20. Серафим

Серафим боготворил и ненавидел каждую секунду рядом с Джехва. Каждое общее мгновение было наполнено для него огромным счастьем, но забыть о том, что разлука близка, никак не получалось. Андрей уже отснялся для последних совместных сцен в клипе. Завтра с утра для него и девчонок пройдёт общая фотосессия, а вечером Игорь обещал устроить прощальную вечеринку. На следующее утро они уедут, и всё закончится. Серафим знал это, но не мог принять. Он устал и хотел домой, но в то же время отчаянно не желал расставаться с Джехва. Он успел к ней привязаться. Он к ней прикипел. За окном начала расползаться ночь, а значит, расставание было неизбежно. Сердце Серафима рвалось на части. Он не знал, что думать, что чувствовать, а тем более делать. Уже сильно нетрезвым, собираясь выходить на улицу, он набросил на плечи куртку и взял с вешалки её пальто, когда услышал негромкую фортепианную музыку. Звучал Чайковский. Серафим сразу понял, что играет Джехва. По его спине прошла мелкая дрожь. Обернувшись, он сделал несколько неуверенных шагов в её сторону, наблюдая, как изящные пальчики со знанием дела, твёрдо и уверенно, бегали по чёрно-белым клавишам. Инструмент был неважным, но её азарт, страсть и талант брали своё. Она казалась совершенной. Не просто красивой куколкой, что первым делом бросалось в глаза, а самой прекрасной, самой талантливой, самой идеальной из всех когда-либо встреченных им женщин. Прикоснуться к ней, обладать этим совершенством хотя бы отчасти, хотя бы одно мгновение, было безумно притягательно, но никак невозможно. Весь бар затих, сворачивая головы в сторону Джехва. Все внимали и смотрели на неё, но Серафим знал и чувствовал: она играет только для него, а остальные — просто случайные свидетели. Она говорила с ним так, чтобы только он сумел её понять. Она тоже не хотела его отпускать, ей тоже было тяжело и грустно. Когда Джехва закончила играть, аккуратно опустив крышку пианино, на неё свалился настоящий шквал восторженных аплодисментов. Только ждала девушка отнюдь не их. Она говорила с Серафимом, и теперь пришло его время ей отвечать. Сделав несколько робких шагов, он крепко прижал Джехва к себе, уткнувшись лицом ей в плечо. Она пахла свежим травянистым парфюмом, сладковато-пудровым стиральным порошком и кремовым мылом. Волосы её струились по плечам, как тёмный шёлк. Он слышал гулкое биение её сердца. Её стройное, спортивное гибкое тело было податливо его объятиям. Ей безумно хотелось обладать, и на секунду Серафиму показалось, что Джехва тоже этого хотела. Серафиму стало дурно. В его голову всё чаще и чаще забирались непотребные мысли, а теперь ему стало казаться, что он в этих мыслях не одинок. Ему точно нужно уехать. Это будет к лучшему для них обоих. Не торопясь, они медленно брели в сторону общежития. Серафим курил, выпуская из лёгких клубы серого дыма и сжимая хрупкие пальцы девушки в своей ладони. Над головой распласталось тёмное беззвездное небо. Погода была безветренной, но холодной. Джехва молчала. Мимо, освещая фарами тёмный тротуар, на безумных скоростях проносились автомобили. Большим пальцем она поглаживала тыльную сторону его ладони. Было хорошо. Было уютно. И всё равно больно. Они остановились у дверей общежития. Джехва вытянула руку из его ладони и коротко поклонившись, поспешила уйти, но ему так не хотелось её отпускать, так не хотелось замерзать в одиночестве, что в последний момент он схватил девушку за руку чуть повыше запястья. Он и сам не мог сказать, зачем её остановил — в нём говорили то ли алкоголь, то ли безумие. Джехва удивилась, но вырываться не стала. Он притянул её к себе и, положив руки ей на плечи, коротко, дрожащими губами, поцеловал в лоб, словно надеялся отхватить чуточку её тепла и немного согреться. Они попрощались. Завтра он увидит её в самый последний раз. Это к лучшему. Это определённо к лучшему. Ночь была неспокойной и бессонной, а утро началось спозаранку. Серафим отправился на фотосъёмку, составив компанию Игорю и Андрею. Настроения не было никакого. В машине, словно давя на мозг, громко играла Louna. За окном мелькали осенние пейзажи похожего на