4. Санкр Тор

      Хамелеон был ненадежным решением, учитывая, что в бретонской армии наверняка было побольше опытных магов, чем у Кулекайна, но ничего лучше под рукой не нашлось. Хьялти, пригибаясь на всякий случай за валунами, глядел с горной тропы на высокие стены древней цитадели.       Внизу, по левую руку от него, оставалась ведущая в низины узкая долина — единственный путь к Санкр Тору. У стен горели костры бретонско-нордской армии, из Хай Рока пришло больше людей, чем он думал; объединенное войско сметёт остатки его солдат и по весне спустится в уже обескровленный Западный Сирод, не встретив никакого сопротивления.       — Генерал, — тихо зашипел Чарил. — Генерал!       Хьялти прижался к большому валуну, легко скрывшему за собой человека, и чары хамелеона на них обоих рассыпались. У Чарила дрожали руки: искусство иллюзии было ему непривычно, и долго удерживать заклинание он не мог. Коловианец торопливо спрятал замерзшие ладони под плащ.       — Мы по уши в дерьме, — тихо сказал ему Хьялти. Других разведчиков рядом с ними не было — Чарил едва сумел сотворить хамелеон для двоих человек. — По таким скалам не спустишься даже без всего этого железа. Ты чуешь какую-нибудь магию?       — Там полно бретонских волшебников. Я только её и чую.       Хьялти ещё раз осторожно выглянул из-за валуна.       Может, он мог бы придумать что-нибудь с левитацией. Или с Голосом. Идти в лобовое столкновение с превосходящими силами сытой и отдохнувшей армии, ещё не побывавшей в боях, было равносильно смертному приговору — рано или поздно вражеские маги доберутся и до Короны Бурь. Попробуй Покричи парализованной глоткой. Даже с подкреплениями, полученными от Коррола, их выпотрошат в этой долине, как свиней на убой.       Но если позади цитадели и были какие-то тайные ходы, их скрывало ещё не обледеневшее до конца озеро. Стены Санкр Тора могли быть зачарованы, чтобы не пропускать воду, но как провести через нее вооруженных солдат? Его маги надорвутся, сотворив чары водного дыхания три раза, а нужно будет сотворить их на десятки человек.       Озеро смущало его. Отчего-то ему казалось, что тут не должно быть никакого озера; его не было, когда он пришёл к этой земле много лет назад, если только не называть озером кровь, которой было так много, так много, все холмы были пропитаны красным насквозь и хлюпали под сапогами — алой пустотой, проливавшейся из её разорванной груди…       Хьялти упёрся ладонью в обледеневший камень. Дыхание вдруг стало странно тяжелым.       (пожалуйста, Алесс)       Миф-эхо проступало сквозь Время, колотилось у него в груди вместе с несмолкающим криком (отчего бы тебе не попробовать на вкус боль смертных, раз тебе так по нраву твоя священная жертва), золото холмов окрашивалось уродливым бурым от мучительного крика тысячелетий Междуцарствия. Хьялти взглянул сквозь него — сквозь осыпавшиеся с гор камни и спрессованный годами джерольский снег, сквозь пепел бесчисленных смертей и жизней — и мать Человека и Дракона ответила ему болью, как и обещала; такой, что глотку пережало — ни слова, ни Крика. Он смотрел на неё, задыхаясь пронзительным светом, и не мог отвести глаз.       (я обещаю, Алесс, в этот раз мы обойдемся без боли)       Дыра в её груди, истекающая пустотой, легла расколом у него под ногами — между востоком и западом.       (в этот раз мы все сделаем правильно)       Она посмотрела на него во всех его Именах одновременно, бессмертный дух смертной земли, исцеляющая-все-народы и очень-обозленная-что-кое-кто-забыл-о-своем-обещании. Кажется, она собралась сказать ему что-то ещё, возможно, из тех слов, что не сохранили легенды.       А потом что-то внутри него Заорало во всю глотку:       — Акавирцы!!       Хьялти, спотыкаясь, дернулся в сторону, одновременно рванув из ножен меч и пытаясь вдохнуть побольше воздуха в онемевшую то ли от света Эль-Эш, то ли от дерущей тоски миф-эха глотку. Развернулся, уже готовый встретить врага Криком и сталью, прямо как в те времена, когда…       — Мой генерал? — осторожно окликнул его человек. Акавирец. Вульфхарт чуял в нём змеиную суть под сброшенной шкурой, это был акавирец, настоящий, живой акавирец, Дагон его сожри!       — Я думал, — хрипло сказал Хьялти, все еще немного задыхаясь от творящегося вокруг безумия, — что…       Гроза зарычала внутри. Хьялти закашлялся, изо всех сил пытаясь не дать Голосу вырваться. Ради всего святого, Вульфхарт, уймись! Это же цаэски, а не камаль!       — Я думал, что вы выглядите иначе, — наконец совладав с бурей, кое-как выговорил Хьялти. — Про змеелюдей что, летописцы наврали?       Акавирец выглядел в точности как человек. Если бы Хьялти спросили, как выглядит самый обычный коловианец, он бы описал кого-то вроде него, среднего роста, крепко сложенного — для сиродильца, но не для норда; волосы его на восточный манер были стянуты в хвост. Обыкновенный коловианец в обыкновенной коловианской броне, разве что из ножен на его поясе торчала рукоять катаны, и магия у него была странной — Хьялти чуял чужие чары, хоть и едва-едва. Это из-за них Чарил одурманенными невидящими глазами пялился в пустоту.       — Я не причиню вам вреда, — произнес акавирец. Его голос был звучным и спокойным; он поднял пустые ладони в жесте мира, который был един во всех временах. — Я Ренальд, посланник от короля Кулекайна. Я пришёл, чтобы помочь вам.       — Если он окажется камалем, я не стану спасать твою задницу, — мрачно предупредил Вульфхарт. Корона Бурь твердо считала, что акавирцам, каким бы то ни было, не место на тамриэльской земле.       — С каких это пор цаэски служат Кулекайну? Ваше змеиное гнездо перебили ещё в раннее Междуцарствие. — Хьялти не спешил прятать свой клинок, и акавирец точно так же не спешил подходить ближе.       — Я последний из Драконьей стражи. Я слышал, правитель Коловии собирается взять Имперскую корону; если мой долг ещё значит хоть что-то, то он значит, что я должен помочь вам. — Он повернул левую ладонь. На безымянном пальце блеснуло зачарованное кольцо-печатка, украшенное россыпью крохотных аметистов: цвета Фолкрита, печать Кулекайна. Незнакомец в самом деле был посланником короля.       Хьялти безмолвно спросил у Вульфхарта: это правда?       Ветер из молний-лезвий неуютно сжался в груди в тугой комок, аж дышать было трудно — тронь и узнаешь, что такое настоящая Буря. Но всё-таки он ответил:       — Откуда мне знать? Спроси, что этот умник делал со своим долгом, когда за Реманом пришли ситиситы.       Хьялти смерил акавирца взглядом. Тот сделал ладонью мягкий, почти незаметный магический пасс, и Чарил осоловело заморгал, просыпаясь от наведенных чар.       — Что…       — Тихо, — сказал Хьялти. — Король Кулекайн отправил нам на помощь ценного союзника, Чарил. Возвращайся в лагерь и подыщи для него место в палатках магов.       Чарил бросил на незнакомца короткий взгляд. Едва ли он мог распознать в том акавирскую кровь, как Вульфхарт, но он явно прочёл в магических эманациях больше самого Хьялти. Коротко склонив голову с уважением, которого редко можно было дождаться от магов, Чарил сотворил хамелеон и поспешил вниз по тропе.       — Я благодарен, генерал, — дождавшись, когда тот скроется из виду, сказал Ренальд. — Вы поступили мудро.       Застряв между молотом и наковальней, будешь рад помощи и от цаэски. Хьялти жестом подозвал его ближе, где открывался вид на простирающуюся внизу долину и цитадель в её конце. Он постарался незаметно взглянуть туда, где прежде видел золотой силуэт духа Алессии, но миф-эхо ушло, оставив после себя только голые скалы. Едва ли Первая Императрица вернулась бы из мертвых, чтобы помочь чужаку с завоеванием ее земель.       — Я не готовился к зимней кампании. Под моим командованием осталась только горстка нордов, всем остальным джерольские морозы даются нелегко. Мои люди будут стоять насмерть, но если мы примем бой в этой долине, это так и закончится — смертью. Нашей.       Ренальд сотворил короткий жест незнакомой молитвы, глядя на неприступные стены Санкр Тора.       — Тогда вы должны уходить, генерал, — все так же спокойно и твердо сказал он. — Оставьте своих людей. У них свой долг, у вас — свой, и я не смогу защитить вас от целой армии.       — Что? — Хьялти моргнул от неожиданности. — Я их Голос и генерал, если я умру, я умру вместе с ними. Но у меня есть идея получше. В этой цитадели полно бретонских чародеев — чувствуешь их магию?       Цаэски в человечьем облике, помедлив, кивнул.       — А они почувствуют твою? — спросил Хьялти.       Ренальд посмотрел на него.       — Если я захочу, — сказал он и улыбнулся самыми уголками губ.

