Часть 2 - "Вырытый топор войны"

Печально смотрю на ультра-кудрявые причёски Поттера и Блэка. А ведь мне так даже нравится больше. Эх, неужели золото никак нельзя свести без таких потерь? — Вы точно не хотите так ходить? — спрашиваю я, искренне надеясь, что на этот раз они скажут, что передумали. — Во имя Мерлина, Барси! — мученически восклицает Джеймс. — Неужели ты думаешь, что я захочу, чтобы мои потомки носили подобный ужас на голове? — В семье не без… изюминки, — оптимистично говорю я, доставая платочки со смесями трав из кармана джинсов. Я подошла к Джеймсу, что стоял на две ступеньки ниже и намазала ему на лоб травы, сказав заклинание. Парень тут же перестал быть похожим на божьего одувана и счастливо ощупывал свои лохматые каштановые волосы. Да ему бы всё равно нужна расчёска! Что с той прической, что с этой, так что разницы нет. Подхожу к улыбающемуся Сириусу, мрачно вручаю платочек с его смесью трав и ворчливо произношу: — Видел, как всё делается. Так что справишься. Но гриффиндорец перехватывает меня за запястье и напористо заглядывает в глаза, говорит: — Если честно, то не очень. Ну да, конечно. Просто нужно выставить меня прислугой для блестящего лорда Блэка, блин. Ну и фиг с ним. Я слишком сильно устала, чтобы спорить и собиралась наведаться на кухню сделать хотя бы подносы с пирогами. Очень много младшекурсников в этом году встречают праздник со слезами на глазах. Тем же временем, Поттер куда-то сваливает. Счастливый гад. Хватаю платочек и поднимаюсь на цыпочки (хоть бы наклонился, что ли. Всё равно, что моське тянутся до жирафа), удерживаясь одной рукой за плечо парня, чтобы размазать травы по его наглому лбу. Да, у Блэка даже лоб наглый! Тот же удерживает меня одной рукой за талию, иронично говоря: — Можно поаккуратнее? В конце концов не котёл у мистера Слизнорта трёшь. — Никогда не тёрла котлы у мистера Слизнорта. Так что не делись со мной своим огромным опытом, Блэк, — отрезаю я, убирая платок обратно в карман — Нейтрализат. Парень снова стал собой. Бледным брюнетом, которому же не мешало подстричь волосы. Может, после Хогвартса открыть не пекарню, а салон красоты? Тоже неплохая идея. Когда разбогатею, то обязательно открою. — Готово, — произнесла я, убирая палочку обратно в карман. — И пока. Разворачиваюсь, чтобы спуститься по лестнице, но парень с чего-то меня останавливает. Серые глаза внимательно смотрят в моё лицо, а потом он спрашивает: — Почему у тебя колени в крови? Я смотрю на свои джинсы. Да, колени действительно сильно выделялись тёмно-красными кляксами на голубой джинсе. Наверное, кровь заново впиталась в ткань, после заклинания чистки одежды. А я-то ещё думала, что Сириус пялился на мои джинсы. Грешным делом решила, что хотел себе такие же купить. — Это краситель. Когда убиралась, случайно села на него, — небрежно отмахнулась я, спускаясь дальше. Теплая кровь потекла по левой ноге дальше. Вот же, блин! Просто свали и не прикапывайся, идиотище. Но парень вдруг быстро меня нагоняет, наклоняется, подхватывая одной рукой за ногу, а другой за туловище, и резко опускает на подоконник. От испуга и на рефлексах моя нога резко взлетает и бьёт парня между ног. Упс, это было честно случайно! Грязно выругавшись от боли, Сириус сгорбливается, ладонями утыкаясь в мои колени и опускает голову, часто-часто дыша. — Извини, я не специально, — пропищала я, двигая попой к свободному от блэковских флюидов краю. — Сиди нормально! — грозно рявкает на меня выведенный из себя Сириус, поднимая взбешенный взгляд серебристых глаз. А затем поднимает свою руку с моего колена, на которой виднелся темно-красный след. — До сих пор краситель, Бэби? Я делая изумлённые и большие глаза, касаюсь коленки. Пальцы испачкались в крови. — Как это так получилось? — строя из себя дурочку, произношу