Глава 9.

      — Блять, Арс, блять… Я-я-я не… Блять, Арс, д-друг, я… — навзрыд ревел Антон и дрожал, пуская по пунцовому лицу слёзы, которые проплакали ещё полчаса назад. Жилистые руки намертво вцепились в осеннее пальто Попова, притягивая к себе из-за мышечных судорог. — Я… не хоте-е… — глубокий, судорожный вдох перерос в громкий кашель и хрип. — П-правда, не хотел… Испуг-гался… Я! Я испугался!.. Н-не хотел, Арс… Э-э-это… Оно как… как бы… с-случайно вышло. Блять, Арс, п-п-помоги мн-не… — безудержно заикался Шастун, стоя на коленях перед другом.       Арсений только приехал, но не ожидал услышать с порога некую «исповедь» Антона, который позвонил и истерическим голосом умолял приехать, и Попов в спешке приехал, обещал помочь, что бы не случилось. Однако Арс слова вымолвить не может, лишь наблюдая как его трясут за края пальто и несут какой-то несуразный бред.       Он никогда не встречал друга со слезами на глазах. Мужчина видел Антона простым и смышлёным молодым парнишкой, у которого ещё всë впереди; его необычные и странные идеи, мысли, затеи всегда проворачивают любую ситуацию в правильное русло, удача и успех на его стороне. Первое впечатление о нём, если честно, весьма озадачило Арсения, потому что тот показал себя с настолько хорошей, уверенной в себе и гордой стороны, что на данный момент нельзя было поверить в нынешнее поведение.       В первый день знакомства он просил обращаться к нему «Шастом» или просто «Антоха». Он показал себя человеком интересным, энергичным, весёлым, загадочным и позитивным в свои двадцать пять лет.       Арс немного знал про Антона, хоть тот и рассказывал кучу историй из жизни, в которых чаще всего фигурирует кто угодно, кроме него самого. Истории про школу, институт, бывших одноклассников, знакомых, друзей, коллег, работу и многое другое — всë это осталось в родном городе — Воронеж. В Москве у Антона есть пара друзей, что познакомили его с Арсением; есть работа, про которую он умалчивает и отмахивается тем, что это общепит и «нет там ничë интересного»; съëмная однушка, куда он никогда не приглашал в гости или вроде того. Антон — загадочный человек, постоянно скрывающий свою личную жизнь. Он никого к себе не подпускает, никогда не скажет лишнего, случайно не раскроет себя и никогда не делится переживаниями, тайнами и проблемами; он никогда не просил о помощи. Антон — странный парень. Он любит серебро, что-то вроде колец, всяческих браслетов, цепей и прочей бижутерии. Когда кто-то трогает его вещи, интересуется ими, или, даже случайно заденет, то Шаст выходит из-под контроля, начинает нервничать и психовать, срываться на окружающих его людей, оскорблять и унижать; он становится полной противоположностью себя, его тяжело остановить. Антон — парень с явными проблемами и травмами, которые никто не замечает. Антон — двуликий человек.

***

      — Антон! Антон! — звал Арсений, стоя на одном колене, и тряс друга за плечи, пытаясь привести в чувства. Антон молча сидел на полу, не зная что делать. Он смотрел стеклянными и красными глазами в пустоту, глубоко дышал и склонял голову на бок, вместе с тем коротко задыхаясь и давясь. Дорожки слëз высохли и оставили неприятную липкость на коже лица. Сознание в состоянии деперсонализации.       — Арс, — пробормотал Шаст, цепляясь за воротник Попова и медленно притягивая к себе. Глотать стало больно, подбородок задрожал, а глаза вновь наполнились слезами. — Я человека убил, — с трудом признался парень, дрожа плечами и резко опустив голову.

