Мелодия раздора

Миллисент проснулась от теплого лучика, пробившегося в темную мастерскую через старую щель в стене и сейчас нежно ласкающего её лицо, словно игривый котенок. Было раннее утро, с улицы веяло летней прохладой, приятной влагой после ночного дождя и ароматом мокрой травы, который резко контрастировал с запахом ржавчины. Милли продрала глаза, с силой восстанавливая в памяти всё произошедшее ночью, но тут же бросила эту идею, чувствуя, как щёки вспыхивают от смущения. Она постаралась привстать, но что-то очень крепко держало её, не давая сдвинуться. Осознание пришло достаточно быстро, когда сквозь густую темноту, только благодаря блеклому лучику, Мил смогла разглядеть когтистую руку, лежащую на её плечах. Девушка подняла взгляд и столкнулась с его спокойным лицом, застыв в немом изумлении. Фантайм спал, вернее, находился в спящем режиме, и таким он был особенно красив: только сейчас Милли смогла рассмотреть длинные ресницы на его прикрытых глазах, его мирное выражение лица, слегка нахмурившиеся брови, короткую белую шерстку, легонько колышущуюся от утреннего дуновения ветра - всё это делало его слишком реальным. И сейчас она, завороженная этим видом, закованная в его объятиях, как самое дорогое сокровище, наконец могла спокойно наблюдать, ведь аниматроник не старался её ранить, резко дернуть или убить, он не смеялся и не испепелял её своим до ужаса холодным взглядом, не рвал своими острыми когтями её кожу. Он был естественным, почти живым. В низу живота приятно потянуло, а щеки залились румянцем, заставляя Миллисент мягко улыбнуться и смущенно отвести взгляд. Девушка почувствовала тепло, мягко разливающееся по её телу, и ей показалось, что оно исходит от Фредди. С трудом высвободив руку из его стальной хватки, Миллисент легонько прикоснулась к его груди, и пальцы тут же защекотал мягкий мех. Его корпус действительно был теплым для простоявшего всю ночь в холодном сарае металлического робота. Но если этот перегрев - это последствие прошлой ночи, то к утру он точно должен был остыть. Так неужели аниматроник специально грел корпус, чтобы Милли не замерзла? Окутанная такими приятными мыслями, она провела рукой ниже по его телу, поглаживая, стараясь уловить каждое движение его внутренних механизмов, наконец прочувствовать его тепло, не обжигающее и не плавящее, а нежное и ласковое, проникнуться этим искренним моментом, сопровождаемым мерным постукиванием стекающих с крыши капель ночного ливня, ведь он для неё теперь не просто аниматроник, а... - Не насладилась мною вчера? - раздался басовый голос, заставив Миллисент вздрогнуть и испуганно отдёрнуть руку, словно она ошпарилась. В ответ когтистая ладонь сжала её плечо до боли, и девушка тихо запищала, - Есть такая поговорка: зло не дремлет, знаешь? Тебе всегда нужно быть со мной начеку, солнышко. Фантайм Фредди хрипло засмеялся, будто аудиосистема не пришла в порядок после сна, и, сопровождаемый громким металлическим лязгом, встал со стола. Аниматроник заскрипел корпусом, разминаясь, аккуратно пригладил растрепавшиеся волосы и наклонился к луже, образовавшейся за ночь из-за дырявого потолка, дабы проверить целостность макияжа. - Даже не скажешь мне доброе утро? - игриво проговорил он, поворачиваясь к Милли и одаривая её хитрой улыбкой и изучающим взглядом. - Доброе... утро, - тихо ответила она спустя пару секунд молчания и поспешно отвернулась, дабы взгляд не зацепился за его оголенный верх. - Милли, дорогая моя, мне конечно ничего не жалко для такой очаровательной дамы, как ты, я даже готов вырвать для тебя свою руку, - он хихикнул, - но, во-первых, моя рука мне ещё нужна, а во-вторых, верни мне, пожалуйста, мою рубашку. - Рубашку? - удивленно спросила Миллисент, когда вдруг до неё дошло, в чём она находится. Белоснежная рубашка Фредди, будучи слишком большого размера в сравнении с ней, небрежно свисала с её плеч, укутывая, словно в одеяло. Милли, немного помешкав, уже начала неохотно её стягивать, как обнаружила, что под рубашкой ничего нет. Лицо мгновенно залилось краской, когда взгляд устремился на одежду, неаккуратно разбросанную по полу, и в голове сразу же начали всплывать детали прошлой ночи. Но сильнее всего в этот момент давил аниматроник, очень внимательно изучавший открытые участки её тела, а в особенности