Песнь I. Глава 16. Моя долгая жизнь

      — Вам двоим ещё не надоело? — слегка уставший и мало заинтересованный в происходящем женский голос прозвучал откуда-то справа от двух только прибывших на место своей очередной битвы вампиров. Обернувшись к своему неожиданному гостю, они увидели женщину с очень длинными, тёмными волосами, заплетёнными в две толстые косы и подвязанными поясом с неизвестным орнаментом, покрывавшим так же и остальную одежду женщины.       Её волосы были заплетены так, что скрывали большую часть лица женщины, на пару с вампирской бледностью придавая тем самым ему пугающе болезненную худобу, но неприлично короткая рубаха без рукавов не давала обмануться. Женщина обладала поистине великолепной фигурой, не скрываемые очертания которой отвлекли Миадар от готовящейся битвы.       — Тара, — дикая улыбка тронула клыкастые уста Дракулы, и он почти шагнул в сторону женщины, но та, отмахнувшись, его остановила.       — Не напрягайся так, брат, — покачала головой Первородная и бросила взгляд, указывающий на Миадар. — Незачем тратить свои силы на меня, когда твой противник рядом, только и ждёт момента, когда ты дашь слабину. Я просто хотела попросить вас не буянить сильно на территории моего Гнезда.       — Тара?! — воскликнула от шока Миадар, только услышав имя незнакомки, переставая на неё пялиться. — Всевечная Иксиша, прошу прощения за мою грубость.       Реакция Миадар заставила Дракулу засмеяться. Первородная Тара же наоборот стала серьёзной, и на её до этого безэмоциональном лице проскользнуло любопытство. Но, удостоив Миадар целой секундой своего изучающего внимания, женщина отвернулась от вампира, с любопытством хмыкнув.       — Какие мы важные, — скривился Дракула, недовольно ероша и так находящиеся в беспорядке волосы и наигранно угрожающе скалясь. Но это вызвало у Первородной ещё меньше интереса, чем присутствие Миадар в начале этого неожиданного разговора. — Хоть бы поздоровалась, как подобает. Не сосчитать, сколько лет не виделись.       — Одну тысячу триста семьдесят шесть, — дала точный ответ Первородная и бросила ещё один изучающий взгляд на Миадар.       — Мы постараемся не причинить неудобств, Первородная Наставница Тара, — пообещала девушка, вежливо поклонившись.       Но женщина уже не слушала. Почтив своим присутствием брата и Преемницу сестры она ушла, оставив после себя странное чувство на душе — будто Миадар была книгой, и её только что спешно пролистали в поиске чего-то интересного, а после оставили раскрытой. Миадар знала лишь двух людей, что обладали настолько проницательным взглядом, но что Иксиша, что Элхад всегда смотрели глубоко внутрь. Первородная Тара же лишь скользнула взглядом по чему-то, на секунду её заинтересовавшему, и ушла так же неожиданно, как и появилась.       — Не обращай внимания, — попытался успокоить девушку Дракула, начавший постепенно преображаться. — Ничто земное для неё не интересно. А понять её ещё сложнее, чем судьбу.       — Судьбы нет, она — лишь череда случайностей.       — Тогда доверимся им, — усмехнулся Первородный и резко выпустил волну ауры…              — А и вправду, тебе самому не надоело? — спросила Миадар, едва способная подняться.       — Смертельно, — ответил Дракула и неуклюже перевернулся со спины на бок, чтобы сплюнуть кровь.       У Первородного были оторваны обе руки, в нескольких местах переломаны ноги, на теле кровоточили несколько глубоких ран и оно было украшено ожогами от молний, что многократно обрушивались на него с небес. У Миадар дела обстояли не лучше. Подняться на ноги ей не давал перелом позвоночника, ясно видный по крайне неестественной позе, в которой лежала девушка. Всё тело было покрыто сиренево-сине-чёрными синяками или же витиеватыми порезами от плетей тьмы, которыми Дракула пытался её поймать или отвлечь во время боя.       Они не раз впивались в плоть друг друга клыками, от рыка содрогались небеса. Земля после столкновения двух аур высохла на месте их битвы, и неизвестно когда на ней сможет что-то вырасти вновь, а то, что когда-то было лесом, до сих пор горело. Но на его другом конце были слышны голоса вампиров из Гнезда Первородной Тары — Знающих, что спешно тушили пожар. Небо всё ещё было затянуто свинцовыми тучами, которые то и дело освещались молниями, но они больше не били в землю, и лишь тело Миадар иногда искрило из-за подконтрольной стихии.       — Хочешь прекратить? — поинтересовалась Миадар, на что Дракула издал какой-то непонятный звук, предположительно, ругательство, и девушка замолчала, решив поберечь силы для восстановления.       Опять ничья. Уже какая по счёту? Если считать тот побег Дракулы с самого первого их боя на руинах Совета, то это их пятнадцатое сражение. Они так и встречаются раз в сорок-шестьдесят лет, договариваясь о времени и месте за пару месяцев, и сражаются на смерть, но никто не может никого убить.       