часть 1

— Всё будет шикарно, — с заботой заверил Брайн, перебирая какие-то бумаги на письменном столе. Какие они мог знать только он, потому что Оливия совершенно не понимала их содержимое, даже не притрагивалась к подобным. Слишком уж замудрёные слова там были вписаны, смысл которых она даже не пыталась понимать. — Всё-всё-всё…       Оливия лишь усмехнулась на его скрываемые переживания, довольно хрустя солёными чипсами.       Хоп! Не успел Брайн и глазом моргнуть, как из приоткрытого окошка подул сильный ледяной ветер, сдувая прямо из под носа все собранные в ровную стопочку документы. Важные бумажки скользнули со стола, разлетаясь в разные стороны, а Оливия лишь громко захохотала, наблюдая за всей суматохой и Брайном, разинувшем рот и ринувшимся собирать всё снова. — С баблом никаких проблем, а это уже многое решает, — ответила она небрежно, закидывая ноги на спинку кресла. — Толстые кошельки правят миром.       Брайн лишь улыбнулся: он не мог не согласиться с этим как нельзя точным выражением Стар. Финансы творят чудеса, кардинально меняют мир в другую сторону. Он сам не понаслышке был в этом убеждён, а его пассия и подавно знала толк в шуршащих бумажках. — Ну вот, теперь я и сам не помню, как их раскладывал, — пробурчал он недовольно, раскладывая бумаги на письменном столе. — Всё заново перебирать.       Оливия лишь лениво посмотрела на Мапса, который снова обеспокоенно забегал из стороны в сторону. — Окно-то прикрой, — порекомендовала она. — Ты только не переживай, — присел он на корточки спустя несколько минут, нежно взял её ладони в свои, смотря в глаза.       Стар дрогнула. Её карие глаза с лёгким удивлением распахнулись, а взгляд устремился на переполненные заботой и любовью глаза Брайна. Она сама не знала, чего сейчас ожидать. — Мапс, прекрати, — серьёзно сказала Оливия, отводя взгляд в сторону.       Тот нервно прикусил губу, метаясь взглядом по её личику, изучая каждую его черту. Словно в первый раз он видит перед собой эту великолепную, шедевральную женщину!.. — Хорошо. Всё будет хорошо, — прошептал Брайн. Кажется, он даже больше успокаивал самого себя, настраивал на всё хорошее. — Ни о чём не беспокойся. — А я и не беспокоюсь, болван, — ухмыльнулась она.       Чего ей беспокоиться? Это он разруливает проблемы, он руководит всеми процессами, он в нужный момент вытянет всё и всех, чтобы все порученные дела блестели и пахли полевыми ромашками. В Брайне Мапсе она была и правда уверена на все сто, он мастер своего дела. Стар прекрасно осознавала, что он никогда её не бросит, никогда-никогда не отойдёт в сторону, а она уж подавно никогда от него не уйдёт по своей воле. Всё как в шоколаде. Оливия и палец и о палец не ударит, чтобы что-то сделать ради них, а Мапс справляется на ура.       Большим пальцем Брайн заботливо поглаживал её нежную ладонь, не разрывая упоённого зрительного контакта.       Он чмокнул её желанные губы нежным, коротким поцелуем, в который вкладывал больше, чем думали остальные, чем думала даже сама Оливия. Так хотелось всегда её касаться, чувствовать рядом тепло тела! — Прекрати, — еле слышно прорычала Оливия, сжимая руки в кулаки.       Брайн лишь слегка нахмурился, отводя растерянный взгляд на шкаф, что стоял сбоку от него, но послушно отпустил Оливию и поднялся с колен, довольно улыбнувшись. Именно такую Оливию он обожает всей душой. Дерзкую, смелую, с недовольством относящуюся к подобным нежностям. Он сам не мог объяснить друзьям, коллегам, да самому себе, что такого сильного и притягательного есть в Стар, от чего он сходит с ума, но без сомнений мог понять то, что без кудрявой пацанки он не он. Не может спокойно спать без неё, есть, пить, делать обыденные дела, не может спокойно дышать. Она ведь простая девушка, но такая сногсшибательная…

For your love I'll do whatever you want I'll do whatever you want, for your love Ради твоей любви я сделаю всё, что бы ты ни захотела. Я сделаю всё, что бы ты ни захотела, ради твоей любви.