шею, украшенную многочисленными следами от укусов и засосов, довольно улыбаясь проделанной работой. - Фредди, отвернись, - смущенно попросила Милли, хмуря брови. - Ты сейчас серьезно? - Отвернись! - Ох... как скажешь, принцесса, - усмехнулся Фантайм, поворачиваясь к здоровому гидравлическому станку. Миллисент поспешно нацепила на себя одежду, чувствуя, как каждое её движение отзывается дрожью в ногах и приятным покалыванием в низу живота, заставляя её сердце наливаться теплом. Надевая свитер, она зацепила лежащую на рабочем столе стопку бумаг, и та с шелестом разлетелась по полу. - Неряха, - прокомментировал Фантайм, возвращая себе любимую рубашку. Девушка, выругавшись про себя, принялась убирать валяющие бумажки, как ей в руки попалось письмо. То самое письмо, которое она открывала несколько недель назад, перед тем, как... Как всё это началось. Она махнула головой, выкидывая травмирующее разум воспоминание, и бережно взяла бумажку в руки, вновь пробегаясь глазами по тексту: «Дорогой мой старый друг, коллега!... », «... Я зря, совершенно зря поступил так с тобой, друг.», «... Но я смогу передать тебе один подарок.», «… ведь я все эти годы совершенствовал его до идеала! Прими мой подарок в качестве извинения... », «... подпись: В.А. ». Повертев бумагу в руках и пробежавшись по ней ещё пару раз, Милли сильно нахмурилась, обдумывая максимальную странность этого письма. - Какой псих в качестве извинений будет дарить робота, до верха напичканного орудиями убийства? Это же буквально машина смерти, - озвучила Милли свои спутавшиеся в клочок мысли. - Ох, ну не обольщай меня, а то начну смущаться, - гордо ответил аниматроник, застегивая последнюю пуговицу, но девушка его уже не слушала. Письмо выпало из её дрожащих пальцев. Бесконечная череда необъяснимых мыслей обволокла голову, прилипая и обжигая; разум пытался справиться с этим вихрем, но ужасная правда набирала краски и предстала в голове Миллисент во всём своем истинном обличии. Она отшатнулась, опираясь на стол, взгляд уставился в одну точку, а все силы собрались воедино, только чтобы устоять на ногах. - Милли? - серьезно спросил Фредди, и процессоры зашумели, чувствуя повисшее в комнате напряжение. Девушка рвано выдохнула, и аниматроник с трудом уловил её дрожащий шепот. - Так тебя послали сюда, чтобы убить моего дедушку...? В мастерской воцарилось молчание. Мысли беспощадно бились о голову бедной девушки, вызывая жуткую мигрень, а сердце бешено стучало, что, казалось, его стук слышал даже Фантайм. Он застыл, как вкопанный, не зная, как реагировать ну эту ситуацию, но старался сохранять спокойное выражение лица, хоть его выдавали сжавшиеся со скрипом металлические кулаки. - Милли... - Этот психопат планировал убить дедушку! - впервые за всё время вскрикнула она, - Господи, что нужно сделать, чтобы тебе пожелали такую ужасную смерть?! И так... страстно описать в письме все переживания и извинения, отправляя их человеку, которого собираешься убить?! Господи... Её голос дрогнул и оборвался, как порванная струна. В мастерской эхом отзывались её слова, заставляя гидравлические механизмы внутри аниматроника давать сбои. Он сделал бесшумный шаг в её сторону и неожиданно для себя, наверно в попытках как-то утешить юную девушку, выпалил: - Наверно, ему очень не повезло. - Очень не повезло?! - рявкнула Миллисент, - Нет, ему как раз таки очень повезло, что он умер естественной смертью! А та кнопка на задней панели твоей головы для активации?! Её должен был нажать дед, но не успел, так как слёг с серьезным заболеванием, и поэтому... - И поэтому её нажала ты. Одинокая слеза скатилась по её щеке, но Милли не заплакала. Девушка глубоко выдохнула, тщетно стараясь успокоиться и прийти в себя. Кем был этот лживый безумец? Насколько хорошо и долго он знал дедушку? Это было умно: не пачкать собственные руки, без улик и последствий устранить обидчика, заставив его задохнуться от страха и захлебнуться в собственной крови. Заставить его провести последние минуты жизни в корпусе монстра, которого сам же и создал. А если бы в мастерскую первой пришла мисс Джессика и нажала на кнопку? Он убил бы и её? Безжалостно и бесчеловечно? Кем был этот человек? Не важно, Миллисент бы в любом случае возненавидела его каждой частичкой своей души и готова