я. — Так, мне нужны травы и пластырь. Я сейчас сбегаю за ними! Делаю достойную попытку спрыгнуть с подоконника и бежать, но упрямый гриффиндорец удерживает меня на месте. Что ж, попытаться стоило. Хотя, чего он пристал к моим коленкам? Что, своих нет? Или же бзик на коленях? Есть же такие извращенцы, что помешаны на отдельной части женского тела: груди, ногах, животе или же попе. А Блэк у нас по коленям тащится. Коленилюб. — Как же ты меня раздражаешь иногда, — говорит Сириус, поднимая мою штанину вверх по левой ноге. На колене была глубокая, но короткая линия раны, из которой как раз таки и текла обильнее всего кровь. Затем поднял вторую штанину на правой ноге. Там же просто царапины от дерева. Да и то кровь засохла. — Мне стало интересно: ты мазохистка? — задумчиво спросил парень. — Главное не быть садомазохистом, — пошутила я, щёлкнув пальцами в воздухе и затем быстренько опуская обратно штанину вниз. — Как раз таки таким более безопасно быть, — с пошлым намёком произнёс Блэк, обводя пальцем рану. Я закатила глаза. Ой, ну началась любимая пластинка Сириуса. На этот моменте главное вовремя свалить, когда он начнёт свои банальные подкаты отрабатывать на мне, чтобы применить к красавицам Хогвартса. — Ты-то как считаешь, Бэби? — усмехнулся он, надеясь меня смутить. Вот только, если на четвёртом курсе со мной такие штуки проходили, то на седьмом я, более опытная и мудрая женщина, чтоб вы знали, уже привыкла отверчиваться от подобных шуток. Да и слова Блэка воспринимать всерьёз — лишь вред своей нервной системе. Тем более, я отлично знаю идеал Сириуса — высокая стервозная нимфа весом в сорок килограмм и!.. при том с грудью пятого размера. Я же мелкая, грациозная, как лама после тропической жары, да и ещё с довольно-таки… кхем, огромной задницей как вся Португалия. Да, я люблю поесть! Так что без осуждения, попрошу. — А ты хочешь детей? — невинно выдаю я, скрещивая руки на груди. Сириуса вопрос немного озадачил… ладно, поверг в ужас! Ибо парень сразу же отошёл от меня. В серебристых глазах сразу же пробежали обеты безбрачия, что есть во всех религиях мира. Похоже, действительно страшная тема. — В смысле? — тут же слетел весь налёт гламурного Казановы с парня. — Ну, детей. Это такие маленькие крикливые человечки, что появляются через девять месяцев после того, как в неге страсти между женщиной и мужчиной семя закрепляется за яйцеклетку в животике женщины. За которыми нужен уход восемнадцать и даже больше лет, — проговорила быстро я, спрыгивая с подоконника. — За семенем? — не понял Блэк. Кому что, блин. Зато хоть потом подумает прежде чем своё семя… Ну вы поняли. Я ревела четырнадцать раз, когда готовила абортное зелье, чтобы устранить проблемы от женской наивности и мужской беспечности! А точнее беспечности Блэка. — За ребёнком, — тоном уставшей учительницы сказала. А затем нарочитой мечтательностью добавила: — Вот я хочу семь детей. — Команду по квиддичу хочешь собственную обосновать? «Неудержимые барсуки»? — иронично спросил парень, поняв, что участь отцовства его не коснётся и прочитав все мантры безбрачия. Например: «Дети и бабы — зло, а вот пиво и связь с незнакомой девчонкой — самое то». Я делаю задумчивое выражение лица и говорю: — Вообще-то, клуб экологов. Но… про квиддич, я ещё подумаю. Затем важной походкой удалилась, давая Блэку переосмыслить свою жизненную позицию. Сама своей же мысли дала оплеуху, ибо все мы знаем, как это будет. Он подумает, охомутает новую девушку и лишь уверуется, что жить-то так гораздо легче. Спустившись вниз к кухне, я решила зайти в свою комнату. Нужно было обработать ранки и закрепить пластырем, да и одежду можно другую было бы надеть. Решено, иду в комнату! Найдя нужную бочку и постучав в правильном порядке, я зашла в вечно светлую и уютную гостиную. Кто-то