Глава 28

      Тэхён продолжал, конечно же, обучаться в университете, посещая его с завидной регулярностью, что даже преподаватели удивились, почёсывая головы. Тэхён никогда не был хорошим студентом, часто прогуливал, и всё это он умудрялся делать на четвёртом курсе, когда стоило задуматься о выпускной квалификационной работе, о демонстрационном экзамене, но, кажется, его не волновало ровным счётом ничего в этой жизни, кроме того, что на каждом перерыве он обязан сидеть с Саной, что-то ему рассказывать, а потом… потом он просто сидел на занятиях, и как бы его порой ни просили покинуть аудиторию, он не уходил.       Не хотел.       Да и его перестали заставлять. На него просто старались не обращать внимания. Даже собственные одногруппники, кроме Кима СокДжина, кажется, стали его избегать, прятать глаза, не общаться, пускай до этого Тэхён был достаточно компанейским. Что-то в нём изменилось.       — Что, твоя сестрёнка так за Паком и бегает? — Тэхён и Джин курили за территорией университета. День клонился к вечеру, и обсуждать уже было нечего, кроме чего-то личного, но и Джин в последнее время не стремился что-то рассказывать другу. Кажется, уже заранее знал, что не надо, не стоит, и сколько бы себе ни говорил, что Тэхён — пройдоха, который найдёт везде дырку, в которую можно влезть, казалось, что над ним нависло нечто опасное и особенное. Возможно, даже преподаватели это чувствовали, потому старались не трогать.       — Да что ей ещё и остаётся, — пожал плечами Джин. — Поиски Лисы они все вместе забросили, университет особо не рыпается, даже её мать, кажется, не собирается прилетать из Таиланда. Довёл ты девочку, Тэхён. И не стыдно ведь? Была перспективной третьекурсницей, а теперь неизвестно где в городе находится. Может, померла уже, да никто и не заметил.       — Не вини меня в том, что сам и предложил, — хмыкнул Тэхён, выкидывая бычок от сигареты прицельным щелчком в мусорку. — Я просто неплохо провёл время и получил деньги.       — Ну-ну, Тэхён, — хмыкнул Джин и краем глаза увидел, как ему махала рукой младшая сестра. Боже, ещё и она тут сейчас нарисуется. Разговор примет тогда совсем уж неожиданный оборот. — Смотри, как бы твои решения не оставили тебя ни с чем. Или мёртвым.       — Будет интереснее, кто меня убьёт, — Дженни приближалась, и уже пора заканчивать этот разговор, а то она услышит то, что для её ушей совершенно не предназначено. — Если это будет Лиса, то что она сделает — проткнёт меня своими рёбрами? Или зацелует до смерти?       — Если вы говорите про Лису, то я очень надеюсь, что она свернёт тебе шею, а потом кинет тебя на прогиб, — внезапно послышался совсем близко голос Дженни, и она глазами, полными ненависти, уставилась на Тэхёна. — Урод. Ненавижу тебя. Оппа, поехали домой.       Дженни, всегда старавшаяся оставаться позитивной, не могла сдержать ненависти при виде Тэхёна. Она ведь, как и Джису, была в центре всех событий, понимала, откуда ноги растут, а ненавидеть бывших — это максимально по-женски, максимально солидарно, честно по отношению к подруге и правильно к тому же. Именно поэтому девушка подхватила брата под локоть и отвела нос от Тэхёна, будто от него воняет. А от него действительно воняло — предательством, отвращением и даже немного… страхом? Вот уж чего не ожидаешь почувствовать от такого парня, как Ким Тэхён!       — Я тебе напишу, — проговорил Тэхён, но Джин, поглощённый шёпотом младшей сестры, лишь махнул рукой.       Конечно, Дженни хотела, чтобы друзья перестали общаться, ведь «тебе что, не жалко Лису?» Жалко, возможно, да искренности в этих суждениях ноль целых две сотых, из которых три литра воды, два литра виски и много денег. Дженни, жаль, не подозревала, что многое, что произошло с Лисой, было виной и Джина тоже, а не только Тэхёна, который покачивал головой, глядя им вслед.       Смерть, говорите… от рук Лисы? Звучит как бред. Видел он её перед тем, как она без следа растворилась в городе — тощая, хрупкая, не тронь, разобьётся, как лёгкое стекло. От этого должно давно наступить удовлетворение — он ведь получил за неё деньги, выбросил, и теперь не его вина, если она где-то страдает в небольшой квартире, а то и комнате, полной мужчин, которые хотят ею воспользоваться. Лису было не жалко, потому что она заслужила, по мнению Тэхёна, и большее, а потому со спокойной совестью Ким направился домой.       