Часть 9. Вернувшаяся

      Когда теряешь кого-то, это чувство остается навсегда, напоминая как легко можно сломать тебя. Я испытал это, кажется, множество раз, но привыкнуть и смириться не смог до сих пор. В голове по кадрам всплывают моменты того вечера, но большинство — абсолютно черные. Я был настолько затуманен горем, что едва смог открыть, держащуюся из последних сил, дверь. В тот злосчастный вечер я не думал о том, что прибежал в больницу перепачканный чужой кровью с бешеными глазами и телом девушки на руках, не думал, что все последующее время буду страдать, не думал, что когда-то лишусь Её снова.

***

      Находиться в квартире, пусть и спустя месяц, было ужасно. Зеленые обои больше не напоминали лужайки, которые мы с Роуз успели осмотреть, а скорее болото, затянувшееся тиной и не дающее выплыть. Мебель, раньше напоминавшая о прекрасном времени, сейчас казалась старой и противной. Я встал с кресла и подошел к окну, рассматривая улицу, словно в серых лицах проходящих мог увидеть Бетти.       — Что интересного на улице? — Томас лежал на кровати и наблюдал за мной. Он был по уши накрыт одеялом, но цепкие зелёные глаза не упускали ни одного моего шага, ни одной эмоции.       — Ничего, если хочешь сам посмотри.       — Не хочу, хочу остаться в твоей теплой постели, — он улыбнулся, пытаясь шутить, но сейчас мне было не до смеха.       — Когда ты говорил вернёшься в свой дом?       — Продал его. Слишком много воспоминаний о том, чего не вернуть. И тебе советую.       — Прекрати, — я закатываю глаза, — Умерла лишь Ребекка, Бетти выберется.       — Думай как хочешь, — он откидывается на подушку, — Когда надежды нет — потерю принять легче.       Сжимаю кулаки до побеления костяшек, но не отвечаю. Томас не может принять смерть жены, поэтому и Бетти заталкивает в могилу. Заодно. Он пытается таким способом облегчить свою боль. Это лишь временные трудности, не нужно принимать всё в штыки.       — Я поеду в больницу, а ты можешь собирать вещи.       Говорю это на протяжении месяца, но возвращаясь в ненавистную квартиру, нахожу рыжего либо на кухне, либо в ванной. Видимо, теперь это мой домашний клоп.

***

       — Как хорошо, что вы пришли, мистер Джонс, — ко мне подбегает счастливый доктор, стоит подняться на нужный этаж. Его лицо сияет ярче начищенного серебра.        — Что-то хорошее произошло? — в сердце закрадывается червячок очередной надежды. Неужели всё наладится?       В какой-то мере Томас прав. Когда нет надежды — потерю принять легче. Если ты видишь горящее тело и не остается никакого шанса на воссоединение, ты просто обязан смириться, а когда твой любимый человек месяц борется за жизнь, принять его утрату невозможно, да и нужно ли? По виду доктора не скажешь что у него плохие новости.       — Да, мисс Купер пришла в сознание! — он размахивает руками, словно собирается приземлить тут самолет, а от его халата особенно сильно воняет лекарствами.       Я распахиваю глаза, когда суть доходит до меня. Бетти жива! И в сознании! Радость охватывает каждую клеточку и я уже строю сценарии счастливого будущего в отдаленной деревушке. Можно и в городе. Где она пожелает.       — Я могу увидеть её?       Сердце делает кувырок и улыбка озаряет моё лицо. Наверняка, я выгляжу как полный придурок, но вместе с доктором — мы два улыбающихся во все 32 зуба идиота. Наверное, такое счастье я испытал в последний раз в нашу с Бетти ночь. А сейчас я понимаю, такая ночь ещё может быть и далеко не одна.       — Разумеется, — кивает он и сразу же ведет в палату, — Она будет очень рада.

