Часть 1

***

      Это был тёмный переулок. Машина — побитый жизнью праворукий чёрный Мерседес — стояла ближе к прилегающей улице. За рулём сидел мужчина: высокий, плечистый, непривыкший сутулиться. Он закурил сигарету и внимательно всматривался во мрак переулка. И не прогадал.       С крыши одного из магазинов кто-то с грохотом приземлился на мусорные баки, стоявшие у чёрного входа. Мусор, помои, целлофановые пакеты и фекалии животных создавали нереальную вонь, которую сложно было вытерпеть непривыкшему к трущобам человеку. Мужчину в машине передёрнуло, когда он представил, что ему придётся выйти из авто и испачкать обувь, а потом сесть обратно. С чёрного входа вышло ещё двое, а тот, что спрыгнул, почти вышел из переулка.       Мужчина нарочно громко хлопнул дверью и жутко выругался.       — Ну и где тебя черти носят? — грозно спросил он.       Под свет фонаря попал спрыгнувший с крыши. Худощавый высокий парень с синяками под глазами и чуть сгорбленный то ли от боли, то ли из-за особенностей осанки.       — Чё те надо? — спрятав руки в карманы, спросил парень.       — Сюда иди, — требовательно сказал мужчина и опёрся спиной об автомобиль.       К парню со спины подошли двое.       — Эй, Джо, что за дела? Кто этот перец? — спросил один.       — Да никто, — отмахнулся парень.       — Сюда, я сказал, подошёл! — повторил мужчина, уже повысив голос.       — Эй, чё эт он раскомандовался, Джо? Ты ему задолжал? — спросил второй.       — Робин, не лезь, — отрезал Джо. — Я разберусь с этим ушлёпком сам.       — Джойс Патрик Смоллинс, немедленно подойди сюда! — уже в третий раз повторил мужчина. Он явно злился — губы были сжаты в тонкую линию.       Парень со вздохом закатил глаза, но всё же сделал пару шагов вперёд.       Мужчина подался навстречу и схватил парня за воротник.       — Это здесь ты подрабатываешь? Это так ты в колледже учишься? Хочешь в колонию?! Я тебе это устрою! — заорал мужчина и схватил парня за ухо.       Один из зазевавшихся парней достал пистолет.       — Отпусти его, придурок, — несмело сказал он, направляя дуло на мужчину.       — Эй, Робин, полегче, — сквозь зубы прошипел Джо. — Я и так сирота. Не боись, завтра встретимся.       — Не встретитесь! Сел в машину! — гаркнул мужчина и открыл заднюю дверь.       Джо смело показал ему средний палец, но тут же пожалел об этом — мужчина выкрутил палец и, завернув руку за спину, засунул парня на заднее сидение, захлопнув следом дверь.       — Повыделывайся мне тут ещё, — буркнул он и повернулся к оставшимся двоим. — Если не спрячешь оружие и не свалите отсюда, я вызову полицию.       — Парни, завтра в то же время, в том же месте, — постучав в окно, крикнул Джо. — Так и передайте Кубе.       — Заткнись уже, — сказал мужчина и сел за руль.

