Глава вторая

      В тот самый момент, когда большая часть компании ушла, в комнате повисло угнетающее ни на шутку молчание. Однако сказать, что оно напряженное было нельзя. В воздухе ощутимо витала недосказанность. Как тысяча электрических импульсов она впивался в каждую клеточку организма, не давая вдохнуть полной грудью и успокоиться. Попытка расслабиться, сидя на резном стуле с мягкой спинкой, не увенчалась успехом. Спина женщины все еще была натянута, как самая настоящая струна, а глаза хаотично бегали по кухне, стараясь не зацепляться взглядом за присутствующих. Ей было ужасно некомфортно, будто перед ней сидят люди, которых неплохо так потрепала судьба. Только это и на самом деле являлось таковым. — Мари, ну тебе хоть с дороги поесть надо! — голос рыжеволосой мадам, словно глас с небес, заставил вздрогнуть от неожиданности.        Молли, которая всё это время порывалась накормить её, так и не села за стол, даже более того, тут же поставила перед женщиной достаточно большую тарелку с типичным ужином. Три вареные картошины жёлтого цвета удостоились места по середине, над ними кружился горячий белый пар и, соединяясь в неширокую едва ли прозрачную струечку, устремлялся ввысь. Рядом лежал жареный бекон, а его подвернувшийся хрустящий край закрывал неизвестный до сели Марии салат. От этого кушанья исходил такой интенсивный аромат, дурманящий и будоражащий рецепторы не на шутку, что даже самому сытому человеку захотелось бы налететь на эту еду; и Мари не стала исключением, прикусив краешком зубов нижнюю губу, дабы хоть как-то подавить это желание.  — Молли, потом! Сейчас надо заключить непреложный обет, — Грюм, который, на удивление, всё это время сидел спокойно, недобро глянул на Марию, тихо добавив: — мало ли, что она может выкинуть. — Какой обет, Аластор?! — миссис Уизли была искренне возмущена столь неожиданно прервавшийся трапезе, которая хоть чуть-чуть могла разрядить угнетённую обстановку, понемногу действующую всем на нервы. — Девочка с дороги устала! Тем более Дамблдор про это даже не заикнулся. Мы не можем так просто разбрасываться такими вещами! — Потому что это и так ясно, как белый день! Беря нового человека в Орден, мы поставляем себя опасности. Страховка нужна всегда! — мракоборец обвёл её внимательным взглядом, а голос стал чуть громче, но не смягчился ни на минуту, — Бдительность, стратегия и постоянная подготовка к самым неожиданным поворотам ситуаций, выкидываемые этими людьми: только это поможет нам достичь успеха! Молли и Грюм, вероятно, уже и забыли про русоволосую, решая перепалку между собой. Она сидела, поджав губы в тонкую полоску и изогнув бровь, бегая глазами то к одному, то к другому. Пожалуй, назвать пожирателей смерти людьми язык не поворачивался. Впрочем, чем меньше их боишься, тем быстрее привыкнешь к новым реалиям жизни. Правда сейчас это не являлось такой уж значимой темой для размышления. «Непреложный обет» сам по себе как термин вызывал смутные воспоминания, навеянными книжными страницами одного из библиотечных учебников. Женщина старательно придавалась мыслям об этом, выкраивала из памяти всё, что с ним было так или иначе связано, попутно уже более спокойно водя глазами по кухне. Мари рассматривала старинные тарелочки через расписную узорчатую дверцу серванта, стараясь вслушиваться в тот спор между волшебниками, в данный момент уже больше походивший на жужжание. — А вы Мари спросить не хотите? Обет как бы добровольно дают, — Тонкс кивнула на подругу, вопросительно глядя, как бы спрашивая: а сама, что об этом думаешь? — Если что-то пойдёт не так, это будет просто ужасно и непоправимо! — Я — только «за» — чем быстрее начнем, тем быстрее закончим, — Мария тут же вышла из оцепенения, в котором прибывала, углубившись в дымку своих мыслей.       Серебро её глаз отливало мерцанием огня стоило лишь взглянуть на Аластора, с неким интересом, непонятно откуда вообще взявшимся. Волшебник на это только фыркнул, подзывая характерным жестом руки к ним. Мари незамедлительно это и сделала, повинуясь и чувствуя, как сердце ускоряет бег в груди, сжатое в тиски ребрами грудной клетки. Просторное помещение кухни не создавало сложностей перемещения, поэтому, обойдя стол, Мария выразительно сложила руки на груди, ожидая продолжения.       