***

      Человек, которого привёл Ренальд несколько ночных вылазок спустя, был несомненно бретоном и несомненно магом, не привыкшим к оружию — от этого бретонская кровь как будто ещё сильней подчёркивала эльфийское родство, слишком уж утонченными казались его черты. Под дурманящими разум чарами он двигался, точно марионетка в руках умелого кукловода.       — Я обыскал его, генерал, — предупредил акавирец. — При нём нет ни оружия, ни амулетов.       Одежды на молодом маге тоже было немного. Скорее всего, Ренальд поймал его прямо посреди ночи, когда тот отлучился из палатки: даже магия цаэски не была всемогущей, и пробраться в Санкр Тор мимо всех дозоров он не мог, кружил рядом с лагерем, выжидая удобного случая.       Чарил, не церемонясь, влил в одурманенного чародея целую жестяную кружку зелья, блокирующего магию. Хьялти кивнул Ренальду:       — Отпускай.       Колдовство развеялось, и пленник ошалело завертел головой, моргая, как разбуженная сова, и отчаянно пытаясь совместить свои последние воспоминания с тем, что он видел сейчас перед собой. Разум не любил такие шутки. Если бы Ренальд не владел своими чарами так умело, иллюзия подобного рода могла бы обеспечить головную боль на полдня вперёд.       Наткнувшись взглядом на Хьялти и на нескольких вооруженных солдат с мечами наголо, маг замер, позабыв о легком головокружении. Нервно облизнул разом пересохшие губы в по-прежнему невозмутимой тишине.       Он не был из знати, иначе спал бы в цитадели, а не в солдатском лагере — на выкуп или удачную сделку можно было не надеяться; какие бы боги ни присматривали за его долей удачи, сегодня они явно были не в духе. Его положение было настолько прозрачно, что вступления к допросу почти и не требовалось.       — Ни к чему доводить дело до крайностей, милорд, — осторожно сказал молодой маг. — Я уверен, что мы сможем прийти к мирному соглашению… как цивилизованные люди.       Хьялти улыбнулся. В этом он нисколько не сомневался.       — Я тоже.       К рассвету у него гудела голова от ночи, проведенной за свеженачерченной картой. У Санкр Тора, конечно же, было немало потайных ходов, и о некоторых знали даже маги вне элитного сопровождения лорда Имирье — военачальника из мелкого королевства на юго-востоке Хай Рока; он вёл бретонско-нордскую армию. И был, по старой традиции родных земель, великолепным боевым магом.       Озеро, скрывающее тайный ход, оказалось наведенной иллюзией. Чужая память, пришедшая эхом сквозь эпохи, не обманула. Но лорд Имирье не подозревал о Вульфхарте и памяти Короны Бурь, он рассчитал всё верно — в потрепанной сиродской кампанией армии Хьялти почти не осталось магов, да и выжившие были не чета бретонским боевым чародеям; никто из них не различил бы иллюзию, находясь так далеко от её источника. К тому же, никто из людей Хьялти не знал этих мест. Санкр Тор стоял заброшенным уже столетия.       Он мог разыграть карту Имирье против него самого. Бретонский лорд, похоже, верил, что Кулекайн бросил свой Голос с остатками армии на смерть в отчаянной попытке если не остановить, то хотя бы задержать продвижение вражеского войска в Сирод, и славно было бы заставить его поверить в это до конца.       