***

      — Хух, Вы мне чуть палец не сломали, — пожаловался Джо. — Вы не взяли мне одежду?       Мужчина протянул назад руку поверх плеча.       — Телефон.       — Что? Да ладно Вам, уже…       — Телефон! Живо!       Джо закатил глаза и достал из кармана грязных джинс телефон.       — Карту памяти вынь, — уже спокойнее попросил мужчина и свернул на оживлённую улицу.       Джо послушался и вложил в руку телефон без карты памяти. Мужчина со всей силы швырнул в открытое окно гаджет, и тот с треском влетел в каменную стену.       — Теперь можно и поговорить, — спокойно сказал он.       — Капитан, Вы то переигрываете, то не доигрываете… Где мои вещи? — парень заглянул под сидение, но там ничего не было.       — До завтрашнего утра я жду рапорт, Джим. Подробный рапорт, — сказал капитан и остановился у светофора.       — Да ладно вам, кэп, — уныло сказал Джим. — Я так устал. Куда это мы едем?       — В лачуге снова воду отключили, так что поедем в больницу и ты сдашь анализы, заодно и вымоешься.       — Чёрт, неужели нам не могут выдать нормальную комнату и машину? — раздражённо ворчал парень. — Мне каждый день нужно рисовать этот чёртов грим, неужели это не ясно? Неужели Вы не можете воспользоваться авторитетом? Ни разу не слышал, чтобы человеку с фамилией Смоллетт отказывали в просьбе, даже если это просто однофамилец.       — Хорош бухтеть, Хокинс, я не меньше твоего недоволен. Дали задание — исполнять, без нытья и вопросов. Раньше закончим, раньше вернёмся. Не ройся там, вещи уже в больнице.       Алан Смоллинс по легенде работал в библиотеке и содержал нерадивого пасынка недонаркомана Джойса. В больнице их уже знали, так как последний месяц они часто туда наведывались под предлогом сдать анализы, но на деле — принять горячий душ.       Старший агент передал в душевую рюкзак с чистой одеждой и косметикой молодому напарнику.       — Давай шустрее, — поторапливал его Александр Смоллетт, — тебе ещё в баночку пописать надо.       — Могу голым выйти, — беззаботно предложил Джим.       — Ты давай не ёрничай, — отозвался старший.       — А что мне? Я же ничего не принимал, мне того раза хватило… Бр-р-р, как вспомню, так вздрогну. Ты меня ещё на рентген своди — так за палец дёрнул, что боюсь, как бы перелома не было. А то как я буду домашку писать?       Смоллетт уже давно привык к этому. Парень буквально всегда был в образе, только когда совсем одни оставались, проявлял уважение к капитану, а так, всегда на «ты», даже в лачуге. Рисковать конспирацией никто не хотел, так что оба молчали и, сцепив зубы, терпели все неудобства.       После сдачи мочи и крови на анализ, агент, вошедший в образ Алана Смоллинса, повёл несносного и грубого пасынка на рентген. С пальцем было всё хорошо, а анализы через час показали отрицательный результат на содержание всех наркотических веществ, и их отпустили домой.       Уже отъехав от больницы, Джо, а теперь снова Джим, чертыхнулся.       — Как я теперь макияж смою?.. Тц, столько времени рисовал эти синяки, — парень устало откинулся на сидение. Теперь он расположился спереди, около водителя.       — Так завтра ты всё равно собирался на встречу, — припомнил капитан.       — Да, а спать я как буду? Оно же всё по простыне размажется, да и коже нужно отдохнуть. Я неделю с ним проходил, — парень снова вздохнул. — Чур, ужин готовлю не я.       Смоллетт фыркнул.       — Если есть, из чего готовить, — заметил мужчина.       — Они так и не прислали ничего? Круто, надо доктору Ливси звонить. Дайте-ка свой телефон. А он потом кидается на меня за мою дистрофию.       — Телефоны тоже закончились, — серьёзно сказал старший агент.       — Чё, блин? Я же неделю назад уходил, было ещё три или четыре мобилы.       — Пока я честно и добросовестно был на работе, нас кто-то навестил и перевернул квартиру вверх дном, но телефоны не украли, хотя их точно брали. Нашли прослушку, так что нам в любом случае в скором времени сменят комнату.       Хокинс выругался.       — Выражения, молодой человек, — строго сказал капитан.       — Лады, только как мне теперь домашку писать, если где-то есть камеры или в ноут подселили вирус? От руки?       — От руки, — подтвердил мужчина.       — А машина? Если и в ней что-то? — насторожился парень.       — Она всегда под камерами стоит, а за ними наблюдает один их наших.       Смоллетт припарковал машину и вышел из неё. Джим сделал то же самое и направился к почтовым ящикам.       — Куда пошёл? — Александр, но теперь уже Алан, схватил парня на шиворот.       — Та всё уже, угомонись, я только почту гляну, — дёрнулся Джо.       Но мужчина не отпустил, а грубо потащил мальчишку к почтовым ящикам.       — Да не денусь я никуда, пусти, — вырывался Джойс.       Достав из почтового ящика пару писем, Алан запер его и поволок пасынка к двери съёмной лачуги.       — Всё-таки нашли блудного сына? — спросил старик с синим носом из соседней комнаты.       Этот сосед пил, почти не просыхая, но иногда с ним можно было составить нормальный диалог.       — Ремень по нему плачет, — вздохнул старик.       — Я тоже так думаю, да только такого большого и ремень не возьмёт, — с усталым вздохом сказал Алан.       — Пошёл *****, старый пердун, *****. Желаю @$ №!; @ %:? $ *№ долго и счастливо, — отозвался Джо и ещё долго ругался уже за закрытой дверью.       — Джойс Патрик Смоллинс! Немедленно прекрати! — донёсся голос Алана Смоллинса.