В янтарной голове от всего происходящего медленно нарастала паника, обволакивая своим липким, неприятным одеялом, сплетённым из множества колючих изнутри нитей. Жизненно важный орган, качающий каждую минуту кровь, бешено молотило в грудной клетке, словно стараясь пробить в ней дыру и выпрыгнуть на свободу, лишь бы не испытывать скользкие парализующие всё тело щупальца страха. Мари оставалось успокаивать себя только тем, что она попала не к Пожирателям или насильникам, а к людям, которые всеми силами боятся против всей той чертовщины, которая началась с появлением Лорда Волдеморта. Тело, однако, существовало как-будто отдельно от централи нервной системы и витающих в ней мыслей; так как знания о ритуале, способным разделить жизнь в прямом смысле этого слова, были у Марии только теоретические и минимальные, да и ощущения во время самого ритуала везде описывались разные, поэтому, чего ожидать точно, русая представить не могла.       Грюм как-то даже устало кивнул незнакомому мужчине, который тут же очутился рядом и протянул новенькой свою сильную руку. Ощутив тепло его большой шершавой ладони в своей холодной изящной ручке, Мари невольно задержала дыхание, чувствуя, как толпа мурашек пробегает от шеи по позвоночнику, вниз, в бушующий океан её ощущений и тревог. В серых глазах мужчины отражалась какая-то тайна, а слегка вьющиеся волосы цвета горького шоколада небрежно обрамляли лицо. Это лицо казалось ей знакомым, но его словно подправили в воспоминаниях. — Сириус Блэк, приятно познакомиться. — Такой приятный голос с лёгкой ноткой хрипотцы заставил её улыбнуться. — Мари. Это взаимно. — её собственный голос звучит до ужаса тихо, приобретая нотки едва заметного смущения. Женщина улыбалась играючи, притягательно, не смея сопротивляться этим серебристым, пристально смотрящим на её лицо глазам, по бокам которых, словно лучики утреннего солнца, исходили бороздки мимических морщинок. Почти сразу же, не давая и минуты на передышку, Молли поднесла волшебную палочку к их так и не разомкнувшимся рукам. Волшебница, полноправно носящая звание нового члена ордена, инстинктивно сжала ладонь Блэка своими пальцами крепче, буквально вцепляясь в неё всеми своими силами.       Не успев опомниться, Мария заметила, как золотые нити змеями оплетают их сведённые воедино руки, и по коже проскальзывает приятное жжение, словно шёлковый платок, небрежно накинутый на печи. Соглашаясь со всеми условиями, какими бы странными и немыслимыми они не казались, продиктованными спокойным, мягким голосом миссис Уизли, машинально кивая на её слова, женщина с опаской косилась на нити, которых становилось всё больше и больше с каждой секундой. Ужасно, немыслимо, невозможно: назовите это как угодно, но ей начинало казаться, что в какой-то момент определённо жизнь стала сворачивать не в ту сторону. Однако назад пути нет и никогда уже не будет. Нет, долой сомнения, она пройдёт через это испытания, чего бы это не стоило. Удостоверившись в том, что все клятвы, которые только возможно, даны, Молли снова зашептала неизвестные ей слова; нити пропали, оставляя после себя на несколько секунд бледно-жёлтое свечение, растворившееся теплом.       Проведя тонким пальчиком по гладкой, мягкой коже, где чуть раньше проходили золотые нити обещаний, Мария, отойдя от кратковременного шока, вспышкой ещё недавно тлевшей в её душе, вновь села за стол. Лёгкое головокружение, вероятно возникшее в следствие ритуала, смешивалось с противоречиво сладостным ощущением где-то в груди. Может просто это с ней что-то не так? Молли и Сириус были относительно в норме и не пялились в одну точку, пытаясь собрать мысли в кучу. В отличие от неё. На удивление, аппетит ушел, словно его никогда и не бывало вовсе, оставив после себя отвращение к еде. Ей было дурно, тошнота подступала к горлу, воздуха не хватало. Желудок крутило в неистовом бурном потоке, но отнюдь не голода, хотя из всего, что женщина ела днём: пара чашечек кофе и булочка. Слишком сладко, но так вкусно, самое то в такие вот моменты, как сейчас. — Всё! — мисс Уизли показательно глянула на Аластора, от чего нервно дёрнул углами губ, — душечка моя, Мари, давай рассказывай, что нового: столько лет тебя не видела! — и перевела более добродушный взгляд в сторону Марии, притихшей и дрожащей рукой наливающей себе стакан воды. — Ой, знаете, а, может, лучше завтра? Устала так! — хоть отказывать этой добродушной женщиной было до жути неудобно, но сильная усталость, граничащая с истощением, накатывала с новой силой, поэтому русая решила, что поговорить они успеют всегда. Как бы в подтверждение своих слов, Мария сделала глоток прозрачной