была бы убить всеми теми способами, которые ранее предлагались ей. Неожиданно её подхватили на руки, заставляя испуганно охнуть, и понесли в направлении двери. - Фредди, что ты делаешь? - изумленно воскрикнула Милли. - Тебе надо проветриться, иначе твои крики заставят мои микросхемы плавиться. Яркие солнечные лучи долбанули по глазам, вынуждая сильно сощуриться. Погода была тёплой, ветер, приятно лаская, обдувал Милли и помогал рассеять глубокую тревогу и стресс, а ладони Фантайм Фредди, слегка поглаживающие её, надеясь, что это незаметно, и вовсе расслабляли и вынуждали прийти в себя. Миллисент глубоко вздохнула. В самом деле, что было - то было. Ужасной трагедии, по крайней мере с её дедушкой, не случилось, и пока всё держалось довольно хорошо, ну то есть, никто не был зверски убит. Послышался звук открывания двери, и Милли с удивлением распахнула глаза. - Ты что, привел нас в мой дом? - Дама должна приглашать кавалера к себе в гости, - игриво промурлыкал Фредди, и девушка устало вздохнула, встречаясь взглядом с отвратительными кремовыми обоями, по которым, если честно, успела соскучиться. В большом особняке было тихо и прохладно, а значит он встречал их в приподнятом настроении и с распростертыми объятиями. Аниматроник обвел взглядом длинные коридоры и большие гостиные, обставленные разной дорогой мебелью, огромные шкафы с вензелями, золотые светильники, в большом количестве висящие на каждой розовой стене, и равнодушно фыркнул. - Как много пафоса, - театрально выдал Фредди. "Кто бы говорил" - пронеслось в голове у Милли, но она не решилась это озвучить, - Барокко вышел из моды ещё в восемнадцатом веке. Кстати, он появился из хаоса и человеческих блужданий, когда жизнь стала казаться слишком скучной. Итальянцы просто не умели хорошо развлекаться и слишком много думали о жизненных исканиях и целях, всегда стремившись к богатству души, и собственно богатству материальному. Достаточно эгоистично использовать глубокую философию как оправдание скупости и алчности в погоде за деньгами, не правда ли? - аниматроник утробно рассмеялся, и Миллисент почувствовала, как сильно при этом вибрирует его корпус. Проходя мимо широкого раскидного дивана, элегантно обшитого в викторианском стиле, Фантайм Фредди резко разжал руки и скинул Милли, больно ударившуюся о деревянные бортики. - Эй! - Я ещё не ломал тебе ноги, ходить сама можешь. Миллисент недовольно фыркнула, заставив аниматроника залиться смехом, как что-то вдруг привлекло его внимание. Его громоздкий силуэт молча скрылся за дверным проемом, вынуждая девушку немного напрячься. Она вскочила с дивана, тут же простонала от боли из-за потянувшейся руки, и, входя в соседнюю комнату, замерла на месте. Фантайм Фредди вальяжно сидел за старым дедовским пианино, на котором старик так любил играть маленькой Милли различные классические мелодии и колыбельные. Миллисент всегда любила нежные, порой звонкие звуки клавиш, хоть и подавляла эту, но её взгляд, странную привязанность для такого серьезного подростка как она. Но в глубине души игра хорошего пианиста всегда вызывала самые приятные ощущения, растапливая холодное готическое сердце, и сейчас она завороженно разглядывала высокую фигуру, с интересом изучающую старое пианино. - Позволь сыграть тебе серенаду, принцесса, - горделиво произнес Фантайм, и его когти неожиданно грациозно скользнули по клавишам. - Ты же даже играть не умеешь, - насмешливо заметила девушка, скрещивая руки на груди. Аниматроник нажал на пару клавиш, затем раздался фальшивый аккорд, потом ещё один, и Миллисент уже хотела утомленно вздохнуть, как вдруг из пианино полилась нежная мелодия. Его пальцы ловко брали аккорды разной сложности, сотворяя невероятный красоты ритм, наполненный бархатом и хрусталем, словно тот развевался на ветру. Высокие ноты, будто нежные прикосновения, дотрагивались до девушки, ласкали её разум и сердце, наполняли сердце теплом и внушали надежду, навевая тёплые воспоминания об уютных вечерах в большом дедушкином особняке, объединяющем всю семью холодными дождливыми вечерами. Вечерами, когда всё было хорошо. Милли невольно сделала шаг вперед. - Но как ты...? - Ах, милая, - игриво сверкнул взглядом Фантайм Фредди, - Джентльмен никогда не раскрывает все свои секреты. Он резко оборвал мелодию, ловко