Песнь I. Глава 17. Семья

      — Давно это было, — Миадар сидела между двумя заросшими травой могилами и искренне улыбнулась лесной тишине, вспоминая моменты почти ускользнувшего из памяти с течением веков прошлого.       Вокруг были лишь деревья. Древние и не очень, они вышли за пределы леса, который помнила Миадар, и теперь даже деревеньку, в которой она провела последние месяцы своей человеческой жизни, было трудно увидеть в возвышающейся к небесам густоте. Люди давно оставили этот клочок земли. Когда в небольшой домик на окраине деревушки пришла смерть, жить здесь стало невозможно.       Потомки тех, кто косился на Миадар из-за её одежды и акцента, и тех, кто не срамился обращаться к нестареющей старухе за любой помощью, пусть людские предрассудки уже начинали селиться в светлых душах, жили совсем неподалёку — на другом берегу протекающей рядом реки. Проблемы потопов больше не было, Стада не нагоняли страх, выжигая зелень дикими аурами и старые истории превратились в байки у костра или ночные страшилки, чтобы отвадить любопытных детей от опасных мест. О том, что когда-то дома строились на соседней заросшей земле никто почти и не знал.       — Ох, — приятный женский голос пронёсся по лесным просторам, и Миадар, не сбрасывая капюшона, обернулась, тут же замерев.       Перед ней стояла девушка, кутающаяся в платок от осенней прохлады и смущённо прикрывающая губы ладонью.       — Не думала, что здесь кто-то будет, — тут же очнувшись от неожиданности, незнакомка слегка поклонилась гостю усопших и торопливо подошла к могилам, посыпая их крупой.       — Даже стыдно от этого, — покаявшись, опустила голову Миадар, отойдя от ступора. — Значит их навещают?       Пришедшая на могилы девушка была поразительно похожа на Ягу, насколько Миадар её вообще помнила. Те же волосы, чернее глаз Дракулы, те же острые черты лица, даже разрез глаз был точно таким же, вот только сами глаза сияли молодостью. Прислушавшись к запаху девушки, Миадар почувствовала те же нотки, что и в Яге с Марьяной, но запах трав был куда слабее — магом она была, но пока совсем не развившимся.       — Разве что моя семья, — печальная улыбка тронула губы девушки, и она начала откапывать что-то в траве.       Этим чем-то оказались маленькие идолы языческих богов, точно те же фигурки, что стояли в давно покосившейся, разваливающейся избушке. Поглаживая совершенно не постаревшую за почти тысячу лет древесину, девушка что-то прошептала одними губами, положила у одной могилки мешочки с засушенными травами, запах которых Миадар никогда не забудет, и вновь скрыла идолов в высокой растительности.       — Ты не знаешь, — дождавшись окончания нехитрого ритуала, подала голос Миадар, — как они умерли? Да и почему люди переселились?       — Ну… — девушка отошла от могил, словно опасаясь их, и бросила любопытный взгляд на Миадар, что сидела к заросшим бугоркам вплотную, совершенно не страшась. — Мне рассказывали. Девчушка от хвори долго мучилась, да не стерпела, а Яга после этого не сразу, но рассудка лишилась. В тот год она много бед натворила, чуть ли всю деревню не сгубила. Поначалу люди даже не поняли, от чего плохо стало, пока её безумную не увидели. Но потом в деревне появилась странная девушка с серой кожей и глазами цвета сирени. Она что-то сказала Яге и та как от кошмара очнулась, а после с собой покончила. Рядом с внучкой её и похоронили, подумали, что Яга упокоилась, да видно не встретилась она с девчушкой на том свете. В деревне и без того засуха была, так после и дети болеть начали. Мальчики да девочки, только к избе Яги близко подойдут, так сразу и слягут. Сколько магов ни звали, ничего не помогало, вот все и переехали на другой берег, в надежде, что вода убережёт.       — Не помогло? — догадалась Миадар, на что девушка лишь кивнула.       — Дети всё так же болели, а потом пришла к людям старуха, нашла сына девчушки Ягиной и какой-то мешочек передала, наказала где травы искать и с тех пор он раз в год к могилками приходил, да в избу заходил, там все травы хранятся.       Девушка кивнула в сторону покосившегося строения, чудом ещё не сгнившего насквозь, после чего вновь перевела взгляд на могилы, но Миадар не обратила на это внимания, застыв на слове «сына». Она была многим обязана Яге и Марьяне и даже не знала, как они жили после её ухода. Яга недолго пробыла в Подземном городе после обращения Миадар, это и была их последняя встреча. А после пробуждения Иксиши, убедившей Мэйуми в том, что никто не сможет вылечить Марьяну, Миадар было как-то стыдно приходить. Даже после их смертей, а ведь она могла помочь Яге. Даже просто присутствием.       Но серокожая девушка. Иксиша. Всё же, хоть как-то, но она смогла помочь.       — Бабушка перед смертью наказала мне приходить сюда раз в год, в десятом месяце, да проверять, не стало ли что с могилами, особенно девчушки, а не то Яга прогневается. Вот я третий год уже хожу.       — Даже не знала, что она на такое способна, — вспоминая весёлую Марьяну и Ягу, что возилась с её лекарствами, готовая обойти ради них весь свет, и постоянно бурчала, Миадар с ностальгией улыбнулась, но радость быстро сошла с её лица. — Хотя Яга была одной из сильнейших магов, которых я помню, и Марьяну любила больше всего на свете. Она на всё бы пошла…       