муравейник мегаполиса. Его спутники будто и вовсе не замечали Серафима и весело переговаривались между собой обо всём на свете. Странно, но в компании Джехва ему было гораздо уютней. Даже промозглый Сеул рядом с ней становился приветливей и ярче. Поездка оказалась одинокой и утомительной. Серафим был рад, что она закончилась. Наконец, припарковав автомобиль, парни высыпали на улицу. Выйдя из машины следом за Андреем и Игорем, Серафим закурил. Он шёл за спинами парней, отставая всего на несколько шагов, когда зацепился случайным взглядом за выцветший от солнца, ветра, и дождя то ли постер, то ли афишу BTS на старом дряхлеющем здании. Пробежавшись по ней усталым взглядом, он окликнул Игоря и спросил: — Кто из них Чимин? — Тот, который справа от Намджуна, — равнодушно отмахнулся Игорь. — А кто, блять, из них Намджун?! — разозлился Серафим. Он, что похож на большого специалиста по Намджуну? Чимина в лицо не помнит, а Намджуна, родненького, всегда признает?! Решив, что так просто этого не объяснить, раздражённый Игорь подошёл к потрепанному временем плакату и ткнул в него пальцем. — Это Чимин, — почти по слогам отчеканил он. — На кой ляд тебе сдался этот Чимин? — удивлялся Андрей. — Мне он на хуй не сдался, — пробубнил Серафим себе под нос и со злостью ткнул тлеющей сигаретой в миловидное лицо соперника. Он прожёг его насквозь, а окурок сложился между пальцев неуклюжей гармошкой. Медленно угасая, на землю посыпались оранжевые искры. Легче Серафиму не стало. Чимин и правда из всей этой семёрки оказался самым смазливым. — За что ты его так?! — выпалил Андрей, искренне удивляясь поступку друга. — Он знает, — усмехнулся Серафим, надеясь выдать всё за шалость и дурацкую шутку, но ему самому было отнюдь не смешно. Он злился и хотел излить эту злость, чтобы она перестала есть его изнутри. Он и сам понимал, что ведёт себя глупо, но, как ни старался, не мог запихать это чувство туда, откуда оно извергалось. Он злился, что красивым корейским девочкам нравятся красивые корейские мальчики. Злился, что чёртов Чимин может быть рядом с Джехва, а Серафим — нет. Даже если Чимину это совсем не нужно — у него есть такая возможность, и сама эта возможность уже злила Серафима. Проводив гостей до фотостудии, Игорь спешно уехал в офис, а Серафим остался наблюдать за творящейся вокруг суетой и творческим беспорядком. Он внимательно смотрел на девчонок из Lavender Raf. Все они были очень красивыми, очень талантливыми и милыми, но, проскальзывая по ним, взгляд Серафима не задерживался, не цеплялся. От их весёлых щебечущих голосов сердце не замирало, не начинало петь. Их присутствие не согревало. От их улыбок не хотелось улыбаться самому. Будучи со всех сторон невероятными красотками, они оставались обычными, земными девчонками. Джехва была совершенно другой. Серафим не мог объяснить, что выделяло её среди остальных, но было в ней нечто особенное, нечто уникальное, а что именно это было, он никак не мог уловить. Возможно, где-то на подкорке он уже понимал, что дело было не в ней, а в нём. Это он смотрел на неё иначе, знал её лучше и видел в ней то, чего упорно не замечал в других… Сразу после съёмки Серафим, Андрей и девочки из Lavender Raf отправились в какой-то клуб. Игорь арендовал для них вип-комнату. Кроме гостей из России и участниц группы, было ещё несколько корейских мужчин. Они работали с Андреем, но Серафим не помнил, кто они, как их зовут, за что они отвечают и что вообще здесь делают. Андрей обращался к ним по именам, обнимался и пытался изъясняться с ними то жестами, то на английском. Игоря пока не было. Что самое главное — не было Джехва. Серафим начал переживать. Неужели вчера он обидел девушку и теперь она не придёт? Вдруг он напрасно её обнял и взял за руку? Может, он зря её поцеловал? Стало не по себе. Алкоголь и еда не лезли в горло. В тревоге, он прислушивался к шагам и буравил взглядом закрытую дверь, но всё оставалось тщетно. Наконец дверь с тихим скрипом приоткрылась. В комнату залетели звуки музыки, и в проёме показалось неизменно кислое лицо Игоря. Из-за его спины выглянула Джехва. Она склонила голову в скромном приветствии, и