Часть 23

*** Целый месяц доктор старался приходить с работы пораньше, а капитан не позволял оставаться Джиму одному в бассейне, спортзале или садится за руль. Джим стабильно два раза в неделю, когда у капитана были деловые вылазки, заходил к Сильверу. Они чаевали, смеялись, пару раз фильм смотрели и каждый раз мужчина угощал гостя своим фирменным кофе. — Для постоянных пациентов, — говорил шеф с не менее фирменной улыбкой. Джим полюбил этот напиток. После него он чувствовал силу, бодрость, покой и даже сытость. Отношения с старшими агентами стало более напряженное. Юноша видел, как сильно они хотят остаться наедине, потому избегал их и все время сидел в своей комнате, поскольку только там его никто не беспокоил. За исключением ежечасных проверок, в момент которых, доктор или капитан со стуком или без входили к нему в комнату. В один из таких проверок Джим переодевался. Парень снял школьный пиджак, жилет и шорты. Он потянулся за вельветовыми штанами, когда вошел капитан даже не предупредив об этом стуком. — Иди есть, — опиревшись о дверной косяк, без эмоционально сказал Смоллетт. Джим не растерялся и так в одной рубашке и черных боксерах вышел из комнаты. — Ничего не забыл? — с насмешкой спросил капитан. — А вы? У вас настолько плохие манеры или вам нравятся молодые мальчики? Или не молодые? — съязвил парень и скрестил руки на груди. — Не дерзи, Хокинс, — строго и с вызовом в глазах произнес Смоллетт. — Да ладно вам, — парень с игривой улыбкой посмотрел на мужчину, закусил губу и провел рукой по мятой рубашке от плеча до локтя Смоллетта. — Ах ты! — вспыхнул агент и схватил парня. — Да шучу я! Вы не в моем вкусе! Эй! Пустите! Капитан зажал голову парня между колен и принялся снимать ремень. — Так! Стоп! Вы сказали, что пороть будете только за не успеваемость! — припомнил парень. Как ни крути, но тех тренировок не хватило, чтобы юноша мог достойно противостоять Смоллетту. Он был чертовски силен. Быстро справившись с ремнем, мужчина замешкался. — Я вижу, тебе уже полегчало, раз ты такой дерзкий, — не теряя былой строгости в голосе, сказал агент. — Да вы чего? Вы же даже не в моем вкусе, — быстро оправдался Джим, — А я? Смоллетт с силой опустил ремень на бедра парня. От чего тот подскочил. — Эй! — Для профилактики, — спокойно ответил капитан и ударил еще раз. После чего отпустил. Джим вскочил и обижено нахмурился, но далеко отойти, поскольку Смоллетт схватил его за рубашку и очень близко наклонился к лицу парня. — Все еще смелый? — тихо спросил он. В ушах застучало в ритм сердца, лицо налилось краской и Хокинс вырвался. — Да идите вы к черту! Я люблю нежность, любовь, ласку, а не БДСМ, — после этого юноша вошел в комнату и закрыл за собой дверь. — И ты это не получишь! — на последок с сарказмом крикнул Смоллетт и с самодовольной ухмылкой на ходу вдел ремень. Дверь спальни Хокинса снова резко открылась. — А мы это еще посмотрим! — в ответ крикнул юноша и, скрывшись, захлопнул дверь. Такие споры радовали и капитана, и Ливси. Для них это был индикатор самочувствия парня. Но и Джим не давал всем расслабиться. Джиму оставалось всего несколько дней отъездить, чтобы получить постоянные права. Он уже привычно водил Гелендваген агента. Однако теперь, Джим садился за руль, только когда мужчина сам разблокировал машину и заводил ее. — Если вы поставили новую противоугонную систему, потому что боитесь, что я снова угоню вашу машину снова, то бросьте, — усмехнулся Хокинс. Капитан в ответ бросил суровый взгляд. — Что? Я в том смысле, что экзамен уже через пару недель и я его сдам, так что я потерплю, — самодовольно сказал юноша. — Это мы еще посмотрим, — тихо пробубнил Смоллетт, — сейчас через светофоры, по кругу и в больницу. — Вам плохо? — наигранно настороженно спросил Хокинс, — Нет? Какое-то время ехали молча, мужчина расслабленно откинулся в кресле, когда они были уже по дороге в больницу. — О господи… — с ужасом тихо сказал парень, — Только не это… Он крепко сцепил зубы и весь как-то напрягся, побледнел и широко раскрыл глаза. — Эй! Что такое, Хокинс? Эй! Парень! — капитан запаниковал и сразу понял в чем причина — на встречу ехал фургон. Джим сначала крепко сжимал руль, а потом и вовсе ослабил их и они попросту упали ему на