***

      Съёмное жильё представляло собой одну маленькую комнату с окном на дорогу. В ней была только одна кровать, и тут спал Джим. Смоллетт тоже немало работал, но парень неделю мог провести на помойке или ещё где, потому и уступал ему кровать, когда тот возвращался в апартаменты. Ободранные обои, уже давно заплесневевшие, холодный грязный пол, к которому всё липло и который не могло отмыть даже самое едкое средство, да окно с трещиной — вот и всё. А ещё насекомые надоедливые и мерзкие.       Санузел был в состоянии ещё хуже. Мыться там было просто невозможно от сильной вони из канализационных труб. Сколько бы их ни мыли и ни чистили, всё равно близко над раковиной было противно наклоняться. В туалет ходить туда просто запрещалось — воду отключали очень часто, да и унитаз плохо функционировал. Во дворе этого дома находился летний душ и несколько туалетных кабинок. Туда воду подавали с другой водной станции и убирали чаще.       И третья комната — зал, совмещённый с гостиной. На ободранном, прогнутом и вонючем диване спал капитан. Холодильник плохо работал, так что невозможно было сразу запастись едой. Ни плита, ни микроволновка не работали вообще, так что пришлось некоторую технику приобрести самостоятельно. Хотя и это не особо спасало. Включить одновременно электрочайник и электроплиту строго запрещалось не только потому, что там располагалась только одна розетка, но ещё и потому, что свет просто погаснет. Телефон заряжали от портативных блоков, которые Смоллетт заряжал у себя на работе в библиотеке.       — Домашнее задание сделаешь завтра у меня на работе. Я тебя подниму, как только сам встану, — начал играть Смоллетт.       — Пф, ещё чего. У меня другие планы на эту жи…       — А потом ты придёшь сюда и в конце концов уберешь этот дом, — перебил капитан и поставил греться чайник. — Сохрани тебя Бог, если ты ещё раз куда-то сбежишь.       Это агент нарочно сказал громко, так как стены тонкие и соседи всё слышат.       — И что ты мне сделаешь?       — Мы уедем из этого чёртового города, и я тебя отправлю в реабилитационный центр! — отрезал Алан.       Как и ожидалось, с соседних лачуг люди оживились.       — Да! Правильно! Давно пора этого парня уже в больничку пристроить! — поддакивали с правой квартиры.       — Да вылупи его, и дело с концом! Хватит с ним нянчиться! — подал голос дед.       — Да вы что? Угробить мальчишку хотите? С ним по-хорошему надо, а его шарпают без конца. Мальчик без материнской любви рос! — кричали сверху.       Джим еле сдерживал смех. Как ему нравилось, когда за него заступаются! А вот Смоллетт не выходил из образа и что-то ещё пытался играть, заваривая лапшу с грибами. Хлеба и зрелищ — что ещё надо для хорошего вечера?