°°°°°°°°°°°°°

      — Странный выбор, — спокойно осматриваясь, Дракула нахмурился, почувствовав запах Первородных. — Они же не будут нам мешать?       — Как бы они это сделали? — безэмоционально спросила Миадар, вызывая у Дракулы усмешку, подтверждающую её слова.       Солнце уже скрылось, а небо пока было чистым, от горизонта до горизонта заливающимся звёздами. Бой ещё не начался, так что даже облака не пытались тщетно прикрыть собой свет далёких светил, а увядающая с приходом осени зелень под ногами не стала чернеть и сохнуть из-за столкновения двух аур. Когда Дракула прибыл на выбранное Миадар место, она уже в расслабленной позе сидела на холодной земле, пристально вглядываясь в небо, словно смотря только на одну из сотен звёзд и будто зная что-то о ней. Её губы безмолвно шевелились, а дыхание было ровным, как при молитве.       — Это всё, — Миадар вздохнула и обвела видимые пейзажи уставшим взглядом, — началось с твоего нападения на Совет Первородных. Пусть рядом с ним и закончится. Да и это здание мне никогда не нравилось, давно хотела его разрушить.       Озорная улыбка тронула губы девушки и Первородный её скопировал.       — Ты не хочешь меня убивать, — заметил Дракула, настороженность которого, на секунду, отразилась красной вспышкой в чёрных глазах.       — Я знаю, — кивнула Миадар и наконец посмотрела на своего противника, своего создателя, своего, в каком-то смысле, друга. — Ты же тоже не хочешь меня убивать.       — У нас минута откровений?       Первородный каждый бой начинал с прощупывания местности. Он вслушивался в шёпот ветра, впитывал в себя все окружающие его запахи, словно действительно готовился к смертельной схватке, готовился убить. Миадар вела себя иначе. Уже после пятого боя она всегда встречала Дракулу с таким скучающим видом. Со стороны могло показаться, что она слишком уверена в себе, но, расслабляя тело, она не переставала думать. Ход боя, его начало и варианты исхода, что будет после сражения, как не навредить людям… Все эти мысли мелькали одна за другой и затихали с первым ударом.       — Давай начинать, — отогнав бушующие мысли скривилась Миадар и, потерев левое плечо, будто бы ей было больно, поднялась на ноги.       Небо сиюсекундно заполонили тучи, гром с которых тут же оглушил, пугая животных и птиц. Землю же подчинил себе Дракула, выпуская на свободу свои тени. Никто не желал нападать первым, и именно поэтому, читая всё в кровавых глазах друг друга, они ринулись в бой одновременно, высвободив ауру и мощной волной направив её на противника. От столкновения двух родственных, однородных и в то же время противоположных сил произошёл взрыв, и стены здания Совета, что стояло совсем неподалёку, сотряслись.       В землю ударили первые молнии, от которых Дракула ловко увернулся, и пролились первые капли дождя, что тут же превратился в ливень, не давая никому разглядеть что-либо дальше своей руки и вынуждая противников лучше контролировать тела на быстро ставшей скользкой земле. Они всегда сначала сталкивали ауры, сражались стихиями, близко не подпуская к себе врага, и уже потом, когда магических сил практически не оставалось, пускали в ход клыки и кулаки.       Дракула сражался в полную силу. Он был настолько напряжён, что, казалось, почерневшие вены на его бледном лице сейчас лопнут, от чего из глаз даже начала просачиваться кровь. Мышцы начали болеть от перенапряжения уже спустя десять минут боя, а ведь раньше до этого момента проходил не один час. Время будто бы ускорилось, или это Миадар стала настолько сильна?       Страх.       Дракула ощутил его. Точно такой же, как в день, когда девушка только пробудила Преемника. Тогда она была невероятно близка к его убийству, и именно поэтому он сбежал. За почти восемьсот лет сражений они всегда были наравне, или же это ему так казалось, потому что оба сдерживались, не желая уничтожить мир своим боем и, очень скоро, не желая убивать друг друга. Сейчас же эта сдержанность куда-то испарилась. Впервые со дня уничтожения Первого Совета Первородных они сражались всерьёз.       