***

      Я ничего не понимал. Антон, кажется, тоже. Он сидел на полу, облокотившись плечом к стене, держал трясущейся рукой тлеющую сигарету и тихо плакал, словно из-за ерунды. Я же аккуратно присел на обувницу в прихожей, потому что пойти дальше у меня не хватило сил. Взгляд неуверенно бегал по квартире, точнее по тому, что я мог увидеть. Это не однушка. Прямо напротив меня и рядом с прихожей комната, что скрывает запертая дверь. Скорее всего, можно заскочить в квартиру и сразу запереться там. Интересно. Я видел зал, где раскладной диван, мебель выглядит не из дешёвых, телевизор от Sony около 28 дюймов, может больше. Также комод и высокий шкаф на всю стену с ящиками и прочим, на котором располагалось всякое барахло, фотографии в рамке с Антоном и какой-то девушкой и парнями, возможно, друзья из Воронежа. Пара пыльных коробочек в углу. Штук семь разбросанных колец, различных браслетов и одна серебряная цепь на комоде, свисающая с края наполовину. Толстые звенья чем-то привлекли моë внимание настолько, что я аж забылся на время. И скулёж друга вернул меня в реальность. В реальность, где меня ожидает какой-то ëбаный «Дворцовый переворот» на несколько, как оказалось, лет.       — Кого… Кого ты убил? — сглатывая твëрдый ком, я повернул голову к Антону. Руки мои задрожали, ладони вспотели. Я нахожусь в квартире с… убийцей? До сих пор не могу поверить. Другой давно бы обосрался на моëм месте и второпях звонил ментам. А я спрашиваю кого он, блять, убил. Это добром не кончится. — Что ты натворил?       — Я… я девушку убил… Случайно убил еë… Я не хотел, — оправдывался Антон и заскулил, хватая себя за голову. Сигарета уже не поможет.       Я пошатнулся, вставая на ноги и отступая назад. Я ещё поверил, если бы он нажрался где-нибудь в баре, в ресторане, в кафе… да где угодно! я поверил, если бы он быдло какое-нибудь пырнул по-пьяни. Но девушку? Безобидную девушку, что слабее этого высоченного пацана? Речь отнялась, к горлу вновь подступил ком.

***

      Арсений повернул на ватных ногах в сторону кухни, где был впервые. В испуге пошарив телефон в кармане тёмных джинс, он собирался в срочном порядке вызывать полицию. Опираясь одной рукой об край стола, дабы удержать равновесие, Попов с трудом водил пальцами по экрану. Однако шанс на спасение собственной жизни ему помешал сам Антон. Он не сразу заметил действия Арса, подорвавшись с места и вцепившись в рукава друга, начиная тянуть его вниз. Арсений выронил телефон от дрожи и попытался оторваться от парня, стараясь как можно дольше держаться и не поддаваться истерике.       — Арс, не надо… Пожалуйста, не надо! Я умоляю тебя, я боюсь. Я каюсь! Арс, выслушай, прошу, не сообщай об этом никому… Я тебе… единственному, как другу, рассказал об этом. Я только тебе могу доверить, Арс! Ни Серёге, ни Диме! Я бы никому не рассказал, кроме тебя…       — Да что ты несёшь, придурок… Ты человека убил! Ты этого не понимаешь?! Ты — псих! Ты просто конченный ублюдок! Так ещё и что-то просишь!       — Я же сказал, что не хотел этого! Это чистая случайность… Поверь мне!       — Ты… Ты… Блять… Эта квартира… Как я могу тебе верить, когда ты, сука, даже утаил эту хату! Пиздел, что живёшь в однушке.       Шастун сглупил, однако раскрывать все свои тайны и «скелеты в шкафу» он не намерен, надо повернуть в нужное русло. Тысяча мыслей в голове крутятся по кругу и не одна не может выпасть, как «слабая точка».       — Арс, вспомни себя, — и он понял, — что ты чувствовал, когда рассказывал, — куда нужно давить. — А что чувствовала Алёнка? Ты хоть раз думал, что она чувствует сейчас, после того периода? Думаешь, она не вспоминает об этом со слезами на глазах? Думаешь, она тебя простила? Словно обида уже давным-давно прошла, а не живёт по сей день в глубине души?       Попов замер, отшагивая назад подальше от этого «чудовища», который сидит в двадцатилетнем парнишке. Пару секунд назад в его глазах было столько боли, страха и сожаления, а сейчас накрыло беспричинной уверенностью. Арсению удалось оторваться от него и, чуть не упав назад, оттолкнуться к подоконнику. Антон остался на полу, внимательно наблюдая за мужчиной.       — Ты такой же, как и я…       — Я не убийца.       — Но ты тоже нанёс человеку вред, причём дорогому тебе человеку. Это сравнимо с моральным убийством.       — Это в прошлом. Я никогда не убивал людей, я — не ты! Ты ебанная мразь, убившая слабого. Это даже нельзя назвать низким поступком, это, блять омерзительно. Ты гнида, Шаст.       — Я сожалею, ясно?! Ты, блять, будешь мне сейчас нотации здесь читать «какой ты святой»?! Дай-ка я вспомню как ты рассказывал, когда избивал Алёну. Интересно, что же такого произошло в твоей жизни… Ах, да! это из-за работы! Избивал жену из-за работы! Отрывался на ней, как на груше. А я, в отличие от тебя, никогда не поднимал руку на женщин! Даже сегодня! Эта была случайность, и то, не путём рукоприкладства!       Ему удалось. Он ударил по больному.       Арсению стало тяжело дышать, голова закружилась, а воспоминания поплыли перед глазами. Его любимая, самая добрая и самая милая… Его Алёна… Лежит на полу, вся побитая, слёзы непрерывно стекают по её опухшему лицу. Она хочет подняться, но ужас, который вселяет Попов, просто не даёт сдвинуться с места.       Арс накрыл лицо руками, чувствуя как они дрожат, как напряжены. Он видит, как слёзы блестят и капают на пол. Сейчас он ненавидел себя больше, чем Антона, потому что размышлял зачем и вправду рассказал эти события Шасту. Он ведь не был пьян или сонным, чтобы проболтаться.