сердце Серафима забилось чаще. Сбросив с себя тёплое пальто, девушка осталась в очаровательно коротеньком чёрном платье. На её губах была непривычно яркая красная помада. Ей она безумно шла. Джехва, как всегда, была невероятно красива. Привстав с места, Серафим поманил её рукой и усадил рядом с собой. С благодарностью улыбнувшись, она обратилась к нему по имени. Корейское произношение заскрипело песком на зубах. Уже скорее по привычке, чем от искреннего возмущения, он её поправил: — Се-ра-фим. Она скривила лицо, небрежно отмахнулась и взяла со стола наполненную до краёв рюмку соджу: — В пызду! — как тост выпалила девушка, залпом её осушив. Серафим тут же залился пунцовой краской. Пока корейская половина собравшихся недоумевала, что такого особенного она сказала, Игорь и Андрей залились громким, неудержимым смехом. Рэпер приятельски похлопал Серафима по плечу. — Смотри, ты уже научил девочку плохому! Она экзамен сдала экстерном! — восхищался Андрей, и, вновь наполнив рюмку Джехва прохладным алкогольным напитком, уважительно с ней чокнулся. Она смущённо улыбнулась и кивнула головой, на сей раз лишь немного пригубив сладкий хмельной напиток. Джехва была невероятно милой. Её появление озарило божественным светом маленькую тёмную комнату. По крайней мере, Серафиму так показалось. Рядом с ней ему, как всегда, было хорошо и уютно. Он старался не думать, что видит её в последний раз. Повод для посиделки был грустным только для него, а для остальных всё шло шумно и беззаботно. Сегодня даже Джехва не казалась отстраненной от всеобщего веселья. Напротив, она была очень активна, много улыбалась, смеялась и шутила. Все уже захмелели, когда дверь широко распахнулась и на пороге показалась незнакомка. Она предстала в длинном кожаном наглухо расстёгнутом пальто и, перекинув за плечи ярко-розовые кудри, уверенно вошла в комнату. Все голоса на мгновение стихли. Люди смотрели на незваную гостью с растерянностью и недоумением. Первым опомнился Игорь. Встав с места, он сложил руки на груди и грозным корейским языком обратился к девушке, но она даже не посмотрела в его сторону. Цокая высокими каблуками, она невозмутимо прошла мимо. Подойдя к столу, она улыбнулась, восторженным голосом обратившись к девушкам из Lavender Raf. — Кто это? — спросил Серафим и наклонившись к Джехва, кивнул головой в сторону гостьи. — Чхве Кван, — шёпотом ему на ухо, ответила девушка. Сначала это имя показалось ему пустым звуком, но скоро в его голове проскочила сквозная мысль. Он вспомнил огромное и шумное собрание людей у общежития стажёров. Он понял: это и есть та самая большая звезда — девушка из WALTHER PiPi. Кван начала о чём-то переговариваться с молодыми коллегами, и, обратившись к каждой из них, принялась обнимать девушек. Стало понятно, что и зачем здесь происходит — уже добившаяся высот артистка поздравляла молодую поросль с грядущим дебютом, но, обернувшись к Джехва, она резко сняла с лица лучезарную улыбку. Словно повинуясь её немому приказу, Джехва покорно встала с места и склонила перед Кван голову. Перекинувшись парой фраз, они обе горестно вздохнули, и, потянувшись к Джехва, ярко-розовая звезда крепко прижала её к себе. Она пыталась её поддержать и выразить своё сочувствие, что долгожданный дебют так и не состоялся. Их объятия были долгими и тёплыми, но, выпустив Джехва из своих рук, айдол обратила внимание на иностранных гостей. Она вновь дружелюбно улыбнулась, но не стала кланяться перед парнями, а лишь немного опустила подбородок и по-европейски протянула руку. — Кван, — сказала она, пронзив Андрея пристальным, изучающим взглядом. Рэпер немного сконфузился, но ответил на её рукопожатие. Переведя свой цепкий, оценивающий взгляд на Серафима, она вновь протянула руку, повторив своё короткое ёмкое имя. — Серафим, — ответил он, сжав её хрупкую на вид, но на деле по-мужски крепкую ладонь, и сам, уже по привычке, слегка наклонил голову. После короткого знакомства Кван вернулась к разговору с молодыми коллегами и под их аплодисменты, достала из высокого подарочного пакета бутылку дорогого шотландского виски. Вместо соджу по стопкам