Глава 4. Трофеи войны

      Пронизывающий ветер дует ей в спину, раскидывая её рыжие волосы. Холод колит нежную кожу. И из-за сильных порывов воздуха длинные полы мантии Волдеморта развеваются за его плечами подобно грозным парусам.       Долгие и мучительные секунды ничего не происходит.       Гарри опасается даже дышать, пока мужчина напротив неподвижно стоит и смотрит на ребёнка у неё в руках. Лишь волшебная палочка, зажатая меж бледных пальцев Тёмного Лорда, опасно подрагивает, выдавая все тщательно сдерживаемые им эмоции, которые никак не отражаются на его красивом лице.       В конце концов, взгляд Волдеморта вновь обращается к ней.       — Легилименс!       Незащищённое сознание предстаёт перед ним, словно развёрнутая книга, показывая все воспоминания, все чувства и мысли, сокрытые в её голове. Гарри пытается вытолкнуть его, сбросить чужое заклинание, но любые усилия оказываются безуспешными: Волдеморт покидает её мысли лишь тогда, когда решает, что узнал достаточно.       Гарри осознаёт себя спустя мгновение. Она стоит на коленях, уперевшись руками в пожухлую августовскую траву, и тяжело дышит, пытаясь поскорее избавиться от неприятных последствий вторжения в собственное сознание.       «Мой сын», — думает девушка.       Она резко вскидывает голову. Мир перед глазами опасно кружится, но она не обращает на это никакого внимания.       Волдеморт смотрит на неё сверху вниз. Он держит ребёнка так аккуратно, что тот даже не плачет.       Страх в ней абсолютен и подобен парализующему яду.       — Не трогай его, — Гарри едва узнаёт свой тихий голос.       Красный взгляд Тёмного Лорда неминуемо ожесточается, однако на его губах расцветает торжествующая улыбка.       — Ты так упорно гонишь прочь любые мысли о том, чему дала жизнь, — произносит он, проводя волшебной палочкой над телом младенца. — Но в глубине души ты знаешь ответ. Знают и твои друзья.       Тёмная трава шелестит под ногами Волдеморта, когда тот делает к ней несколько шагов, в следующее мгновение оказываясь в пространстве Гарри. Его подавляющее присутствие вызывает в её теле неконтролируемую дрожь.       — Вы собирались уничтожить все мои крестражи, — вкрадчивый шёпот мужчины едва различим в шуме ветра.       Волдеморт приставляет палочку к её лбу, нежно убирая волосы, закрывающие шрам.       — Но вместо этого ты родила мне один.       Что-то ломается внутри Гарри после его слов.       Неотвратимая истина заключается в том, что вся жизнь девушки тесно связана с Волдемортом: каждый её аспект, начиная от собственного рождения и заканчивая смертью. Слабая надежда на то, что её сын избежит подобной участи, превратилась в пепел. Всей её семье, всем её близким суждено вращаться вокруг Тёмного Лорда, пока они не победят его.       «Но мы не победим», — думает девушка, и в глазах начинает опасно щипать из-за непролитых слёз. Она не пойдёт на убийство своего ребёнка ради победы над Волдемортом. Она также не позволит кому-либо причинить вред её сыну.       Гарри нащупывает в траве рядом с собой волшебную палочку, а после слегка отталкивается от земли и встаёт в полный рост рядом с Тёмным Лордом.       — Верни мне его, — говорит девушка, оттряхивая грунтовую пыль с ладоней.       Выражение лица Волдеморта в одночасье перестаёт быть самодовольным, и в его взгляде на мгновение мелькает что-то похожее на удивление. Но он даже не думает о том, чтобы отдать ей ребёнка. Грудь Гарри стягивает неистовое отчаяние.       — Пожалуйста, — просит она, хотя прекрасно осознаёт, что мольбы и слёзы не тронут этого человека.       Кажется, Волдеморт смотрит на неё целую вечность.       — Ты любишь его, — говорит он с нескрываемым любопытством.       — Разумеется, он мой сын.       — Это мой крестраж в человеческом обличье, часть моей души. По своей сути, это я сам.       — Он всё ещё мой сын, — упрямо повторяет Гарри. У девушки нет иного ответа. Этот ребёнок плоть от её плоти, кровь от её крови. Она не может любить его меньше из-за связи с Тёмным Лордом.       Красные глаза Волдеморта внимательно изучают лицо Гарри.       — Очень хорошо, — говорит он и чертит палочкой витиеватый узор в воздухе. Её сын по-прежнему остаётся у него в руках, что не может не пугать девушку.       — Очень хорошо? Ты отдашь мне сына?       Внезапно мрачная и высокая фигура Волдеморта угрожающе нависает над ней.       — Ты правда настолько наивна и глупа, раз думаешь, что я доверю его тебе просто так? — шипит он. — На что ты здесь рассчитываешь? Чего именно хочешь? Получить обратно ребёнка, мой крестраж, и вернуться к своим друзьям, моим врагам, которые собираются убить меня, а следовательно, убить его? Мне показалось, ты любишь это дитя, чтобы желать ему такой судьбы.       — Сейчас я просто хочу взять на руки своего сына, — честно признаётся она. — Чего хочешь ты?       Позади едва ощутимо колышется воздух, и мрачный взгляд Волдеморта обращается к чему-то за её спиной. Гарри не сдерживает своего любопытства, оборачиваясь.       Двое фестралов, запряжённых в чёрную карету, бесшумно приземляются аккурат перед ней. Кучер, чьё лицо скрыто за массивным капюшоном, легко тянет поводья и останавливает крылатых коней и, как только те замирают, дверь кареты распахивается сама собой, приглашая их сесть внутрь.       — Я хочу всё, что мне может дать этот мир, Поттер, — говорит ей Волдеморт, вновь оказываясь прямо перед ней. — А теперь заходи. Мы не будем продолжать столь важный разговор в открытом поле. Такие вещи не решаются посреди ничего.       — Какие вещи? — спрашивает она.       — Твоя безоговорочная капитуляция, — отвечает он. — Прекращение войны.       Гарри колеблется, и Волдеморт, естественно, замечает это. Спокойное выражение лица мужчины мгновенно раскалывает злобная ухмылка.       — Тебе придётся принять объективную реальность, Поттер, если желаешь остаться в живых и растить нашего сына. Дамблдор мёртв, Хогвартс в моей власти, Министерство в моей власти. Ваш Орден раздроблен, у вас нет лидера, нет единения и сил для борьбы со мной и моими последователями. А ты, главная надежда магической Британии, не можешь драться. Не без риска для ребёнка. Война закончена. Твоя сторона проиграла, прими это с достоинством.       Младенец в его руках начинает беспокойно хныкать, отчего у неё сжимается сердце.       — И на что будет похожа моя жизнь? Жизни моих друзей? Ты убьёшь их всех? Убьёшь всех маглорождённых? Запытаешь светлых волшебников?       Теперь мужчина смотрит на неё так, словно из её уст вырывается полнейшая чушь, а не справедливые опасения.       — Я убил своего собственного отца, Поттер, — вдруг говорит Волдеморт. — Если бы я хотел убить твоих друзей, они бы уже все лежали в могиле вместе с Дамблдором. Если бы я хотел убить маглорождённых, я бы уничтожил их. Если бы я хотел пытать светлых волшебников, они бы уже корчились в муках.       Неожиданно выражение лица Тёмного Лорда смягчается.       — Впрочем, мне стоит помнить о том, что тебе всего семнадцать лет. Яркая пора максимализма. В твоём возрасте я тоже верил во всякую чушь, которую мне скармливал Дамблдор, — в его голосе звучит оттенок ностальгии, который быстро пропадает. — Довольно пустой болтовни. Садись в карету.       У Гарри не остаётся сил спорить. Она проходит мимо Волдеморта, а затем забирается в повозку и двигается в дальний конец сидения, поближе к противоположному окну. Тёмный Лорд призывает её вещи, уменьшает их заклинанием и кладёт в широкий карман своей мантии. Затем он тоже забирается внутрь, занимая сидение напротив. Спустя секунду распахнутая дверь закрывается, отрезая их от внешнего ночного мира, и фестралы трогаются с места.       Как только карета отрывается от земли, Волдеморт осторожно протягивает ей младенца.       С трепетом в груди Гарри берёт своего ребёнка, который родной тяжестью ложится в её руки.       — Спасибо, — искренне благодарит она, нежно убаюкивая сына.       Волдеморт не сводит с них красных глаз.       Они прибывают к незнакомому для неё поместью. Даже с высоты птичьего полёта, в ночной темноте, ей прекрасно виден высокий дом, окружённый выцветшим садом, за которым, судя по всему, не ухаживали несколько лет. Вместо газона – высокая трава, поросшая сорняками, буйные кустарники, впивающиеся в каменный забор по всему его периметру, и море листвы. Карета останавливается аккурат перед ржавыми коваными воротами.       