Глава 5. Сделка

      Голос Гарри мёртв.       Обеденный зал наполнен напряжённой тишиной. И стены чужого дома внезапно начинают давить на неё с той же невероятной интенсивностью, что и взгляд Тёмного Лорда. Он ждёт, когда она озвучит свой единственный возможный ответ.       — Ты признаёшь моего ребёнка своим сыном? — вместо этого спрашивает Гарри, складывая руки на своих дрожащих коленях. — Разве он не является для тебя просто ещё одним крестражем?       Ещё одной вещью, холодным сосудом.       — Ни один мой крестраж не является для меня просто крестражем, — слегка раздражённо отзывается Волдеморт. — Каждый из них создан при определённых обстоятельствах, и каждый из них есть символ моей победы: над моими врагами, над моей семьёй, над моей смертью, над моей жизнью, над моими страхами, над самим собой. Дитя не просто крестраж, но и не просто дитя.       Гарри едва удерживает себя от того, чтобы не закатить глаза. Разумеется, её сын не обычен, тем не менее, он всё ещё человеческий ребёнок. Она не может думать о нём, как о втором Волдеморте в облике младенца.       Тем временем Тёмный Лорд продолжает:       — Если ты спрашиваешь про его статус, то, естественно, для всего магического мира мальчик будет моим сыном. Что же касается моего отношения к нему… само появление на свет такого рода человека – уникальный магический феномен, вызывающий у меня животрепещущий интерес, которого я давно не испытывал.       — Интерес? — недоверчиво спрашивает она.       Волдеморт смотрит некоторое время нечитаемым взглядом, а затем, к её удивлению, встаёт из-за стола и принимается неторопливыми шагами мерить обеденный зал.       — Будет ли он развиваться, как и другие дети? Насколько сильно скажется на нём то, что его душа – осколок моей души? Повлияет ли это на его разум, поведение, на его чувства? Разделит ли он мои эмоции, станет ли моей копией? Или же сможет сформировать свою собственную личность, стать кем-то другим? Так что, да, он вызывает у меня интерес.       Он останавливается напротив колыбели, но смотрит на неё. Внутри Гарри всё сжимается от нарастающего напряжения между ними. Столькими вопросами, столькими страхами полны её мысли, но она не решается их озвучить, боясь получить однозначный и категоричный ответ, который ей не удастся никак изменить.       Волдеморт слегка склоняет голову набок, внимательно вглядываясь в лицо Гарри. Кажется, он видит её насквозь.       — Ты думаешь, я буду истязать его? Когда я не делаю этого даже с моими врагами?       — Разве можно винить меня за подобные опасения? — вскидывает голову Гарри. — Ты пытал меня на том кладбище, когда мне было четырнадцать. Может ты и не истязаешь моих друзей, не преследуешь их семьи и даёшь нормально работать, жить, но, если дело касается меня лично, всегда следуют исключения…       Она невесело смеётся, дыша сквозь свой неявный страх, а затем продолжает:       — Мне просто хотелось бы знать, чего именно стоит ожидать от всего этого.       — Всего и следует ожидать, — следует незамедлительный и короткий ответ Волдеморта.       — И то правда, — грустно улыбается Гарри.       Внезапно Тёмный Лорд оказывается совсем близко с ней, застывая рядом мрачной фигурой, и наклоняется к её уху. Его тонкие пальцы сильно впиваются в спинку стула, на котором она сидит.       — А чего ты хотела, Поттер? — чужой опасный шёпот ложится ей на плечи. — Все эти годы ты со своими друзьями преследовала цель убить меня и моих последователей. Мы были врагами ещё до твоего рождения. И ты хочешь что? Особого отношения? Доброты? Я дарю тебе помилование, а также понятное место в обществе, так что не смей строить из себя мученицу. Ты не являешься таковой.       — Верно, — обречённо вздыхает Гарри. — Я лишь буду твоей женой.       — И многие бы отдали всё за возможность оказаться на твоём месте.       Но она продолжает:       — Мой плен будет называться браком, а мои пытки будут носить звание супружеского долга.       — Ты считаешь, что я в восторге от супружества с тобой? — озлоблено спрашивает Волдеморт. — Я, по сути, пригреваю змею у себя на груди, подпуская тебя так близко.       — Я не могу больше сражаться, война закончена. Это твои слова. Что же я сделаю тебе?       — Ты всё ещё способна на безрассудство, Поттер, — произносит он уже более спокойным голосом.       Взгляд Гарри обращается к её сыну в колыбели.       — У меня больше нет на него права.       Чужая холодная ярость, которую она чувствовала кожей всё это время, медленно остывает по мере того, как проходят минуты в полном молчании. В конце концов, она решает обернуться к Волдеморту за своей спиной, чтобы посмотреть ему в лицо.       Их глаза встречаются. И она видит, как нечто похожее на нежность мелькает в чужом взгляде.       — Твои опасения справедливы, — говорит мужчина, внезапно соглашаясь с ней. — И всё же, тебе придётся пойти на этот риск. Потому что иной вариант не предполагает лучших условий ни для тебя, ни для ребёнка... Если быть объективным, никакой другой вариант не лучше того, что я предлагаю тебе в данный момент. Даже если я отпущу тебя обратно к твоим друзьям, вы окажетесь в худшем положении, нежели сейчас.       Гарри не сдерживается и фыркает от смеха.       — Да уж, теперь, по крайней мере, он спит в колыбели.        Волдеморт отпускает спинку её стула и отходит назад, чтобы вновь усесться на своё место напротив девушки. Теперь он выглядит гораздо более спокойным и уравновешенным, нежели раньше.       — Удивительно, что ты всё ещё колеблешься с ответом, — произносит волшебник, слегка склонив голову вбок и не сводя с Гарри пристального взгляда.       — Я уже объяснила…       Тёмный Лорд перебивает её:       — Сможешь ли ты в одиночку защитить ребёнка, как только Орден Феникса начнёт на него охоту, чтобы уничтожить меня? Твои друзья знают про якори. Лишь вопрос времени, когда об этом узнают остальные.       Это выбивает воздух из лёгких Гарри.       Она знает, что Волдеморт прав. Никто из окружавших её людей не относился к младенцу, как к живому человеку, опасаясь, что тот – результат проклятия. Монстр в облике дитя. Их уже пытались разлучить. От её сына уже предлагали избавиться. Гарри не сможет каждую секунду караулить младенца от посягательств на его жизнь, она просто сойдёт с ума.       — И, конечно же, твои Пожиратели… ты сможешь обеспечить его защитой.       — Этот брак может быть взаимовыгодной сделкой. Да.       — Ты также заинтересован в его защите из-за крестража, — возражает Гарри. — Ты не делаешь мне никаких одолжений.       Волдеморт тяжело вздыхает, раздражённо поджимая губы.       — Именно, Поттер. Я не делаю никаких одолжений. Стало ли твоё положение от этого хуже?       — Нет, — тихо отвечает она.       — Тогда я жду твоё решение.       Гарри вновь обращает свой взгляд к ребёнку, спящему в колыбели.       — Я согласна.       Какой ещё выбор у неё может быть?