Frappuccino, por favor

Звук от втягивания трубочкой Фраппучино приятно «холодит» слух. Подмороженный стаканчик порывается выскользнуть из нежных рук и расплескать всё содержимое по тротуару, однако тонкие пальцы держат достаточно крепко, чтобы этого не допустить. ПиД с шумом потягивает кофейный напиток, лениво наблюдая за всеми из-под чёрных солнечных очков. На улице – начало апреля, а жара такая, будто середина лета. Поэтому даже такую любительницу и переносчицу высоких температур сморило, отчего выглядит она… по-другому. Мягко, скажем. Как расплавленный сыр. Ни задорного блеска в глазах, ни кроткой улыбки. Вид, как у.. ..человека в законе, повидавшего виды? Это всё влияние Дурака со своими боевиками, изредка разбавляемых сопливыми романтичными комедиями. – ПиД! Девушку (да и многих людей в округе) привлекает громкий оклик: высокий парень, слепой на один глаз, радостно машет ей рукой. Футболка с длинным рукавом задирается, показывая полоску чёрных джинс. Хрупкая игра даже не моргает: лишь кривит уголок губ, вновь отводя взгляд в сторону. Дурак скоро подбегает к ней и становится всем своим видом источать сильное удивление. Грим его, что примечает зоркий, но ленивый взгляд, уже поплыл, делая гримасу похожей на растёкшуюся акварельную кляксу. – Ты выглядишь… не так, как всегда, – как-то тихо заявляет азартный, почти не улыбаясь. Будто и впрямь всё всерьёз. ПиД на это лишь пофигистично пожимает оголёнными плечами: ей откровенно не до шуток Дурака, да и в принципе хочется только одного – лечь на асфальт и превратиться в лужицу. В такую мрачную, сердитую лужицу… Угрюмость девушки азартного снова изумляет. Но вызывает не только это чувство. Он усмехается, будто второпях, чего утомлённая жарой девушка не замечает; глазом единственным видящим искрит со странной эмоцией, но только его тоже не видят; руки потирать начинает, словно волнуется... Что также обходит стороной отвернувшуюся игру, всем своим видом источающую отстранённость. – ПиД, ты чего надулась, как тучка? И, не успев получить ответ и посмеяться, мелко вздрагивает: над головой звучит грохот. Воздух, душный, отдающий запахом раскалённого асфальта и старых листьев, оставшихся ещё с осени, резко взрывается ароматом свежести. Начинается гроза. И появившаяся из неоткуда серая кучерявая туча напоминает пранкёру рядом стоящую игру… – Пхххх… – смех игры, опустившей плечи, уже искренний, настоящий, и в возникшей тревожной тишине он звучит ярко и непринуждённо. – Чего смеёшься? Пошли уже, – буркает «тученция», не выдерживая, потянув прыскающего в кулак партнёра за руку. Дурак беспрепятственно позволяет себя увести, сдавленно посмеиваясь. Пластмассовый стакан оказывается выкинут в ближайшее ведро и позабыт навеки. – Ты та-ак обо мне заботишься ~ – тянет карточный с довольным видом, тут же пожимая плечами. – Ну, это и неудивительно: всё-таки теперь мы пара. – Уже полгода как, – снова бурчит девушка, слыша, как в тоне Дурака звучит удовольствие: он счастлив. По-настоящему счастлив, что в его руки попало такое «сокровище», и говорит об этом девушке каждый день, что порой даже немного раздражает, но… Сейчас в голосе проскальзывает не только радость. В нём появляется собственничество. И ПиД всё-таки краснеет, наклоняя голову вперёд, дабы скрыть смущение. Тёмные, отращенные пряди прикрывают румяное лицо, на что Дурак озадаченно мычит. Дождь собирается быстро. Не успевают они дойти до ближайшего магазина, как на асфальте уже отпечатываются следы первых капель. Пара мгновений – и начинается настоящий ливень. Дурак тут же сбрасывает с себя тёмный пиджак и обгоняет ПиД, стараясь идти с ней наравне. Предмет гардероба становится этакой «крышей» для них двоих. А уж когда азартный наклоняется, девушка и вовсе оказывается полностью скрытой от дождя. Но это её слабо волнует, ведь следы смущения всё ещё на ней, и Дурак наконец-то их видит. – Ты чего? – вновь удивляется он, хлопая глазами, на что ПиД старается, испытывая ещё больше смущения, отвернуться. «Но слишком поздно», – понимает она, чувствуя, как случайно касающийся рукавом Дурак «приобнимает» её за плечи. – Тебе нехорошо? ПиД молчит, всё больше и больше краснея. Дурак – не идиот и понимает всё слишком быстро. Искренняя игра слышит, как он ухмыляется, не глядя