Часть 5

***

      Джим переночевал у доктора в апартаментах прямо на диване, где накануне вечером ужинал. Ливси не стал будить юношу, а просто укрыл его пледом, когда вернулся.       — Доброе утро, — сонно поздоровался Джим, потирая красные глаза. На его плечах висел плед, с которым парень не спешил расставаться.       Мужчина уже готовил завтрак на кухне.       — Доброе утро, — ответил врач. — Кофе?       — Да, спасибо, — парень плюхнулся на стул и положил тяжёлую голову на стол. — Извините за беспорядок… Мы с Бэном вчера выпили, не было сил двигаться.       — Да я вижу, — засмеялся Ливси и взъерошил волосы парня. — Иди умывайся, я дам тебе таблетку.       Когда Джим принял душ и вернулся на кухню, на столе уже стоял завтрак и ароматный кофе. Но юноша и не думал принимать пищу: взял ноутбук и, отодвинув тарелку, взял чашку.       — Ну нет, дорогой, — доктор с недовольным видом закрыл гаджет. — Выпей таблетку и ешь.       Парень недовольно вздохнул, но не стал спорить.       — Надеюсь, меня больше никуда не пошлют. Уже скучаю по кодам, камерам и выносу мозга старине капитану, но только не под прикрытием. И мне нужно время, чтобы переварить этот кошмар.       — Перевари для начала завтрак, — ответил мужчина.       Ливси всегда был прав. Во всяком случае, Джим часто опирался на это негласное правило. Так как он был самым молодым, неопытным и необученным сотрудником, он позволял себе много всего недопустимого, например: спорить со старшими по званию, не следовать прямым приказам или устраивать перегонки на огнетушителях. В таких случаях подключали доктора Ливси, которого парень очень любил и уважал, что было взаимно. Доктор не скрывал своей привязанности к мальчику. Ночевать у Ливси Джиму приходилось очень часто. На этот случай у парня были свои ключи, и он мог прийти в любое время без предупреждения.       Первое время на официальной работе в ІТ-отделе, юношу очень беспокоила боль в коленях после аварии, в которой погибли его родители. Джим попросту не мог носить штаны, особенно джинсы. Доктор сам следил за реабилитационной программой и на заказ шил шорты. Хуже было только то, что парня не брало никакое обезболивающее, и не раз его находили под столом рабочего места в слезах.       Но от работы Хокинс не отлынивал: он обожал сутками напролёт глазеть в монитор, особенно если нужно было работать с камерами или сложными программами. Но ничто и никогда не могло сравниться с той радостью, когда Смоллетт лично обращался за помощью, а по-другому Джим и не брался за дело. За подобные услуги Джим просил всякие нелепости по типу: сводить к стоматологу, причём не просто оплатить лечение зубов, а ждать его возле кабинета; литр компота из сухофруктов или чёрный чай с бергамотом и имбирём. Конечно мужчине было несложно это принести, но от этого страдала его гордость.       — Я принёс пряники с ванилью, — начал как-то капитан, войдя к парню. — Тебе задание: в пяти кварталах от…       — У-у-у, жаль, что я не ем ваниль, — с сожалением сказал Джим.       — У меня нет времени, Хокинс. Мы ищем белый фургон…       — Лимонад, натуральный, лучше литр, — ответил парень, стуча пальцами по клавишам.       — Фольксваген, номер *****, — продолжил капитан.       — Пирожок с картошкой и грибами, я обед не брал с собой, — как ни в чем не бывало, сказал Джим. — Жду до трёх часов, а машину нашёл.       Юноша повернулся к агенту, но не спешил отправлять геолокацию.       — Ты же понимаешь, что я и без твоей помощи справлюсь? — раздражённо спросил Смоллетт, теряя терпение.       — Идите за ордером, который Вам выдадут через несколько дней, а я пока скормлю эту инфу полицейским, — раскручиваясь на офисном стуле, заявил Джим.       — Ещё что-то? — сдался мужчина. Он закатил глаза, однако воздержался от грубости.       — Пряники оставьте, — усмехнулся парень и отправил файл капитану.       Смоллетт был очень зол, когда парень ему выносил мозг, но выбора часто не было. Ордер — штука хорошая, но Джим быстрее всех работал, а ждать капитан не любил.