Несколько Первородных из Совета даже однажды усомнились в реальности этих сражений и потребовали Миадар сообщить место очередного столкновения. Но стоило бою начаться, как они сбежали, едва не попав под масштабный удар Миадар. И лишь однажды у битвы действительно был свидетель — Дайрон, последнее дитя Дракулы, которому тот доверил свою последнюю Стаю незадолго до нападения на Совет. Он был единственным, кто не сбежал, и Миадар даже думала, что он попытается её убить по завершению боя, но вампир лишь наблюдал, а после принёс им кровь, ускоряя восстановление. Тогда Дракула и Миадар стали виновниками окончательного ухода Атлантиды под воду. Маги острова сказали, что не появятся на поверхности, пока один из них не умрёт, и это очень разозлило Совет. Но сделать эти трусливые выскочки ничего не могли.       В день, когда Дракула заявился в замок Компаса и бросил Миадар вызов, вера Ночного Мира в вампиров вновь проявилась. А точнее — в одного конкретного вампира, и мир изменился по тому плану, который разрабатывали на вновь сформированном Совете. Сейчас Гнёзда являются центром власти, и вампиры стали куда более ответственными, ведь система Элхад и Морфея показала им, что они не могут питаться так же, как и прежде.       Основу пропитания давали добровольцы, что приходили к Гнёздам раз в месяц. И Наставникам приходилось тщательно следить за их жизнью и здоровьем. Оборотни, узнав, что Миадар дочь Хасимото Озэму, сразу же приняли новый уклад. Многие Вожаки первыми пришли к Наставникам, чтобы оповестить их о своём нахождении на территории Гнезда, и вампиры старались не пересекать границы Стай. Маги были долго недовольны, но и они вошли в систему, и Ночной Мир стал почти единым государством, а Миадар стала героем — мессией — единственным гарантом мира и жизни. День, когда она выжила и обратила Дракулу в бегство, стал называться Днём надежды.       Но Миадар и Дракула не были врагами. Нет.       Да, они сражались, пытаясь убить друг друга, но это было труднее и труднее с каждым разом. И вовсе не от того, что они неуклонно становились сильнее, просто желания убить практически не осталось за эти семьсот лет. Они сражались, и никто не побеждал, а после у них уходило по несколько дней на восстановление. Никто не мог вмешаться в бой, да и после него мало кто мог даже подойти к месту побоища, что пропиталось аурами двух самых сильных ходящих по земле существ, чтобы добить одного из них или же помочь. Дайрону это удалось благодаря яду Дракулы и тому, что рухнули без сил они в нескольких километрах от того кратера, что образовали.       После битвы Дракула и Миадар проводили дни восстановление вместе, в полном одиночестве и расходились, когда оба могли самостоятельно ходить, чтобы противник не оставался один. Большую часть этого времени они говорили. В основном о политике, и смеялись над попытками Второго Совета Первородных важничать. Но иногда они говорили друг о друге, и от этого желание убить пропадало с каждым боем. У обоих. Особенно у Миадар, что давно, ещё после седьмого боя, а может и до самого первого, поняла истинную причину такой страшной ненависти Дракулы к миру, и это было не решение Судьбы за него, точнее, не совсем оно.       — Кто там у вас правит хоть из людей? — задал Дракула свой привычный вопрос после пары часов передышки, на что Миадар лишь фыркнула.       — Очередной Иван, — попыталась напрячь память девушка, — кажется, третий.       — Имён других нету что ли, — усмехнулся мужчина, и оба вампира разделили улыбку.       — Ты ещё про Францию не слышал, там вообще одни Людовики, — засмеялась Миадар, в ответ услышала хрипы, так как смеяться Дракула не мог из-за дыры в груди.       В этот раз Миадар почти смогла добраться до его сердца, но Первородный вовремя увернулся, и девушка пробила кулаком его правое лёгкое, а не левое, что лишь немного расстроило девушку.       — Не люблю я этих властителей, — фыркнул Дракула, приводя дыхание в порядок.       — Ты никого не любишь, — прищурилась Миадар, поворачивая голову к создателю.       — Я Элхад люблю, несмотря на всё и всех Пар, — тихо произнёс Первородный, и глаза его наполнила печаль.       Эту печаль Миадар видела лишь однажды, в день, когда Элхад открылась ей, рассказывая о своём знакомстве с Дракулой. Они оба любили друг друга, наверное, с самого первого дня их встречи и должны были править вампирами вместе, но судьба решила иначе, заставляя Дракулу ненавидеть себя, а Элхад тосковать по прошлому, не в силах в одиночку построить тот мир, о котором мечтали они оба.       — Нашла Пару? — спросил Дракула, приподнимаясь и проверяя, может ли он встать.       Как выяснилось, не может. Руки только начали отрастать, ноги неприятно болели от сращивания костей и мышц, но зато дыра в груди почти исчезла.       — Даже если бы и нашла, то тебе бы не сказала и на смертном одре, — равнодушно усмехнулась Миадар и поджала губы.       — Правильное решение, — выдохнул Первородный и, решив оставить Миадар наедине со своими мыслями, предпочёл заснуть, понимая, что надавил на больное.