из оставшихся ребят махнули мне рукой и поздравили с Рождеством. Я тоже поздравила всех с Рождеством с искренней улыбкой. Свернув в коридор, что вёл в женское общежитие, я быстро нашла свою комнату, которую делила с ещё двумя девочками. Правда, войдя, мне тут же предстал бардак на левой части комнаты, что даже затронул и мою центральную территорию. На моей кровати валялись вещи, а во всей этой куче бегала миниатюрная девушка. — Бля-бля-бля, — бормотала сердито она. — Ни-и-к? — вопросительно сказала я, призывая обратить на себя внимание. — Барси! — обрадованно воскликнула Ник, подбегая ко мне. Голубые глаза засветились радостным светом, ещё сильнее придавая белой коже сияния. Чёрные вьющиеся волосы по плечи взъерошены. — Я помру, если ты мне не скажешь какой лучше образ выбрать? Она подняла две вешалки. Одна с чёрной-мини юбкой, белой длинной рубашкой и чёрной кожаной жилеткой. В духе Ник. А вот другая же с вельветовым розовым костюмом из юбки и приталенной курточки с вышивкой сзади «Черепа Катрины». — Вообще-то, это мой костюм, — заметила я, проводя по вышивке, которую мастерила неделю. — Извини, Бэбс, что без спроса залезла в твой шкаф, но этот парень мне очень нравится. А я с такими, как он, не встречалась и я… в отчаянии просто, — выдохнула она, плюхаясь на кровать Ирмы. — А что за парень? — заинтересовалась я, садясь рядом. — Он с нашего курса. Прикинь, я сама его позвала на свидание и он меня не послал, — разулыбалась Ник. — Это Ремус Люпин. Я улыбнулась про себя. Этот парень был другом Поттера и Блэка. И был самым тихим и добрым из друзей. Ник он бы не отказал, даже просто из вежливости. — Мне кажется он просто испугался тебя. Ведь ты у нас гром-женщина, Ник, — хихикнула я. — Пускай и так. Зато я, в отличие от некоторых, не забиваюсь под ближайшую корягу, чтобы испечь для врагов пирожные, — с ехидством отозвалась девушка. А затем садится и смотрит в моё поникшее лицо. — Кто на этот раз? Змеи недорубленные или же дальновидные, как слоны, Мародёры? — Не хочу об этом говорить, — честно сказала я, заваливаясь в кровать и закрывая подушкой лицо. Но подруга откинула подушку, легла рядом и обняла меня, сказав: — Солнце моё, эти придурки не изменятся. Сколько бы ты не откармливала их, они всё равно останутся тугодумными кретинами. И аппетиты их будут расти. — Но я не для них же это делаю, Ник, — вздохнула я. — Мне просто… просто очень сильно хочется помочь людям. Помнишь, что было с Ирмой два года назад, когда она не получила на Хэллоуин конфет, что ей делала мама? Что на Рождество она не получила одной из интересных книг, которые ей присылал папа? Родители погибли ужасной смертью, а она всё равно надеялась на чудо тогда. — И всё же ты заставила весь факультет справлять вместе все праздники, которые получились самыми веселыми в Хогвартсе. Ни у кого на факультете нет таких традиций. Они всё делают группками, а мы нет. Вместе и горой друг за друга. И я понимаю. Мне тоже больно от всей этой ситуации, — призналась Ник. — И очень страшно. Что будет, если такое случится с моими родителями? Я же магглорожденная. Я посмотрела на подругу и крепко обняла её, понимая, что ей сейчас нужна поддержка. А затем встала и сказала: — Надень мой костюм. Ремус тебя в Хогсмиде видел во всех твоих нарядах и в школе тоже. Покажи, что ты на самом деле нежная и ласковая. Парни любят, когда они считают себя единственными, кто смог разглядеть твою душу, — улыбнулась я, прикладывая вешалку с моим костюмом к ней. — Спасибки, — разулыбалась счастливо Ник. — Кстати, пошли до моего свидания и Рождества я помогу тебе с твоими пирогами. Вдвоём быстрее управимся и ты отдохнёшь, и повеселишься сегодня. — Давай! — радостно воскликнула я, вприпрыжку идя к своему шкафу. Правда, наши планы пошли в итоге… немного не на ту дорожку.