Конечно, встречать своё прошлое прямо на дороге странно и даже порой страшно, но всё же Тэхён вздрогнул, когда увидел Чонгука выходящим из магазина и с пакетами направляющимся к машине. И когда он только успел её купить? Машина приветливо мигнула фарами, открываясь, пакеты в один ряд уложились в багажнике, и только после этого Чон заметил приятеля, который выглядел почему-то растерянным. Тэхён явно направлялся из университета, в то время как его будущий убийца закупался обычными продуктами для завтраков, обедов и ужинов. Лиса заинтересовалась готовкой, а это значило, что он мог приобщить её к еде нормально, а не урывками.       — О, привет, — пробормотал Чонгук, сам не ожидавший встретить парня. — С занятий идёшь?       — Ага, — Тэхён, будто по привычке, закинул рюкзак на заднее сиденье машины Чона и сел на переднее. — Подвезёшь? Буквально пару кварталов вперёд. Я просто, если честно, устал.       — А если ещё честнее? — спросил Чонгук, садясь на водительское сиденье и пристёгиваясь.       — Заебался. Я могу бензин оплатить, если что.       — Два квартала — не настолько большое расстояние, — Чонгук завёл машину. — Вижу, часто этой дорогой ходишь, да?       — Ага, — сказал Тэхён без задней мысли. — Правда, одному скучно. Сана живёт в другой стороне от университета, думаю, может, ей предложить у меня поселиться. Может, будет веселее.       — Да, жить с девушками весело, — проговорил Чонгук, мысленно ударяя себя за такую глупость, сказанную вслух. Сам же сказал, что ни одна живая душа не должна знать о том, что под одной крышей с ним живёт Лиса, так нет же, язык длиннее, чем шея жирафа! — Я вот со своей уже… ну, почти месяц, что ли, живу. Так что могу подтвердить: с ними очень весело.       — И давно ты девушкой обзавёлся? — хмыкнул Ким. — Помню, в последний раз ты был без девушки и защищал мою бывшую. Видимо, что-то в тебе, закоренелом холостяке, всё же изменилось.       — Конечно, — кивнул Чонгук и остановился, припарковываясь, — когда находишь кого-то «своего», то меняется буквально всё. Даже ты сам меняешься. Мы приехали к твоему дому. Выходи. У меня мороженое в багажнике.       — Спасибо, Гук, — отозвался Тэхён. — Да… но, видимо, Сана для меня — это нечто «моё», раз я хочу, чтобы она была рядом со мной. Что ж, пока. Наверно, потом увидимся ещё.       — Пока.       И всё же Чонгук заметил, что в Тэхёне что-то успело измениться. Или прошло слишком много времени, с которого они не виделись, или же дело действительно было в Сане, которая только лишь снаружи напоминала куклу, которая ни за что не скажет слова поперёк. Видимо, она влияла на него даже чересчур сильно. Хотя… Чонгук задумчиво закурил и бросил пачку сигарет на освободившееся место. Такие люди, как Тэхён, не сказать что меняются, и его балагурящая сторона ещё не совсем раскрылась, чтобы Сана бежала от него, сверкая пятками.       Лиса почему-то обрадовалась мороженому. Проговорила что-то по типу «Ого, оно же с орео!» — и побежала вглубь квартиры. Она не помогала разбирать покупки, не слышала почти, как Чонгук рассказывал о встрече с Тэхёном, а потом, будто осознав, что же говорил мужчина, на чьей жилплощади она живёт, не волнуясь даже о деньгах, всё же повернулась к Чону. На тот момент Манобан съела всего две ложки, потому что смаковала и не хотела проглатывать, а потом села на стул.       — Такие, как он, не меняются, — от весёлого былого настроя не осталось и следа. Вернулась мрачная Лиса, от влияния которой Чонгук пытался избавиться. — Ты же понимаешь, что он потом бросит Сану?       — По крайней мере, он выглядит счастливым, а мне-то какое дело до того, бросит он кого снова или нет, — и вздохнул, увидев раздувающиеся ноздри девушки. — Моё дело ты знаешь какое. Я уточнил у него, ходит ли он часто этим маршрутом, присмотрю за ним сверху ещё пару дней — и выстрелю.       — Ты медлишь, — бросила Лиса, отворачиваясь. — Я хочу уже увидеть, как ты будешь его убивать.       — Ладно, — Чонгук подавил раздражение, льющееся из глубины души. — Послезавтра. Кафе «Хваин», четыре часа дня. Сиди у окна и смотри. Раз уж ты так хочешь, чтобы я выполнил всю грязную работу прямо на твоих глазах.       — Хорошо, — с вызовом вновь ответила девушка.       На подготовку было чертовски мало времени, и потому Чонгук делал всё впопыхах: выбирал оружие, прокладывал маршрут — для этого у него был лишь один день, бронировал номер в отеле на вымышленное имя и поддельный паспорт, а потом перенёс все свои вещи в него. И стал ждать. Ничего иного не оставалось — Лиса уже плешь проела, но хотела видеть своего бывшего поверженным, убитым, а не ходящим вдоль улицы и желающим дожить до завтра.       