колени. — Так, слушай меня! Джим, держи руль! Черт! Старший агент отстегнул свой ремень безопасности и хотел пересесть на ноги Хокинса. Их машина двигалась строго по полосе, но это не гарантировало безопасность, особенно когда парень завалился на левый бок. Мужчина включил аварийные сигналы и пытался взять управление на себя. — Да не кипишуйте, — снова взявшись за руль, Джим спокойно повернул машину и припарковался. Несколько секунд потребовалось, чтобы сообразить. — Это… ах ты засранец! А ну стой! Иди сюда! — зарычал капитан, но Джим вылетел из машины. — Угомонитесь, люди на вас смотрят, как на невменяемого, — отбегая, но со смехом сказал юноша. — Иди сюда! — шипел Смоллетт. Джиму пришлось бежать внутрь больницы и надеяться, что на встречу выйдет доктор, который непременно за него заступится. В холле пахло больничной чистотой и веяло прохладой. — О, какие люди, — прозвучал знакомый голос. Это был Сильвер. — Какими судьбами? — Да я это… за родителем приехал, — Джим отчаянно старался успокоится. — Джеймс! — сурово сказал Смоллетт за спиной юноши и схватил того за плече, — Мы еще поговорим дома по поводу безопасности на дороге, — пригрозил он и, будто только сейчас заметил, поднял голову на знакомого, — Мистер Сильвер, добрый вечер. Как поживаете? Они обменялись рукопожатиями. — Потихоньку, — усмехнулся тот и подмигнул Джиму, — Вот, парень, слушайся родителей и не перебегай дорогу в неположенном месте. Не тоже, — Сильвер указал на протез, — тоже будешь регулярно гостить тут будешь. Он потрепал юношу по голове, кивнул Смоллетту и направился к выходу. — О, вы уже тут? — с другой стороны подошул доктор Ливси. Джим обрадовался и тут же смутился. Он уже очень давно не видел его таким. Немного уставший, тщательно уложенными волосами и в том самом белом халате и стетоскопом на шее. В больнице он носил белые кроксы, белую рубашку и обычно черные брюки. Хокинс поспешно отвел взгляд от расстёгнутых верхних двух пуговиц и судорожно вдохнул. В следующий момент он рванулся вперед, вспомнив, что за спиной у него разозленный капитан. Но Смоллетт не дал отойти от себя, крепко держа Джима за воротник. — Что случилось? — тревожно спросил Ливси, подходя ближе. — МРТ свободно? — сквозь зубы спросил агент, едва сдерживая ярость, от чего лицо побагровело. — Не понял, — покачал головой врач. — Этот придурок решил пошутить и чуть не устроил ДТП, — разгневанно зашипел Смоллетт. — Я переобуюсь и выйду, — с поджатыми губами и порицанием во взгляде, сказал Ливси и отошел. Агент силой вывел Джима из больницы и так же повел в машину. — Я с тебя шкуру спущу, — шептал Смоллетт, чтобы это только Джим слышал, — Ты, родной мой, так легко от меня не отделаешься. Та порка за вызов к директору покажется тебе массажем. А потом на тренировку, вот, там тоже поработаем над твоим чувством юмора. Впервые Джим пожалел о своей выходке. Мужчина дрожал от злости и нетерпения навалять младшему. Он часто дышал и ноздри зловещи раздувались, губы были сжаты в тонкую линия, а костяшки пальцев побелели — так сильно он сжимал руки. — Сел и чтобы ни звука, — он втолкнул парня на заднее сидение и сильно захлопнул дверь. Сам остался ждать доктора на улице, опирая руки в бока. Он то поднимал голову и глубоко вдыхал, то опускал и смотрел на носки своих туфель. Когда Доктор Ливси к нему подошел, они о чем-то разговаривали. Джим напряженно за ними следил и в глазах заколол стыд, когда Смоллетт приложил руку ко лбу и доктор с сочувствием обнял мужчину. Они недолго постояли так, после чего Ливси положил руки на плечи агента и что-то с грустью ответил. Когда они вернулись, Джим ожидал услышать, хоть что-то, но мужчины ничего не говорили. За руль сел капитан. Войдя в дом, Джим хотел сразу пойти к себе. — Погоди, — доктор ласково подозвал парня к себе, — Пойдем присядем. От этого предложения юноша напрягся. — Успеешь, — Ливси пригласил Джима сесть рядом, — Садись, вот так. Алекс, и ты иди сюда. Все на месте. Так, дружочек. Я уже услышал что произошло, может хочешь что добавить? Обстановка накалялась. Ливси строго и пронзительно смотрел на Джима, а капитан стоял напротив него и упирал руки в бока, от чего казался больше и страшнее. — Это была шутка, — выдавил из себя Хокинс, — Я не