Павел Иваныч

— Паш, не забудь выбросить мусор и котлеток пожарь. Я сегодня допоздна. Ага, Светка опять загуляла. Просила подменить. — Задолбала меня твоя Светка. Два раза в месяц обязательно у неё форс мажор. — Ну, деньги нам не помешают. Лишнее дежурство — лишние три тыщи. Милый, ну ты же у меня молодец. — Сам знаю, Тань. Андрюшку накормлю. Прослежу, чтобы уроки сделал и в соцсетях порнушку не смотрел (интересно только, каким образом. Стоять над душой у мальчишки? Больно надо). — Ладно, пока, целую. Связь прервалась и Павел устало плюхнулся на диван… — Паш. Я сегодня такое платье в «Когорте» видела — закачаешься. Всего-то трёшку и стоит. На рождество на Лазурный полетим — как раз под цвет воды будет. — Ир, это у тебя уже тысяча первое будет. — Такого нет! И я не поняла, тебе чего, жалко что ли? — Не жалко, не жалко. В субботу выберу время, прошвырнёмся по магазинам. А сегодня закажи пожрать что-нибудь домой. Я поздно буду. Опять немцы приезжают, в ресторан везти. А там вволю ни поесть, ни выпить: фасон держать надо. А пока не скучай, зайка. В аквапарк съезди, что ли. Только на своём минике, а то мою бэху опять поцарапаешь. Всё, бай. Только успел договорить Пашка, как замок в двери щёлкнул и в комнату запрыгнул сын. — Привет, предок, — обнял отца за шею мальчишка, — всё скучаешь? Ты бы хоть любовницу себе завёл, сейчас это модно. — На любовницу деньги нужны, — снимая рюкзачок с подростка и стаскивая с него куртку, проворчал отец. — А с нашим бюджетом я разве что Галку — алкашку с третьего этажа могу себе позволить, вот только навряд ли у меня с ней что-нибудь выйдет. — Блин, ты какой-то несовременный у меня, пап, — раздалось сквозь шум воды из ванной, — есть же Виагра или там секс-игрушки разные. — А мне вот интересно, где ты этой порно-информации нахватался и не рано ли тебе? — несильно щёлкнул по затылку двенадцатилетнее чадо Павел. — Тоже мне, бином Ньютона, — уселся на стул в кухне мальчик. — У нас в классе Валька Ступина залетела, а Петька Галкин на той неделе триппер поймал, сам хвастался. — Блин, я наверно твой компьютер на помойку выброшу, с телефоном вместе, — накладывая Андрею макароны с котлетой, пригрозил Паша. — Я в твои годы в пекаря на площадке перед домом играл, а девчонок и в щёчку-то поцеловать боялся, не то чтобы что-то там ещё. — Потому и живём в нищете, — ляпнул Андрей и тут же извинился, — ты прости, я не хотел. Вообще-то, по сравнению с другими не так уж и плохо. Вон «Жигули» есть, гараж… — Ладно, ешь давай, философ, — ничуть не обидевшись на правду, потрепал по макушке сына Паша, схватил полное ведро и вышел на лестничную площадку. Дырка в мусоропровод была двумя пролётами ниже. Павел спустился, и подождав, пока какой-то прилично одетый, при галстуке, тип справит малую нужду, вывалил, стараясь не наступить тапочками в лужу, мусор, поднялся на пару ступенек и, посмотрев, что связь есть, быстро набрал номер. — Здравствуй золотце, как дела? — Всё прелестно, Павел Иванович, как погода в Ницце? — Как ей и положено быть, моя хорошая. Я тут по дешёвке тебе топик с шортиками купил. Не от Версаче, но всё равно, Италия. — Павел Иваныч, — взвизгнул на том конце высокий девичий голосок, — вы прелесть! Я ради такого случая ваш стол с «Досей» помою. На нём моя фигурка во всём этом классно смотреться будет, тем более вы на нём любите… — Ладно, красавица, Кулагину передай, чтобы не расслаблялся. Прилечу — разбор полётов по полной. Пока… Домой зашёл, когда Дюшки уже в кухне не было. «И конечно же, не доел». Привычно выбросил остатки в пустое ведро, вымыл посуду, и усевшись в зале на кресло, врубил зомбоящик. Телек он вообще-то в последние год-два смотрел с неохотой. Вращаясь в той, второй жизни, в самых высоких кругах, всю изнанку сегодняшнего бытия он знал не понаслышке, и та инфа, которой оболванивают доверчивый электорат, вызывала у него устойчивую тошноту. Но тут случай особый. Имидж недалёкого среднестатистического главы семейства нужно было поддерживать. Отсюда и котлетки, и мусор, и телевизор, и прочее, присущее современному небогатому обывателю. Пощелкав каналы и выбрав про природу, Паша облокотился на подушку и сам не заметил, как заснул… — Пап, — сквозь сон услышал он детский голос, — мама звонила. Ей получку скинули, просит, чтобы я к Торговому подъехал, кроссовки и рубашку, ну там трусы с носками мне купим. — Может, мне с вами? — сонно спросил Пашка, хоть переться в восемь вечера, честно говоря, никуда не хотелось. — Да тебя и не просят, такси вызови. — Щас… Сон, честно говоря, был какой-то странный. Сперва почему-то привиделась Ирка в зелёном платье, с бриллиантами в ушках, копающаяся в мусорном контейнере вместе с каким-то бомжом. Затем секретарша Анжела в жёлтых шортах и топике идущая походкой модели по явно мусульманскому городу, где тут и там жались к стенам фигурки в парандже. Солнце светило вовсю, а проезжавшие мимо бородатые, вооружённые типы скалили зубы и, задрав автоматы вверх, кричали красотке «Аллах Акбар». А в последнем увиделись Таня с Андрюшкой. Они, как в замедленной съёмке, выходят из дверей магазина. Татьяна перекидывает тяжёлую сумку в другую руку. Довольный Андрюшка, улыбаясь, размахивает новой бейсболкой и тут слева накатывает огромная чёрная машина и на полной скорости врезается в них. Последнее, что увидел Павел — это распотрошённая серая сумка и детская рука с зажатой в ней белой с красными разводами бейсболкой. Проснулся весь в поту. «Приснится же такое. Сколько раз говорил себе не спать на закате». Номер звонившего был незнакомый, но Пашка почему-то взял трубку. — Господин Анохин? — спросил неизвестный голос. — Он самый. — настороженно ответил мужчина. — Это капитан Звонарёв из Калининского РОВД. Вы не могли бы подъехать к Торговому центру? — А в чём, собственно, дело? — уже предчувствуя беду, прохрипел Павел. — Несчастный случай. Ваших жену и сына сбила машина. Про здоровье сказать не могу. Приезжайте поскорее. Жду…