Часть 19

Впервые за всю свою жизнь Северус Снейп не был уверен, как поступить. Ему почему-то вспомнился второсортный магловский фильм времен его юности, когда одурманенный влечением к юной соседке Лили, он не придумал ничего лучше, чем повести ее в кино. Идея была неплоха, если бы патлатый неуверенный в себе мальчик был чуть менее зациклен на своей спутнице и соизволил заранее ознакомиться с репертуаром кинотеатра. Свидание потерпело фиаско. Первые десять минут фильма Северус не знал куда деть свои руки- обнять или не обнять сидевшую рядом Лили, а дальше Северус не знал куда деть всего себя- происходящее на экране вызывало жгучий стыд и нет, не пикантностью сюжета, а отвратительной игрой актеров. Сценарий тоже хромал на обе ноги. Снейп на всю жизнь запомнил это ужасное ощущение- делал кто-то другой, а стыдно было ему. Лили, казалось, над фильмом лишь посмеялась, впрочем, как и над самим Северусом. На его попытку реабилитироваться и сходить уже на другой фильм, девушка ответила твердым отказом. А потом на горизонте возник Поттер. И вот сейчас, спустя почти 30 лет ,стоя в темном школьном коридоре Хогвартса Северус Снейп чувствовал себя почти что героем того невнятного фильма с глупым сюжетом. И снова не обошлось без Поттера, на этот раз младшего. Вечер начинался совершенно обычно, закусив свой вечерний чай печеньем и меланхолией, Северус Снейп отправился на поиски нерадивых учеников, забывших или специально игнорировавших комендантский час. Он почти с любовью накинул маску призрения и отчужденности, эффектно взмахнув черной мантией. И лишь шагнув в общий коридор 3 этажа осознал свою досадную ошибку- между идеальными лакированными угольными ботинками и безупречными черными наутюженными брюками весело проглядывала полоска нежно-сиреневых носков. Носков «для исключительно домашнего пользования», связанных из шерсти альпийского карпунтуса его матушкой. В силу магических особенностей шерсти, цвет носков не поддавался перекрашиванию, но едва ли в мире нашлась бы более мягкая и теплая пара. Как житель подземелья Снейп невероятно их ценил. Но об этом никому не стоило знать. Чертыхаясь он бросился обратно в свои покои, попутно наложив на себя чары невидимости. Он не мог позволить, пусть и лучшим носкам на свете, уронить свою репутацию. Отвлекшись, он чуть не пропустил странное колебание магии в воздухе. Стараясь не произвести лишнего шума (Снейп не готов был явить миру свои носки) он внимательнее пригляделся к странной ряби в воздухе, когда, казалось бы появившись из ниоткуда, промелькнула рука. Затем послышались приглушенные голоса, возня и взъерошенная голова Гарри Поттера зависла в полутора метрах над полом. Снейп на секунду подумал, что выпитый им недавно чай или печенье были отравлены, магия, конечно, способна на многое, но…но тут Поттер появился из воздуха полностью, отряхиваясь и негромко бранясь. Следом за ним материализовалось рыжее недоразумение по имени Рон Уизли. Они быстро начали что-то сворачивать , оглядываясь по сторонам. Снейп уже готов был наплевать на свои носки и поймать засранцев с поличным, когда у парочки шалопаев появилась компания: скинув дезиллюминационные чары в коридоре стояли Крам и , Северус не был уверен, болгарский мальчик с субтильной фамилией. Что-то наподобие Дохлова. Снейп напрягся, выгода от скрытого наблюдения представлялась куда перспективнее открытой самодемонстрации. И нет, носки тут были совершенно не при чем. Почти. С того расстояния, где находился Снейп тихий разговор студентов был плохо слышен, и он уже было шагнул к ним, когда эту невероятную четверку разбавил своим присутствием никто иной как Том Реддл. От такого поворота сюжета Снейп на долю секунды даже приоткрыл в обалдени рот. Он крепко сжал палочку мысленно готовясь прервать незаконную дуэль и игнорировать свои носки, когда события стали еще более невероятными. Том Реддл мирно приблизился к стоящей компании и вклинился в диалог. Снейп в оторопи наблюдал за происходящим не в силах решить, что же делать. *** Из всей разношерстной компании меньше всего Реддла раздражал Антонин. Умело притворяясь шутом и недалеким балагуром, он прятал от окружающих острый ум отличного аналитика. По его резким и выверенным