ожидал, что он такая истеричка. — А то, что это может в действительности закончится ДТП ты ожидал? — спросил врач, мягко, но с нажимом. — У меня все было под контролем, — насупился юноша, но заметив суровое лицо капитана решил все же извинится, — Ладно, прошу прощения, шутка была немного… жестокой. Я пойду? — наивно спросил Джим. — Не так быстро, — хмыкнул Смоллетт. — Мальчик мой, — врач приобнял Хокинса и погладил по голове, — ты же понимаешь, что ты будешь наказан за это? И лучше бы тебе достойно принять его. — Стоп, — напрягся Джим и по спине пробежались мурашки, — вы же сейчас не про порку говорите? Ливси со вздохом поднялся, от чего у юноши похолодели и руки, и ноги. — Вставай, — скомандовал капитан. — Нет, — запротестовал Хокинс, надеясь убежать, но ловко был пойман злым Смоллеттом, — вы сказали, что пороть будете только за учебу. А за поведение мы будем выходить на ринг. — До этого еще дойдет, — пообещал агент. — Доктор, вы же слышали… — Джим, ты прекрасно понимаешь, что ты заслужил это и я полностью с этим согласен, — скрестив руки на груди, сказал Ливси. — Но я же… Джим не успел договорить, Смоллетт уложил его на подлокотник дивана. Еще раз попытавшись вырваться, капитан пригрозил, что его будет держать доктор всю порку. Это усмирило Хокинса, в конце концов, это хорошая возможность показать, что он уже не тот мальчишка и достойно все вытерпит. Смоллетт порол размашисто, навалившись левой рукой на спину парня. Джим дергался и иногда сдавленно ныл, когда удары попадали в одно и то же место. Агент сосредоточивался на складке между ягодицами и бедрами — там кожа более чувствительна. Ударов двадцать Джим выдержал спокойно, а дальше терпеть было сложно. Попа горела и зудела, но ворочаться или уворачиваться было стыло. Все таки доктор смотрит. Перед ним он меньше всего хотел выглядеть слабым. Хотел объятий, хотел, чтобы его пожалел именно Ливси. Он надеялся, что после этого доктор непременно так и сделает, еще и мазь даст. Через еще двадцать ударов, в глазах появились слезы. И кто научил капитана пороть? Кто? Джим хотел уничтожить этого человека. Он знал, что агент рос в строгой семье, но сильно сомневался, что прям уроки проводились по искусству надирания задницы. Хокинс сжимался с каждым ударом сильнее, но это не помогало и он все же заплакал. Отсчитав пятьдесят ударов, капитан отошел. — Вставай, — отдал команду капитан и шлепнул парня. Тот поморщился и зашипел. — Ой, да не выделывайся. Я же легонько, — издевался агент, но уловив на себе осуждающий взгляд Дэвида, осекся, — Иди переодевайся. Рвался на ринг, так готовься. — Я не хочу, — сглотнув слезы и стараясь придать голосу уверенность, ответил Джим. Лицо у него было зареванное, красное от стыда. — Живо! — гаркнул капитан. Джим подскочил, но все же пошел. — Алекс, — зашипел Ливси, когда юноша поднялся к себе, — я же сказал, слегка. — Ты думал, я его шлепать буду? — удивился тот, — Это было не очень сильно. А вот в зале… — Стоп! — врач щелкнул пальцами перед лицом капитана, — Смотри на меня. Доктор аккуратно положил руки на гладко выбритые щеки. — Мы договорились, что я дам добро на порку, мы оттягиваем день получения постоянных прав, а ты не будешь его забивать до смерти. Смоллетт взял тонкие пальцы Ливси в свои руки и ощутимо сжал их. — Не убью я твоего мальчика драгоценного, — ответил мужчина, — Но ты будь наготове. Мало ли, не сдержусь. — Я с вами пойду, — решительно сказал Ливси и уже собирался уйти. — Дэвид, не рыпайся, — сильнее сжав руки мужчины, Смоллетт настойчиво усадил доктора на диван, — Сиди тихонько. — Алекс… — Дэвид Ливси, вы мне перечите? — наигранно строго спросил мужчина. На что доктор не смог сдержать улыбку. Джим успел позаниматься на беговой дорожке. Он хотел показать, что ему совершенно не больно и старательно это демонстрировал. Но каждый раз, когда падал во время боя, не знал за что хвататься, так было больно. Под конец, он уже и об этом не думал, в глазах была пелена. А еще через сорок минут, он попросту не чувствовал тело. Доктор, хоть и разгневанный и на юношу и на капитана, бережно и нежно ухаживал за парнем. — А говорил, что не получу это, — сам себе усмехнулся Джим. Он чувствовал тревогу и любовь Ливси, от чего в душе ожила надежда.