подхватил её за талию и усадил себе на колени. - Я могу научить тебя. Если будешь... хорошей девочкой. Его когти мягко легли поверх её пальцев, направляя их к нужным клавишам, и по комнате снова разлилась чудесная мелодия. Милли чувствовала этот ритм, чувствовала тепло его корпуса и то, как трепещет сердце. То, с какой нежностью и сосредоточенностью Фредди направлял её движения, стараясь не порезать нежную кожу когтями. Когда они доиграли последний аккорд, и мелодия прекратила своё звучание, девушка мягко облокотилась на его грудь. - Это... было очень красиво, - тихо сказала Милли, улыбаясь, - похожа на ту мелодию, которую дедушка наигрывал меня раньше, но я никак не могу её вспомнить, - её лицо вдруг помрачнело, уголки губ опустились. Ностальгия вернула девушку в реальный мир, вновь прокручивая тревожащие вопросы. Спустя минуту молчания она слезла с его колен и подошла к окну, слегка насупив плечи. - Фредди...? - обеспокоенно спросила девушка. - Что тебя тревожит, цветочек? - Кто такой В.А.? Ей показалось, что мрак в комнате будто приобрел объём. Фантайм Фредди застыл в неестественной позе, и только его пальцы слегка сжались. Его тон резко сменился на серьёзный, и вместе с этим вся хрустальная атмосфера, созданная их гармонией, разбилась на осколки. - Давай потом. - Почему ты не хочешь говорить? - Он неприятен мне, вот и всё, - отрезал Фантайм. - Но почему? Он сделал тебе больно, или... страшно? - Больно или страшно? - насмехаясь, повторил аниматроник так громко, что Миллисент вздрогнула, - Не смеши меня и не смейся надо мной: я не могу испытывать ни боль, ни страх, ни какое-либо ещё человеческое чувство. - Ты врешь. Ты можешь чувствовать, - девушка испуганно отшатнулась назад, когда Фантайм Фредди резко поднялся из-за пианино и зацепил когтями несколько клавиш, вырывая их с корнем под жуткую какофонию. - Я могу испытывать широкий спектр эмоций и искренне радоваться, когда моя жертва начнет биться в адской агонии. Я был создан машиной, издевающейся над человеческой хрупкостью, убивая людей самыми жестокими путями, а такие машины чувств не испытывают. - Но тогда... почему я ещё жива?... Всё смолкло, словно затишье перед бурей. Аниматроник нахмурил взгляд, будто в нём боролось огромное количество эмоций, выбирая правильный ответ, но вскоре комната заполнилась громким режущим смехом, что аж тусклые лампы дрогнули. Фантайм сделал выпад и резким движением пригвоздил Миллисент к стене, врезав кулаком в стену в опасной близости от её лица с такой силой, что посыпалась штукатурка. - Почему ты ещё жива? Потому что ты приносишь мне удовольствие, глупая. Мне безразлично твоё существование, ведь ты просто удобна мне. Знаешь, какая моя самая любимая эмоция? - он сделал паузу и затем медленно проговорил, - удовлетворение. Ты просто кусок мяса, с которым весело играться, Милли. И если ты считаешь, что из нас вышла бы хорошая парочка после того, как я трахнул тебя прошлой ночью, то поздравляю - всё это всего лишь твои глупые подростковые фантазии. Он засмеялся, очень громко и рвано, но этот смех не был веселым. Он был в ярости. В ярости от того, что какая-то девчонка считала его живым. В ярости, что ему приписывали чувства, которые машина смерти не имеет права испытывать. В ярости, что он на самом деле что-то чувствовал - что-то, что убивало его код и накаляло микросхемы. Милли ничего не ответила. Её глаза были стеклянными, наполненные слезами, но она не начинала плакать, лишь опустошенно смотря куда-то сквозь его массивного тела. Чувствуя подступающие слёзы, Миллисент, дрожащая, как осиновый лист, выскользнула в коридор, растворяясь в бесконечном лабиринте коридоров, оставляя Фантайма наедине с гадким ощущением одиночества и... вины. Он не рванул за ней, не рассмеялся и не зарычал. Аниматроник лишь схватился за голову, будто испытывая сильнейшую мигрень, и вырвал клочок искусственного меха, перегреваясь от злости за то, что чувствует вину, которую, согласно программе, чувствовать вообще не должен. Гидравлика Фредди выпустила пар, сдавливая его грудь и заставляя осознать, как же ужасно он обошелся с этой девчонкой. Девчонкой, которой просто хотелось быть нужной и любимой. К прекрасным глазам которой он так сильно привык. Той, которая изменила его внутренние протоколы навсегда.