°Древний Египет. 716 год до н.э.°

      Когда-то по миру гуляла всего тысяча вампиров, пугая своим существованием оборотней и настораживая магов. Они искали себе подобных, объединялись в небольшие группы и изучали свою сущность, пока не смогли собраться все вместе. На это потребовалось больше трёхсот лет, и дети решили найти своего создателя, который оказался сумасшедшим оборотнем, что был помешан на мировом господстве и желал создать армию, перед которой не устоит ничто.       У него получилось это сделать, и ничто бы не смогло устоять перед порождёнными им чудовищами, если бы они не жили все те годы среди людей и не объединились против своего прародителя. В том сражении погиб не только Сириус, но и многие его дети не смогли выстоять против силы проклятого волка. Вот только ничего бы этого не случилось, если бы два вампира не нашли друг друга и не повели бы за собой братьев и сестёр, что пропитались запахом крови и страха. И этими двумя были Дракула и Элхад, что нашли друг друга при правлении фараона Шабатака.       На улице было многолюдно. Солнце было высоко в небесах, человечество жило и процветало под присмотром Ра, радуясь свету и засыпая в ночи. Но не все были так рады новому дню. На одной из самых многолюдных улиц, в одном из самых простых домов жила девушка с длинными, прекрасными, светлыми волосами. Женщины и мужчины влюблялись в неё в первого взгляда и говорили, что сами боги желают видеть её подле себя, но сама девушка так не думала. Она считала, что может находиться лишь на границе мира живых и мира мёртвых, быть стражем этой тонкой грани и не подпускать к бессмертию тех, кто не достоин его. Она считала себя монстром.       Девушка давно не выходила из дома, ведь стоило тёплым лучам солнца попасть на её чистую, холодную, бледную кожу, как она начинала гореть, и лишь ночью она могла любоваться миром, являя себя взору ночных богов. Но и этого она не делала, ведь сдерживать себя было невыносимо трудно — сдерживать свой голод было невозможно, даже его утолив.       Этот голод, это чувство, что, казалось бы, знакомо каждому, был невыносим. Девушка почувствовала его впервые в пятнадцать лет, и с тех пор стала его рабой, сопротивляющейся каждую секунду. Чтобы не сойти с ума, ей приходилось приковывать себя цепями в подвале дома вот уже девятнадцать лет. За это время она мало чем изменилась, став лишь немного старше. Девушка перестала расти и стариться. Её мать уже успела поседеть, ей было за пятьдесят, но девушка выглядела на двадцать, и это была ещё одна причина того, что она не выходила на улицу, и все, кто приближался к этой тайне, умирали от её руки.       Только так она могла не сойти с ума, ведь её голод утоляла лишь кровь. Раз в пару недель дней девушка выходила на охоту, пристально вслушиваясь в тишину улиц и убивала, до последней капли осушая тело жертвы, прежде чем вновь приковать себя к стенам на ближайшую часть месяца.       — Элхад? — дверь в подвал отворилась, и девушка увидела лицо матери, что уже давно начало покрываться морщинами.       — Да, мама? — попыталась улыбнуться девушка, но она была слишком сконцентрирована на своих мыслях, чтобы это вышло естественно, и только то, что её лицо скрывало пламя, не позволило женщине увидеть печаль дочери.       — Стражи фараона, — натянуто произнесла женщина, — они ищут убийцу, и в эти пару дней на улицах будет многолюдно. Будь осторожна, если захочешь полюбоваться на звёзды.       — Я вновь убила кого-то важного? — спросила Элхад и накрыла огонь чашей.       — Какого-то советника, — немного осуждающе посмотрела женщина на дочь, но тут же улыбнулась ей успокаивающей улыбкой. — Ничего страшного, я знаю, на кого именно ты нападаешь.       — Но от этого ничего не меняется, — обречённо вздохнула девушка, и вокруг неё будто бы сгустилась тьма, окутывая худое, бледное тело.       Элхад не знала, кто она. Мама говорила ей, что за год до её рождения она познакомилась с прекрасным мужчиной и влюбилась в него. Сириус — вот как его звали, и это было всем, что знала Элхад о своём отце, что пропал также внезапно, как и появился. Мама говорила, что он был статным и прекрасным, что в его жёлтых глазах можно было утонуть, а голос был гипнотически невероятным. Элхад же говорила про себя, что убьёт его, когда найдёт, ведь она помнила страдания матери в детстве. Помнила, как им было тяжело и догадывалась, что родилась такой из-за отца.       Голод, утоляемый только кровью и прекращение старения были не единственными её отличиями от остальных людей. Она могла слышать весь город и обоняние девушки было настолько обострено, что Элхад могла ощущать запах паутины, различать запах каждого человека и чувствовать кровь за много-много тысяч шагов. Так же девушка была невероятно сильна, она с лёгкостью поднимала сильно упитанного человека над головой одной рукой и была способна забросить его на другой конец улицы. А быстра она была настолько, что никто не смог бы её поймать, даже если застал бы на месте преступления. Это всё говорило о том, что Элхад не была человеком, но и богом она себя не считала, хотя могла бы, ведь помимо всего этого у неё был и ещё один дар — огонь. Неизвестно как, но девушка будто бы могла его гипнотизировать, языки пламени плясали под её мысли.              — Господин, вы кого-то ищете? — солнце уже давно скрылось за горизонтом, и яркая луна, несмотря на мириады звёзд, одиноко висела в бескрайнем небосводе, когда невысокая девушка — служанка, что в столь поздний час выполняла поручение своего господина, увидела на безлюдных улицах высокого парня с чёрными как смоль волосами и глазами цвета самой чарующей своей темнотой ночи.       — Что? — переспросил незнакомец, очаровывая девушку теперь уже своим голосом, и встретился взглядом с карими глазами, взирающими на него с любопытством.       — Вы так озираетесь по сторонам, — служанка слегка испугалась, ведь она побеспокоила совершенно незнакомого человека, и одет он был так, будто происходил из высокого сословия, — словно принюхиваетесь, и я подумала, что, может быть, могу вам помочь.       Парень задумался и пристально вгляделся в звёзды. Их свет упал на его бледное лицо, и даже луна словно любовалась им, и девушка вспомнила, когда в последний раз она чувствовала нечто подобное.       Элхад.       Странная девушка, которая почти не выходила из дома, была также прекрасна, как и этот парень. Этим они были похожи, но задумываясь над этим сейчас она поняла, что они совершенно разные, словно день и ночь, огонь и лёд, свет и тьма, они были противоположностями.       — Я ищу человека, — парень отвлёк своё внимание от любования ночным небом и обратился к девушке, делая акцент на последнем слове.       Он отчётливо слышал этот запах, что крохами, семенами витал в этом городе — запах крови, что пропитал человеческую плоть и запах страха, что исходил от него самого. Но если он пах пещерами и каплями родниковой воды, что стекала по их стенам, создавая звонкое эхо при падении, то тот, кто жил здесь, пах огнём, огромным костром, в котором потрескивают дрова и ветром лесов, какие он видел лишь за множество тысяч шагов отсюда, если двигаться на север, и ещё больше тысяч шагов после этого на восток.       — Мы не прогневали Богов настолько, чтобы они к нам спустились, а фараона на ночных улицах вы не найдёте, — задумалась девушка, уже не способная отвести взгляда от парня. — Здесь все люди.       — Но не такие, как я, — улыбнулся незнакомец. — Этот человек не показывается на людях днём, да и ночью его можно увидеть редко, избегает людных мест…       — Его сравнивают с божеством или их посланником, — послышалось из-за спины, и парень резко обернулся, видя перед собой женщину преклонных лет с большой корзиной фруктов, что смотрела на него взглядом, в котором промелькнуло узнавание. — Вы такой же, как Элхад, — сказала женщина, видя, как парень нахмурился, — по вашему взгляду видно, сколько их было, и видна та же тяжесть. Да и вы похожи на Сириуса, только он может такое сотворить.       — Сириус, — повторил парень и напрягся, — откуда вы знаете имя моего отца?       — Потому что он отец и Эл, — спокойным, мелодичным голосом пояснила женщина. — Меня зовут Шива, идёмте за мной.       Элхад позволила себе выйти из подвала. Она сидела у окна и любовалась чистым небом, когда почувствовала запах матери, но стоило ей улыбнуться, как она почувствовала ещё один запах, чужой и такой похожий на её собственный. Девушка вскочила на ноги и готовилась напасть, потому что совершенно не знала, чего ожидать от гостя. Но мама вошла в дом совершенно расслабленная, а за ней вошёл парень, примерно её возраста на вид. Стоило ему войти, как чёрные глаза окрасились в красный, а зубы удлинились, украшая его уста длинными клыками. Лицо, казалось бы, стало ещё бледнее, а вены на нём почернели.       — Меня зовут Дракула, — сказал он и не стал сдвигаться с места, увидев страх в глазах Элхад.       — Элхад, — представилась девушка и тоже преобразила своё лицо, шокируя тем самым маму, ведь она никогда не видела истинного обличия дочери. — Что тебе нужно?       Вокруг тела Элхад образовался покров ауры, Дракула повторил приём, но куда слабее девушки и старался всем видом показать, но не собирается нападать на неё. Он просто стоял на месте, даже не смотря на женщину рядом с собой, чтобы не спровоцировать нападение со стороны Элхад.       — Судя по всему, Сириус породил многих таких, как мы, — сказал Дракула, поднимая руки вверх в жесте капитуляции и возвращая своему лицу человечность, — я просто ищу своих братьев и сестёр. Приятно познакомиться, Элхад.       Лицо Дракулы украсила улыбка, такая спокойная и расслабленная, что Элхад поверила в то, что он не опасен и тоже преобразилась, показывая ему свои голубые глаза. Но она по-прежнему была насторожена.       — Ты первая, кто не пялится на меня с жадностью и воздыханием, — заметил Дракула, что вызвало усмешку у девушки.       — Аналогично, — сказала Элхад.       — Не буду вам мешать, — улыбнулась Шива и оставила их наедине.       

