Финал 1 к Ветке 1: Лукас решает добраться до источника магии во чтобы то ни стало

— Скажи, где ты видел дерево, о котором рассказывал в ночь нашей встречи? И Лукас с надеждой взглянул на хмыкнувшего Костю. Тот аккуратно перелез через ещё нетронутую дорожку лука и наклонившись к магу указал вниз, в долину, куда убегали зелёными шеренгами раскидистые яблони. Там, на одном из холмов зеленел исполинский халлабон. Он был одинок и могуч, будто император, возвышающийся над верноподданными. Лукас разочарованно разглядывал темную зелень, которая нимало не походила на светящиеся листья Мирового Древа. Впрочем, как успокоил себя волшебник Черной башни, возможно, в этом мире магия вынуждена скрываться, как нелегал на территории недружественного государства. Стало быть, надо идти и пробовать. В какой-то момент Лукас увидел, что группа людей уходит в сторону садов, унося на спине широкие корзины-вазы, сплетенные из толстого рогоза. Немедленное желание присоединяться к чему-то более подобающему, чем унизительное копание в земле, толкнуло волшебника. Это был одновременно и риск, и шанс. — Прикрой меня. Есть план. Повелительно сказал Лукас новому товарищу, и не дождавшись ответа двинулся вниз по склону. Ли Джи Хе отвлеклась от трудов, чтобы проводить волшебника недоуменным взглядом, впрочем, молодая кореянка его более не занимала. Не заботясь о проделанной работе, он с влажным чавком наступал в ровные ряды собранного лука, перешагивая межевые дорожки. Цель близко, а маскарад опостылел хуже горькой редьки. — Что ты делаешь? Спятил совсем? Окрикнул Лукаса мужчина, который по-видимому был кем-то сродни бригадиру. Волшебник Черной башни обернулся, вынужденный остановиться и послать Косте недвусмысленный взгляд, буквально требующий помощи и участия. Привычка повелевать, ощущая себя всесильным, никуда не делась. Ни одно новое тело не способно было вытравить махровый эгоизм и высокомерие из прекрасного колдуна. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что может не стоило так пренебрежительно расшвыривать на своём пути собранный лук, проскальзывающий под его башмаками, но Лукас отогнал её, как несущественную. — Да! Тебе говорю, придурок! Металлически недобрые нотки резанули-таки слух мага, мелкими осколками впиваясь в выпестованное самолюбие. «Будь я силен, как раньше, от этого червя осталась бы лишь пепла горсть» — с сожалением подумал Лукас и уже готовый было отвернуться увидел, как по межевой дорожке к нему спешит Ли Джи Хе. — Господин Ли Мин Хо, его переводят! Простите, что не предупредила заранее. Я виновата... Разом прерванный конфликт окрылил Лукаса. По сути ему было не важно, кто окажет помощь и участие. Разве не вся округа должна интуитивно знать, кому в этом мире следует кланяться? — Ли Джи Хе! Да ты посмотри, что он творит! Он верно спятил! Веди его на распределитель и пусть шурует отсюда к чёртовой матери! С волчьим билетом. В голове Лукаса уже мелькали сладкие образы расправы. Корчащейся в муках огня бригадир, или растягиваемый магическими цепями до хруста, до разрыва тканей, покуда руки и ноги не вылетят из суставов, как крепко сидящая жирная луковица из сырой земли. В своих злобных мечтах он даже не сразу понял, что бригадир подошёл и бесцеремонно толкнул волшебника в грудь, выплевывая тому в лицо пренебрежительные слова. — А за всё, что ты тут попортил, с тебя вычтут. Ни гроша не получишь, сукин ты сын! Какие бы высокие цели не стояли перед Лукасом, такого унижения он снести не мог. Он уже готов был пустить в ход банальную грубую силу, как почувствовал, что тонкие, но мощные руки тянут его в сторону. Всё дальше от поля несостоявшегося сражения уводила волшебника упрямая и смелая Ли Джи Хе. Она тащила его под руку, не снимая грязных рукавиц, комья земли с которых пачкали рубаху Лукаса. — Зачем вы приехали на арбайт? Вы же не можете не понимать, что вас ставят на определенный вид работ, потому что вы на него подписались. Вы читали договор? Вы понимаете, что вас теперь накажут? С осуждением спросила Ли Джи Хе и не дождавшись ответа продолжила. — Волчий билет — это запрет на все виды работ. Вас никто больше не наймёт. Куда вы пойдете? Что вы будете есть? Лукасу была забавна её забота. Такая незначительная, в сравнении с великой целью, которую он себе поставил, но бесконечно милая. — Это ерунда, поверь. Но за твоё участие, мои искреннее спасибо, — он повернул к ней голову, чуть наклоняясь и снова пытаясь поймать взгляд, однако Ли Джи