Хьялти закрыл глаза, укутавшись шерстяным солдатским одеялом. Он пытался заснуть и не мог — в мыслях всё ещё стояла исчёрканная пером карта, грубые наброски найденной разведчиками тайной тропы на неприступном горном склоне. К тому же, буря скреблась внутри и никак не могла успокоиться.       — Голос мог бы позволить тебе честный бой, — заговорил Вульфхарт, ощутив непрозвучавший вопрос. Он был непривычно серьезен. — Санкр Тор — не то место, где стоит прибегать к уловкам. Эта земля священна. Тебе придется расплатиться с ней по ее законам, и эта плата всегда одна.       Золотые холмы хлюпали под ногами, красили белые камни цитадели лихорадочно-алым.       — Жертва, — тихо сказал Хьялти.       — Отпечаток Хрола во всей здешней Памяти. Ты видел.       — Да.       Они могли остановить вторжение прямо здесь, не потеряв и трети армии. Вульфхарт пьянел от собственной памяти о пепле, и Хьялти приходилось повторять себе: за ним люди Коловии. За ним Сирод и трон будущей Империи; не время вспоминать легенды о великих героях.       Гроза в его груди пела голосами драконов. Перед ней склонялись небеса.       — Я мог бы помочь тебе, — слова Исмира отозвались гулким горячим эхом под рёбрами. — Каждый должен принести свою жертву, Хьялти, и твоей полагается быть славной вдвойне. Ещё ни одно рождение не приходило без крови.       Золотой свет все так же мерцал между холмов: обещание, ждавшее своего срока так много лет. Он слепил и пронизывал насквозь, ни вдохнуть, ни Крикнуть.       — Ты обещал ей кое-что и нарушил слово. Дважды.       Гроза внутри замерла, оперившись лезвиями, похожими на сталь. Или на лёд, из которого ковали сталь.       — Поосторожней, — тихо сказал Вульфхарт. В его голосе рокотал далеко-далеко зарождающийся шторм. — То, что через тебя проходит моё миф-эхо, не даёт тебе права путать эти Имена.       — Тогда он обещал ей кое-что. Тот, кто вернул тебя из пепла в той песне. — Исчезнувший король сумеречных земель, Серых и Возможных. Хьялти не стал называть его по имени, боясь ошибиться: ни к чему было дразнить готовую разразиться бурю. — Раз даже боги не держат обещаний, с чего бы мне исполнять законы их владений? Пусть он сам возвратится в Санкр Тор и принесёт свою славную вдвойне жертву. За мной мои люди, Вульфхарт, я не отправлю их на смерть ради старых легенд.       На миг ему показалось: он позволил себе слишком много, но тишина, помедлив, только вздохнула — долгим, тихим дуновением пробравшегося в палатку ветра.       — Это не легенды, парень. Ты ошибаешься.       — Может быть. Но ты прошёл со мной весь Сирод, так что можешь довериться мне ещё один раз, — добавил Хьялти, беззвучно усмехнувшись в темноту. — Вот увидишь, у нас всё получится. А если нет, я обещаю тебе вторую самую славную смерть, какую только видели эти холмы.       Вульфхарт ответил ему коротким смешком, но в нём уже не было ни тени страшного предгрозового мгновения.       — Ага. Осталось только убедить в этом Санкр Тор.

