часть 3

      Часы показали половину третьего ночи.       Ботан спокойно спал, как и все нормальные люди в ночное время суток. Следующий рабочий день обещал быть насыщенным, даже слишком перенасыщенным, и проверять работы неумелых учеников до самого рассвета не больно хотелось. Своё здоровье тоже нужно беречь.       В квартире царствовала полная тишина.       Разум помутнел, и Ботан даже не помнил точно, как резко подскочил с постели, нацепил на нос очки, шарясь рукой по полкочкам. Перед глазами стоял туман, всё тело было словно деревянное, катастрофически хотелось спать, но лишь к ушам доносился звонок телефона, и сонные глаза возбуждённо распахивались, ища в темноте мобильник. — Да вот же он, — прошептал Ботан еле слышно, одними губами, с трудом рассмотрев белый свет в углу.       Телефон напевал знакомую песенку, а Ботан лишь молился о том, чтобы абонент не сбросил трубку, посчитав нужным подождать.       Ботан схватил мобильник, вглядываясь в контакт, отображающийся на экране. Кто там звонит ему в три ночи, чёрт возьми?! Если это опять тот парень из девятого «Б» со своими задачками, которые он решает по ночам, то Ботан лично придушит его своими руками в понедельник утром!       Ботан поправил очки, щурясь. На экране высветилось:

«Брайн»

      Сердце прыгнуло куда-то в область горла, а вместе с ним и лёгкая, но точная паника не заставила себя ждать.       И он моментально снял трубку. — Брайн, ты совсем уже, ты время вообще видел? — начал он осипшим голосом, прижимая телефон к уху, как его сразу же перебил громкий и злой крик Брайна: — Время, блядь, ему! — Ботан судорожно сжал телефон, дрожа то ли от холода, то ли от испуга. — Какого чёрта ты не берёшь трубку?! — Время три часа ночи! — тутже возразил Ботан. — Заткнись! Сейчас же затнись, уродец! — взревел Мапс, выкладывая все эмоции в бедный телефон. — Оливия! Её отравили, суки! Отравили какой-то дрянью! Мне похрен на всё вокруг, я умоляю, Ботан, сделай хоть что-нибудь! Ботан, я перед тобой на колени упаду!       Ботан поджал губы, чувствуя, как волна истерики уже близится к его и без этого отвратительному самочувствию.       Отравили?.. Как это «отравили»? Чем именно? Когда? — Я не знаю, Брайн, не знаю! — запищал он, беспомощно грохнувшись на пол. — Она где-то там, слышишь, блядь, где-то там хер-знает-где! Я даже не знаю, что с ней! Она умирает! Меня нет в Питере, слышишь?! Слышишь, мать твою?! — Я всё слышу, — прошептал Ботан, зарываясь рукой в волосы, прислоняясь к холодной железке всё сильнее и сильнее, пальцы его бледнели. — Я заплачу тебе любые деньги, только приедь к ней сию же минуту, умоляю! Что там у вас происходит, чёрт побери, что там происходит?! Любые суммы называй, какие хочешь!       Ботан скинул трубку. Ему достаточно полученной информации.       Из приоткрытой форточки дунул осенний ночной ветер, пронизывающий холодом. За окном всё ещё не прекращался ливень, с грохотом барабанил по стеклу, и лишь в темноте его пыльной однокомнатной квартиры изредка падал свет от сверкающих молний в небе. Кажется, там даже пошёл настоящий град.       Какие тут могут быть суммы?..       Он подскакивает с холодного пола, он надевает свои старые джинсы, что он первые схватил из шкафа, на скорую руку прилизывает чёлку, позабыв обо всём вылетает из дома, вызывает такси.       В голове криком и визгом отдаются слова Брайна:

«Она где-то там, слышишь, блядь, где-то там хер-знает-где!» «Что там у вас происходит, чёрт побери, что там происходит?!» «Она умирает!»