***

      В прозрачной кружке с небольшими потёртостями кружились в завораживающем танце крупные чаинки, насыщая кипяток прекрасным, невообразимым вкусом. Ботан был большим фанатом чая, а особенно нового чая с безупречными ароматами. У него даже есть отдельный небольшой шкафчик, висящий прямо над столом, который требовался для того, чтобы заварить необычный чай по своему настроению. Целая коллекция чая. Сейчас, как ни странно, в его ассортименте Ботану приглянулся чай с белой астрой.       Лениво бросив в чай сухую дольку лимона, он с задумчивостью глянул на улицу.       За окном собрались тёмные, мрачные тучи. Мысль о том, что скоро хлынет сильный ливень, не покидала Ботана, и он уже почти смирился с тем фактом, что на работу он однозначно уже не успеет добежать, как бы сильно ему ни нужно было проверить каракули седьмого «А» класса до конца этой недели.       Кажется, от всей квартиры Ботана веяло странной скукой. Чайная ложка звонко стучала по стенкам кружки, перемешивая содержимое, и это единственное, что успокаивает душу Ботана, что разрывало мёртвую тишину. Вкусный чай, пустой взгляд, приятные уху капли дождя, барабанящие за окном, раздумья с самим собой. Всё это преследовало его уже который раз, стало обыденностью.       Во входную дверь постучали, но Ботан не обратил на это никакого внимания, наблюдая за мягко покачивающимися за окном золотыми макушками деревьев, однако когда в квартире раздался один долгий, оглушительный звонок, он удивлённо соскочил со стула и кинулся поскорее открывать дверь.       Ботан был уверен, что непрошенными гостями были либо соседи, что однажды в три часа ночи тарабанили бедному человеку в дверь с воплями о том, что этажом ниже горит чья-то квартира, либо очередная дурацкая и никому не нужная реклама, либо… Брайн или Оливия?..       Как ни странно, это был весь список людей, что могли вообще когда-нибудь нагрянуть к Ботану. — Не, ну он вообще собирается открывать? — тихо задалась вопросом Оливия, похоже, задавая его самому себе. Звук из-за двери звучал уж слишком приглушенно. — Открывай! — громко крикнула она.       Ботан счастливо улыбнулся, жмурясь, чтобы вдруг не заплакать от резко нахлынувших эмоций, шустро повернул замок вправо, отворяя дверь.       В проёме показалась запыхавшаяся Оливия, которая сразу же шагнула вперёд, ногой раскрывая дверь шире, а за ней вошёл и Брайн, оглядываясь вокруг и остановив взгляд на Ботане. — Привет, Ботан — весело поздоровался Брайн, протягивая приятелю свободную руку.       Ботан нисколько не обижался на такие неожиданные и, казалось бы, неуважительные приезды ребят. Они хотя бы когда-нибудь не забывают о нём, а это уже грело сердце. Ведь это чудесно! Брайн и Оливия приезжали очень даже нечасто, но каждый их приезд сопровождался какими-то интересными беседами, которых так катастрофически не хватало ему.       Он неспешно пожал руку другу, улыбнувшись во все тридцать два, тем самым передавая свой трепет в душе в их сердца. — Помоги даме снять пальтишко, — обратилась к Ботану Оливия, нелепо пытаясь снять с плеч пальто.       Оливия была красива. Очень красива. Ботан не мог не подметить, что это бежевое пальто и правда отлично шло ей. В нём Стар выглядела словно из сказки: небрежные пушистые чёрные кудряжки рассыпа́лись на спине, чёлка по-особенному зачёсана на бок, лёгкий, еле-еле видный макияж, украшающий и без того чарующие черты лица Оливии, красивые длинные сапожки по колено. Она идеал красоты. — Повесь, — это прозвучало будто приказ, поэтому Брайн незаметно одёрнул её, с лёгким укором посмотрев в глаза.       Ботан же не обратил на это внимание. — Мы ненадолго, — предупредил Брайн, проходя внутрь. — Но чаю вы однозначно попьёте! — с добротой произнёс Ботан, забегая в кухню и со скоростью света открывая заветный шкафчик.       Брайн усмехнулся. — Так уж и быть, — сдался он, проходя в кухню и пожимая плечами. — Мне просто чаю с ромашкой. До сих пор обожаю его. — Мне с маком! — отозвался грубый голос Оливии откуда-то из глубины квартиры. — Сейчас всё будет, секундочку, — радостно прошептал Ботан, чувствуя «бум» в душе, заваривая каждому свой особенный чай.       Сердце готово было вырваться из груди, руки тряслись, насыпая Оливия четыре ложки сахара, как она и любит. Голова кружилась, когда он размешивал кристаллики в ярком стакане, что подарила когда-то давно-давно ему Оливия. Оливии чаёк с маком, Брайну с ромашкой… — Как у тебя там с шарагой дела? Небось, личинусы уже по мозгам хорошенько проехались. Я смотрю, отчёты всякие лежат на столе, — ехидно отметила Оливия, заходя на кухню.       