***

      Камни крошились под ногами, сапоги скользили по предательски тонкому снегу, больше напоминавшему подтаявшую ледяную глазурь. Тропа виляла по почти отвесной скале, тонкая, едва-едва уместиться одному человеку — Хьялти прижимался спиной к неприступным камням позади и всё равно с каждым шагом опасался нечаянно рухнуть вперёд. В озеро, которое казалось очень настоящим даже в тусклых рассветных сумерках.       Ветер в долине за цитаделью заметался, разнося певчий гул боевых рогов. Крики и звон металла ещё не доносились.       Хьялти взял с собой только пять десятков людей — Санкр Тор был почти пуст, в цитадели оставались только военачальники нордско-бретонского войска и их стража. Армия вторжения спускалась в долину, где стояли его три сотни с мелочью — ударить по упрямым коловианцам огромным молотом и пробить себе дорогу в Сирод.       Он заставил себя не думать о том, что с каждой минутой отпущенное его людям время становится всё короче. Всё короче. Он отыскал на ощупь следующий устойчивый выступ, осторожно и медленно, боясь ошибиться даже под чарами кошачьего глаза — только так в серости наступающей зари можно было разглядеть тропу.       И ещё чуть-чуть короче.       Рядом заскрежетали камни, но Чарил успел подхватить оступившегося солдата — у него было подготовлено заклинание телекинеза, и, кажется, тишины. Им надо было спускаться тихо. Армия не успела бы уже вернуться обратно к Санкр Тору, но Хьялти не хотел бы заполучить пару неприятных сюрпризов от лорда Имирье.       Все его воины знали наизусть нерушимое правило: если вражеский маг ещё жив, всегда целься в мага. В безудержных мечтах Хьялти его светлость лорд Имирье отправлялся к покойным предкам до того, как успевал хотя бы увидеть, что его убьёт.       Боги, когда уже кончится эта проклятая тропа.       От предельной осторожности бесконечного спуска в полном доспехе у него начинали подрагивать колени; даже Ренальд, выносливый и ловкий, как кошка, двигался медленней обычного. Цаэски постоянно крутился рядом, чему Хьялти был не слишком рад — Вульфхарт бесился, чуя акавирскую кровь, и снова начинал путать времена. О вторжении Ада’Сума Дир-Камаль Хьялти к нынешнему дню знал гораздо больше, чем вообще когда-либо хотел о нём знать.       Озеро было уже совсем близко. Хьялти заставил себя не ускорять шаг, пробираясь через последние десятки футов, и, когда ступил в воду, темная гладь заволновалась, как настоящая.       Вот только холода от нее он не чувствовал.       Он стянул перчатку и зачерпнул ладонью фальшивую озерную воду — та заблестела, тая в горсти, невесомая и неощутимая. Теперь он мог ощутить сотворившую её магию. Чарил, неловко вывалившийся рядом с узкой тропы, беззвучно помянул богов в непристойном ругательстве, не в силах спрятать безумную ухмылку: их отчаянный план всё-таки себя оправдал.       Опомнившись, коловианец принялся творить заклинания следом за Ренальдом, который уже вычерчивал в воздухе незнакомые символы. Под фальшивой водой мягко зажглись и погасли широкие круги света вдалеке, у стен Санкр Тора.       — Чисто, генерал, — махнул рукой Чарил, и Ренальд кивнул, подтверждая его слова. — Держу пари, вход вон там.       Догадаться было нетрудно. Обезвреженные ловушки охраняли именно его — погрузившись в фальшивую воду с головой, Хьялти увидел сквозь неё неприметную выемку во внешней стене. Дверь была замаскирована, хоть и скверно, видимо, Имирье не стал заморачиваться второй иллюзией, понадеялся на скрывающее тайный ход озеро.       — Я чувствую на двери запирающие чары, — тихо сказал Ренальд. Фальшивая вода не искажала звук, Хьялти прекрасно его слышал. — Их накладывал маг, знающий толк в своём ремесле. Я не уверен, что сумею снять их.       — Дагон с ними, — ответил Хьялти. Он не собирался возиться ещё и с дверью. Время и так играло против них.       Буря внутри вздохнула. Вульфхарту всё это надоело ещё на середине спуска по тайной тропе.       — Я уж думал, ты никогда не дойдешь до этого проклятого Санкр Тора. Давай наконец займёмся делом.       Хьялти мысленно посоветовал ему не лезть под руку, на что буря, конечно же, ответила смехом. В какой-то мере он отлично её понимал. Ему тоже хотелось поскорей с этим покончить.       Он пробил запертый колдовскими чарами проход насквозь одним Криком, и несколькими ярусами выше военачальники нордско-бретонской армии вдруг вспомнили, что их войско слишком далеко от них.       Этажи Санкр Тора все сплелись воедино змеиным клубком коридоров — Хьялти пробивал дорогу туда, где, по описаниям пойманного Ренальдом мага-перебежчика, находилась ставка командования. Здесь почти не было солдат, а те, кто был — охрана нордского ярла и телохранители лорда Имирье — едва успели схватить своё оружие, пять десятков воинов под началом Короны Бурь смели их с дороги, не оглянувшись.       Всё ближе звенела магия — пряный аромат родных берегов. Хьялти бросился вперёд, удерживая магический барьер, как щит, левой рукой, и сберегая Голос для Крика. Едва успел уклониться в сторону от сияющей стрелы света, принял на барьер ревущую волну огня — часть всё-таки расплескалась на кирасу, горячо обожгла живот нагревшейся сталью, но зачарование выдержало. Он замер, собирая Крик воедино, но прежде чем успел выдохнуть его на врагов, мимо свистнула метательная звезда. Потом ещё одна.       Ренальд, пригибаясь, с обнажённой катаной в руках скользнул туда, где в полутьме коридора оседали на пол трупы двух боевых магов. Замер, ожидая; Хьялти кивнул ему и шагнул под освещенную магическим светом арку.       Лорд Имирье не тратил время зря. Его, нордского ярла и ещё нескольких людей, бретонов и северян, окружала призрачная полусфера колдовского щита. Такой барьер не пропускал никакое воздействие ни изнутри, ни снаружи. В него могла бы ударить баллиста или целый дождь огненных шаров Чарила — и всё без толку, Имирье замкнул силу барьера на могущественный артефакт, который Хьялти только чуял где-то рядом. Обычным воинам не хватило бы сил истощить его вовремя.       — Ярл Бьорлен. Лорд Имирье. — Хьялти уже мог легко позволить себе несколько Криков, его человеческий голос звучал почти так же, как и всегда. — Отзовите своих людей. Вы проиграли это сражение, лишние жертвы ни к чему никому из нас.       Бьорлен, массивный даже без полного доспеха и сам немного напоминавший берсерка, смерил его странно неуверенным взглядом, но лорд Имирье ответил за них обоих:       — Я думаю, мы дождемся своих людей здесь, генерал Хьялти. Сражение ещё идёт.       — Вы присягнёте мне или будете убиты, — коротко сказал Хьялти. — Лорд Андре не дождётся вас в своём королевстве и не получит и фута земель Сирода. Я даю вам шанс поступить благоразумно, Имирье. Один из ваших людей может поручиться за моё слово.       — Кого бы вы ни подкупили, генерал, вы заплатили ему крадеными трофеями. Сирод принадлежит вам не больше, чем любому из королевств Хай Рока.       Чарил бросил на Хьялти тревожный взгляд. Имирье собирался тянуть время до последнего, и каждая минута стоила слишком дорого.       — Я слышал твой Крик, — медленно произнёс Бьорлен. — Даже те, кто спустился с Хротгара, не Кричат так, как ты.       Корона Бурь отозвалась ему оглушительным раскатом грома, который пробился даже сквозь каменные стены цитадели. Нордские воины переглянулись между собой.       — Ты знаешь, как звучит Голос Дракона, ярл. Я Коронован Бурей. Твои союзники оболгали меня.       Это тоже говорил пойманный Ренальдом маг-перебежчик: нордско-бретонская армия сочла слухи о Голосе-генерале всего лишь ложью, пущенной королем Кулекайном. У стен Хролдана были только люди самого Хьялти, и Седобородые выкликали не его имя.       — Я — Талос, — сказал Хьялти.       Корона Бурь полыхнула так, что едва не разорвала ему грудь. Эхо — ТАЛОС — заметалось по змеящимся каменным коридорам, пронизав насквозь все ярусы цитадели.       — Поосторожней с Именами! — рыкнул Вульфхарт, но сейчас было не время вспоминать старые легенды.       — Слушай внимательно, Бьорлен.       Хьялти поднял сжатый кулак, глядя точно в глаза лорду Имирье: «целься». Придворный маг, не произнося ни слова, в ответ воззвал к своей собственной силе — кончики его пальцев зажглись силой готовых боевых заклятий. Хьялти не сомневался, что Имирье готов был обрушить весь Санкр Тор им на головы.       Слова складывались в Крик сами. Если это был меч, то им вряд ли можно было кого-то убить.       Буря недовольно вздрогнула в груди. Вульфхарт уже обо всём догадался, и ему это ничуть не понравилось.       — Опять ты жульничаешь.       Это не жульничество, подумал Хьялти в ответ. Это просто маленькая хитрость.       Он выдохнул могущество грозы в образе FEIM LAH FRUL и приказал миру обнулить всю магию рядом с ним.       Лорд Имирье с очень удивлённым видом рухнул на пол с четырьмя стрелами в груди и одной метательной звездой в горле. Его заклятия только что растворились прямо у него в руках, и артефакт, в котором хватило бы силы ещё на несколько суток непрерывной поддержки барьера, вдруг перестал работать.       Ту’ум не интересовался законами магии. Его прикрутили поверх Эльнофекса, чтобы переписывать мир наживую без помощи джилл, человеческой глоткой, но в академиях Хай Рока этому не учили.       Чарил всё понял правильно: он уже шарил по карманам мертвеца, отыскивая защитный артефакт. Схлынувшая магия уже возвращалась, и как только Крик утихнет до конца, колдовской щит поднимется снова. Наконец сорвав с шеи Имирье что-то, похожее на ракушку на серебряной цепи, Чарил без тени сожаления разломал её к дэйдровой матери. Очень вовремя — всего через пару секунд эхо Короны Бурь стихло окончательно.       Кто-то из оставшихся в живых бретонских магов проводил разрушенный артефакт взглядом, в которым читались самые страшные проклятия в адрес коловианских варваров. Ракушка на цепочке вполне могла оказаться древней святыней всего рода Имирье.       Один из нордских стражей еле слышно шепнул: Талос. Хьялти улыбнулся ему в ответ. Вот теперь глотку драло как следует — он немало вложил в последний Крик, даже Вульфхарт не сумел бы с этим поспорить.       — Отзови армию, ярл Бьорлен, — гораздо тише произнёс он. — Я не хочу проливать больше крови.       Ярл посмотрел на одного из боевых магов покойного лорда Имирье, и тот, поняв приказ без слов, отсалютовал и телепортировался. Следом телепортировался Чарил. Он мог за себя постоять, и к тому же выхлебал несколько магических эликсиров ещё до зари, поэтому Хьялти не слишком за него волновался.       — Север чтит своих богов, Талос, — твёрдо сказал Бьорлен. — Если бы я знал, что ты носишь Корону Бурь, я не повёл бы против тебя людей. Бретоны…       Он сплюнул, не договорив. Хьялти усмехнулся. Не то чтобы ярл был полностью неправ.       У Бьорлена, даже не считая бретонской части армии, было достойное войско в четыре с половиной сотни мечей. А у Хьялти осталось и того меньше, всего три сотни — во всяком случае, он надеялся, что по возвращении найдёт в долине не меньше трёх сотен. Утро было долгим.       Утро было долгим, и год обещал быть долгим, и худшая половина Сирода ещё была впереди.       — Король Кулекайн объединяет земли Сирода под знаменем Коловии, — хрипло напомнил Хьялти. — Я — его меч и его Голос, я взял Западный Сирод, и по весне мы двинемся в Нибенейскую долину. Ты заслужишь себе славу честно, если пойдешь со мной.