***

      Всю неделю Джим работал в небольшом офисе, который делил с Греем, ирландцем. Он тоже был очень молод, но работал не хуже. Они-то и были частыми зачинщиками странных соревнований. Комната представляла собой два стола, диван, окно и кучу техники. Особенно много было мониторов.       — Ну, здоро́во! — в дверях крикнул Джим, подняв пакеты в руках. — Пир на весь мир, господа!       — О-о-о-о, — оживился Грей, — здоро́во, браток. Бей кулак.       Парни поздоровались и присели на диван.       — Ну, что там у тебя? — ирландец потёр руки.       — Сидр, который я перелил в бутылку от газированного лимонада, ну и… роллы, — Джим торжественно передал другу палочки. — Наверное, всё же стоит провериться на внутренних жителей, потому что жру как не в себя.       — Ты же под мостом жил, я слышал, — с полным ртом сказал Грей и закрыл глаза от наслаждения во рту. — Божественно.       — Фу, эти нарики такие мерзкие, бр-р-р, — вздрогнул Джим. — Эта работа не для меня. Не могу жить в таких условиях. Где соус? Не моются, не чистят зубы, грязные, вонючие ходят — мерзость.       — А что ты хотел? Ща тебя Трелони ещё на какие-то курсы пошлёт… на год. Дай салфеточку, пожалуйста.       — Если не со Смоллеттом, то нормалёк, — пожал плечами юноша. — А вообще, по работе что?

***

      Смоллетт вошёл в кабинет к своему другу. Ливси не был занят: он что-то рассказывал новому лаборанту Бэну.       — О, Александр Смоллетт собственной персоной, — улыбнулся врач и протянул руку. Несчастный Бэн Ганн чуть в ноги не упал — так удивился приходу агента.       — Сходи-ка за кофе, — попросил капитан и протянул купюру. — На сдачу возьми себе конфет, пожуй за дверью.       Лаборанта как ветром сдуло.       — Грубовато, — заметил Ливси и сел в кресло. — Как ты после вчерашнего?       Смоллетт устало откинулся на спинку дивана.       — Кто бы что ни говорил, но полковник Трелони совершенно не умеет пить, — сказал капитан. — Но он просто замечательно восстанавливается. Видел его только что — румяный, уверенный, как всегда.       — Голова болит? — заботливо спросил врач и поднялся.       — Не то чтобы болит, — начал Смоллетт, но доктор не дал ему договорить.       — Ты прямо как Джим, честное слово. «Мальчик мой, тебе больно?» — спрашиваю. У него глаза на мокром месте, трясёт его, а он: «Нет, доктор, всё хорошо, разве что совсем немного…». Что же с вами всеми, — вдохнул мужчина и передал другу стакан воды и блистер таблеток.       — Не начинай, — отмахнулся капитан.       — Так что у вас там случилось? Джим заявил, что не хочет больше с тобой работать и вообще под прикрытием. Он и раньше об этом говорил, но в этот раз особенно твёрдо.       Смоллетт поджал губы, поднял бровь и покачал головой.       — Если Трелони не займется им, это будет очень плохо. Раньше я красился для конспирации, теперь для того, чтобы скрыть седину, — вздохнул мужчина. — Это просто невыносимо. Хуже его рапортов может быть только его непослушание и самовольство.       — Я не меньше хочу, чтобы над ним поработали. Очень надеюсь, что полковник сделает хоть какие-то выводы, — поддержал Ливси.       — Да, только мне не нравится дело, над которым он так долго работал, и его эта «загадочность». Ненавижу критиковать начальство, но это правда невыносимо.       — Да, я понимаю, — Ливси наклонился и положил руку на колено другу, затем посмотрел ему в лицо и улыбнулся. — Многое прошли и это пройдём.