°150 год. Земли недалеко от Подземного города°

      — Что произошло? — Элхад почувствовала запах крови и помчалась на место трагедии.       — Произошло? — повторил Дракула безэмоционально, по слогам выговаривая слово, и медленно поднялся на ноги, позволяя Элхад увидеть два безжизненных тела, после чего небрежно вытер кровь со своих губ.       — Дракула?! — В шоке, ничего не понимая, Элхад отшатнулась от брата. — Что ты сделал?       Парень отошёл в сторону и облизнулся. По его лицу было непонятно, в восторге он от своего деяния или же напуган. Клыки втянулись, ставшие вновь чёрными глаза казались огромными, а уголки губ подрагивали в безумной улыбке.       — Я… — Дракула хотел что-то сказать, но его оборвала пощёчина, звон от которой разошёлся далеко по округе.       Элхад размахнулась и обрушила свою окутанную аурой ладонь на лицо парня.       Ребёнок. По сравнению с бессмертными вампирами эта девушка была ещё совсем ребёнком, да и её мать не была даже седой. Этот ребёнок был предназначен ему судьбой, этот ребёнок показал Дракуле, что значит быть человеком, подарил его душе тепло лишь одним своим существованием.       — Это больно, — сказал Дракула, потирая щёку, но имел ввиду он совсем не это.       — Больно? — закричала Элхад. — Что тебе больно?       — То, что не ты моя судьба, — тоже повысил голос парень, и его глаза стали красными. — Я люблю тебя!       — И поэтому ты убил их? — Не могла понять его Элхад. — Они дети по сравнению с нами, невинны и чисты, а ты решил, что твои чувства ко мне, твоей сестре, достойны того, чтобы отнять две невинные жизни? И после этого ты считаешь, что я просто закрою на это глаза?       Дракула стоял, не смея пошевелиться, и только сейчас он понял, что его поступок всё только усугубил. Он понял, что Элхад, что с самого первого дня восхищалась им, и теперь та, которую он так полюбил, никогда не примет его. Не после такого.       Он только что испортил свою жизнь и заставил Элхад его ненавидеть.       