движениям волшебной палочкой Том мог предположить определенные способности юноши в дуэльном мастерстве. Он даже задумался о том, чтобы в качестве эксперимента пригласить болгарина на одно из собраний своих рыцарей. Остальные присутствующие - Крам, Уизли и Поттер , не должны были вернуться в Хогвартс после их маленькой миссии. Игнорировать самоубийственное рвение Поттера в спасении Гермионы Том не мог. Мальчишка был дамблдоровской пешкой, хотя вряд ли сам это осознавал. А Дамблдор был силой, с которой Реддлу приходилось считаться, пока он является учеником. Поэтому присутствие героического очкарика являлось неизбежным злом. Уизли навязался ненужным грузом, но Реддл не противился этому - рыжему недорослю предстояло пасть смертью храбрых в самых первых рядах, первоклассно отыграв роль пушечного мяса. С Крамом было сложнее. Реддл до последнего сопротивлялся его присутствию. Виктор был хитрее, опытнее, а потому опаснее Поттера. Его нельзя было выпускать из виду ни на секунду. Но Поттер неколебимо выступил за его присутствие и ни в какую не шел на компромисс, Реддл проклял это гриффндорское упрямство. Антонин же шел бонусом к Краму. Приятным бонусом. Пятерка молодых людей остановилась перед кабинетом Дамблдора. Гарри вышел вперед и шепнул пароль- проход был открыт. По легенде директор отбыл в этот вечер из Хогвартса в связи с пропажей ученицы. Хотя к делу уже был подключен Аврорат, Дамблдор проводил свое собственное расследование. Где и чем конкретно он занимался не уточнялось. Именно эта информация была у Поттера и он собирался ей воспользоваться. Кабинет директора встретил гостей тишиной. Не теряя времени понапрасну и стараясь не шуметь, ребята сразу направились к камину. Первым в пламя шагнул Крам, хоть точка их прибытия была ему не знакома, он был готов к нападению, его навыки и инстинкты не позволили бы ему промахнуться. Реддл исчез в камине последним, почти лениво бросив через плечо простенькое «остолбеней!». Не для того, чтобы серьезно задержать или покалечить его декана Снейпа. Просто Том не смог отказать себе в удовольствии маленькой демонстрации силы. *** Если бы магглы могли видеть Малфой мэнор, они заподозрили бы рождественскую вечеринку внутри- так все мерцало и переливалось огнями. В реальности же там шло нешуточное сражение, хозяин дома встретил прибывших гостей менее, чем радушно. Хотя что понимать под радушием. На разрушающие и темные проклятия Люциус Малфой не поскупился. Реддл выступал скорее сторонним наблюдателем, чем активным участником битвы. Он почти не атаковал , лишь иногда выстреливал неопасными проклятиями и выставлял щит, если того требовала ситуация. Первым, как и предполагалось, под режущее проклятие попал Уизли. Поттер тут же бросился к нему на помощь- открывшаяся на груди рана быстро пропитывала мантию кровью, Уизли почти мгновенно потерял сознание. Крам и Антонин усилили натиск, был бы Люциус один, сражение уже давно закончилось бы, но на его стороне бились еще двое магов, и, само собой, не стоило забывать о кровной защите самого поместья. Том готов был подождать, когда подставится и следующий участник их маленькой миссии - Крам, а то и помочь ему с этим, когда почувствовал почти невесомое натяжение их с Гермионой связи. Почти незаметное, как легкое дуновение июльского ветерка, оно всполохом пробежала по коже. Впервые после почти двух суток молчания он ощутил свою Омегу. И эти ощущения ой как не понравились волшебнику. Он выхватил вторую палочку и в считанные секунды все было закончено. Темная магия Волдеморта была по-настоящему сильной. Не дожидаясь последующих действий своих так называемых товарищей, Реддл на всякий случай всех обездвижил, а Поттера заодно и оглушил. Тот упал рядом с Уизли, сладко и мирно посапывая во сне. Немые и скованные магическими путами Долохов и Крам смотрели на Реддла. Виктор с ненавистью, Антонин с интересом. Маска Реддла все еще держалась - его лицо не выражало ничего. - План изменился, джентельмены. Поттер и Уизли не одобрят мои методы, поэтому им стоит передохнуть здесь. Вам я даю выбор. Остаться или идти дальше со мной. Антонин сдул со лба челку и весело посмотрел на стискивающего зубы Крама. На вкус Тома веселья было самую