жидкости, окропившей в ту же секунду губы и устало облокотилась на спинку стула. Были ли это последствия обета или просто один из симптомов недомогания, который накатил уже в более спокойной, на первый взгляд, обстановке, серебрянка не знала, — Я бы хотела немного отдохнуть, если можно, конечно. — Давайте я провожу вас, вы выглядите очень уставшей и бледной, — мужчина, который и представился Сириусом, быстро среагировал на реплику гостьи, предлагая свою руку. — Было бы кстати, — согласилась янтарноволосая, решив, что лучше подстраховаться и не навернутся на многочисленных лестницах в следствии головокружения, Мари, попрощавшись со всеми и скрывшись в коридоре, начала подниматься по ступеням, попутно ухватившись за протянутую Сириусом руку. Пока женщина шла наверх, поднимаясь всё выше по скрипучим ступеням, обтянутым бархатом ковра, она успела рассмотреть различные картины и головы, висящие на стенах. Весь этот мрак, царивший здесь, кажется, повсюду, одновременно привлекал и отталкивал, пугая своей неизвестностью и гнетущей атмосферой. В купе с плохим самочувствием Мария искренне начала думать, что её под шумок решили просто разыграть или ей всё это снится в радужном сне, навеянным старинными романами. — Ванная комната чуть дальше по коридору, можете ей воспользоваться, если хотите. В случае вопросов или если вам понадоблюсь я, то можете найти меня на этаже ниже, там сразу поймёте, — пропуская девушку в комнату, до которой пара успела дойти, уточнил Сириус, — И да, добро пожаловать.       Стоя на мягком ковре и улыбнувшись мужчине на последок, женщина закрыла дверь и принялась рассматривать свое новое жилище. Вроде бы ей стало чуточку лучше, во всяком случае, перед глазами больше не всплывали пятна. Просторная комната с огромной кроватью, несколькими шкафами, старинным зеркалом и столом со стулом привлекала внимание своей готичностью. Всё такое старинное и красивое, чувствуется вкус хозяев дома. Марии тут же захотелось рассмотреть столь интересный антиквариат, но усталость брала свое, поэтому Мари решила отложить эту идею на потом. К тому же времени у неё теперь будет предостаточно.

***

      Уснуть девушке так и не удалось. Серебристые глаза очертили полог кровати, ушитый звёздами и паутиной кружев. Тело требовало отдыха, но что-то словно не давало. То ли это был страх за свою жизнь в незнакомом и темном помещении, не внушающим особого доверия, пусть и сплетённый с восхищением, или же то подкралась бессонница, от которой спасало зелье сна без сновидений, приготовленное собственноручно, которое она так удачно забыла в чемоданах, Мари не знала.       Ведомая любопытством, совсем непорочным, и перебрав пару книг из небольшого архива в комнате, молодая леди остановилась на одном произведении, повествующем о старой дворянской семье волшебников. Уклон был в историю, поэтому, несильно её любя ещё со школьной скамьи, осилив где-то половину книги за довольно короткое время, Мария постаралась осветить Люмусом старинные, укрытые едва заметной паутинкой часы, которые тихо тикали, и, надеясь на их правильность, вышла в полутёмный скрипучий коридор. Аппетит, который распрощался с ней ещё вечером, внезапно вернулся теперь уже, казалось, с удвоенной силой, выворачивая все внутренности наизнанку, приправляя это дикой болью от голода; и, решив, что в доме все-таки должно было что-то остаться с ужина, плавленный янтарь блеснул в свете мягкого блёклого огня, когда она начала спускаться по лестнице, вниз, к кухне.       Слегка петляя по пустым коридорам, Мари, по памяти, все же удалось выйти в нужное ей помещение. Чугунные котелки, обилие шкафчиков, различных книг и газет: всё здесь привлекало внимание. Но, решив не отвлекаться от первостепенной задачи, Мария пошарилась по шкафчикам, и спустя некоторое время поставила воду на не очень безопасную на вид плиту.Настолько старая, обшарпанная, она не вызывала никакого доверия, но ведь готовили же на ней, правда же? Попытка-не пытка, кажется, так говорят. Старясь особо не греметь, а, учитывая некоторые факторы, получалось это довольно плохо; Старые дверцы шкафчика противно, протяжно скрипели, заставляя морщиться. Русоволосая отыскала булочку, которая выглядела свежей, безумно вкусно пахла и, наверняка, таяла во рту, и кружку, где тут же оказалась кристально чистая вода. Трапеза началась незамедлительно, даруя долгожданное облегчение пищеварительному тракту. — Опять эти грязнокровки… — неожиданно в углу кухни послышалось кряхтение, и голос, похожий на шипение, изрёк умозаключительный вердикт. — Хозяйка будет недовольна!       