°Город Китеж. Подземный город. 1455 год°

      — Тебя не было дольше, чем обычно. — Миадар спустилась в город и тут же услышала голос Влада, который, словно ожидал её появления всё это время.       Хотя почему «словно». Он делал так после каждой битвы, карауля девушку и разговаривая с ней всю дорогу до замка, пытаясь шутить и получая за это украшенные улыбкой Миадар подзатыльники. Пусть это было и трудно заметить, но Влад был очень заботливым. Трудно, потому что забота для каждого у него была индивидуальной. Миадар он веселил, Элхад всегда вызывался помочь и прогонял всех когда чувствовал, что та не в настроении, позволяя ей остаться в необходимом одиночестве. За Ольгой ухаживал, а с Иваном, наоборот, спорил. Он делал то, что было нужно каждому, и это не выглядело наигранно.       — Да, долго, — протянула девушка и тяжело вздохнула, — раны заживают долго, а еду найти было тяжело в той глуши, в которую мы забрались. И ты сейчас не поверишь, — на лице девушки тут же отразился восторг, — я видела саму Тару — веселье началось в её землях.       — Нужно будет потом извиниться, — виновато скривилась Элхад и Миадар, переступив порог кабинета, повторила выражение её лица.       — Совет опять будет недоволен, — поджал губы Влад, на что Миадар лишь закатила глаза.       — Думаю, что Совету вообще лучше молчать, — к разговору присоединилась Кэтрин, появляясь из неоткуда.       Едва уловив запах Миадар, она тут же поспешила ко дворцу и, войдя в кабинет, бросилась девушке на шею с объятьями.       За проведённые в Компасе годы именно Миадар стала для Кэтрин наставником. Она лично обучала девушку, показывая, как охотиться, не привлекая внимания разрастающихся по миру Охотников, как использовать ауру, помогала привыкнуть к практически новому телу. Кэтрин однажды сказала, что Миадар ей как сестра, в то время как родная семья девушки упоминалась в разговоре лишь однажды. Кэтрин помнила о родственниках лишь усмешки и издевательства, теперь же девушка была свободна и прекрасна, всё же благодаря судьбу за то, что однажды встретила Морфея.       — Совет, хоть они и Первородные, и минуты все вместе в бою с Дракулой не протянут, — усмехнулась девушка, на что Влад ритмично закивал, а Миадар зевнула, понимая, что она ужасно сегодня устала. — Если они недовольны тем, что ты выиграла миру ещё пятьдесят лет, то пусть сами пытаются его убить.       — По уговору только я могу с ним сражаться, — покачала головой Миадар, улыбнувшись непониманию девушки.       Миадар был нужен покой. Они с Дракулой после получасовой дрёмы проговорили целую ночь, чувствуя, как зарастают раны, как срастаются кости, как кровь наполняет вены, и синяки медленно начинают светлеть. Эти разговоры, наверное, были единственным, что заставляло Миадар каждый раз вновь приходить, да и Дракулу тоже. Им обоим наскучили эти сражения, и они оба понимали, что нужно что-то менять. Вот только мир примет лишь одно изменение — смерть.       В тишине своих собственных мыслей Миадар дошла до своего дома, что внешне никак не изменился. Всё та же странная форма, всё те же маленькие окна, всё та же дверь, разве что табличка была другой. Сначала на ней было вырезано Хасимото Мэйуми, затем её заменила табличка с написанным на ней углём именем Миадар, сейчас же первая табличка вернулась на своё законное место, и уже поверх её висела простая деревяшка, на которой было высечено Миадар Дракула.       Внутри дом тоже не слишком изменился, разве что декора из Нихона стало немного меньше. Миадар смогла объединить традиции своей родины и мебель местных народов. Все, кто бывал в гостях у девушки, поражались её вкусу. Миадар же после смерти семьи хотела забыться, но очень скоро поняла, что больше этого не хочет и решила попытаться объединить новую и старую себя. Это получилось лишь тогда, когда она объявила всему миру о том, что является порождением Дракулы.       — Если ты тоже будешь спрашивать, как всё прошло, я обижусь, — улыбнулась Миадар, уже собираясь закрыть дверь, но она почувствовала запах Наставницы позади.       Элхад последовала за Преемницей, решив сделать перерыв в делах.       — Зачем мне задавать столь глупый вопрос? — с неким равнодушием спросила Элхад и ту же улыбнулась, притягивая девушку в объятья, позволяя ей наконец расслабиться. — Тебе нужно отдохнуть.       — Некогда мне отдыхать, — хмыкнула Миадар, — вообще думаю, что смерть является для меня отдыхом.       — Не смешно, — насторожилась Элхад, но Миадар лишь отмахнулась и снова прижалась к Наставнице, немного расслабляясь.       

