Господин директор

      Номер машины, сбившей женщину с ребенком никто не заметил. Для конца августа было ещё не темно, но тучи, набежавшие к вечеру на небо, сделали своё чёрное дело и просмотр с камер видеонаблюдения ничего не дал. Так уже на утро оправдывался перед убитым горем Анохиным замотанный делами капитан. Порасспрашивав Павла ещё десять минут для проформы и пожелав здоровья сыну, в конце концов, он его отпустил. Татьяна умерла сразу. Видимо, в последний момент сумела оттолкнуть от машины мальчика. Грудная клетка была всмятку, а широко раскрытые васильковые глаза удивлённо смотрели в серое небо. Сын выжил. Удар пришёлся по правой стороне тела и вроде бы важного ничего не задел, но при падении он здорово стукнулся головой об асфальт и теперь находился под капельницей в коме в реанимации, куда даже отца, несмотря на слёзы, не пускали. Похороны прошли скупо. Родных у Татьяны в городе не было, а тётке, жившей где-то в деревне, стукнуло уже девяносто лет, так что смысла обращаться к ней наверняка не было… Началось всё это непотребство лет десять назад, когда бедный, как церковная мышь, двадцатидвухлетний младший менеджер фирмы «Ассистент» заливал кипятком «Доширак», будучи пусть в крохотном, но собственном кабинете… С личной жизнью всё было прелестно. Женившись в восемнадцать лет на шестнадцатилетней голубоглазой Танечке. Невесте годков не хватало, но сорокалетняя начальница ЗАГСа неожиданно запала на рыжеволосого Пашкиного друга Кольку, и после совместного распития некоторого количества алкогольных напитков огненного Казанову удалось уболтать, разрешение на брак было дано, и счастливые молодожёны поехали в свадебное путешествие в деревню Харино, где проживала невестина родня в виде престарелой тётки Маши. Романтично погуляв под берёзками и попарив жену в русской баньке, Павел попрощался с радушной бабулей и, взяв супругу под локоть, на электричке вернулся домой. Через два года у молодожёнов родился сын, ещё через некоторое время Павел получил повышение по службе, а на следующий день к нему в кабинет пришёл неожиданный посетитель. Лет сорока, с залысинами, пахнущий хорошим одеколоном, одетый в дорогой костюм и с дубовой тростью в руке. — Я вас внимательно слушаю, — сглотнув слюну, глядя на исходящую паром лапшу, пробурчал Павел. — Зачем же так официально, Павел Иванович, — добродушно улыбнулся незнакомец. — Я к вам по свойски, можно даже сказать, как к родному. — Извините, у меня времени мало, — попробовал отшить занудливого посетителя парень. — Времени у вас навалом. Сейчас двенадцать. И, бога ради, не волнуйтесь. Съесть эту мерзость вы успеете. К тому же отниму я у вас не более десяти минут, после которых, уверяю вас, вы навсегда забудете об этой отраве. Вот, прочтите пожалуйста, — и подсунул Павлу официальный, заверенный нотариусом бланк, оповещавший, что ниже подписавшийся Иван Иванович Иванов гарантирует, что Павел Иванович Анохин станет главой фирмы «Ассистент». Взамен же господин Анохин обязуется преобразовать фирму в концерн, а также завести вторую семью и прожить в таком состоянии не менее десяти лет, причём обе эти жизни должны быть полностью автономны и никак не соприкасаться друг с другом. В случае нарушения условий договор аннулируется. Далее стояли две фамилии, под которыми надо было поставить число и подпись. — На обзаведение второй семьёй вам даётся неделя. Это щедро, не отрицайте. И как только вы поставите подпись — всё вышеизложенное вступит в силу. Чуть позже, анализируя происходившее, Пашка мог поклясться, что его рука сама поставила подпись, а незнакомец, добившись результата, вежливо попрощался и быстро покинул кабинет. Назавтра весь коллектив поздравлял новоиспечённого двадцатидвухлетнего директора с вступлением в должность. Был дорогущий банкет в шикарном ресторане и глубокое похмелье с утра, которое сердобольная Таня подлечила капустным рассолом. Со второй семьёй получилось совсем просто. Сняв через знакомых в элитарном эскорт агентстве длинноногую зеленоглазую шлюху Ирину, Анохин с ходу сделал ей предложение, красочно расписав, что очарован её прелестями и буквально жить без неё не может. Свадьбу провели в другом городе, через одну сомнительную контору, которая как раз и занималась подобными афёрами. Через некоторое время всё утряслось, и Павел, повздыхав для порядка, начал новую насыщенную событиями жизнь… Дюшка очнулся через месяц. А ещё через два, когда немецкие медики сделали невозможное, его разрешили перевезти в родной город. Поначалу мальчик не узнавал никого. Ни одноклассников, изредка приходивших к нему на свидание, ни Леночку Фёдорову, соседку по площадке, к которой, как он иногда говорил, у него «недетские чувства». Только отца узнал сразу и, прижав к нему свою, ещё замотанную бинтами голову, в голос разревелся…