      Это вырывает просто кусками его душу. Всё и правда словно во сне… Ботан не чувствует ног, не чувствует кончиков пальцев, не чувствует жизни в себе. — Куда вам? — спрашивает таксист, разворачиваясь всем телом к Ботану.       А правда, куда он вообще едет?..       Он кусает сухие солёные губы до крови, закрывает лицо руками, и непрошенные слёзы выступают на глазах, яркая и острая боль непрерывно растекается по телу.       В голове столько всего… Оливия, отравление, Брайн, такси, звонки… Он чувствовал, как в кармане куртки раз за разом вибрировала сотка, но сил достать её и ответить, кажется, уже не было. В голове стояла лишь одна мысль: Оливия. «Оливия»… По румяной щеке плавно, неторопливо скатывается первая крошечная слезинка.       Что с ней? Как она? Будет ли жива?       Ботан чувствовал, как у него поднимается температура, как внутри становится всё жарче и жарче. Какого чёрта, что происходит… «Переволновался», — подумал он.       Перед глазами быстро мчится город, мчатся улицы, слышен ночной шелест… В окно машины барабанит мерзкий ночной дождь. — Срочно. Мне нужно! Очень нужно, девушка! — горячо произносит Ботан, на что женщина в регистратуре лишь еле заметно пожимает плечами, продолжал что-то печатать на клавиатуре. — Умоляю Вас, — жалобно говорит, с последней надеждой упрашивает он. — Молодой человек, — девушка подняла голову, посмотрев из-под съехавших очков на покрасневшего Ботаника, — я не имею никакого права Вас впускать. Ночью здесь только дежурные врачи. Приходите позже. — Позже?.. — прошептал Ботан, на секунду остановившись, осознавая сказанное. Руки тряслись, словно только что он этими самыми руками сделал что-то ужасное. — Девушка, Вы меня не понимаете! Там девушка, серьёзное отравление!..       Он ведь не просит ничего сверхъестественного!..       Девушка посмотрела на него пустым, бесцветным взглядом и сразу же захлопнула дверцу в окно регистратуры.       В груди нарастает паника. Он весь дрожит. Хочется что-нибудь пнуть. Или кого-то ударить. Или причинить боль себе за такую беспомощность.       Что с Оливией, черт возьми?! — Впустите меня немедленно! Что с ней, в каком она состоянии? Почему Вы не можете ничего сказать?! Почему Вы ничего не знаете?! — заверещал Ботан, стукнув кулаком о столик.       В ответ прозвенела лишь тишина. Так больно ему не было ещё никогда.       Это было бесполезно. Людям настолько пофигистична жизнь чужого человека, и это нельзя никак изменить.

***

— Я заплачу Вам любые деньги, совершенно любые! — Брайн был в ярости. Нервно вытащив из кармана штанов купюры, он помахал ими перед всеми стоящими. — Видите? Верните мне её, живой и здоровой, сделайте же что-нибудь, вы врачи или кто! — Мапс в отчаянии кинул бумажки на стол, а они разлетелись по полу. — Забирайте. Верните мне её, немедленно!

For your love I'll do whatever you want I'll do whatever you want, for your love Ради твоей любви я сделаю всё, что бы ты ни захотела. Я сделаю всё, что бы ты ни захотела, ради твоей любви.

— Я оплачу любые лекарства, любые препараты, что угодно оплачу, — тихо произнёс он. — Я лишь только прошу вернуть мне Оливию Стар. Мою Оливию Стар! Верните мне её… И никакие деньги, никакие суммы не спасут Брайна от горя.

***

      Я больше никогда не увижу Оливию.       Брайн в ярости. Брайн в отчаянии. Он не верит врачам, он не верит пробам, он не верит мне. И я могу его понять.       Настолько плохо мне не было ещё никогда. Никогда-никогда. Настолько я не чувствовал себя пустым изнутри.       Он так любил Оливию, безмерно дорожил ей, видел в ней всё: видел в ней всю вселенскую красоту, обаяние, видел в ней сильную женщину, видел в ней человека. Он больше никогда не услышит её голос, никогда не почувствует её рядом, никогда не ощутил её запах. Никогда не поцелует. Она мертва. Слишком поздно.       Ей дорожил я.       Брайн в ярости. Таким злым и отчаянным я, пожалуй, никогда его не видел. Он ни за что, никогда в жизни не простит меня.       Он считает меня виновным в её смерти. И я сам считаю так. Я буду винить себя в её смерти до конца своих дней. Винить себя во всём, что произошло с нами. Я омерзителен сам себе.       Разве могли деньги, простые бумажки и железки настолько испортить эту сильную, весёлую девушку? Привести её к могиле? Это солнышко, что согревало меня когда-то давно лучше всех на свете, что готова была убить ради нас всех, что была так искренна с нами, что с задорным смехом собирала потерянные копейки не улице. Разве могли?..

For your love I'll do whatever you want I'll do whatever you want, for your love Ради твоей любви я сделаю всё, что бы ты ни захотела. Я сделаю всё, что бы ты ни захотела, ради твоей любви.

***