По телу прошла прохладная дрожь, однако Ботан развернулся с кружками, мягко улыбнувшись. — Да, много дел… — стесняясь, произнёс он, но тут же добавил, чтобы сменить тему: — Извините, к чаю ничего нет, не ожидал вас увидеть, а я не пью чай со сладким. Сладости сбивают истинный вкус чая. — Знаешь, Ботан… — начал Мапс, зачем-то помешивая оставшуюся заварку в чашке. — Мы ведь не просто так приехали. По делу, между прочим.       Ботан нервно облизнул губы, кивая, мол, слушаю вас. — Ты первый, кому мы сообщаем данное известие, потому что ты – наш общий давний друг, всё-таки, мы попросту не могли сделать иначе.       Ботан вновь кивнул в ожидании чего-то… страшного? грустного? радостного? шокирующего? Весь их небольшой разговор неожиданно перешёл в такое странное русло, когда сам не знаешь и не можешь предположить, что будет дальше: заплачешь от радости или от грусти. Это чувство неясности и ожидания давило, хотя Ботан не показывал этого. — Мы с Оливией решили пожениться, — объявил наконец Брайн. Оливия же напрямую посмотрела на Ботана, ожидая его реакции.       Ботан скользнул удивлённым взглядом со стола, сначала на Брайна, а затем на Оливию. Он, кажется, летал где-то в своих облаках, а это утверждение опустило его с небес на землю. Он мгновенно протрезвел.       Лицо у него порозовело от смеси разных эмоций, а в груди уже назревал настоящий ураган. Захотелось трястись от ярости, плакать от бессилия… Такой невообразимый поток эмоций и чувств в один миг настигнул его, что он окончательно потерялся, чувствуя лишь огромный комок из всякого и разного в душе. Ботан посмотрел Оливии прямо в глаза, и она даже заметила, как они заметно потемнели. Раньше были такие светлые, светло коричневые, с приятными вкроплениями желтизны, а сейчас… чуть другие…       И этот зрительный контакт заставил её вздрогнуть. Воспоминания быстрой перемоткой пронеслись перед глазами. Она сама не понимала, как позволила себе почувствовать своё быстро колотящееся сердце в груди, как позволила себе вспомнить то, что уже которое время пыталась зарыть под землю.       Он глубоко дышал. Глубоко и чётко. Это не могло не тревожить. — Ботан?.. — тихо произнёс Брайн, осторожно, с опаской протягивая руку, чтобы докоснуться до его руки. — М? А-а-а… — он отвёл взгляд в пол, растерянно собирая мысли в кучу. Словно вот только что были при нём, а сейчас рассыпались по полу. — Ну, что сказать… Я даже не знаю, это так неожиданно… Ну, я рад за вас, ребят, — слегка улыбнулся Ботан, поправив очки.       Оливия продолжала неотрывно смотреть на Ботана, чуть опустив голову. — Однако я, наверное, не смогу прийти на торжество, — продолжил Ботан, сжимая и разжимая правую ладонь. — Не представляете, сколько работы сейчас поступает, график работы слишком сложный, прихожу домой и с ног валюсь. И меня заменить некому, я один учитель физики на всю школу, как ни странно, или… — Ботан, — неожиданно и резко прервала его Оливия, и он развернулся к ней, поджимая губы. — Ботан, послушай. Ты со своей шарагой совсем уже поехал. Ничё с твоей школотой не случится, если ты один день не придёшь.       Она замолчала, а затем добавила в тишину: — Это важно для нас.       Ботан готов был на полном серьёзе сойти с ума. Столько всего, столько всего… Всё настолько давит на нервы, делает больнее, что хочется уйти, убежать и больше никогда не возвращаться сюда. Однако это ли будет выходом?.. — Хорошо, я договорюсь, — ответил тихо Ботан.       И снова тишина, режущая слух. — Спасибо, — прошептала Оливия. Воспоминания в голове, его взгляд не давали ей покоя.

***

      Стар чувствовала себя с Брайном прекрасно по многим причинам. Сама она их никогда не находила, потому что при малейших раздумьях они моментально всплывали на поверхность, какими бы плохими или хорошими ни были её помыслы, алчными или щедрыми, корыстными или наоборот.       Одни люди трубили о том, что она – идеал красоты, замечательный человек, что они когда-либо встречали, успешная женщина, глядя на которую переполняет восхищение, а другие же возражали, что она просто «бомжиха», которая в один прекрасный момент превратилась «из грязи в князи», не заслуживающая и гроша бездельница. Но ей совершенно всё равно. Зависть – дело житейское, поплюются грязью, надоест и перестанут.       Как же шикарна жизнь!