***

      Холмы Санкр Тора всё-таки получили свою кровь. Лорд Имирье, правая рука короля Андре, был мёртв, но приближенные к нему боевые маги отказались принести присягу Хьялти — безродному выходцу из Алькаира с неправильным именем. Наречение Седобородых для них было не волей богов, а придурью нордских чародеев, да и Голос значил немногим больше.       Пленные, доставшиеся Бьорлену, были убиты, ярл не хотел кормить так много лишних ртов, а боги севера никогда не отказывались от крови. Хьялти оставил себе магов, чьи родовые имена были ему известны: у их семей можно было потребовать выкуп. Остальных стоило продать. Людей охотно скупали по обе стороны Сирода — и пираты Абесинского моря, и эльфы Морровинда, а ему нужно было золото как никогда, грядущая кампания обещала быть нелегкой.       Но сейчас у него были дела поважнее.       Катакомбы цитадели были совершенно и прекрасно пусты. Хьялти опасался наткнуться на стражей или защитные чары, но нет, здесь не было ничего такого. Великий и легендарный Санкр Тор оказался обыкновенным могильником: он шёл мимо бессчётных гробниц героев и воинов, плутая по коридорам и лестницам, уже битых полчаса. Пожалуй, самой большой трудностью было незаметно ускользнуть от вездесущего цаэски. Если тот в самом деле был из Драконьей стражи, ему точно не понравился бы план королевского генерала, и Хьялти не был полностью уверен в том, что Крик успеет обогнать метательную звезду.       — Расхитители могил, — сказал Вульфхарт. — Мы — расхитители могил. На священной земле Санкр Тора. Как здорово.       Хьялти цокнул языком.       — Прости, но мне Амулет Королей сияющий дух Акатоша не вручил.       — Интересно, с чего бы это? Может, если бы ты не занимался всякой ерундой, а вышел на честный бой, он бы мог и принять тебя за нового Императора. — Исмир был не против немного поворчать. Ему не досталось ни славной битвы, ни прекрасной смерти, и по нордским меркам это означало, что день не удался.       Хьялти рассмеялся, но шепотом. Ему не хотелось тревожить мертвецов понапрасну.       В голубоватом свете магических огней белокаменные гробницы Санкр Тора словно застыли в веках, холодные и величественные. Холод шёл от стен и от резных плит, устилавших пол; Хьялти так и не сумел разобрать, чьего наследия здесь было больше — айлейдского или людского. Одно он знал точно: ему не хотелось задерживаться. Хьялти шёл так быстро, как только мог, чтобы ещё успевать прочесть полустёршиеся имена на могилах. Некоторые уже были ему знакомы. Здесь, в глубинах Санкр Тора, хоронили самых известных героев Второй Эры, правителей и военачальников; с каждым шагом он приближался к гробнице Императоров.       Никто не знал, где последний из Реманов оставил Амулет Королей. Версидью-Шайе, первый Потентат-цаэски, никогда не носил его — только Драконорожденный мог надеть священный Камень; Амулет спрятали, а в конце концов, скорее всего, о нём просто забыли. Кому нужен артефакт для Драконорожденных, если Драконорожденных больше нет? Реман Третий — последний, кому вообще было дело до этого барахла.       Но чужак мог и не пытаться претендовать на Рубиновый трон без Амулета. Пусть это и был всего лишь символ власти, символы могли склонить на свою сторону больше людей, чем вся армия Коловии. Кулекайн знал об этом. Хьялти не сомневался, что фолкритский король очень скоро пошлёт в Санкр Тор своих людей.       И было бы просто замечательно, если бы они ничего здесь не нашли.       — Помнишь, я тебе говорил кое-что, — самым будничным тоном заговорил Вульфхарт снова, — ну, про Санкр Тор и про жертвы? Ты ещё обозвал их легендами?       — Ну, допустим, обозвал, и, допустим, помню, — осторожно ответил Хьялти, скользя взглядом по бесчисленным каменным табличкам. Имена уже не задерживались в памяти, он просто искал что-то, хотя бы отдаленно напоминающее «Реман».       — Отлично. Видишь лестницу впереди?       Значит, он всё-таки добрался до конца самого глубокого яруса. Последняя лестница, на удивление совсем не широкая и не украшенная ни резьбой, ни магией, вела к захоронению Императоров. Хьялти торопливо зашагал вперёд, силясь разглядеть что-нибудь в голубоватом полумраке, и наконец разглядел.       — Да ты шутишь?!       Путь к могилам Реманов преграждала сплошная каменная скала.