°°°°°°°°°°°°°

      — Кто мы? — спросила Элхад. — И сколько нас?       — Ты задаёшь слишком сложные вопросы, — замялся Дракула и скривил лицо от осознания того, что он ничего не знает. — Я знаю, наверное, не больше твоего. Ну, чуть больше, ведь выхожу на улицу и путешествую.       — Как ты меня нашёл? — Элхад решила начать с вопроса полегче.       — Слухи, — пожал плечами парень, отвечая на вопрос одним словом. — Оборотни и маги много говорили о похожих на меня людей. Волки даже боялись, много кто убегал от меня, только увидев, но так я узнал предположительное местонахождение десяти таких как мы. Слышал ещё, возможно, о сотне или паре сотен, но они не остаются на одном месте. Вроде бы, собираются в группы.       — И ты захотел нас найти, — поняла Элхад, ведь она тоже этого хотела, но страх был сильнее, и он стал ещё сильнее с того дня, когда она чуть не напала на свою родную мать, почти обезумев от голода. Это был единственный день, когда в поисках пропитания Элхад не искала прогнивших людей, а напала на первого встречного, затащив его за угол между домами.       — Да, — кивнул Дракула. — Да и оставаться на одном месте опасно. Мне почти сорок лет, а я выгляжу на двадцать, да и голод, люди начали замечать что-то странное, и я вынужден был сбежать.       — А семья? — насторожилась Элхад. У неё была одна догадка, и она очень не хотела, чтобы она подтвердилась.       — Когда я начал… — Дракула замялся, не зная, стоит ли ему рассказывать так много о себе, но, посмотрев в глаза Элхад, понял, что он доверит ей не только своё прошлое, но и жизнь. — Когда голод начал просыпаться, я не мог ничего понять. Я начал гореть на солнце, а когда злился, то своими ударами крушил стены. Семья этого не знала, но они видели, что я… странный. Я стал более жестоким, и тот человек, которого я считал за отца, начал обвинять в этом мать. Однажды я увидел, как он её избивает и… он был первым, кого я убил. Мама сильно испугалась. Мне было четырнадцать, я не смог выдержать этого взгляда и сбежал из дома. Через несколько лет вернулся, всё это время жил на улицах и, прежде чем уйти, решил узнать правду. Мама лишь назвала имя Сириус и сказала, что не хочет видеть чудовище в своём доме. Сказала, что с возрастом я стал слишком на него похож как внешне, так и… ну ты поняла.       — Он был таким же, как и мы? — предположила Элхад.       — Не думаю, — покачал головой парень. — Мы начали появляться не так давно. Один старик сказал, что Сириус мог быть магом, я слышал об оборотне с таким именем, хотя оно у них популярно, но это всё, что я знаю.       

°°°°°°°°°°°°°

      Двадцать сильнейших вампиров — такое звание носил Второй Совет Первородных. За семьсот лет он стал центром власти в Ночном мире, что прибавило Первородным эгоизма и сделало их более раздражающими. В основном они раздражали Миадар. Сегодня они это сделали, вызвав Миадар для отчёта о бое. Девушка конечно могла не идти, её сила это позволяла, но тогда бы ей пришлось выслушивать бубнёж и недовольство, вызванное её неподчинением, и это затянуло бы её пребывание в обществе старых маразматиков, возомнивших себя центром мира.       С момента своего создания Совет заседал в замке Великого Компаса, и вампиры явно выражали своё недовольство тем, что в распоряжении Элхад находится подобное место. Но после того, как Миадар пригрозила им молниями, напоминая, что это они ушли полтысячи лет назад, Первородным пришлось искать новое место. За семьсот лет пафоса и любви к роскоши в них прибавилось, и зал Совета теперь напоминал тронный зал. Подобное Миадар видела лишь в замках королевств. Слышала о подобном в рассказах Элхад и Морфея и наблюдала каждый раз, представая перед Первородными.       Зал Совета располагался глубоко в лесах империи Цинь и был скрыт от людских глаз с помощью магии. Это было высокое здание, чем-то напоминающее храмы Греции. Вход в серое, не имеющее окон здание был украшен массивными колоннами, а стены внутри были слепяще-белыми. В каждом его коридоре были установлены ловушки, обойти которые помогали принятые в зал вампиры. Также из каждого помещения вели потайные проходы в огромный подвал, в котором хранились всевозможные вина, и из которого вёл длинный коридор на поверхность — выход на случай нападения. Само же помещение для Совета было в самом центре строения. Зал имел овальную форму и был выполнен в бело-золотых цветах, и если в прошлом Совет проходил за спиральным столом, вещая о мире лишь друг другу, то сейчас Первородные восседали на кроваво-красных тронах у стены за длинным красным столом. Стены были украшены портретами бывшего Совета, как дань уважения, и то это было сделано лишь после практически угрозы Миадар.       Миадар, не дожидаясь приглашения и не обращая внимания ни на кого, вошла в главный зал, с грохотом распахивая массивные ворота и представая перед двадцатью самыми нелюбимыми существами на свете. Элхад и Морфей покинули это сборище сразу же после принятия новых законов, и теперь Миадар не приходилось изображать вежливость и заинтересованность.       — Отдохнуть мне нельзя, я так понимаю, — не здороваясь, сказала девушка, и на неё устремились двадцать недовольных взглядов.       — Смерть Дракулы — это важная тема, — послышался старый голос, и Миадар лишь закатила глаза. — Ты с этой темой не справляешься.       — Сам попробуй, а, — не выдержала девушка и повысила голос, от чего Первородный хлопнул по столу, и лишь его магическое происхождение не позволило предмету мебели расколоться.       — Ты забываешься, — вскрикнул Чен Им, вскакивая с места и пытаясь напугать девушку своей аурой.       — Я уже говорила, что не собираюсь вам подчиняться, — Миадар преобразила лицо и тоже испустила ауру, напоминая Первородным, кто здесь сильнейший на самом деле, и советники в миг утихли. — Порадовались бы, что я вообще жива, ведь в противном случае этого дня вам узреть не удалось бы — Дракула сразу к вам заявится.       