°Настоящее°

      Было больно.       Было невыносимо больно как в теле, так и в душе, которая, казалось, тоже горит от давления двух слившихся воедино аур. Они были противоположны. Аура Дракулы пропиталась страхом и безнадёжностью, ненавистью вампира к миру и к самому себе. Ауру Миадар подпитывали её чувства, её любовь к семье, к Гнезду, надежда всего мира и так же безнадёжность, неотвратимость будущего. В сегодняшнем бою эти две силы слились воедино, и вампиры больше не могли применить их друг против друга. Слишком много раз они сражались, слишком много раз была ничья и больше так продолжаться не могло.       Из последних сил Дракула и Миадар стояли на руинах здания Совета. Даже от равнины не осталось ничего. Слившиеся с тьмой и многократно усиленные двумя аурами молнии пробивали саму землю, уходя в её глубины. Былая роскошь обители Первородных правителей обратилась в ничто, стала камнями и пылью, а сами Первородные покинули свои земли ещё в начале боя. Миадар знала, что они не простят её того, что бой был именно в том месте, что так рьяно старались скрыть от Дракулы. Но она специально выбрала именно это место.       Когда-то Кэтрин, поборов свои кошмары и направляемая Миадар, показала ей будущее. Всего обрывок, кусочек той нити, которая лишь возможно запутается в клубок времени. Именно этот обрывок и привёл Миадар сегодня именно сюда.       Здесь, на месте Совета, на месте последней битвы Дракулы и Миадар, будет открываться прекрасный вид. Земля будет нетронутой человеком, но человек будет восхищаться её великолепием.       Парящие горы — только такая ассоциация пришла на ум Миадар, когда она увидела эту местность в будущем. Тысячи и тысячи каменных столпов, а внизу — неизвестность, чарующая и пугающе-притягивающая.       Это место их последнего боя.       Здесь всё завершится, и своими атаками Миадар говорила это Дракуле, и своими атаками он говорил, что понял её намерения. Но нет.       Миадар смирилась с тем, что она умрёт. Она умрёт при любом исходе боя.       — Я проиграл, — прохрипел Первородный.       Миадар возникла перед ним из пустоты, из тишины земли и из грохота небес, и повалила на твёрдую землю, почти пробивая его грудь, почти добираясь до его сердца, но замирая.       — А может и нет, — сказала она и впилась своими клыками в шею Дракулы, туда же, куда и он когда-то её укусил, точно так же, как и он пронзил её плоть в далёком прошлом.       Миадар отпрянула от Дракулы, но она не сглотнула его кровь, а, наоборот, задержала во рту на какое-то время и после сплюнула, бубня себе под нос что-то на древнеегипетском языке, вперемешку с древнегреческим.       — Что ты делаешь? — не понял уже приготовившийся к смерти Дракула.       После падения на землю он потерял контроль над аурой и стихией, но и Миадар рассеяла свою силу, когда укусила его.       — Я знаю тебя, — сказала Миадар, посмотрев Дракуле прямо в глаза. — Я знаю причину твоей ненависти к миру и могу это исправить.       — Что? — Дракула попытался подняться, но Миадар, не позволяя этого сделать, надавила на его плечи.       Схватив с земли острый камень, Миадар вонзила его прямо в живот мужчины, вырывая из его груди крик, ведь в и без того ослабленное боем тело, стекая по этом камню быстрыми ручьями, начала проникать по-прежнему сильная аура Миадар.       — Что… ты… делаешь?       Миадар лишь бросила быстрый взгляд на небо, и молнии, что до этого дырявили землю, начали бить друг в друга, освещая мрачные тучи. Дождь никак не прекращался, кажется, он даже усилился, а раз за разом сталкивающиеся друг с другом молнии образовали над вампирами сверкающий круг. И уже из него мощные разряды вновь обрушились на измученную землю, образуя тем самым сеть, что не впустит ничего и не выпустит из границ побоища.       — Ты полюбил Элхад, она полюбила тебя, но ты встретил Пару, — не своим голосом произнесла Миадар.       Её голос, сливаясь с громом, доносился вовсе не от девушки, а спускался ленивой волной с небес.       — Вы с ней брат и сестра, но это бы не смогло остановить те чувства, что зародились в ваших сердцах, если бы ты не убил того ребёнка. Ты возненавидел мир и самого себя, возненавидел судьбу за то, что родился вампиром, а не человеком. Больше тысячи лет ты копил эту ненависть, но даже не пытался это как-то исправить.       — Ты хочешь… — закашливаясь и всё же силясь подняться, произнёс Дракула, но запнулся на полуслове, когда поднявшаяся Миадар протянула ему руку. — Ты можешь сделать меня человеком?       Поведение девушки сегодня настораживало Первородного. Миадар вела себя как обычно и, в то же время, иначе, словно она вовсе не здесь была, а дралось с Дракулой лишь её тело. Выбор места, бой, с действительным намерением победить, читавшемся в каждой атаке, а после и пустой взгляд. Где именно всё это время были мысли Миадар? Как давно она продумывала этот день?       — Ты заметил, что я почти никогда не использовала магию в наших прошлых сражениях? — спросила девушка, без предупреждения заменив камень в животе Дракулы своей рукой.       — Как-то не обратил внимания, — предвкушение в голосе Первородного сменилось болью и он согнулся, пытаясь хоть как-то прикрыть расширившуюся дыру.       — У меня всегда был к ней талант, — не замечая мучений мужчины, Миадар спокойно продолжила, омывая руки его кровью. — Хотя уделяла внимания магии я не так много, чтобы раскрыть все свои возможности. Но после того, как Ты меня обратил, в распоряжении девушки с не потухшим любопытством оказалась вечность и, в придачу, превосходная библиотека. У меня всегда был талант к магии, именно он и нужен для того, чтобы понять сумасшествие Сириуса.       — Причём здесь мой отец? — Имя создателя по-прежнему заставляло сердце Дракулы заполняться ненавистью к нему и самому себе, ведь он — почти точная копия оборотня как по внешности, так и, как оказалось, по характеру.       — У него было много попыток, прежде чем он пришёл к твоей матери, первый из вампиров, — Впервые с конца сражения Миадар полностью преобразилась, демонстрируя Дракуле не только длинные клыки и глаза, сверкающие кровью в свете бесконечных молний, но и медленно набухающие под давлением яда вены на лице. — Если вчитаться в его дневники повнимательнее, углубиться в ритуалы, к которым он прибег, то становится ясно, что Сириус знал о том, что вы сможете обращать простых людей — это он дал вам эту способность, но вовсе не для возрастания популяции вампиров. Это было сделано для того, чтобы лишать вас бессмертия.       Слушая девушку, Дракула даже не пытался скрыть своего удивления. Пусть его таланты к магии были ничтожны настолько, что он не мог сотворить даже простейшего заклинания, но это вовсе не значило, что он не пытался понять записи Сириуса. С момента его падения и до сих пор он не встречал никого, кто мог бы хоть что-то разобрать в сборнике безумных идей сумасшедшего.       — Сириус, ещё на моменте задумки вас, прекрасно знал, что будут те, кто пойдёт против него, но и представить не мог, что воспротивится вся тысяча, — На губах Миадар появилась усмешка, адресованная высокомерию своего «дедушки». — Да и этот ритуал он не завершил, лишь начал его создание.       — Тогда как… — хотел было спросить Дракула, но замер, увидев, как Миадар всадила руку в свой живот.       — Я же говорила — талант. — Взглядом Миадар попросила Дракулу помолчать.       Девушка вышла на середину образованного молниями круга и молитвенно сложила руки вместе, начиная читать заклинание на древнем диалекте оборотней, владение которым оттачивала даже став вампиром. Чернота вен, по мере продолжения, начала распространяться по всему телу, полностью меняя облик девушки, а капли крови, что стекала по коже из не затянувшихся с боя ран, обратились в чёрно-красных змей, что расползлись во все стороны.       Сириус сделал так, что лишь дитя может лишить Первородного его сил. По его задумке, уничтожившее прародителя дитя должно было занять его место, но Миадар это было не нужно.       — И что бы стало с моей жизнью, исполни я желание мира и просто тебя убей? — спросила у самой себя Миадар хрипящим шёпотом.       — Тебя бы восхваляли, как героя? — усмехнулся Дракула, представляя это себе с неким презрением к обществу, и встал туда, куда указала девушка.       Змеи тут же обернулись вокруг его ног и поползли вверх, окутывая мужчину склизким, шевелящимся коконом и аурой Миадар, блокируя Дракуле возможность использовать ауру и тьму. Первородный был спокоен, несмотря на ощутимый на физическом и духовном уровне дискомфорт, но стоило последней змее обвернуться вокруг его шеи, ужасное осознание острым колом вонзилось в сердце.       — Миадар, не сме…       Договорить мужчина не успел. Молнии окрасились в красный цвет от слов заклинания, что читала Миадар, и змеи сильнее начали сдавливать тело Первородного, раздваиваясь и переползая к ней. Дракула не мог не только пошевелиться, но и вымолвить хоть слово, даже звука издать он не мог и был вынужден стоять и смотреть, как Миадар убивает себя.       — Я переделала ритуал, — сказала она, закончив с двенадцатым из тринадцати заклинаний.       Змеи, окутавшие тело Дракулы, обратились в камень, что потихоньку начал увеличиваться, полностью скрывая его тело, змеи возле Миадар же стали водой, и молнии прекратили освещать эту ночь.       — Мне не нужна твоя сила и твоя жизнь, — выжидающе потирая левое плечо, Миадар грустно улыбнулась. — Мир будет считать меня чудовищем, и все будут бояться. У меня было две Пары и оба эти… избранника судьбы для меня погибли, третьего шанса мне не нужно. Дракула, миру будет лучше, если мы оба сгинем. Я бы могла убить тебя, а затем и себя, но… не думаю, что смогла бы раздавить своё собственное сердце. Это страшно. Но я хочу подарить тебе шанс. Я могу подарить тебе шанс.       — Не надо, Мэйуми, — воспользовавшись тем, что, каменея, змея на шее перестала сдавливать гортань, закричал Дракула, но его лицо быстро скрылось за камнем, а Миадар начала тонуть в воде цвета ненависти и греха.       Миадар лишь улыбнулась на тщетную попытку её остановить, прежде чем полностью погрузиться в воды душ, её и Дракулы, мысленно читая последнее и самое длинное заклинание.       

