Вот эта история

      Мы привыкли, что надгробиями на могилах служит холодный мрамор. Тёмный или светлый, не имеет значения. Надгробие — это кусок камня с именем усопшего и, по сути, больше ничего. Но здесь всё совсем не так. Да, есть камень, много камней, целые горы. Есть земля, на ней даже растёт трава и какие-то деревья цепляются корнями за грубую почву, чтобы не сорваться в пропасть. Есть даже та самая печаль — тоска по погибшему товарищу. Но всё другое, всё отличается от привычной нам кладбищенской атмосферы.        Это не та могила, которую мы привыкли видеть. На одинокое захоронение это пристанище праха совсем не похоже, равно как и на братскую могилу. Вместо сырой, холодной земли, что служит преградой между миром живых и миром мёртвых, по округе расстилается густой туман. Он обволакивает всё вокруг и, кажется, упади ты вниз, он поймает, примет в свои объятья, укроет от всего мира. А может, и внутри него есть мир? Совсем другой. Не такой, как наш. Он отличается от привычной реальности точно так же, как и отличается эта могила. Может, этот мир — царство героев?       Погибли они в жестоком бою или же покинули близких тихой ночью, эта белая бесконечность приняла их, а верхушки гор, что показываются из-за туманных волн, олицетворяют память — былины, легенды или же просто истории в кругу семьи. Но память не может быть вечной, и точно так же, как туман скрывает за собой бесконечные просторы, мы когда-нибудь перестанем помнить своих героев. Но до этого ещё далеко. Туман ещё не вознёсся к небесам, а мох, что не видит преград на своём пути, не полностью покрыл собой неприметное, потрескавшееся каменное надгробие, скрытое от человеческих глаз в самом сердце этого белого озера душ.       Небо затянули тёмно-серые тучи. Солнце только-только начало готовится к восходу, а ему уже преграждают путь обещания дождя да пробирающий до костей ветер, что колышет невысокую пожелтевшую траву и листья на деревьях, уже лишившиеся своего насыщенного зелёного цвета. Из всего этого пейзажа выбиваются светлые волосы, с каждым бодрящим порывом поднимавшиеся с плеч таинственной женщины, сидящей прямо на земле и отстранённо смотрящей вдаль, бесцельно провожая перерастающие в тёмные тучи пушистые облака. Как долго женщина провела в окружении незримого в ночи тумана? Или причина её тоски и бледности в другом?       На вид женщине было не больше сорока пяти лет, но в её глазах было что-то, не дающее остановиться на поспешных выводах. Быть может, в них просто отражалась пугающая таинственность гор, а может, это опыт прожитых лет.       Кто бы мог подумать, но эта женщина видела строительство городов, что сейчас находят археологи на раскопках, пережила погружение Помпей под слой душащего пепла, что опадал на лаву, плавящую своим жаром нежную плоть. Женщина оплакивала миллионы жертв мировых войн и была свидетелем изменений мира немыслимое количество раз. Казалось бы, она видела всё, и поэтому горы были для неё так близки. Что на земле старше гор? Разве что небеса, куда и был обращён взор печальных серовато-голубых глаз.       Ещё один порыв ветра потревожил покой просыпающейся природы. Первые лучи солнца пробежались по верхушкам гор, придавая окутывающему их туману светлые оттенки, и не оставили без внимания женщину, скользнув по тыльной стороне её ладони. От этого контакта, вздрогнув и поморщившись, она тут же отвернулась от рассвета, нарушая туманную тишину своим шипением. На бледной коже появился красноватый след, немного расползаясь и посылая по затёкшему телу прерывистые искры боли.       Но радость утра была недолгой. Как только женщина нащупала на земле тонкие перчатки и очки, солнце вновь закрыла проползающая мимо туча.       — Утро, — безразличным тоном произнесла женщина, скорее для проверки своего охрипшего от долгого молчания голоса, чем для обращения к природной тишине.       Лучи солнца проворно пытались пробиться сквозь преграду, но небо на востоке почти полностью затянуло чернотой, и женщина выдохнула, положив забытые на ночь вещи обратно, а её взгляд упал на старый памятник усопшему.       

Здесь нашёл своё пристанище прах девушки, что исполнила своё предназначение, но не успела пройти весь свой путь. Миадар Дракула Хасимото Мэйуми 13.10.513 — 13.10.1513 Великий маг, Дочь первого Вожака оборотней Японии — Хасимото Озэму, Дитя Первородного Дракулы, Преемница Первородной Элхад Сильнейший вампир Сделай невозможное и докажи миру, что он не прав

      Холод камня слился с холодом бледной женской руки.       — Как же быстро летит время. — Тонкие губы тронула лёгкая улыбка, но она быстро соскользнула с лица женщины, стоило кончикам длинных пальцев дойти до собственного имени на надгробии. — Прошло пять сотен лет, а ты по-прежнему часть меня. — Тонкий ожог в районе сердца кольнуло от этих слов. — И почему так? Почему я продолжаю сюда приходить?       Ветер подхватил шёпот женщины и тихой, убаюкивающей мелодией вознёс в небеса, а её взгляд, наоборот, опустился. Ответа не последовало. Покрытое трещинами и залечившим их мхом каменное надгробие не могло ответить. Даже грубо высеченные на нём буквы было трудно прочесть. По щеке женщины скатилась одинокая слеза и, упав на надгробие, она стала первой каплей дождя, начавшегося неожиданно. Порывы ветра стали сильнее, пробирая до костей и норовя не только запутать волосы Элхад, но и напомнить о холоде в душе.       Дождь всё усиливался, а женщина так и не сдвинулась с места, продолжая стоять, склонившись над одиноким надгробием. Одежда промокла насквозь, волосы спутались и неприятно прилипали к телу, камень под ладонями Элхад стал ещё холоднее и потемнел, а бледные щёки украшали извивающиеся дорожки слёз.       Прошло пятьсот семь лет с того дня, когда у Элхад появилась надежда, но тут же рухнула прахом в пропасть под парящими горами. Всё началось с одиночества, хоть рядом и был близкий человек, и закончилось им же. Закончилось тоской по родным, друзьям, по прошлому, что уже невозможно было вернуть.       — Прошло так много лет. — Всхлипы Элхад слились со звуками дождя, и теперь она оплакивала не только Миадар. Она оплакивала прожитые годы, что лежали там, в глубинах неизвестности, вместе с прахом той, что стала продолжением души женщины.       Войны и примирения, любовь и ненависть, отчаяние и зарождение надежды, рождения народов и гибель городов, принятие и отречение… Сколько всего видели эти заплаканные глаза. Сколько историй может поведать это старое, израненное временем сердце. Их настолько много, что можно собрать в одну, как пазл из тысячи деталей, и ветер пропоёт о каждом из фрагментов, чтобы убаюкать Создателей.

      И вот эта история.