°°°°°°°°°°°°°

      — Ты уверена, что хочешь этого? — спросила Шива.       — Прости, мама, — печально улыбнулась Элхад и посмотрела на Дракулу, что ожидал её на улице. Сегодня ночь была шумной, ведь стражи фараона искали таинственного убийцу и патрулировали улицы. Дракула пришёл в её город голодным, и перед отправкой в путь они решили выйти на охоту, создавая ещё больше шума.       — Прости, мама, — повторила Элхад, — но я хочу знать, кто я, и он может в этом помочь. Если мы найдём таких же, как мы, то сможем найти и отца.       — Береги себя, дочка, — не сдержав слёз, Шива бросилась в объятья Элхад и едва нашла в себе силы отпустить девушку, что вышла из дверей дома в последний раз.       — Готова? — спросил Дракула и протянул девушке руку.       — Готова, — уверенно заявила Элхад, вкладывая свою ладонь в руку Дракулы и улыбаясь.       Когда Шива вышла из дома, от них не осталось и следа, лишь пыль на дороге поднялась в воздух от рывка, откладываясь в памяти женщины, что упала на колени перед пустотой.       — Сбереги её, о могучий Ра, — взмолилась женщина.       

°°°°°°°°°°°°°

      — Знаешь, я сказала тебе отдохнуть, — из-за спины послышался голос Элхад, и Миадар вздрогнула.       — Напугала, — выдохнула Миадар, откидываясь на спинку стула и с вопросом смотря на Наставницу, нависшую над ней, как орлица над орлёнком. Провинившимся орлёнком.       — Что ты читаешь? — женщина нахмурилась, видя на столе в свете свечи огромный манускрипт. — Подожди, это же Писание Сириуса о путях мирового господства.       — Чего? — Миадар резко перевернула книгу, смотря на обложку и внимательнее вчиталась в название, после чего мысленно выругалась, ведь проведя много часов в библиотеке умудрилась забыть, что именно она читает. — Можно сказать, это его изначальные версии. Вас же Сириус создал, а в его дневниках много чего о процессе и прочем. Может, ты и живёшь почти две тысячи лет, но всего о себе не знаешь. А отец твой был одним из сильнейших магов…       Элхад посмотрела на Преемницу с недоверием и попыталась вчитаться в строки, написанные на одном из языков Египта, перемешанным с шумерскими символами и китайскими иероглифами. Записи Сириуса хранились в библиотеке Гнезда очень долго, Элхад забрала их после победы над оборотнем, как и прочие его гримуары и свитки. Многие её братья и сёстры пытались понять написанное, кому-то это почти удалось, но только при помощи древних магов удалось перевести несколько страниц в нескольких дневниках. Сириус был не просто одним из сильнейших магов, он был самым сумасшедшим и объединял магию с древними обрядами волков, пытаясь приблизиться к своей мечте.       Но насторожило Элхад не то, что Миадар взяла одну из его книг, а то, что на её лице не было удивления, пока она её читала. Миадар словно понимала написанное или хотя бы его часть, что считалось невозможным на протяжении столетий. Все эти рисунки, символы, руны и заклинания, все эти обряды и подготовка к ним были созданы и описаны тем, кто сошёл с ума.       — Совет взбесил? — спросила Элхад, отбрасывая мысли об отце и заметив напряжение в Преемнице.       — Они это умеют, — горько усмехнулась Миадар. — Требуют, чтобы я убила Дракулу.       — Это сложно, — подметила Кэтрин, которую Элхад не сразу заметила за несколькими стеллажами от Миадар. — Даже магия не поможет, ведь тут потребуются сильные заклинания, а для них нужна подготовка. Вообще не понимаю, как они могут от тебя что-то требовать?       — Меня не это волнует, — Миадар отодвинула книгу и запустила пальцы в распушенные длинные волосы, что водопадом спадали на её плечи.       — Тебя волнует будущее, — заметила девушка, и Элхад бросила на Кэтрин непонимающий взгляд, но спустя секунду она поняла, что на самом деле волнует её Преемницу.       — Я нужна им лишь сейчас, — сказала Миадар, поднимая взгляд на Наставницу. — Что будет потом? Ну, убью я его и останусь одна. Мы с Дракулой как инь и янь, я буду не нужна миру после его смерти, а моя смерть уничтожит мир.       Миадар задумалась, и Элхад села рядом с ней. Первородная не могла никак помочь ей, и это убивало. Кэтрин тоже чувствовала себя бесполезной, и эта атмосфера неотвратимости несчастливого финала повисла в воздухе. Миадар помогла Элхад вновь начать жить, но сама она станет причиной смерти девушки, что оставила мир и посвятила всю себя тренировкам.       Влад предложил ей найти Пару и обратить её по обрядам, ведь так вампир становится сильнее и его переполняет жизнь, но Миадар в это время видела лишь смерть, да и обращение Пары требует любви, доверия, с обеих сторон, согласия и желания Пары разделить ношу вампира, согласие на то, что часть его оторвут и заменят на что-то новое. Даже если Миадар найдёт Пару, это не спасёт мир и уж тем более не спасет её, а оставлять того, кого любишь и кто любит тебя с раной на сердце и клеймом, которым Миадар неизбежно станет, девушка не хотела.       