Чуть покопавшись, из отопительного котла, в укромном уголке, больше похожим на гнездо, показался домовик. Зная домовиков Хогвартса, Мария удивилась виду существа, который не излучал какой-то радости при виде человека. Да и прозвище «грязнокровка», которого девушка не слышала уже больше пяти лет, не придавало существу доброты. Даже наоборот, он не выражал ничего, кроме неприязни, граничащей с ненавистью. — Доброй ночи, — женщина, стараясь не делать резких движений, внимательно следила за домовиком.       Существо в это время скрылось за поворотом в коридор и, прошипев о скором возвращении «шавки», скрылось из виду. Кого именно оно наградило таким прозвищем тоже не поддавалось хоть какому-то логическому объяснению, впрочем, как и всё, что творится с ней в этом доме в течении последних нескольких часов.       «Ладно…» — мысли волшебницы прервала глухо хлопнувшая дверь. Решив, что нормально чай попить ей не дадут, дама схватила палочку и начала вспоминать все защитные заклинания, которые когда-либо ей доводилось выучить или использовать на практике. В голове так же всплывали разные варианты ночного гостя, начиная Дамблдором, заканчивая пожирателями смерти: вот кого-кого, а этих товарищей видеть совершенно не хотелось. Резко выйдя из-за поворота, серебрянка выставила палочку вперёд, готовая атаковать в любой момент. Ожидала кого угодно, но не его: довольно худой, бледный, слегка уставший мужчина смотрел на неё так, будто ничего не обычного сейчас не происходило. — Доброй ночи, — Мари даже не думала убирать палочку, решив лишний раз перестраховаться. — Я не видела вас сегодня, неужто пробрались, как шпион, вздумав дурить голову? — Здравствуйте, — человек на пороге окинул женщину взглядом, проходя внутрь. — Вас же Мария зовут, да? Негоже обвинять малознакомого человека, едва ли его увидев. Могут быть проблемы. — Да, а вы? — волшебница нахмурилась, опуская палочку. — Может быть вы и правы. Так и всё же, мне бы хотелось узнать ваше имя. — Ремус Люпин. Всё-таки вступили в Орден? — А, ага, — не успев даже понять, откуда мужчина знает её имя, Мари услышала, как тихо, но требовательно, свистит чайник, прерывая короткий диалог.       Пройдя по пустой кухне, и достав уже из знакомого шкафа еще одну кружку, Мария завязала разговор с Римусом. Еще один диалог, на удивление, завязался сразу же, стоило только им сделать по глотку вкусного успокаивающего чая с экстрактом ромашки. Оба временных сожителя интересовались бессонницей в столь позднее время, терзающей не хуже временного недомогания. А после, когда Люпин уже отошёл ко сну, не мучаясь более физиологическими прихотями организма, Мари села за прочтение нескольких газет, которые успела заметить на кухне. Любовь к чтению у неё была привита еще с детства, поэтому занятие довольно быстро затянуло женщину. Сколько счастливых дней она провела в красочном мире книг: приятная волна воспоминаний обволакивала своей пеленой.       В процессе чтения волшебница даже не заметила, как снова хлопнула дверь. Текст настолько погрузил её, что даже могло показаться, будто она ушла из реальности. Однако нужно быть внимательной. Отложив газету и решив чуть позже уточнить, нормальным ли является такой частый «проходной двор», Мари привстала с кресла, на котором до этого удобно расположилась. Не успев сделать и шагу, она увидела быстро появившуюся на пороге Тонкс, которая тащила в руках два чемодана. Её чемодана. — А ты почему не спишь? — огромное удивление читалось на лице метаморфа, — а, в прочем не важно, я занесла чемоданы. Прости, поговорить не могу; Грюм всех созвал слишком рано — вечером буду. Удачи!       Мария успела только угукнуть, наблюдая, как подруга снова скрывается из поля зрения. Решив, что узнать все вопросы можно и позже, Мария вспомнила про своё зелье и, даже не занося чемоданы в свою временную комнату, быстро выпила его. Жидкость приятно обволакивала горло, разнося расслабляющую волну по всему телу. Сонливость обняла её, каждой клеточкой, пропитываясь сладостной негой. Только недочитанная газета так и осталось лежать возле кресла, поэтому, подумав, что пятнадцать минут чтения никому не повредят, женщина вернулась к своему изначальному занятию, доставляющему ей огромное удовольствие, вскоре после этого засыпая крепким долгожданным сном. Может даже, чуть умиротворённым.