стали разливать его. Даже девушки спокойно пили виски чистым. Кажется, Серафим начал понимать, что имел в виду Игорь, когда говорил про самую пьющую нацию в Азии… Внезапно нагрянувшая звезда кей-попа беспардонно заняла за столом место Игоря — прямо между Серафимом и Андреем. Игорь невольно поежился, но, стараясь не выказывать своего раздражения, попросил официанта принести ему дополнительный стул. Просьбу исполнили, и попойка продолжилась, как ни в чём не бывало, пока Кван не предложила сыграть в какую-то алкогольную игру. Сколько бы Игорь и Джехва не силились объяснить Серафиму правила, он так ничего и не понял. То ли он был уже достаточно пьян, то ли местная специфика подобных игр оказалась ему не по зубам. Он просто пил, когда все начинали тыкать в него палочками, предпочитая не париться о том, что это значит. Он соприкасался с Джехва плечами, ловил на себе её взгляды, слушал её звонкий смех и, казалось, не нуждался больше ни в чём. В какой-то момент игры Серафим заметил, что взгляд Джехва помутнел, а щёки её сильно раскраснелись. Он помнил, как в прошлый раз она перебрала с алкоголем, и не хотел, чтобы подобное случилось вновь. Когда Джехва, следуя правилам игры, собралась принять новую порцию спиртного, Серафим уверенным движением остановил её руку и осушил рюмку вместо неё. — Тебе на сегодня хватит, — объявил он, с громким стуком вернув рюмку на стол. Среди собравшихся прокатился ликующий гогот. Серафим с недоумением огляделся, пытаясь понять, что произошло и что так обрадовало участников застолья. — Поздравляю, — улыбнувшись, Игорь протянул руку через стол и похлопал его по плечу. — Ты теперь «чёрный рыцарь». — Чё за хуйня? — не понял Серафим, смутившись излишнему вниманию к своей персоне. — Правила такие, — русский кореец пожал плечами. — Я же тебе объяснял! — он немного свёл брови. — Если ты начал пить за другого человека, то ты теперь «чёрный рыцарь» — пьёшь и за себя, и за Сашку. Но есть и хорошая новость: в конце Джехва будет должна тебе желание. — Бля… — тихо выдохнул Серафим, глядя в её растерянное лицо. — Забей, мы с тобой как-нибудь без желаний договоримся, — улыбнулся он, подмигнув девушке. Он не хотел, чтобы Джехва переживала и думала, что она ему что-то должна. Не хотел, чтобы она волновалась, что он загадает ей что-нибудь унизительное или непристойное. Он действительно ничего не собирался загадывать, но бутылка виски, разлитая на большую компанию, кончилась слишком быстро. Игра оказалась закончена. Убрав пустую тару под стол, залетевшая на огонёк Кван начала хлопать в ладоши, радостно скандируя: — Совоне! Совоне! Совоне! Вскоре к ней присоединились другие участники застолья, скандируя это тревожное, но совершенно непонятное Серафиму слово. Из корейцев только Джехва и Игорь не кричали. Залившись краской, девушка смущённо, почти виновато опустила голову. Происходило что-то совсем непонятное. Серафим невольно напрягся. — С тебя требуют желание, — наклонившись к нему, объяснил Игорь. Желание. Серафиму совершенно нечего было ей загадать. Ему ничего не приходило в голову, кроме, пожалуй, одной абсурдной идеи. Немного смущаясь, он положил руку ей на плечо. Подняв голову, Джехва с тоской и тревогой, взглянула на него огромными, почти чёрными глазами. Громко, чтобы Игорь слышал и смог перевести, Серафим провозгласил: — Моё желание… — он немного сбился не зная, как точнее выразить свою пьяную мысль, — Вспоминай, обо мне хотя бы иногда, ладно? — попросил он, и сдерживая подступившие к горлу слёзы, сгрёб девушку в охапку. Он прошептал ей на ухо. — Вспоминай обо мне, когда станешь большой звездой, когда выйдешь замуж за своего Чимина, когда нарожаешь ему милых корейских ребятишек. Не забывай меня никогда, потому что я никогда тебя не забуду. Сглотнув, Серафим отстранился от Джехва, и она вопросительно обернулась в сторону Игоря. Наклонившись к девушке, Игорь прошептал ей на ухо какие-то корейские слова, и вновь взглянув на Серафима, она кивнула головой и грустно улыбнулась. На мгновение ему показалось, что в глазах Джехва блестели слёзы. Она обещала его помнить. Серафим не мог потребовать от неё большего.