Глава 1

23:48

На губах Симуса до сих пор чувствуются отголоски крепкого ирландского виски. Одежда, хоть и очищенная, всё равно хранит запах табака. Шершавые руки с потрескавшейся кожей неожиданно деликатно и нежно поднимают её домашнюю футболку, но целомудренно остаются на пояснице. Гермиона прислушивается к себе, смиряется с неизбежным решением и слегка отстраняется. — Симус, я … я не могу. Прости, — она мягко проводит пальцем по скуле, стараясь не вложить в это движение ненужную эротичность. Симус замирает, но не убирает руки. Его прерывистое дыхание — единственный громкий звук в ночной тишине. — Я сделал что-то не так? — голос звучит спокойно, но Гермиона прекрасно помнит о самолюбии Финнигина и поэтому обязана сгладить неловкий момент. — Ты ни причём. Просто… — она обводит рукой комнату, как будто ответ затаился где-то здесь, в уголках её гостиной или же скрылся под пледом. Симус не отстраняется от неё и медленно восстанавливает дыхание. Гермиона не возражает и неподвижно стоит на месте. Нужно подождать, пока спадёт первая волна возбуждения. Спустя несколько минут Финниган возвращает на место футболку и поправляет штаны. Поколебавшись, он берёт куртку, поспешно сброшенную на диван полчаса назад. Одевшись, он какое-то время просто смотрит на Грейнджер. — Я дам тебе столько времени, сколько потребуется, — негромко говорит Симус и уходит. Гермиона смотрит, как Финниган исчезает в темноте коридора, и вздыхает.