°°°°°°°°°°°°°

      — Куда мы идём? — не выдержала тишины Элхад, ведь они шли уже несколько часов в совершенно неизвестном ей направлении, и Дракула не проронил ни слова за это время.       — Увидишь, — немного холодно ответил парень и тут же остановился, ведь Элхад схватила его за руку.       Элхад посмотрела на Дракулу выжидающе-требовательным взглядом и по её лицу было видно, что она с места не сдвинется, пока ей не скажут, куда они идут. Дракула хмыкнул, не оценив серьёзность намерений путницы, но надежды на то, что бунт всего лишь секундный быстро растворились. Девушка так и продолжила стоять, скрестив руки на груди и показывая своё раздражение притопыванием ногой.       — Ладно, — сдался Дракула и принюхался, на его лице мелькнуло узнавание, и он протянул Элхад руку, растягивая губы в довольной улыбке, — вообще-то мы уже пришли.       Элхад нахмурилась. Она тоже принюхалась, насторожила слух и замерла. Люди. Очень много людей находились в нескольких сотнях шагов впереди. Они громко что-то кричали, иногда ругались, но, по большей части, раздавали команды. Эти люди что-то строили, но что могут строить сотни человек?       — Что там? — спросила Элхад слегка испуганным голосом. Она ещё никогда не видела, не ощущала столько людей в одном месте.       — Ты же из дому не выходила, — усмехнулся Дракула и отошёл чуть в сторону, пропуская Элхад вперёд и позволяя ей увидеть огромную стройку, — поэтому я посчитал, что сначала тебе нужно увидеть мир. Твой уклад жизни мог поселить на сердце некие сомнения, но только посмотри — люди строят город, несмотря на наше существование. Они строят новую жизнь.       Сотни людей были связаны единой целью. Каменные блоки, похожие один на другой, бережно укладывались, возводя здания, что отражали свет солнца. Но в городе были не только люди. Элхад чувствовала несколько странных запахов, их обилие, и её немного расстроило то, что опознать их девушка не могла. Но это не могло обжечь сердце Элхад, подобно солнцу, чей свет не мог пробиться через почти полностью скрывающие тело девушки одежды.       — Это… это потрясающе, — не сдержалась Элхад, что никогда не видела ничего подобного, и даже её фантазия не могла породить такое зрелище.       — Я бы в одиночку построил это быстрее, чем они все тут вместе взятые, — показал своё равнодушие, а заодно решил похвастаться Дракула, что вызвало у Элхад смешок.       — Да неужели? — спросила она, решив подыграть спутнику. — Прямо-таки в одиночку?       — Я не понял, — наигранно возмутился Дракула, — ты мне не веришь?       — Нет, — ослепительно улыбнулась Элхад и вновь посмотрела на людей.       Солнце уже садилось, они могли наблюдать за стройкой из тени и не бояться, что кто-то их заметит, ведь строители начали потихоньку расходиться. Суета, новые строения... Это место кипело жизнью, и даже в своём родном городе, сидя у окна и тоскуя от одиночества и боязни самой себя, Элхад не чувствовала столько эмоций, что, казалось, по телу прошла волна тепла, всего на миг, но показав ей жизнь за пределами её тревог и переживаний.