видит его растянувшуюся ухмылку. И мелко вздрагивает и перестаёт на миг дышать, когда азартный заговаривает, наклоняясь к самому уху: – Что, неужто тебя смущает это? ~ Голос – это та проблема, с которой ПиД недавно столкнулась. Обычно Дурак разговаривает… нормально: с усмешкой, меняя интонации, словно ноты пианист. Он умелый лжец, чуть-чуть тщеславен и остр на язык, однако не наивен, как все привыкли думать... Его голос, как для менестреля – инструмент. Но порой он говорит по-другому. Негромко, глубоко, словно становится совсем другим. Не остаётся ни намёка на веселье. И это вечно вызывает неоднозначное чувство, которое ПиД никогда в таком количестве не испытывала. Стыд. А ещё, помимо прочего, Дурак жутко настырный тип и смерть как проницателен. – О, – вдруг тихо восклицает азартный; даже дождь не может поглотить его голос целиком, являясь всего лишь декорацией. – Неужели тебя смущает, когда я говорю так? ПиД сглатывает и отворачивается сильнее. Щёки уже горят, и вскоре уже и всё лицо, когда Дурак внезапно властно притягивает её за плечи одной рукой и наклоняется, чтобы… Поцеловать… Губы у него тёплые, почти обжигающе горячие. Они практически впиваются в её холодные от кофе, сдерживаясь, чтобы не увлечь во что-то ещё более интимное, и ПиД этому благодарна. Потому что сама давно уже готова поддаться искушению. Они целуются не в первый раз. Но его поцелуи делятся на несколько типов. Обычно азартный касается её губ нежно, трепетно – словно боится поранить и держит в руках самый хрупкий цветок на свете, как порой он сам со стеснением говорит ей куда-то в шею, пряча там своё пылающее без грима лицо. ПиД обычно тихо смеётся и гладит его по спине, чувствуя чужой жар и стыд. Дурак с ней обходителен: дарит подарки, знает её любимые цветы, любит ненавязчиво касаться, трепещет перед каждой её инициативой. Но порой поцелуи несут в себе совершенно другой характер. И к этому ПиД всё ещё только привыкает... Звуки. Все звуки обострились, так как перед глазами встала пелена: от эмоций, переполнивших до краёв, дышалось нервно, со лба градом катился пот, с силой сжимались простыни. Худощавое только на первый взгляд тело нависло сверху, покрытое шрамами, ожогами и влагой от жара, исходящих от них обоих. Взгляд в взгляд, душа смотрит в душу, и ПиД первой отвела глаза, не в силах выдержать горящий напротив тёмный огонь. – ПиД, – хрипящий голос сводил с ума похлеще алкоголя. – Ну же, посмотри на меня. Дурак изначально казался шутом, лёгкой на подъём натурой, предсказуемым и несложным. Девушка никогда в жизни бы не подумала, что в постели он окажется таким. Дико страстным и горячим... – ПиД? Нуждающимся в ласке и передаче инициативы. – ПиД?.. Дико страстным и ненасытным... – ПиД?.. ПиД! ПииииииииииД! – Я здесь, в сознании, – отмахивается игра, давя в себе дрожь. На губах остаётся привкус чужой помады... От воспоминаний недавних дней её всю всё ещё потряхивает, а следы на шее и ниже всё ещё алеют под тонкой тканью майки и белого хлопкового чокера. Парень подарил, с милым мишкой посередине. А ещё ниже..! – ПиД, ты точно не заболела? – с заботой прижимает Дурак руку к её лбу, и ничто не говорит о том, что он только что самозабвенно целовал её губы. Девушка в этот момент хочет сквозь землю провалиться: уши алеют хуже чайника, забытого на конфорке, а тело и вовсе не уступает лаве по высоте температуры; стыдно, стыдно, как же неловко... От эмоций хочется кричать, вопить и бежать куда глаза глядят, лишь бы спрятаться, скрыться от этого всего, провалиться сквозь землю! Но ничего из этого она себе не позволяет; лишь отворачивается, зажмуриваясь на миг, а потом резко оборачивается и смотрит в чужие глаза с небывалой твёрдостью, заставляя опешить. – Знаешь что? Я тоже так могу! – принимаются правила игры; хватая оторопевшего парня за лацканы пиджака, притягивает к себе для жгучего поцелуя. Шок шута быстро сменяется удовольствием; руки, не знающие куда себя деть, ложатся на талию, чуть сжимая. Скоморохам стоит всегда ловить момент, жизнь непредсказуема, особенно на сцене. Особенно у профессионалов... Здесь нет места нерасторопности. Она может и убить...

***

Пара прекрасна; стоит под дождём,

Падают капли на плечи.

Любит? Не любит. Он ждёт? Точно ждёт,

Только любовь безответна...