Хе упрямо смотрела вдаль, словно боясь разглядывать своего спутника. — Если хочешь помочь… Если действительно тебе не безразлична моя судьба — оставь меня вечером на полях. Отвлеки бригадира, чтоб я смог затаиться в садах. Золотистый взгляд девушки, на этот раз полный удивления, обратился к нему. Изучая несколько мгновений лицо мага в поисках намека на чувство юмора, которое хоть и трудно понять с первого раза, но не невозможно, она наконец сдалась и тяжело выдохнула: — И что вы будете делать здесь ночью? Один. Собираетесь вынести часть урожая и продать, как частник? Хотите таким образом отбить свои труды? Лукас молчал. Вернее, ему хотелось засмеяться, но в данной ситуации такой поступок казался неуместным, и он просто затаился, ожидая, пока девушка закончит свою мысль. — Я что, должна потворствовать воровству? Меня же привлекут за соучастие… Парень окончательно развернулся к Ли Джи Хе и присел перед ней на корточки. Толстые рукавицы её зажаты между его ладонями, словно в тисках. С этого положения заглянуть в глаза молодого человека не составляло труда. Трудно было не смотреть. Сочетание же крепкого рукопожатия и цепкого взгляда рушило все логические доводы Ли Джи Хе. Ей вдруг снова, как бывало уже не раз, привиделось, что Мировое Древо, источающее магию, и нежное лицо принцессы Атанасии, которое она описывала собственной рукой, и заслуживающая добра несчастная Дженнет Маргарита — всё это не только лишь фантазии. — Не знаю, зачем я это делаю… Правда не знаю… Пусть будет так. Ладно.

***

Лукас стоял под раскидистым халлабоном и видел, как ранняя луна, круглая и ослепительная, посеребрила ветви исполинского древа. Каждый твердкожистый лист выбелило ночным магическим светом и теперь волшебник черной башни понимал, какое впечатление оказал одиноко стоящий цитрус на простоватого Костю. Лукас решительно подошёл к самому стволу и привычно, как делал уже много раз, заговорил, прижимая ладони к остывающей от дневного жара коре: — Я пришёл забрать силу, которую у меня отняли. Ты меня на остановишь, как не останавливало ни разу за всё существование мироздания. Твои плоды созрели и любой из них мне сгодится. Радуйся, сегодня я оставлю при тебе твои ветви. Я не трону твой ствол. Отвечай магу Черной башни, когда тот к тебе обращается! На несколько долгих мгновений Лукас забыл, что параллельная вселенная, в которую его занесло, оказалась лишена магии. Примитивна и пуста. Он был уверен, что вопреки расставленным козням волшебника из другого мира, смог отыскать путь к Древу, ибо судьба сама его вела. Молчание. Вот всё, что было ему ответом. Рабочие давно разъехались по своим общежитиям, а если бы кто остался, то узрел бы сумасшедшего, разговаривающего с деревом практически в полный голос. Сумасшедший ругался, бил по стволу сжатым кулаком и требовал, чтобы дерево ему ответило. В какой-то момент он стал яростно обрывать мясистые, похожие на глиняные горшки с горлышком, оранжевые халлабоны. Срывал и ел, злобно вгрызаясь в сочную бескостную мякоть, разбрызгивая лимонно-жёлтый сок и пачкая руки. Лукас ждал, когда мана вновь наполнит его, но чуда не происходило. Луна равнодушно смотрела на него с небосклона и внимала воплям проклятия. И тогда волшебник в ярости начал обламывать мельчайшие молодые побеги и раскачивать ветви побольше, покуда ни в чём неповинный халлабон жалобно стонал, покоряясь воле вандала. «Может так. Может только через брешь в теле Древа можно получить у проклятого артефакта мою ману» — в отчаянной злобе размышлял Лукас, пока хруст отломившегося цитруса и зловещая пустота в ощущениях, последовавшая за ним, не отрезвила упрямого мага. И тут его прорвало... Волшебник Чёрной башни бесновался. Бушевал, как тайфун, поднимая с земли всё, что попадалось под руку и швыряя во всё, что попадало в поле зрения. Лукаса переполняло, но не маной, а яростью за собственную глупость. Как он поверил, что всё будет так легко? Он в ловушке! Заперт в этом чертовом мире и в этом никчёмном теле! Обычное дерево — вот кем был обещанный халлабон. Ненависть, лютая ненависть двигала его рукой, когда очередной булыжник, схваченный с земляной насыпи полетел в густую темноту оврага. Камень врезался во что-то мягкое и отскочил. Застучал вниз по склону, увлекая за собой мелкую лавину шуршащего гравия. Вместе с тем голос, что должен был быть бесконечно нежным, поднялся до небывалых высот. Он верещал со дна оврага, отдаваясь холодным эхом в сердце Лукаса. Он задел кого-то! О