°Подземный город°

      — Миадар сказала, где будет их бой? — Элхад вошла в замок и тут же увидела Кэтрин и Влада, о чём-то слишком подозрительно перешёптывающихся.       От голоса Наставницы вампиры вздрогнули и отскочили друг от друга, смотря куда угодно, лишь бы не на женщину.       — В чём дело? — насторожилась Элхад.       — Ну… — протянул Влад, кривясь.       — Дело в том… — продолжила за него Кэтрин, но тоже не смогла ничего сказать, и лишь строгий взгляд Наставницы и языки её ауры, окутавшие женщину, подобно пламени, заставили вампиров признаться.       — Здание Совета, — выпалили Влад и Кэтрин одновременно и зажмурились, словно ожидая пощёчины.       — Здание Совета? — переспросила Элхад, ничего не понимая. — Зачем им сражаться возле Первородных?       Вот только стоило женщине задать этот вопрос, как ответ сам пришёл на ум.       — Если только она не решила сразу продемонстрировать им прах Дракулы или не заставлять его далеко ходить.       Элхад произнесла последние слова медленно, понимая, что Миадар не планировала возвращаться с этого боя, и стоило ей это осознать, как метка на сердце — имя Миадар, что было выжжено на её коже и на самом сердце молниями, начало жечь, пронзая тело Первородной адской болью. Это значило лишь одно.       Элхад много раз видела подобное и знала, что это значит.       Все знали, что это значит.       Женщина резко выпрямилась и на полной скорости понеслась к лестнице. Ей было плевать, что солнце ещё даже не в зените и могло её обжечь, плевать, что кто-то мог её увидеть, она хотела лишь успеть. Она молила Создателей о том, чтобы успеть и не дать этой боли усилиться.              — Что ты наделала? — кричал Дракула.       Мужчина смог выбраться из камня лишь тогда, когда тот сам начал разрушаться и увидел перед собой Миадар, пытающуюся подняться на ноги. Первородный хотел к ней подбежать, чтобы помочь, но ритуал удался, и теперь он стал человеком — слабым существом, что не имеет убийственной ауры, повышенных рефлексов и не сходит с ума из-за постоянного голода. Он не смог быстро преодолеть столь мизерное для него прошлого расстояние, да и вампирские ауры, частички которых по-прежнему витали в будто бы отравленном битвой воздухе, теперь уже человек Дракула не мог игнорировать.       Миадар смогла.       Она почувствовала, что он всегда хотел быть человеком и именно поэтому так ненавидел людей, и она исполнила заветное желание первого вампира.       — Что ты наделала? — кричал Дракула, и воздух разносил его крик по округе.       — Миру не нужны такие, как мы, — прохрипела Миадар, чувствуя, как силы покидают её тело и жалея лишь об одном.       Она была оборотнем от рождения, и даже обращение в вампира не могло этого исправить. Она была оборотнем, и мир встретил её колыбельной. Первым, что она услышала после того, как издала свой первый крик, впервые глотнула чистый воздух, был голос её матери. Прекрасный голос самой невероятной женщины на свете, и она больше никогда его не услышит, как и ту колыбельную, текст которой был давно утрачен, а значит, она не сможет уйти спокойно. От осознания этого глаза девушки наполнились слезами, что одна за другой начали скатываться по бледным, на этот раз болезненно бледным щекам.       Молнии, но на этот раз сотворённые не Миадар, вновь обрушились на землю, и на месте удара появилась Элхад с обезумевшим выражением лица.       — Ваша связь с ней настолько сильна, — удивился Дракула и в ту же секунду забыл увиденное, отогнав ненужную информацию, а Элхад замерла, слоило ей увидеть слабеющее тело своей Преемницы, увидеть её угасающую ауру.       Земля вокруг была изуродована битвой, как это было и в прошлые разы, а Дракула сидел, держа Миадар практически на руках. От него больше не исходило той ауры непобедимого чудовища, к которой Элхад успела привыкнуть, наоборот он пах… человеком. Находясь в эпицентре только начавшей затухать бури сражения, что оставила на земле огромный шрам, Дракула излучал тепло и свет, коего Элхад никогда не ощущала.       — Я попытался, — сказал Дракула, опустив глаза, не в силах смотреть на возлюбленную. — Но я не успел и слова сказать, когда понял цену. Хотя она даже мнения моего не спросила.       — То заклинание, — выдохнула Элхад.       В последние несколько лет она часто заставала Миадар в библиотеке, в окружении множества магических книг, в центре которых всегда были либо дневники Сириуса, либо же его главный, так и не законченный труд. Девушка делала множество пометок на отдельных листах, что-то рисовала, в раздражении разрывала, но в итоге завершила задумку, в которую не посвятила никого, даже Элхад.        Первородная пала перед своей Преемницей на колени, от чего Миадар приоткрыла глаза и улыбнулась.       — Эй, а у меня ведь сегодня день рождения. Ровно тысяча лет, даже не верится, — нашла девушка силы усмехнуться и Элхад тут же ухватилась за её руку, будто надеясь, что сможет удержать девушку от объятий смерти.       Дракула лишь опустил голову, не найдя что сказать, Элхад же заставила себя улыбнуться.       — Миадар, — всхлипнула женщина сквозь улыбку и не смогла удержать слёзы, всё ещё чувствуя жгучую боль на сердце, словно имя на нём вселенная решила сжечь. — Зачем ты это сделала? Миадар?       — Миру не нужны мы, ни вместе, ни поодиночке, — сказала девушка спокойным тихим шёпотом. — Мне нет в нём места. Если судьба и есть, то вот она, а у Дракулы теперь есть ещё один шанс. Я его последняя Пара, и я таки изменила его жизнь, сделав его Парой для тебя.       Дракула тоже взял руку Миадар в свою ладонь, одаривая человеческим теплом.       — Вы, как родители, — посмеиваясь из последних сил, Миадар прищурилась, стараясь не закрывать глаза, но неожиданно ощутила боль в плече, такую знакомую, и в то же время забытую. — Ай.       Резкое жжение пробудило медленно умирающее тело и искры жизни вновь загорелись в потерявших красноту глазах. Миадар, распахнув глаза, резко зажала источник боли, вырвав свою руку из ладоней Дракулы.       — Что… Откуда у тебя этот шрам? — одежда девушки была изорвана, в который раз после их битвы, но только сейчас Дракула обратил на красновато-серую полосу, стягивающую бледную кожу любимой «дочери», достаточно внимания.       