Пролог

      Что ж, учитывая события, со мной произошедшие, будет вполне уместно начать повествование с небольшого предисловия. Главное не засните — вы мне ещё понадобитесь в конце истории.       Мне 38, и жизнь бьёт ключом. Причём холодным, родниковым и совершенно непредсказуемым. Как это? Живу на два фронта уже много лет, добиваюсь собственных целей, стараюсь не впасть в различного рода кризисы, связанные с возрастом, и просто наслаждаюсь. Внесу немного конкретики, дабы вы поняли.       Половина суток сопряжена со вполне обычной работой управленца высокой квалификации на логистическом поприще, а что самое важное — логистика товаров выше определённого ценового сегмента. Если проще — я занимаюсь доставкой действительно дорогих штук для богатых клиентов, и платят они мне за потрясающую скорость, сохранность и качество сервиса. Должен заметить, что платят они очень достойно и это позволяет строить жизнь с определённым комфортом. Надеюсь эта часть жизни не вызывает огромного количества вопросов, но иногда я буду к ней возвращаться, чтобы вы смогли лучше меня понять. Вторая же часть суток связана с риском любого порядка: прыжки с парашютом, дайвинг, гонки на гидроциклах и скоростных катерах, дрифт, бейсджампинг и многое другое.       Всегда знал, что уйду из жизни полный энергии, поэтому никогда не задумывался о доме, фотке с кучей внуков, где я на стульчике, вечно недовольный и смурой, смотрю в объектив, не моргая. Но сейчас, чувствуя боль каждой клеточкой своего тела, понимая, что парашюты тоже иногда не раскрываются, а люди не выживают после сильнейшего удара о воду с высоты 370 метров, я пребываю в определённом недоумении: жизнь не пролетела перед глазами в одно мгновение, ангел не забрал на небеса, а демон не утащил в преисподнюю.       Тело пылало, фантомные боли буквально затапливали сознание, а в редкие моменты прояснения удавалось сконцентрировать внимание на небывалой красоте места, в котором я находился. Не знаю, уместно ли говорить, что я «видел», ведь даже не уверен, как воспринимал реальность на самом деле. Но одно могу сказать точно: красота нечеловеческого происхождения и масштаба. Будто бы космическая туманность из научной фантастики, которой увлекался практически каждый ребёнок своего времени, приобрела весь цветовой спектр, существующий во вселенной и к нему буквально можно было прикоснуться и почувствовать его первобытную мощь. Словно человек, ни разу до этого не видавший океан и не умеющий плавать, прозрел, нырнул на глубину и прикоснулся к огромному киту, которого увидел впервые в жизни: он почувствовал каждую складку твёрдой кожи; его пробрали мурашки от дыхания этого чудовища; океан поглотил само сознание, а глубинная тьма, что затягивала в бездну, из которой было не выбраться, осязалась самим человеческим естеством.       Именно в такой картине хаоса я терял своё сознание, просыпался от боли, не мог понять, что со мной происходит, паниковал. Сознание приобретало черты безумия, я пытался строить теории своим воспалённым разумом и каждый раз терпел неудачу. Но существовала лишь одна непреложная константа, которая буквально не давала мне окончательно скатиться в пучину безумия от боли и непонимания. Если в ближайшее время не удастся выбраться из этого ада — всё пропало. А именно: сознание и душа, к которой оно буквально привязано мириадами нитей, распадутся, и это будет окончательный конец для моего существования, памяти, мировоззрения. В момент осознания такой простой истины стало окончательно понятно, что место это служило лишь одной цели — очищению души от всего, что «налипло», а это, на минуточку, делало меня тем, кто я есть. Решение было найдено столь же скоротечно, сколь и долго. Само понятие времени стало настолько субъективным и непредсказуемым, что сознанию было буквально не за что зацепиться. Так что же удалось предпринять?       Удалось «осмотреться» в пространстве вокруг и заметить в отдалении появляющиеся и исчезающие во вспышках звёзды различного спектра и цвета. Но, что самое интересное и давало хоть какой-то шанс на спасение — переходы, в которых они появлялись, воспринимались моим сознанием как червоточины, поглощающие спектр окружающего пространства, а уже они, как часто говорят в научных или псевдонаучных изданиях, теоретически могли являться переходами сквозь пространство.       Для осуществления своего поистине безумного, но, похоже, единственно возможного варианта спасения, осталось понять, как перемещаться в этом пространстве, где появится новый переход со звездой и как не умереть в процессе. С первой проблемой удалось разобраться, толкая себя волевым импульсом. Это движение сопровождалось ужасной болью, ведь от спектра, который меня окружал, душа, которой я фактически сейчас и являлся, буквально осыпалась по контуру. Сопровождался этот процесс потерей памяти, причём, в самую первую очередь, эмоционально окрашенной, а потом уже недавней и имеющей временную привязку. Долго моя личность точно не продержалась бы, поэтому пришлось остановиться и готовиться к единственно возможному в данных обстоятельствах варианту — самому быстрому перемещению, буквально на пределе возможностей и ещё чуть-чуть, ставя на одну единственную попытку. Для осуществления этого плана нужно было придумать, как потерять как можно меньше своей памяти в процессе перемещения и, желательно, не погибнуть в процессе затягивания меня в червоточину, обладая при этом знаниями лишь наблюдательного характера об этом месте и переживая ежесекундно ужасные боли, буквально погружающие сознание в состояние угнетения и неспособности мыслить хоть сколько-нибудь здраво.       Это место, несомненно, не могло содержать хоть сколь-нибудь реальную и имеющую твёрдость материю, а значит создание лишь чего-либо в волевом спектре было возможным. Я создавал полусферу, которая действительно защищала от части спектра при перемещении в определённую сторону. Возможно примитивно, но, как известно, чтобы что-то где-то прибавилось, нужно, чтобы что-то где-то убавилось. В моём случае приходилось жертвовать буквально способностью мыслить. Вы когда-нибудь по-настоящему одновременно мыслили о двух различных вещах? Если да, то у вас очень развитое серое вещество. Мне нужно было думать о двух связанных вещах, и на кону была моя личность. А значит, перемещение и поддержание полусферы в ужасно агрессивной среде было потребностью первостепенной.       Итак, всё внимание было сосредоточено на спектре в пределах моей видимости, приходилось контролировать и угнетать некстати возникший червячок паники, который мог перерасти во что-то большее. Вот и открывался новый переход, чуть меньше, чем наблюдаемые ранее, и из него совсем скоро вылетела новая звезда, дабы быть пожранной самой реальностью этого места. Но я уже не обращал внимания на такие мелочи, всё естество прямо-таки кричало: «Успеть!» И волевым усилием началось перемещение, вопреки боли, наперегонки буквально за сохранение всего, что было мне дорого, и за возможность существовать. Думать было практически невозможно, сознание преисполнилось боли и единственно верным желанием добраться вовремя, но не заметить где-то на краю разума, что цель практически достигнута, а новая звезда, причём сильно меньше, чем твоя собственная, только-только виднелась на горизонте событий сферы, было невозможно. Проходили мгновения, преобразуемые сознанием в вечность, звёзды пересекались по касательной и часть меньшей, выглядящей на горизонте событий и искривления словно изогнутый хвост кометы, впитывалась на внешние слои большей касательной, что вызвало нестерпимый приступ душевной боли. Покидающее сознание отражалось лишь несколькими примитивными, но так необходимыми в данный момент мыслями: «Сохранить целостность! Удержать защиту во что бы то ни стало!»