боги, он кого-то ударил камнем! Быстрее молнии волшебник спускался в овраг, перепрыгивая через насыпи и короткие саженцы плодовых деревьев. Он едва не наступил на то, что внезапно оказалось на его пути. Подставляя окровавленное лицо лунному свету, на земле лежала Ли Джи Хе и жалобно плакала, зажимая место повыше виска мокрой, бордовой ладонью. — Ты зачем сюда пришла?! В бессилии кричал Лукас, падая перед девушкой на колени. — Кто тебя просил? — и сам себя перебивая, уже через мгновение ответил. — Ты забрать меня хотела… Чтоб не ночевал под открытым небом. Ли Джи Хе никак не могла подтвердить его догадок. Ресницы склеились от бурой крови, а каждый звук, издаваемый ей, был стоном боли. Тогда Лукас бережно поднял её на руки и понёс прочь. Далеко за поля, туда где начиналось пригородное шоссе. Волшебник не мог помочь девушке и боялся, что вот так, капля за каплей из неё вытечет жизнь до того, как он успеет привести помощь. Теплая липкая влага омывала его шею и Ли Джи Хе прижималась к нему горячим лбом, ища защиты и утешения. В эту минуту Лукас понял, что что-то грязное и спутанное, как паутина, стучится в его тело. Он ощущал вкус закисшей маны, всё ещё действенной, но не аппетитной. Иногда поток отливал прозрачной, искрящейся голубизной, но в вонючей серости это была невероятная редкость. Откуда? Лукас нес обессиленную, бессознательную Ли Джи Хе и видел, как бледнеет её лицо. Так вот оно что! Магия этого мира заточена в молодой кореянке! Она зрела в ней с рождения, закупоренная, киснущая без дела. Отравляла ей жизнь, втягивая в неудачи, а избавиться от бремени не было никакой возможности, потому что, ну не рождаются волшебники, способные откупорить такое вино, в этой вселенной. «Ну что, ублюдок из другого мира? Я разгадал-таки эту загадку!» — победоносно думал Лукас, уже без отвращения потягивая ману Ли Джи Хе, соприкасаясь с её кровью. — «Я нашел своё Мировое Древо, и я не оставлю в нём ни капли магии. Что уж там, я так благороден, что, лишившись своих бесполезных сил, девушка сможет жить нормальной жизнью, как наверняка всегда и хотела. Я же снова отправлюсь за своей мечтой. За моей Атанасией». Снова ощущая свою мощь, Лукас затягивал раны Ли Джи Хе. Он ласково обнимал её, но не из чувства благодарности, а как покровитель, решивший наградить особенно отличившегося слугу. Оказавшись совсем близко от автобусной остановки, он решил не продолжать их совместный путь и усадив слегка вялую молодую кореянку на камень, опустился перед ней на корточки. — Ты свободна! Беды больше не станут преследовать тебя! Иди домой, а завтра тебя ждёт новый прекрасный день. Ли Джи Хе смотрела непонимающим взглядом на прекрасного юношу, воплотившегося перед ней. Его зеленый плащ в золотых вензелях и длинные черные волосы легко трепал прохладный утренний ветер. Рубиновые глаза смотрели на неё со странным чувством благодарности и превосходства. Она словно онемела и не могла вымолвить ни слова, молча ощупывая всё ещё внутренне пульсирующий, но полностью заживший череп. Что-то глубинное поднялось в её сознании, будто воспоминания, которых она никогда не знала. Она чувствовала лишь, что должна была прожить другую жизнь, жизнь принцессы Атанасии и прекрасный волшебник, что отступал сейчас от неё, поднимая в воздух небольшой смерч, пронзаемый молниями, как-то с этой жизнью связан. Она не проживала её… Никогда… Но могла прожить, если бы всё повернулось немного иначе. И та книга, которую она написала на пару с самой близкой подругой, почти сестрой, была лишь сводом воспоминаний. Одних из… Тысячи миров мелькнули в калейдоскопе прорехи в небе, куда устремился громовой смерч молодого колдуна. И вселенная прошептала ей его истинное имя… Ли Джи Хе показалось чрезвычайно важным остановить нового знакомого, так разительно преобразившегося. Видя, как ноги прекрасного колдуна отрываются от земли, слыша, как с губ его срывается прощание, она собрала в кулак остаток сил и бросилась в сердце смерча. — ЛУКАС! Срывая голос кричала Ли Джи Хе, и волшебник Чёрной башни отчетливо услышал ЕЁ… Ту, что всегда искал. Когда пространство между мирами почти поглотило его, настолько, что путь назад был отрезан, Лукас наконец-то осознал, что там, далеко внизу под восходящим солнцем, осталась вовсе не простая корейская девушка Ли Джи Хе. Уносясь в другое измерение, он горько сожалел о том, что не заметил, что даже медовые глаза её были не просто прекрасны, а всегда сияли гранями… золотого топаза.