — протянул он. — Как командир вашей охраны, и говоря от имени моих подчиненных, я согласен продать вам захваченное у разбойников.

— Конечно-конечно, — поторопился купец, — прошу, пойдемте, нужно правильно все оценить.

Старший Хатаке снова кивнул и последовал за Мицуи Кичиро к повозке. Вместе с купцом они перебрали оружие и кое-какие ценные вещи, все тщательно обсчитали и сошлись, наконец, в цене. Кичиро подозвал помощника, достал деньги, а затем щедро рассчитался со своими охранниками за работу и выплатил каждому из них причитающееся за взятое в бою. Шиноби попрощались, раскланялись с теперь уже бывшим нанимателем и медленно, подстраиваясь под шаг все еще слабого от потери крови Кувы, отправились к дому Хатаке. Таучи вдруг вспомнил кое-что важное, остановился и вызвал призывом симпатичного вислоухого пса с умной мордочкой.

— Таримими, найди Онагу и предупреди, что мы вернулись, — приказал старший Хатаке. Песик понятливо кивнул и, быстро перебирая лапками, побежал куда-то в сторону белых башен дворца дайме.

Еще полчаса спустя они вышли на тихую улочку и оказались перед маленьким домиком с черепичной крышей. Не успел Таучи отворить ворота и пройти со своими спутниками по дорожке к дому, как, догоняя их, в воротах показалась запыхавшаяся и румяная от быстрого бега девушка лет двадцати в нарядном парчовом кимоно. Сероглазая, тонкокостная и высокая, с густыми серебристыми волосами, заплетенными в длинную косу, прямым аккуратным носиком и пухлыми губами, она, как и сказал Кува, действительно немного напоминала Сакуру абрисом нежного лица. Увидав брата и отца, Онага бросилась к ним, не заметив за спинами двух высоких мужчин Сакуру, которая стояла в тени цветущей глицинии.

— Как я рада вас видеть! — Девушка крепко обняла обоих, тревожно оглядывая то отца, то брата. — Когда появился Таримими и сказал, что вы вернулись, у меня просто камень с души свалился. Я немедленно попросила госпожу отпустить меня и помчалась домой изо всех сил. Вы себе не представляете, как я вся испереживалась. В этот раз вы слишком задержались, я просто места себе не находила! — скороговоркой зачастила она, перескакивая с одной мысли на другую и не давая им и слова вставить. — Что-то случилось в пути? У меня весь день сердце стучало, как сумасшедшее. А еще я утром чашку разбила — это ужасно плохое предзнаменование! Братец, ты такой худенький и бледненький. — Девушка смешно повела носом. — Кровью так сильно пахнет, ты не ранен?! — Она развернулась к Куве и, ахая и охая, принялась ощупывать дырку в куртке на его груди.

Кува глубоко вздохнул, словно держал на плечах всю тяжесть мира, ничего не говоря, осторожно положил ладонь ей на затылок, чуть отодвинулся и, направляя, развернул сестру в сторону Сакуры. Заметив, что они не одни, сероглазая девушка замерла от неожиданности и моргнула, а после покраснела еще больше и низко поклонилась спутнице брата и отца.

— Здравствуйте, меня зовут Хатаке Онага, — поспешно проговорила она.

— Харуно Сакура. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне, — представилась розоволосая девушка и поклонилась в ответ.

Таучи подошел к дочери, приобнял ее за плечи и сказал:

— Пойдем-ка в дом, Сорока, там и поговорим обо всем.