Моему милому Шинске... /Кита Шинске/ part 4/6

      Сотни непринятых звонков. Тысячи непрочитанных сообщений. Молчание. ТИ пропала, как солнце, затянувшееся огромной черной тучей, не сползавшей с неба долгие месяцы. ТИ не оставила после себя ничего, кроме холодной постели, обжигающей кожу и сердце до глубоких ран. Шинске казалось, что не так болезненно было бы получить стальной нож в сердце, чем увидеть, как его горячо любимая женщина скрывается за поворотом в неизвестном направлении. Как же было тяжело.       4 месяца Кита пытался привести себя в чувство. Никому из знакомых и друзей он не говорил о том, что случилось той ночью. Для окружения ТИ и Шинске все еще были мужем и женой, каждый день сходящими друг по другу с ума в горячих объятиях. Только Кита теперь был в объятиях одиночества и тишины, такой отвратительной.       Любимая красная кружка ТИ, сиреневая зубная щетка, кактусы на подоконнике в спальне, свечи в гостинной, стеклянный стакан с цветными карандашами и кисточками — все оставалось на своих местах. Шинске не решался что-либо менять и сдвигать с места. Должно быть, еще лелеял надежды о том, что его жена вернется и все восстановится. Но этого все еще не случилось.       Парень не морил себя голодом, не запирался в комнате на недели, нет. Он сильный, имеет голову на плечах, всегда поступает обдуманно. За это ТИ и любила его. Из-за этого теперь временами становится тошно. Умный и внимательный, а что-то слишком важное упустил, недоглядел. Бесит.       Только на 5 месяце, после стольких попыток вернуть ТИ, узнать хоть что-нибудь о ней, Шинске начал остывать. Слишком долгое время одиночества для них двоих. Ни под каким предлогом они бы не согласились так долго жить друг без друга. Но это было 5 месяцев назад. Это было тогда. Осознание того, что скорее всего настал конец той прекрасной сказки, начало приходить только сейчас. Теперь молодой человек надеялся лишь на то, что ТИ счастлива, пусть даже с кем-то другим, пусть даже на другом конце планеты. Лишь бы она улыбалась, лишь бы светилась подобно солнцу.       3 часа дня. Шинске, укутанный в серый шарф, стоял перед ступеньками и кидал мяч уже подросшему щенку, единственному лучику солнца, освещавшему дом. За свою беспечность, всегда искрящиеся глаза, бесконечную энергию и тепло малышка и получила имя — Юта — солнечный лучик. Именно она согревала разбитое сердце Киты. Только она сейчас заставляла его улыбаться.       — Готова? — чуть наклонившись к собаке, спросил светловолосый, показывая красный мячик.       Та залаяла ему в ответ, вставая в стойку и активно виляя хвостом, тем самым разрезая им воздух. Кита замахнулся подобно бейсболисту и кинул игрушку вперед, заставив Юту сорваться с места, поднимая за собой снег с дорожки. Это вызвало очередной смешок со стороны парня.       — Какая слав… — было начал с теплой улыбкой, в которой были растянуты губы, Шинске, но прервался.       Глаза расширились, на лицо наползло удивление или даже озадаченность. В груди что-то встрепенулось. К дому подъезжала до боли знакомая машина. Это была машина родителей ТИ, как всегда чистая и блестящая.       Кита не двигался с места, ноги будто приросли к припорошенной снегом земле. Что тут делают родители ТИ, живущие на другом конце страны? Машина остановилась перед крыльцом, где и стоял парень, после из нее вышли женщина в сером пальто, следом за ней мужчина в черной куртке. Кита подметил для себя, что они заметно постарели с последней их встречи год назад.       — Шинске, — с улыбкой женщина подошла к молодому человеку, удивленно смотрящему на нее, и ненавязчиво развела свои руки в стороны, -здравствуй, милый.       Кита не заставил себя долго ждать и прижался к гостье. Губы растянулись в улыбке, а глаза даже слегка защипало. Как же приятно видеть этих людей, просто до одури. На сердце стало легче. Отпустив женщину, Шинске переключил внимание на отца ТИ, всегда такого высокого и статного, но сейчас ссутуленного и поникшего.       — Здравствуйте, — кивает Кита, пожимая руку мужчине. — Извините, отец, — начал он, но немножко замялся, правильно ли так называть теперь этого человека, — зачем Вы приехали сюда?       — Мы очень хотели поговорить с тобой, милый, — ответила за мужа женщина, положив свою ладонь на предплечье парня. — Это касается ТИ…       В этот момент внутри будто проснулся вулкан, спавший долгие годы. В парне забурлило дикое любопытство, вынудившее сердце так быстро забиться, что виски прострелила боль. Он же не ослышался?       — ТИ?.. — кое-как выдавил из себя на выдохе тот, таращась на женщину, но через секунду мотнул головой и указал рукой на дом. — Проходите, не стоит тут стоять. Проходите…       Гости кивнули, одарив хозяина дома улыбками, и, поднявшись по ступенькам, подошли к двери. Кита подхватил на руки вовремя подбежавшую собаку, чтобы занести ее в дом и вымыть грязные лапы. Не хотелось, чтобы оставались лужи и следы.       — Ох, это же Юта, — растаяла мать ТИ, вытягивая руку к мордочке щенка, державшего в зубах мяч, и касаясь ее щеки. — Так выросла.       — Да, она уже совсем большая девочка, — кивнул Кита с неподдельной улыбкой и заскочил в дом первым, чтобы побыстрее управиться к чистотой собачьих лап. –Подождите меня тут, я на минуту.       Впопыхах проведя все водные процедуры и высушив малышку, Кита наконец вернулся к гостям, которые о чем-то перешептывались. Он даже застопорился на секунду, но отмахнул тут же все мысли и подошел к плите, ставя на огонь чайник.       — Вы долго ехали, я так подозреваю, — первым начал разговор парень, поворачиваясь к поднявшим на него внимательные глаза мужчине и женщине.       — Да не особо, если честно, — отрицательно качнул головой отец. — Все в норме, не переживай. А тут все так же чисто и уютно.       Уже с чашками в руках Кита наклонил корпус вперед, опуская лицо.       — Спасибо большое, я стараюсь поддерживать порядок.       ТИ и Кита всегда следили за чистотой дома вместе, порой превращая этот процесс в целое шоу. ТИ — девушка творческая, без рисования и музыки слишком сложно. Сколько же фотографий лежит в их общем альбоме, где ТИ со шваброй в руках что-то поет или танцует. Где-то даже осталось записанное девушкой видео, как, стоя в центре гостиной и держась руками за швабру, Шинске и ТИ пели их любимую песню, заигравшую в телевизоре, после чего парень подхватывал любимую на руки и валил ее на диван.       — Так, а что Вы… хотели обсудить? — уже с какой-то опаской начал Кита, делая любимые горячие напитки родителей ТИ и не оставляя им шанса немного потянуть разговор.       Ему было страшно услышать что-либо о ТИ. Тем более в такой ситуации, от ее же родителей, потому какое-то странное чувство дышало ему в затылок, пуская холодок по спине.       Гости замешкались, так как все идеи, как правильно было бы начать разговоров, улетучились. У обоих запотели ладони. Это действительно был важный разговор.       — Кх, для начала я хотела бы отдать тебе кое-что от ТИ, — начала женщина, вытаскивая из сумки белый конверт.       Ее голос слегка подрагивал, что настораживало внимательного Шинске, уже ставящего перед родственниками жены кружки с кофе и черным чаем. Кита берет в руки конверт, который отдает ему женщина, и тут же видит свое имя. Оно было написано рукой ТИ. Такой ровный и аккуратный почерк, каллиграфия пошла когда-то ей на пользу, с этим не поспоришь. Шинске после нескольких секунд зависания уже рвется к тому, чтобы открыть конверт, но оказывается остановленным матерью ТИ.       — Постой. Откроешь его, когда мы поговорим… Не сейчас…       Кита вновь ничего не понимает, с вопросом глядя на гостей.       — Но почему?       — Сначала выслушай. И присядь.       Шинске послушно сел напротив, не отрывая от них взгляда и крепко держа руками сверток бумаги, который так не терпелось вскрыть и познать все его тайны. Однако нагнетающая атмосфера заставила парня сглотнуть. Из-за неизвестности к горлу подкатил ком. Что же они такое хотят сказать?       — В начале мы бы хотели извиниться, что солгали тебе, — вступил в разговор мужчина, склонив вместе с супругой головы. — Мы с самого начала знали, что ТИ посреди ночи уехала из дома и что вообще собиралась это сделать.       — Что? Но почему Вы не сказали мне тогда, что знаете что с ней и почему она так поступила? — тут же перебил их взбудораженный Шинске, подавшись вперед.       — Мы не могли, — отрезала женщина, — просто не могли…       — Я отговаривал ТИ от того, что она тогда сделала с тобой. Это было слишком жестоко с ее стороны, но понять все же отчасти можно… Я так думаю… Понять ее, если любишь… — смотрел четко на молодого человека поседевший гость.       — Шинске, ТИ… Она… — с трудом выдавливая из себя слова, говорила мать девушки.       Тысячи вариантов событий и картинок промелькнули в голове, что стало как-то не по себе. Много плохих мыслей заставили Шинске постепенно начинать паниковать.       — Вы же не хотите сказать, что с ней что-то случилось?..       Те даже, показалось, задержали дыхание. Нависла давящая на плечи тишина. Снова это чувство, которое Кита испытал 5 месяцев назад.       — Острый лейкоз. Две недели назад ее не стало…       — Не стало? Лейкоз? — переспросил Шинске спустя несколько секунд тишины.       Он казался таким спокойным сейчас, да вот только до него еще не дошло значение этих слов. Спусковым крючком стало молчание со стороны родителей девушки и искривившееся лицо матери. Напряженные плечи медленно опустились, руки, сжимавшие письмо, ослабли. Вранье. Очередная ложь.       — Она ведь не болела. Она была здорова, — полушепотом заговорил Кита, сверля взглядом гостей, у которых прошелся мороз по коже из-за взгляда парня. — Какой еще лейкоз? Это же вроде рака крови, да? Я бы заметил!       — Шинске, — поджимая потрескавшиеся губы и вставая со стула, чтобы подойти к парню, произнесла мать ТИ, чьи голоса были так похожи.       Это сходство выбило Шинске из колеи, вынудило подскочить с места и отойти от стола, что не могло не напрячь мужчину, державшего до этого теплую кружку с кофе в руках.       — Она ведь просто не хочет меня видеть, так как я ей больше не нужен. Она сказала тогда, что не любит меня, матушка, — залепетал молодой человек, придерживаясь руками за столешницу за спиной из-за того, что голова начала идти крутом, а земля — постепенно уходить из-под ног.       — Нет, что же ты так, — уже с бегущими по щекам слезами мотала головой женщина, подходя к Ките и кладя руки на его щеки. — Она любила тебя. Очень любила. До последней минуты любила, Шинске.       Мысли парня смешались в кучу. Огромное количество моментов, которые он пережил бок о бок с ТИ, пробегали перед глазами. Он не помнил и не замечал ничего, что могло бы быть связано с болезнью, совсем ничего. Неужели ТИ так хорошо все скрывала? Или она заболела после того, как покинула этот дом?       — Сколько она болела? — опустив голову, тихо спросил Кита.       — Она узнала о болезни незадолго до твоего дня рождения, а нас известила об этом после него, перед уходом, — с каким-то холодом ответил отец.       Такая интонация и ответ вывели бывшего волейболиста из себя, что тот неожиданно со всей силы ударил рукой по столу, что часть чая даже вылилась из кружки.       — Тогда почему вы оба, если знали все, не спасли ее?! — закричал парень, на шее и висках которого выступили вены.       Мужчина тут же встал из-за стола, грозно смотря на Киту, а женщина ахнула и сделала шаг назад, побоявшись попасть под удар.       — Почему, черт возьми, вы не спасли ее? Почему?! Я ничего не знал про ее болезнь, но вы знали! Я не поверю, что ничего нельзя было сделать! У вас ведь есть деньги на хорошее лекарство, на врачей и на больницу! Так почему она мертва?! Почему моя ТИ умерла?! — во все горло кричал Шинске, раз за разом содрагая стол своими ударами рук и не давая гостям вставить и слово.       