Дверь распахивается, Волдеморт покидает кабинку первым, и Гарри, с ребёнком на руках, осторожно придвигается к выходу. Мгновением позже они оказываются окружены ночной прохладой и звуками сверчков.       Жестом руки Волдеморт заставляет ворота распахнуться, и она следует за мужчиной по дороге, вымощенной камнем, прямиком в поместье.       — Чей это дом? — спрашивает Гарри, стоит им только оказаться внутри пыльного холла.       — Ранее он принадлежал Краучам, — отвечает Волдеморт, стирая беззвучным заклинанием всю пыль, паутину и налёт времени. — Барти никогда не любил здесь находиться, он предпочитал любое другое место дому. Тем не менее, думаю, он был бы рад тому, что мы решили, на данный момент, остановиться именно здесь... Его преданность всегда меня восхищала.       Гарри решает деликатно промолчать о том, что она не принимала никакого участия в этом решении. Зато другой вопрос срывается с её губ совершенно случайно:       — Разве у тебя нет своего дома?       Атмосфера между ними мгновенно меняется, становясь тяжёлой и опасной.       — Весь волшебный мир является моим домом, — холодный голос мужчины заставляет её поёжиться. И дальнейший путь вглубь поместья проходит в напряжённой тишине, пока они, наконец, не достигают большого обеденного зала.       Тёмный Лорд коротким взмахом палочки стирает всю пыль с плоских поверхностей комнаты, а затем трансфигурирует один из стульев в симпатичную колыбель для младенца. Гарри кивком головы благодарит волшебника и укладывает уставшего сына спать. Тот воспринимает всё происходящее без единого хныканья, что является для неё облегчением. Их прошлая ночь была адом. Эта тоже, но, тем не менее, теперь у ребёнка есть полноценное место для сна.       Она выдвигает ближайший к ней стул и садится, несколько минут наблюдая за младенцем со своего места.       Волдеморт усаживается с другой стороны стола, напротив неё.       — Начнём? — ухмыляется он ей.       «Верно, капитуляция», — думает Гарри.       — Поскольку ты являешься проигравшей стороной, условия диктовать буду я. Ты можешь пытаться вносить свои предложения, однако окончательное решение всё равно остаётся за мной. Сначала наша договорённость будет носить устный характер, но через пару дней мы закрепим её в письменной форме, чтобы всё было официально.       Волдеморт выпрямляет плечи, внимательно следя за её реакцией. Но Гарри только молчит.       — Начнём с фундаментальных вещей: с твоего статуса в магической Британии.       — С моего статуса? — недоверчиво переспрашивает она.       — Да, Гарри. Ты известна как Девочка-которая-выжила, надежда магической Британии, чудесная волшебница, призванная спасти всех инфантильных магов от меня и моих сторонников. Ты символ сопротивления. Больше ты им не будешь.       — Я не понимаю, каким образом это зависит от меня, — возражает Гарри. — Я никогда не хотела становиться каким-то символом… люди, по большей степени, сами присваивают мне те или иные звания. К примеру, после четвёртого курса я была известна как Девочка-которая-лжёт.       Волдеморт кивает ей.       — Верно. Но в этом вопросе многого не надо, чтобы манипулировать общественным сознанием. Ты не будешь моей пленницей, поскольку это возведёт тебя в лик святых мучениц и только укрепит твоё положение моей противницы. Ты также не исчезнешь из общего поля зрения, это только подтолкнёт людей множить самые разные и нелепые сплетни: от твоей возможной гибели, до участия в скрытом, подпольном сопротивлении. У меня есть для тебя другая роль.       Нехорошее предчувствие поселяется внутри Гарри. Однако она продолжает внимательно слушать мужчину перед собой.       — Ты станешь моим идеальным трофеем, — улыбка Волдеморта полна зубов. — Ты станешь моей женой. Твоё имя исчезнет, а твоя былая слава растворится со временем в моей тени. Не будет больше никакой Гарриет Поттер. Останется лишь Гарриет Риддл, моя законная жена и мать моего сына.