каплю многовато, Долохов с непривычки переигрывал. Очевидно, он нечасто бывал в настоящих сражениях. Вот оно, отсутствие практики…. - О, мистер Реддл, вы можете мне не поверить, но я романтик. Что может быть романтичнее , чем отдать жизнь пытаясь спасти из неволи даму, попавшую в беду? Реддл беззлобно усмехнулся. Играть роль до конца - это всегда заслуживает уважения. Крам же пытался совладать с собой. Безуспешно. Хотя скорее не очень-то и старался. Его глаза налились кровью, желваки ходили на скулах. - Это низко даже для тебя - нападать со спины, - процедил Виктор сквозь зубы, только дай мне свободу… Маска Тома Реддла упала, перед Виктором в считанные мгновения оказался Лорд Волдеморт. Его глаза пылали кроваво-красным, одно это заставило Крама инстинктивно отшатнуться, на сколько позволяли путы. Звериный оскал перекосил лицо красивого Лорда, он походил скорее на зверя, чем на человека. - Я убил бы тебя одним взмахом руки, намотав кишки на твою же волшебную палочку, - голос Волдеморта был хриплым и вкрадчивым, - ты не ровня мне и никогда не будешь. Я великодушно даю тебе шанс умереть как боец, а не умереть здесь в своих испражнениях, потому что мне действительно некогда возиться с тобой. Но ты должен знать - так или иначе я убью тебя. Для тебя это в любом случае миссия в один конец. Выбирай где - здесь или там. Виктор потрясенно молчал. Вся напускная бравада сошла с лица Антонина, он стал белее полотна. На лбах обоих выступил пот. Реддл усмехнулся и подошел еще ближе, поднимая палочку. - Я предлагал… - Там. Реддл вздернул бровь, возвращая маску старосты на место. - Я не расслышал. Крам тяжело дышал снова с ненавистью смотря ему прямо в глаза. - Там!- крик Виктора разнесся под сводами некогда красивого банкетного зала. Долохов вздрогнул. Реддл развязал Виктора и Антонина легким взмахом руки. Ему не надо было больше скрывать свои способности. Свою силу. Это упрощало ситуацию, однако, стоило решить еще один момент. - Не сочтите за труд, - он кивнул в сторону лежащего на полу Люциуса Малфоя, - наш следующий пункт путешествия скрыт чарами Фиделиуса и, вот так совпадение, именно наш нерадушный хозяин хранитель тайны. Она мне нужна. Как и доверие к вам. Крам и Долохов нерешительно подняли свои палочки, переглянувшись. Виктор быстрее совладал с собой, но во всей его стойке, в наклоне палочки читалось сомнение. Ведь одно дело сражаться в бою и совсем другое - нападать на безоружного и плененного… Реддл сверкнул глазами. - Время, джентельмены, время. Оно играет против нас. *** Парадная лестница все не заканчивалась. Каждая ступенька, каждый шаг вниз, отдавался в голове тупой болью, но Гермиона не имела права сдаваться. Еще накануне вечером страх удушливый рукой схватил ее за горло, когда она почувствовала напряжение в железах на руках. Легкое покалывание напомнило девушке о том, что неизбежно приближалось и о чем она совсем забыла. Время ее течки. Не имея доступа к палочке, к зельям и к связи с Томом, все, что она могла делать - тянуть время, надеясь, что ее спасут. Она попыталась наладить прямой контакт с Омегой, как когда-то, в туалете Хогвартса, но почувствовала лишь тугие магические барьеры. Грин-де-Вальд был сильным волшебником. Похоже, он основательно поработал с ее головой. Стоя в ванной комнате и судорожно сжимая край фарфоровой раковины, она поклялась оставаться собой до самого конца, чего бы ей это ни стоило. Сейчас Гермиона спускалась по лестнице не спеша, аккуратно придерживая руками подол тяжелого традиционного платья, запястья уже кололо, а в груди просыпался жар, но она игнорировала физиологические изменения, высоко подняв голову. И крепко сжимала одной рукой помимо складки платья нож для колки льда. Геллерт ждал ее внизу, у подножия лестницы. Наверняка, ему было известно о ее состоянии, но он никак не выдавал этого внешне. Лишь приветливо улыбнулся. - Гермиона, ты прекрасна! - его глаза скользнули по ее фигуре, - спасибо, что надела это платье. Надеюсь, я угадал с подарком и оно понравилось тебе. Гермиона подавила желание закатить глаза. Она проигнорировала протянутую руку Грин-де-Вальда и молча прошла мимо него, шелестя юбками по мраморному полу. Он усмехнулся и неспешно отправился