***

— Это п*здец, — прорычала Ник, ставя оглушительно бутылку огневиски передо мной. Девушка выглядела так, будто в любую секунду была готова начать плеваться кислотой. — Напьёмся. Я поправила подол своей шотландской темно-желтой юбки и спрятала быстро огневиски за пазуху, чтобы никто не запалил. Если увидят, то захотят все чуть-чуть гульнуть, и получи весь факультет по самое не балуй, если кто-то сдаст или же запалит. — Что случилось? — спросила я. — Лучше спроси меня чего не случилось, — мрачно проговорила Ник. — Меня кинули ради мужской дружбы, чтоб её. Меня! Ради мужиков! Это упадок моей самооценки и обесценивание меня, как женщины. Напьёмся, Бэбс. — Здесь? — Конечно здесь. Позовём Дамблдора сразу же и Слизнорта. Вдруг они тоже хотят тяпнуть? — саркастично проговорила девушка. — Выйдем. Филч дрыхнет. Все справляют Рождество. Нас не заметят. — Только немного, — вздохнула я. — Ты отлично знаешь, что со мной делает алкоголь. — Тёмная сторона. В курсе. Пошли, — улыбнулась Ник, хватая меня за руку. Спустя полчаса я искренне верила, что выпила немного. Продолжала верить даже, когда мы остатки кексов скидывали на голову целующимся парочкам. Да и, когда делали безумные колдографии с нашими однокурсниками, что справляли Рождество. — И-и-я! — крикнула я, запрыгивая на подоконник. Схватив палочку, я начала ею пафосно махать и кричать весело: — Сфоткай меня! — Да уже, — отозвалась Ник. А затем с беспокойством посмотрела на меня и сказала: — Солнце моё, может, уже в кроватку пойдём? — Да не… — Это что ещё такое? — раздалось рядом высокомерное. Напротив нас встали Алекто Кэрроу и её братец Амикус, а так же Джейн Иствуд. Чистокровные слизеринцы и чертовски гордые собой. Интересно, они здесь шастают потому что им негде справлять или их выгнали за невыносимую надменность? — Аналогичный вопрос, Кэрроу, — с вызовом отозвалась Ник, принимая воинственную позу. — Что, своей территории мало? — Да как ты смеешь, грязнокровка, — прорычала Алекто, смахивая рыжий локон со стервозного лица. Подруга тут же напряглась. А в моей голове туман смешался с яростью. Да что они вообще о себе думают? Павлины, блин, злобные. Сами не веселятся, и другим мешают. Это так оставлять нельзя! — Как ты меня назвала? — прошипела Ник, делая шаг вперёд. — Правду, грязнокровка, — колко говорит Алекто, мерзко улыбаясь. — Ну ты и… — начала было подруга, но я её прервала. — Ник, успокойся, — милым голосом сказала я, окидывая всех доброжелательным взглядом. Слизеринская компашка тут же расслабленно заулыбалась, мол, это же глупышка Барси. Что от неё можно ожидать? — Алекто же не виновата, что… что уродилась долбанной фанатичной сукой! Слизеринка вмиг покрылась красными пятнами, а лицо окрасилось злой гримасой. — Да вы совсем оборзели, идиотки?! — рявкнул Амикус, делая шаг вперёд. Ник предупреждающе посмотрела на меня. Она всегда меня боялась в моменты моего пьянства. Интересно почему? Я практически такая же. — Ага. Зацени, что я могу, кишка змеиная! — завопила я, прыгая с подоконника, как какая-то озверевшая белка-летяга, прямо на худощавого слизеринца. Грохот стоял знатный, а вой так вообще сногсшибательный, когда Алекто рванулась спасать от меня своего братца. Девушка схватила меня за волосы, пытаясь оттащить от парня. Я закричала пронзительно от боли, когда мои волосы натянулись у корней, а на щеке начали жечь царапины от ногтей Алекто, затем вскинула вверх локоть, который угодил прямо в глаз другой слизеринки. — Не трогай мою подругу, тварина! — заорала раздраконившаяся Ник, подбегая к Алекто и вырывая у неё с размаху клок рыжих волос. Слизеринка, увидев свои волосы в руках Ник, с верещанием ведьмы вцепилась в горло пуффендуйки, а та же заехала кулаком ей в живот. Это была эпичная драка, за которой я бы с гордостью наблюдала бы. Но у меня были сейчас другие