***

      — Форсайт? — одним рывком Бетти садится на кровати и приборы вокруг начинают неистово пищать.       — Тише, тише, — я медленно подхожу и осторожно касаюсь её, укладывая на постель. Всё происходящее кажется сном и я боюсь, что сейчас мои пальцы проскользнут сквозь неё и всё растворится. Узнаю паршивую правду и потеряю всякое желание жить.       — Как ты? Как Томас? — её взгляд блуждает по мне в поисках ответов на все вопросы.       — Все прекрасно. Мы все…живы.       — Все?       — Кроме Эрика, — мгновенно поправляю себя и слегка улыбаюсь.       — Это прекрасная новость, — проговаривает она и воцаряется тишина. Каждый обдумывает своё, но вопрос, вертящийся на моем языке, не может не быть задан. Я думал об этом каждый свободный от самобичевания момент.       — Почему ты прыгнула на него? Ты могла бы избежать всего, оставшись в стороне.       — Тогда ты бы умер. Я не могу потерять тебя снова.       — Ты волнуешься за мою жизнь? — спрашиваю, повторяя вопрос, который она задала в день возвращения.       Она растягивается в улыбке, понимая моё подобие шутки, но затем становится серьёзной. Настолько и с такой скоростью, что мне становится не по себе. Вдруг я что-то не так сказал?       — Я поняла, что люблю тебя, Джагхед. И как бы ты не пытался забыть меня, возненавидеть и выпихнуть из своей жизни, у тебя это не выходит. Я смотрю в твои глаза и вижу те же чувства, что и у меня. Ты просто не хочешь сделать шаг навстречу мне.       Гнев вскипает во мне — во первых, из-за того, что Бетти абсолютно права, а во-вторых, потому что винит меня. Эта правда злит меня и не осознавать это намного лучше, чем когда это бросают тебе в лицо.       — Я был готов, но ты ушла, поэтому не вини меня. Ты сама виновата в том, что ушла.       — Да, я виновата. Ты теперь будешь это вспоминать и попрекать меня вечно? — она скрещивает руки на груди.       Встреча после месяца комы явно разворачивается не так, как я представлял, но когда рядом два влюбленных человека, которые яростно отрицают чувства, то всё идёт не так.       — Да, и имею на это полное право. Я тогда предупредил тебя, но ты до сих пор пытаешься оспорить это. Мои слова ничего не значат, по-твоему?       — Значат, но причина совсем в другом, — она снова резко садится, заставляя запищать все аппараты вновь, — Я не так хороша как Роуз и ты не хочешь затмевать любовь всей совей жизни блеклой копией. Но может это не я блеклая, а она была фальшивой?!       Слова, которых нельзя взять обратно срываются с её губ, и я возмущенно встаю. Ну уж нет. Роуз приплетать не стоит. Она её не знала и смеет говорить что-то плохое в её сторону? Ну уж нет, это перебор.       — И снова мы вернулись к обвинению мертвых. Увидимся завтра, Бетти.       Я выхожу из палаты, глубоко вздыхая. И зачем она постоянно говорит о Роуз? Я уже давно перестал сравнивать их, да и с утратой кулона, воспоминания исчезают куда быстрее. И почему только Бетти не успокоится на её счет? Будто она ей жить мешает.

***

      Вставляю ключ в замочную скважину, но не поворачиваю его. Просто смотрю на блеск холодного металла новой двери, раздумывая над словами Бетти? Что если Роуз действительно не была настоящей? Она была слишком прекрасной, слишком особенной. Что если это просто фальшь?       Флэшбэк       — Просыпайся, соня, — улыбаюсь, не открывая глаз и ловя на себе жаркие поцелуи девушки, — Пора на работу.       — Рынок не рухнет, если сегодня тебя не будет, — резко переворачиваюсь и нависаю над ней, упираясь руками в кровать.       Она улыбается и водит пальцами по моей груди, а я наслаждаюсь видом заспанной, но от того не менее прекрасной, жены. Самой лучшей женщины, которую я только встречал.       — А что мы есть будем? — она чмокает меня в нос и выбирается из моей сексуальной ловушки, — Твоё актерство не прокормит нас.       — Тебе так не нравится то, чем я занимаюсь? — улавливаю нотки разочарования в её голосе.       Роуз тяжело вздыхает и закладывает волосы за уши. Зелёные глаза изучают меня, пока губы поджаты. Она размышляет стоит ли говорить то, о чём думает.       — Нет, ты прекрасный актер, Джаг. Просто это занятие не оплатит нам еду.       — Почему бы тебе просто не сказать, что я никудышный муж, который даже кусок хлеба в дом принести не может?       — Потому что ты прекрасный муж, уверена, в будущем ты станешь величайшим актером и я буду наблюдать за твоими выступлениями из Рая, — она улыбается и уходит, а я в очередной раз осознаю, что Роуз слишком хороша даже для Рая.       Конец флешбека       Всё же проворачиваю чёртов ключ и вваливаюсь в квартиру из последних сил. На кухне Томас что-то жарит, напевая что-то из песен The Neighborhood. Сейчас его бормотания кажутся безумно надоедающими. Целый месяц одно и то же.       — Ты где шлялся? Чемодан Бетти прислали из больницы. Кажется, ты был прав и она очень сильная, — бормочет он в одних трусах, когда я вхожу.       — И что чемодан делал в больнице?       — Хозяйка съемной квартиры привезла чтобы выселить Бетти из квартиры.       — Прекрасно, — тяжко вздыхаю и переставляю чемодан в угол комнаты.       — Открой верхний карман, — могильным голосом произносит Томас.       — Что?       — Открой. Верхний. Карман.       — Ты рылся в чемодане Бетти? — возмущённо взмахиваю руками.       — Я искал рукопись её книги. Оригинальную.       — Придурок, — тяну за молнию и запускаю руку. Пальцы нащупывают что-то знакомое и сердце останавливается. Нет, Бетти не могла. Она бы вернула его.       Вытаскиваю золотой кулон, который блестит в лучах света. Так вот почему Бетти постоянно вспоминает о Роуз — она его похитила!