следом. - Чудесная погода нынче, не правда ли? Уж сколько лет живу в Британии, а все никак не могу привыкнуть к дождям. Гермиона упорно молчала. Зачарованные двери столовой распахнулись при ее приближении. Стол был накрыт к завтраку, но Гермиона не была голодна. Она села на стул и уставилась в тарелку, пытаясь сохранить внутреннюю концентрацию. Геллерт сел напротив, она чувствовала его изучающий взгляд каждой клеткой кожи. - И вовсе незачем морить себя голодом. Ты не в плену. Гермиона вскинула глаза. Ее губы кривились в презрительной улыбке. - Вот как? Я как-то забыла тот момент, когда изъявила желание оказаться здесь. Геллерт беззаботно пожал плечами. - Ты Омега, ты не в состоянии самостоятельно жить и принимать решения без своего Альфы. Твоему положению сейчас позавидовала бы любая девушка. - Чистокровная, Вы хотели добавить? - Я просил говорить со мной на ты. Гермиона стукнула рукой по столу. - Вы мне в отцы годитесь! Вы мне отвратительны! Мне плевать, кто хотел бы оказаться на моем месте, потому что я ! Я, Гермиона Грейнджер, здесь быть не хочу! Я пленница и не смейте мне говорить, что это не так. Не надо прикрывать собственные эгоистические намерения несуществующей благодетелью! Я… - Довольно, - голос Грин-де-Вальда разнесся по залу. Гермиона онемела, чертов колдун лишил ее голоса. - Я мог бы заставить тебя. Но предпочту просто подождать. Ставлю на то, что уже сегодня ночью ты сама приползешь ко мне в течке, умоляя завязать и сделать тебя своей. А мне не придется для этого даже пальцем пошевелить. Я заявлю на тебя права и ты полностью подчинишься моей воле. Через недельку на этом же месте будет сидеть уже другая версия Гермионы- тихая, кроткая , с ребенком в своем чреве. - Не дождетесь, - зло выплюнула Гермиона, - таким монстрам как вы, не даются дети! Геллерт прищурился. - Ты про свои бесплодные попытки с мальчиком Реддлом? Признаюсь, он достаточно впечатляющ для своего возраста, но гордыня его главный враг. Омега , не будучи связанной, не способна понести. Только узы обеспечат паре Альфа-Омега ребенка. И не просто обеспечат, а гарантируют. Против этого любые зелья бессильны. Так что да, милая, готовься стать матерью. Именно это мне нужно от тебя. *** Было около полуночи, когда первая волна судорог прокатилась по телу Гермионы. Она заперлась в комнате, которую Грин-де-Вальд обозначил как ее собственную. Она подперла дверь комодом не особенно рассчитывая на эти баррикады. Никакой шкаф не выдержит бомбарды. И все же так она чувствовала себя чуть более в безопасности. Нож для колки льда, как оберег, лежал в потайном кармане платья, которое она так и не удосужилась снять. После унизительного утреннего разговора Гермиона больше не выходила из комнаты. Еще одна судорога почти заставила девушку закричать . И в этот момент, в пик физической и душевной боли Гермиона изо всех сил потянулась к связи с Реддлом, на короткий миг ей даже показалось, что она чувствует его, но мгновение ускользнуло безвозвратно, оставив за собой лишь гулкое ничто. Гермиона обессилено рухнула на кровать. Дрожащей рукой она достала нож. Когда терпеть станет невозможно, она просто закончит эту жизнь, терять ей было абсолютно нечего. Она горько усмехнулась. Гермиона очень любила своих родителей и друзей, но жить в плену, без воли, без личности, оставаясь лишь оболочкой себя- это было выше ее сил. Это не имело смысла. Минуты текли расплавленным воском, жар усиливался, но Гермиона все еще сохраняла рассудок. Нож успокаивающей тяжестью лежал в руке. Она вроде бы провалилась в сон, когда в дверь постучали. Этот простой звук показался Гермионе набатом, знаменующим конец ее жизни. - Я чувствую твой запах, Гермиона , запах твоей готовности принять меня- напевал снаружи Геллерт, - он манит меня и я близок к тому, чтобы не ждать твоей капитуляции, а стать завоевателем . Она с ужасом уставилась на дверь. Аура магии не заставила себя ждать, почти бережно отодвигая комод с прохода. - Ну все, милая, я иду, - голос Геллерта был все ближе. Гермиона закрыла глаза и со всей силы полоснула по запястью. Потом еще и еще. Кровь рекой потекла с предплечья, заливая платье и кровать. Что-то изменилось в воздухе, мягкий натиск магии сменился