проблемы. Амикусу-то удалось подняться. Правда на его спине мешком повисла я, держащаяся одной рукой за тёмные волосёнки парня, а другой за горло. — Отвали! — прорычал слизеринец, с силой прикладываясь спиной о стену… точнее мной. Но я держалась крепко. Это действие наоборот вызвало ещё большую агрессию в моём нетрезвом рассудке, так как мои руки теперь сжались у горла парня. — Убью! — взвыла я, лбом стукая в затылок хрипящего парня. Самой стало так больно, что из глаз звёздочки посыпались. Амикус схватился пальцами за мои руки, что сильнее начали душить. Я с победным улюлюканьем навалилась всем весом на парня, пока вдруг конец чьей-то палочки не осветил пространство. Четыре парня, а точнее Мародёры (кто ж ещё-то?) обалдевше смотрели на такую картину: Ник, что зажала коленями горло Иствуд, а руками же схватилась за рыжие волосы Алекто и трясла кричащую её. Я чуть ли не сидящая на шее Амикуса, что хрипел и весь посинел. Наверняка, мы представляли дикое зрелище. — Действительно. Какой же достойный праздник проходит без хорошей драки? — с задором проговорил Джеймс, потирая ладоши. — Бить-то уже некого, Джим, — искренне посетовал Сириус. — Когда это вам мешало-то? — закатил глаза Люпин, скрещивая руки на груди. — С Рождеством, девчонки. — Спасибо. Взаимно, — пробормотали мы с Ник, всё так же не отпуская своих «жертв». Правильно говорят, что если барсук вцепится, то уже не отпустит, пока не добьёт. Слизеринцы тут же оскорблённо задёргались, пытаясь вырваться. — Да отпустите вы уже их, — проговорил устало Люпин. С глубоким сожалением мы отпустили этих гадов. Один меня чуть ли не скинул! Не мужик, а так… фуфло какое-то. Проигрывать даже не умеет достойно. — Чокнутые, — прошипел Амикус, потирая свое сине-красное горло и идя к своему общежитию. — Вы ещё получите… А дальше уже заговорила бутылка виски во мне. Да, да. Именно она. Так-то я тихая и очень добрая девочка. И о-о-очень воспитанная. — Что?! Что ты там бормочешь, бомжара душевный?! — взвилась я, уже летя вершить правосудие. Правда, меня резко перехватили за талию и приподняли, лишь мои ноги до сих пор бежали. — Пусти меня, кретин! Сейчас я его порешу одной левой… и тебя тоже… Да я всех вас порешу, если меня не отпустите! — орала я, махая и руками, и ногами в воздухе. — Почему у меня такое ощущение, что барсуки лишь с виду милые. А на самом деле у вас есть в обязательном наборе по заточке и удавке у каждого, — меланхолично протянул Поттер, глядя как меня удерживают с трудом Сириус и Ремус, а Питер же молится в углу. Ник же спокойно посмотрела на меня, и сказала: — У девочки были тяжелые дни и ей просто необходимо было выпить. — То есть милашка Бэби превращается в матроса с сорокалетним стажем работы, когда пьяная? — пропыхтел Блэк, сводя вместе мои пинающиеся ноги. — Ага, — равнодушно кивнула Ник. Я же резко как-то успокоилась, обмякая в руках парней. Агрессия и злость прошли, вместо этого осталась приятная легкость и кое-какие идеи. О, у меня было столько идей! Меня на этот раз отпустили и я села на подоконник, обдумывая как правильно устроить засаду для логова змей. Чёрт побери, это будет весело и грандиозно! — Барси, ты ничего не хочешь? — с крайне заботливым тоном спросил Сириус, заглядывая мне в глаза. — Например, заснуть рядом с неимоверно сексуальным парнем в постели, а? Я встала с подоконника, приняла позу полководца, готовящегося к битве и командирским тоном объявила, глядя в бескрайнюю даль (которая оказалась стеной. Но дай только волю фантазии…): — Мне нужен топор. — Поня-я-ятно, это дама сурова даже в таком смысле. А я ещё не готов к таким экспериментам, — тут же слился Сириус. А затем, всё же оставив свои шутки и намёки, отошёл на благочестивые три метра от меня подальше (а то мало ли что) серьёзным голосом добавил: — Так, не понял… Зачем тебе топор-то понадобился?