Воздух стал будто ещё тяжелее, а небо приобрело странноватый цвет. Словно откуда-то издалека послышался странный шум. Он был таким не от мира сего и таким знакомым. Очнувшись от уже обнимающей её неги смерти, Миадар невольно улыбнулась, смотря на пляшущие в хмуром небе тучи, а после и Дракула, почуяв знакомый запах, вздрогнул. Лишь Элхад не понимала ничего. Она и спросить ничего не успела.       — Иксиша, — с детским восторгом, и в то же время с беспокойством в голосе Миадар произнесла имя подруги, и в ту же секунду её поразила молния, и ещё одна ударила в землю, чуть позади Элхад, обрушивая с небес два тела.       Первым был внушительный мужчина с затухающей божественной аурой, а второе тело принадлежало странной, серокожей девушке, что, как ни в чём не бывало, поднялась с тела поверженного Бога и улыбнулась.       — Эй, не умирай, уже не маленькая женщина, — Элхад вздрогнула, а на лице Дракулы отразилось удивление, сменяя собой чувство вины и безысходности. — Ты же не хочешь бесформенно скитаться по земле целую вечность. Или как там у вас в обычаях?       — Ты пришла, — радостно выдохнула Миадар, всё ещё сжимая шрам, повторяющий форму деревянного браслета на руке девушки.       Надежда, от звучания голоса Преемницы, на миг мелькнула в глазах Элхад, но стоило ей обернуться и увидеть Миадар, как это чувство пропало. Девушка пусть и смогла подняться, относительно ровно держась на ногах, но было видно, что только на это ей сил и хватает. И без того бледное вампирское лицо стало почти белым, прекрасные, зелёный и голубой, глаза медленно теряли блеск, а волосы стали совсем седыми. Миадар пошатнулась, но упасть ей не дала серокожая девушка, тут же оказавшись рядом и подставляя вампиру своё плечо.       — Мэйуми, — нежно назвала она старое имя Миадар, и вампир счастливо улыбнулась, позволяя себе повиснуть на горячем плече.       — Ты поздно, Иксиша.       — Это… — гостья с другой планеты кивнула на бездыханного Бога, — неожиданно на меня напало.       — Какие-то Боги не ровня Создателю, — усмехнулась Миадар, говоря настолько обессиленно тихо, что даже вампирский слух Элхад не смог разобрать слов девушки, а даже если бы и смог, то не произнесённое удивило бы Первородную, а то, что последовало за этими словами.       Иксиша задумчиво посмотрела на Миадар и, хмыкнув, повернула её лицо к себе, прикасаясь своими обжигающе горячими губами к бледным, истрескавшимся губам вампира. Поцелуй продлился всего пару мгновений, после чего Иксиша победно ухмыльнулась и подмигнула.       — Не смей умирать, пока не услышишь её вновь, маленькая женщина.       Миадар надулась на детское обращение, но тут же благодарно улыбнулась девушке, вдыхая тяжёлый воздух полной грудью. Этим поцелуем Иксиша поделилась с ней своими силами, ненадолго останавливая смерть.       Ни Элхад, Ни Дракулы для них будто бы не существовало в эти секунды. Отсрочив для вампира смерть на несколько минут, Иксиша вновь воспользовалась своими силами и обе девушки растворились в так и не прекратившемся дожде.       — Ты можешь путешествовать во времени?       — Я могу свободно переносится по этому безумному клубку, — гордо завила Дух, — но не могу влиять ни на что в прошлом или будущем. В увиденном будущем мы мало чего поймём, из-за незавершённой череды случайностей оно предстанет перед нами мутными образами, а в прошлом не сможем ни к чему прикоснуться, так как сами являемся лишь одной из возможностей, и можем помешать ей случиться.       Пока девушка говорила, вокруг мелькали нити, скручиваясь друг с другом, разлетаясь в разные стороны или замирая на месте, будто бы они могли думать, а после Миадар оглушил детский плач.       — С днём рождения, Мэй, — улыбнулась Иксиша и, по-прежнему удерживая Миадар от падения, поклонилась женщине, что, тихо напевая колыбельную, сидела, бледная и потная, на кровати, держа на руках плачущего ребёнка.       — Мама, — ахнула Миадар, увидев давно умершую и такую молодую мать, а Юко удивлённо перевела взгляд с неё на Иксишу. Немного погодя понимание отразилось в глазах женщины и она, с теперь уже печальной улыбкой, продолжила петь. — Я уже стала забывать, как она выглядит… А эта колыбельная… так прекрасна.       Юко пела, в покои вбежал отец и даже заметил их, но Юко отвлекла внимание мужчины от их взрослой дочери. Ему было не зачем видеть её смерть, уж точно не в тот день, когда Мэйуми только родилась. Миадар даже стало интересно, помнила ли мама эти минуты, что единожды пела дважды исполненную колыбельную? Помнила ли Юко взрослую дочь, когда расчёсывала ей волосы или отчитывала за очередной побег, когда позволяла плыть к себе по воздуху и когда провожала на церемонию выбора в первый раз? Помнила ли Юко взрослую Мэйуми, смотря на её отдаляющуюся спину, видя свою дочь в последний раз?       Задаваясь этими растворяющимися в песне вопросами, Миадар показалось, будто бы она пробыла в прошлом довольно долго, жадно вслушиваясь в слова колыбельной и наслаждаясь голосом матери, но когда Иксиша вновь перенесла их во времени, выражения лиц Дракулы и Элхад только познали удивление от их пропажи.       — Теперь ты можешь уйти спокойно, уже давно не маленькая женщина, — сказала Дух, опуская полностью лишившееся сил тело Миадар на землю, и отошла назад. — Я всегда буду ждать тебя в своём Очаге, теперь можешь торопиться меня навестить.       — Миадар? — Элхад снова схватила ладонь девушки, ставшую ещё холоднее, и обернулась на незнакомку, но той уже не было позади, а ладонь в её руках начала рассыпаться. — Нет… нет, подожди…       Дракула стоял рядом, не решаясь подойти ближе в последний раз, и лишь смотрел на то, как тело Миадар, что уже не могла даже открыть глаза, обращается в прах на руках Первородной. Миадар умерла на глазах своего создателя и той, чью волю переняла и бережно хранила в сгинувшем последним сердце восемьсот лет.       — Нет! — закричала Элхад, содрогая небеса своим криком, и тучи расступились, позволяя звёздам узреть то, как порыв ветра подхватил прах Миадар и развеял его над полем брани, оставляя Элхад рыдать на груди у Дракулы, что тоже не мог этого принять.       