Вслед за обвинениями последовал звонкий удар руки об лицо молодого человека, сразу же пошатнувшегося от неожиданности и упавшего на пол, так как ноги предательски подкосились. Рухнув на пол, Шинске замер и остановил взгляд на ногах женщины, прошипевшей от пульсаций в ладони. Глаза наполнились солеными слезами, а от парня донесся всхлип, сразу приведший мать в чувство. Кита, зарыдав в голос, через секунду оказался в женских теплых объятиях.       — Простите меня. Простите, пожалуйста, — хрипел в плечо он.       Женщина прижимала Шинске к себе, гладила его по голове и спине, шептала на ухо слова утешения, целовала в лоб. Она любила его как собственного сына. Ей было больно видеть его таким. За что ТИ дала ей настолько сложное задание?       Отец девушки и сам не смог сдержать слез. Он отвернулся, положив руку себе на затылок. Две недели назад так успокаивали его, ведь теперь в его объятиях никогда не окажется его всегда маленькая ТИ, со смехом кряхтящая от той силы, с которым прижимал ее к себе отец. Больше никто не ощутит ее тепла и не услышит ее смеха. Им всем сейчас было плохо. В кухне разносились всхлипы, такие горькие и режущие сердце.       Лучше бы Шинске никогда об этом не знал. Лучше бы он не был любим ТИ, но она была бы жива. В него выстрелили дважды. Первый раз лишь ранил, второй же — убил. Все тело трясло, голова раскалывалась, было тяжело дышать из-за кома в горле, легкие просто отказывались нормально работать. Что ему теперь делать?       ТИ. Любимая ТИ. Родная ТИ. Девочка, каждый день радовавшая сдержанного Киту и однажды взявшая его фамилию. От Шинске будто оторвали кусок и выбросили, оставив истекать кровью. Слезы не переставали течь рекой. Будь они пресными, то парень пил бы их еще пару лет, но сейчас он ими лишь захлебывался и из-за чего кашлял, задыхаясь от недостатка кислорода.       Буквально через секунду перед его губами оказался стакан с холодной водой. Отец ТИ поддерживал его и гладил Киту по спине. Он не пытался успокоить, ведь знал, что мужу его единственной дочки нужно было время. Дрожащими руками Шинске взял стакан и стал пить воду, которой в итоге все же подавился, но продолжил пить дальше. Как же он хотел сейчас захлебнуться этой самой водой, чтобы не чувствовать режущей боли в груди.              Говорят, что люди испытывают реальную боль в сердце, когда теряют близких, будь то их смерть и простое расставание. Теперь Шинске верил в это безоговорочно. Он снова залился слезами. Теперь ему было больно не только душевно, но и физически.       Так продолжилось еще какое-то время. Казалось, что Шинске выплакал все слезы, что у него только были. Глаза теперь ужасно болели, а лицо было безэмоциональным. Будто кукольное. Пара помогла молодому человеку подняться с пола, довела до раковины, чтобы тот умылся, а после парня отвели в спальню. Ноги были ватными, практически не слушались, потому было ужасно сложно идти. Хорошо, что родители ТИ были рядом. За это Шинске был безмерно благодарен. Усадив его на кровать, женщина присела рядом, положив руку на горячую спину.       — Я принесу тебе воды, а ты ложись. Ты без сил.       Бывший волейболист лишь медленно кивнул, смотря куда-то вниз. Сейчас он не мог делать ничего, оставалось лишь соглашаться. Говорить даже было сложно, однако одно слово он смог из себя выдавить, когда женщина с мужчиной стали покидать спальню.       — Письмо…       Те обернулись, резко остановившись, после чего кивнули и удалились. Им обоим было тяжело наблюдать эту картину. Шинске сразу полюбился паре, как только ТИ запихнула его сопротивляющегося в свой дом. Тогда они и двух месяцев еще не встречались, а девушка уже решила представить родителей и парня друг другу. Как же Ките тогда было неловко.       Парень беспомощно рухнул головой на подушку. Он был обессилен, потому даже не сопротивлялся вдруг накатившему сну. Светловолосый был даже рад отдаться забвению, лишь бы не чувствовать себя раздавленным, расщепленным на атомы. Сейчас сон для него был лучшим лекарством.