Какой же я дурак…

      Тем временем Антон поднялся на ноги, размазывая слёзы по горячим щекам. Руки из-за нервов и стресса холодны как лёд. Его до сих пор трясло. Но не из-за самого факта убийства. Пока он в самом деле убивал несчастную девушку, он видел то, чего не должен был. То, что будет истязать его до самого конца.       — Я без тебя не справлюсь, Арс.

***

      Арсений сидел на кухне, в обуви, в пальто, скуривая уже вторую или третью сигарету из пачки Антона. Он обещал Алёнке бросить, но не сейчас… Сигареты в Антона уже не лезли, поэтому ссутулившись на стуле, он тихо шмыгал носом и представлял, как бы продолжал дальше насиловать ту девушку. Честно, у него не было в планах её убивать. Так вышло. Если бы не она… Ничего бы сейчас не было. Тупая сука.       — И?.. Что мы будем делать? — выдохнул Арс и глянул поникшим взглядом на… Можно ли его по-прежнему назвать «другом»? Он так быстро сдался и теперь собрался помогать убийце.       — Тело я спрятал ещё восемь часов назад. Я задушил её. Она споткнулась о камень и ударилась головой об асфальт, — бесчувственно лгал Шастун, разглядывая бледные руки, какими хотел свернуть ей шею. — Я хотел помочь ей… А когда она… Я… Я испугался и хотел было бежать, я одумался…       — Ясно… — тихо ответил мужчина, потупив взгляд. — Я должен позвонить одному человеку, он поможет.       — Какому ещё «человеку»? — заметно занервничал Шастун и напрягся, начиная ёрзать на месте и дрожать.       — Он мент. Я расскажу ему о случившемся. Когда придёт заявление по поводу этой девушки, он просто заложит это дело и сделает вид, что патруль работает и прочее… — достав из кармана телефон и кому-то что-то сообщая об этом, Арс потушил окурок и бросил в пепельнице.       — Понял. Арс, ты прости меня. Я зря втянул тебя в это, но и ты пойми… — не успел договорить Антон, как его перебили вопросом: «Антон, скажи честно, это единичный случай?»       — Ты только скажи правду. Я не хочуть стать соучастником. Твои извинения сейчас ничего не решат, лишь правда, — не отрываясь от телефона, твердил Попов.       Шаст замолк, поднимая глаза на друга. Стоит ли говорить правду?

А если эта правда стоит мне жизни?

      — Да, это впервые…       Он заметил с каким облегчением выдохнул Арсений, будто задержал дыхание от ожидания.       Антон думает, что на этом всё закончено.       Антон думает, что всё за него решит Арс.       Антон думает никогда не трогать Арса, тем более Алёнку, иначе всё будет насмарку.