°2005 год°

      Горы Тяньцзи в Китае — это одно из красивейших мест на всей планете. Парящие горы, как называли это место в народе, так красиво сейчас были окутаны густым туманом, что был подобен молоку. Это место завораживало, восхищало, кого-то даже пугало, но был и человек, что смотрел на эти окрестности с печалью в ясных небесно-голубых глазах.       Высокая, в этом пейзаже, женщина с длинными светлыми волосами, которой на вид не дашь и сорока пяти, медленным, осторожным шагом подошла к самому краю. Её взгляд был печален, и там внизу она словно желала что-то рассмотреть, жаждала увидеть что-то неведомое людям, но это было невозможно.       — Элхад? — разнёсся по тишине округи женский голос.       — Да… — лишь кивнула печальная женщина, и по её бледной щеке прокатилась одна единственная слеза, падая в небытие под ногами.       — И где её могила? — вновь пронзил тишину голос.       — Везде, — тихим шёпотом ответила Элхад, и её слово пронеслось по округе, смешиваясь с дыханием земли. — Все эти земли — её могила.       Элхад подняла взгляд и посмотрела прямо в зелёные глаза женщины с рыжими волосами, которыми играл лёгкий ветерок. Она была такой же бледной, как и Первородная, но даже близко не была такой же, как она. Женщина хотела сказать что-то ещё, но на её плечо легла холодная ладонь.       — Наталья, — одними губами произнесла черноволосая девушка, что возникла словно из пустоты, и покачала головой, призывая к тишине, а Элхад же подошла к старому неприметному камню, что уже давно покрылся мхом и трещинами, и рухнула перед ним на колени.       

Здесь нашёл своё пристанище прах девушки, что исполнила своё предназначение, но не успела пройти весь свой путь.

Миадар Дракула

Хасимото Мэйуми

13.10.513 — 13.10.1513

Великий маг, Дочь первого Вожака оборотней Японии — Хасимото Озэму, Дитя Первородного Дракулы, Преемница Первородной Элхад

Сильнейший вампир

Сделай невозможное и докажи миру, что он не прав

      — С днём рождения, Миадар, — прошептала Элхад слова, что так и не успела сказать тогда, в день её смерти. Наталья и Виктория, нынешняя Преемница Элхад, что была так похожа на Миадар по характеру, и в то же время была настолько другой, лишь молча стояли чуть позади.       Прошло уже почти пятьсот лет с того дня, когда Совет Первородных объявил тринадцатое октября Днём освобождения от страха. Прошло почти пятьсот лет с того дня, как в Гнезде Великого Компаса этот день стал днём величайшей скорби, а имена Миадар и Мэйуми навеки закрепились в Ночном Мире за этой девушкой, которую половина Гнезда никогда не видела, а другая половина вспоминала о ней с тоской, ведь дни их веселья больше никогда не повторятся.       — С днём рождения, Луна моя.