В тот день Тэхён понял, что не сможет подготовиться к одному из зачётов по профильному предмету, потому и медленно брёл домой. Рядом с ним под руку шла Сана. Они пару раз в неделю так ходили и гуляли — буквально до дома Тэхёна, а потом он открывал для неё дверь машины и они ехали до дома Саны. А потом Ким возвращался. И так раз за разом. Раз за разом. Ему хотелось, конечно же, предложить съехаться, но какая-то из сторон его «я» просила этого не делать. Он же привык жить один! Нельзя никого впускать в ту сторону жизни, где он может предаться одиночеству! И так мысли метались по кругу. Метались, мешая спать.       — Так что, думаю, всё будет отлично, — закончила длинный монолог Сана и остановилась — ей требовалось поправить ремешок на туфле. — И ты сдашь, и я сдам. А скоро уже летние каникулы. Съездим к морю? Я так устала от Сеула, честное слово, ты, думаю, тоже.       В это время Чонгук целился из окна номера отеля, зная, что как дело будет сделано, надо будет срочно сматываться. Желательно даже из Сеула, потому что тут кругом камеры, а молодого человека с чехлом от гитары заметят явно многие. Он вдохнул и поместил палец на спусковой крючок.       — Да, конечно, мне кажется, нам действительно стоит вместе отдохнуть и… — Тэхён чуть не задохнулся, потому что увидел глаза Саны — глубокие, шоколадные, и захотелось её обнять, притянуть к себе, сделать так, чтобы она смотрела только на него. Кажется, он влюбился. По уши. И давно. Но даже связать и двух слов не мог.       Лиса в кафе напротив опустилась за столик прямо у окна, не снимая солнцезащитных очков и держа в чуть дрожащей руке большую белую кружку американо. Ещё чуть-чуть — и месть свершится. От предвкушения свело губы, она чуть-чуть глотнула ароматный напиток и подумала, что было бы неплохо находиться в этот момент на террасе, среди жары, пыли и людей, зато можно будет прикурить, как только Чонгук исполнит то, что обещал. Он ведь точно убьёт. Дружба для него ничего не значит.       Чон как-то сказал Лисе, и возможно, это было ошибкой, что он бы с удовольствием убил Тэхёна только потому, как он общается с девушками. Будто они не живые объекты, а так, объедки искусства. За такую мысль Лиса и зацепилась. «Может, ты не только за меня — за всех бывших Тэхёна отомстишь? Клянусь, они явно будут счастливы, узнав, что его всё-таки убили». Как сказал тогда Чонгук: «Ты мыслишь понятиями из фильмов». А Лиса тогда ухмыльнулась, наклонилась к нему и прошептала прямиком в самые губы, что её манили давно: «Ты же наркоторговец и тем более киллер. Что тебе мешает почувствовать себя в фильме?»       Рука Чонгука оказалась крепкой — он нажал на спусковой крючок, и Тэхён, который только-только хотел что-то сказать Сане, упал прямо перед ней на асфальт с простреленной головой, истекая кровью прямо на туфли, ремешок от которых японка недавно поправляла. Она завизжала, да так сильно, что стали оборачиваться люди, наконец заметившие, что парень не просто так ринулся поцеловать асфальт — под ним расползалась багровая отвратительная лужа.       Лиса скрыла улыбку за новым глотком горького чёрного кофе без сахара — прекрасно. Просто прекрасно. Поднявшаяся паника отведёт всё внимание от Чонгука, который через пару минут появится из отеля, а потом и она уйдёт. Жаль, конечно, что последним, что видел Тэхён в жизни, стала Сана, а не она, Лиса, но она бы не стала так рисковать, суясь под пулю. Честно, в данный момент ей не было жаль Сану, которая плакала, истерично заламывала руки и не знала, что делать — пальцы других набрали номер скорой и полиции, а она лишь беспомощно зарыдала, прося помощи хоть у кого-то, кто мог её успокоить.       — Я надеюсь, ты насладилась зрелищем, — Чонгук влился в поток машин, направляясь к квартире, которую делил с Лисой. Та же влила в себя остатки кофе. — Приходи, и будем собираться. Нам с тобой надо переехать. Квартиру я уже снял. За тобой должок, Лалиса Манобан.       Лиса оставила рядом с чашкой деньги и солнцезащитные очки и плавно вышла на улицу, видя через дорогу безутешную Сану и труп бывшего, чьи глаза были направлены прямо на неё саму.       — Я тебя поняла, Чон Чонгук, — сказала она, улыбаясь. — Не беспокойся — я скоро буду.