агрессивным и через минуту в комнату ворвался Грин-де-Вальд. Ярость исказила его лицо. - Глупая неблагодарная девка. Его магия грубо схватила теряющую сознание Гермиону, мгновенно кровь остановилась, но девушка все еще была слаба, урон здоровью был нанесен. Однако, вместо того, чтобы заняться ее лечением Геллерт сбросил с себя мантию и начал расстегивать сюртук. - Не смотри на меня так, я не собираюсь утруждать себя лечебной магией, когда один мой укус свяжет наши ядра и излечит тебя. Сознание путалось, жар нарастал, Гермиона с ужасом поняла, что лишь ухудшила ситуацию. Она почти теряла сознание, даже не будучи поглощенной похотью, она не могла теперь дать хотя бы какой-то физический отпор. Вдруг откуда-то снизу раздался оглушительный грохот, будто залп из тысячи орудий одновременно. Робкий лучик надежды согрел сердце Гермионы, хотя связь все еще молчала. Геллерт мгновенно растворился в воздухе. Гермиона заставила себя встать на четвереньки. Мир кружился. Раны на руках затянулись, но все еще кровоточили, корки были свежими. Она попыталась сползти с кровати, но смогла лишь неуклюже мешком упасть на пол. Голова пылала, тени застилали глаза. Она не была уверена, потеряла ли сознание или сразу начала ползти в сторону двери. Передвигаться было отчего-то неудобно. Руке явно что-то мешало и Гермиона с удивлением обнаружила, что до сих пор сжимает нож для льда в кулаке. Не отпуская оружия она продолжила путь , иногда вставая на четвереньки, иногда утыкаясь лицом в пол (кажется, ее нос теперь был сломан), пространство потеряло гравитацию и форму, гриффиндорку толкала вперед одна лишь сила воли и знание - надо двигаться. Оказавшись наверху некогда белоснежной парадной лестницы, Гермиона потерла свободной рукой глаза, чтобы сфокусировать взгляд на двух фигурах в центре хаоса вокруг. Когда зрение вернуло осторту, сердце Гермионы пропустило удар. Там, внизу, встретившись в смертельном танце стояли два темнейших мага - Геллерт Грин-де-Вальд и Том… нет, сейчас это был Лорд Волдеморт. Некогда роскошное фойе было пепелищем, все было разбито. Движение в углу на секунду отвлекло ее от центра, кажется там лежал кто-то раненый, но Гермиона была слишком слаба, чтобы точно что-то утверждать. Вокруг Волдеморта и Грин-де-Вальда вспыхнул огненный круг, они оказались внутри горящей сферы. Начался бой, где цена ошибки была одна - жизнь. Пол растекался лавой и трескался льдом, сверху что-то падало, лестница стала крениться в бок. Гермионе было все равно. Она что есть сил вглядывалась в сферу, пытаясь увидеть профиль Тома. Неожиданно все стихло. Посреди гари и грязи Том возвышался над Грин-де-Вальдом, прижав палочку к его шее. Глаза Волдеморта светились красным, щека была обезображена ожогом, с рукава капала кровь. Но Гермиону поразило другое. Том улыбался, неотрывно глядя в лицо поверженного врага. Грин-де-Вальд стоял перед ним на коленях, руки неестественно болтались безжизненными веревками вокруг туловища. Гермиону пронзила ужасная боль, наполненная нестерпимым жаром и умноженная на жуткое осознание. На понимание. Она любила Реддла. До последней капли крови и последнего вздоха. Всем сердцем, и биология была здесь ни при чем. Она любила, но любила монстра. Возможно, самого страшного из всех живущих. Можно ли любить такого? Как любить зло? Гермиона закричала. Звук заставил Реддла резко повернуть голову. Их глаза встретились. Гермиона так много должна была ему сказать. Ее зрачки в ужасе расширились, когда она заметила движение сбоку - Грин-де-Вальд резко повернулся, посылая в Тома зеленый луч. Реальность потеряла звук, Гермиона плохо читала по губам, но здесь видела безошибочно. «Авада Кедавра!» Ее руки подкосились и она упала на бок. Сквозь разбитую крышу мэнора на нее смотрело звездное небо. Ее сердце умерло. Она чувствовала его агонию и боль. Она падала все глубже. Она хотела закрыть глаза, когда уродливое склонившееся над ней лицо Грин-Де-Вальда заслонило прекрасное чистое небо. Он что-то говорил ей, когда она сделала единственное, что могла- последним усилием воли заставила руку взлететь вверх. Нож для колки льда вошел в горло волшебника как в масло. И вместе с фонтаном крови на Гермиону обрушилось беспамятство.