***

03:12

Спустя несколько часов Гермиона резко проснулась с ощущением, будто кто-то выкачал весь воздух из лёгких. Она быстро выхватила палочку из-под подушки и шепнула «Люмос». Сердце замедлило стук после того, как свет упал на стоящую перед кроватью фигуру, и Гермиона судорожно сглотнула. Не было никаких сомнений в том, кто именно стоял перед ней: сероватая кожа с небольшими следами трупных пятен на щеках, глаза без зрачков, словно затянутые белой пеленой, тонкие губы слегка приоткрыты из-за выступающих клыков. Вампиры в повседневной жизни, даже учитывая специфику её работы, всё равно редкие гости в мире людей: они предпочитают уединение и презрительно относятся как к другим магическим существам, так и к реестру Министерства, явно не желая иметь что-либо общее с эльфами или русалками. Более того, за всё время своей работы в отделе регулирования магических популяций и контроля над ними, Гермиона стабильно сотрудничала с одними и теми же представителями общины. Этот же застывший перед кроватью вампир ей совершенно незнаком. От предположений, почему гость не предпринял никаких действий сразу, а решил дождаться её пробуждения, пульс решил поставить другой рекорд и разогнался до предела. Гермиона поёжилась: она прекрасно знала про любовь вампиров к милым играм, по сравнению с которыми даже Беллатриса могла бы показаться всего лишь безобидной чудачкой. Голову пронзила боль: голос, лишенный каких-либо эмоций, наполнил каждую клеточку мозга, при этом изо рта посетителя не вылетело ни звука. — Вы правы, мисс Грейнджер, если бы я хотел утолить жажду, вы бы не проснулись. Гермиона со стоном сжала переносицу левой рукой. Окклюменция здесь бессмысленна, ведь вампирическая магия способна разрушить любые барьеры. «Чёрт, — в отчаянии подумала Гермиона, — это хуже самой агрессивной легилименции, неужели он не хочет…» — … разговаривать как человек? — эту фразу, к счастью, вампир произнёс уже вслух, искрившись в усмешке. — Могу, но, как вы прекрасно знаете, мы и правда очень любим милые игры. Внезапно боль прошла так же быстро, как и началась. — Собирайтесь, — бросил вампир. — Вас ждёт Правитель. Он стремительно повернулся и вышел из спальни. Гермиона пару раз вздохнула, восстанавливая сердечный ритм, неуклюже встала и начала нервно собираться. В голове пронёсся целый караван идей о возможных причинах такого «визита», и ни одна из них ей не понравилась. Если Правитель решился на такой беспрецедентный шаг и отправил своего гонца за ней посреди ночи, в обход Министерства и обычного регламента, значит, произошло что-то действительно серьёзное. Сделав ещё один глубокий вдох, а затем такой же медленный выдох, Гермиона собралась с силами и отправилась в гостиную. Задавать вопросы прямо сейчас или же перечить она не собиралась: иерархия вампиров всегда была безупречна и непоколебима, если задачей «посыльного» является только транспортировка человека в общину, то нет никаких шансов выведать что-нибудь дополнительное. Вампир тем временем уже успел расположиться на диване и лениво рассматривал помещение. Гермиона всё же решила немного выйти из пассивной роли и задала вопрос, впрочем, особо не веря в возможность ответа: — Могу я узнать ваше имя? — О, — неожиданно спокойно откликнулся вампир. — Прошу прощения, забыл представиться. Бартош. — Приятно познакомиться, — соблюла правила приличия Гермиона, на что вампир лишь усмехнулся, слегка обнажив клыки. — Не стоит, мисс Грейнджер, я прекрасно слышу ваше сердцебиение и чувствую едкий запах страха. Дайте руку. Гермиона кивнула и покорно протянула свою ладонь резко сменившему положение Бартошу. Он аппарировал в просторный холл или, скорее, зал для приёмов большого поместья, значительно отличающийся от маггловских, да и, что уж тут скрывать, магических стереотипов о жилищах вампиров: не было никакой вычурности или обилия антикварных готических предметов, вместо этого на стенах висели картины с нейтральными пейзажами, а в деревянном буфете даже стояла незатейливая посуда. Всё, что могло выдать своих обитателей — это зачарованные иллюзии окон с сумеречным светом. Несмотря на тревогу, в Гермионе проснулось профессиональное любопытство и даже лёгкое ощущение самодовольства: насколько она помнила, никто из её предшественников не удостаивался чести быть приглашённым лично в дом общины. Хотя, возможно, эта честь скоро обернётся чем-то вроде проклятия. За длинным деревянным столом в центре зала сидели семь вампиров: четверо мужчин, во главе с Правителем, и три женщины. Ещё три вампира стояли чуть поодаль. — Правитель, — Бартош подошёл к Иакову и припал губам к небрежно протянутой кисти. Сегодня главный вампир выглядел не так, как обычно во время их встреч: на лице по-прежнему не было трупных пятен, но кожа приобрела сероватый оттенок вместо привычного бледного тона, а глаза украшал вертикальный зрачок. Скулы были выражены сильнее, а огромные клыки не позволяли тонко очерченному рту закрыться до конца. Гермиона вздрогнула, осознав, что это первый раз, когда она видит Иакова без чар — в нормальных обстоятельствах при посещении Министерства или нейтральных зон Правитель появлялся в обличии, максимально приближенном к человеческому. Что это — уникальная степень доверия или зловещее предзнаменование? — Доброй ночи, мисс Грейнджер, — к счастью, голос Иакова звучал по-прежнему мягко. — От лица всей общины я приношу извинения за прерывание вашего сна и… Возможную бестактность Бартоша. Но вы прекрасно понимаете, что мы бы никогда не пошли на контакт сами, не имея на то важных причин. Присаживайтесь. Гермиона кивнула и заняла предложенный ей стул. — Вам что-нибудь предложить? Чай? Кофе? Любой другой напиток? — Воды, если можно, — к счастью, её голос хотя бы не дрожал. Бартош со свистом моментально появился возле неё и поставил стакан на стол. Гермиона сделала небольшой глоток под пристальным наблюдением всех присутствующих. Внезапно она вспомнила слова Бартоша и осознала, что каждый из них отлично слышит стук её сердца и чувствует бешеную пульсацию в венах — Мисс Грейнджер, — вновь начал беседу Иаков. — Полчаса назад в Лондоне, недалеко от паба «Келпи», произошло нападение незарегистрированного вампира на волшебника. Последний выжил, но находится в тяжелом состоянии. Мозг Гермионы, до этого немного «зависший», теперь заработал с оглушительной скоростью: — Нападавший не был членом общины? Вампиры, стоящие у стены, недовольно зарычали и зашевелись, но все сидящие за столом остались безучастными. — Нет, — спокойно ответил Иаков. — Иначе вас бы тут не было, не находите? Гермиона кивнула. Борьба с представлением вампиров как кровожадных и бессмысленных убийц была главной концепцией их совместной работы. Но хотя Грейнджер и понимала, что нападение было невыгодным для общины Иакова, не задать этот вопрос она не могла. Ровно как и следующий. — Но зачем я здесь? Вы могли сообщить в аврорат, а они бы уже направили запрос в отдел на меня… — Потому что это нападение имеет прямое отношение к вам, — всё так же мягко перебил её Иаков. — Вам ведь знаком Симус Финниган, верно? Внезапно всё внутри сжалось в один большой узел. Гермиона закашлялась, потянулась к бокалу, но дрожащая рука подвела её, и вся вода оказалась на поверхности стола. Ещё одно быстрое движение тёмного пятна — и вот Бартош ставит перед ней новый бокал, одновременно с этим убирая беспорядок. — Ринита, — Правитель повернулся к женщине, сидящей по правую руку от него, — покажи мисс Грейнджер то, что ты увидела. Та кивнула и беззвучно призвала к себе большую чашу. Затем прикрыла глаза и дотронулась до краёв указательными пальцами. Спустя пару секунд на дне чаши начал клубиться чёрный туман, постепенно становящийся всё больше и больше. Гермиона читала об этой своеобразной вампирической версии Омута памяти, но сейчас восхищение и интерес к такого рода магии был для неё далеко не первом месте. Туман, тем временем, стал настолько густым и плотным, что на нём, словно на плёнке кинофильма, проявилась следующая картина: окровавленный и бледный Симус лежит на грязной брусчатке возле стены с облезшей штукатуркой; место похоже на задний двор какого-то помещения или на узкий проход между зданиями. Вид скрюченного тела молодого мужчины, которого она знала с одиннадцати лет и вкус чьих губ ощущала совсем недавно словно загипнотизировал и обездвижил Гермиону, поэтому она совсем не обратила внимание на остальные детали воспоминания. — Мисс Грейнджер, — раздался мелодичный голос Риниты, — посмотрите на стену. Гермиона перевела взгляд и, не удержавшись, ахнула: из воспоминания на неё смотрела… Она сама. Неподвижная, огромного размера и нарисованная кровью. «Портрет» был выполнен настолько точно и детально, словно был скопирован с фотографии. Представив то количество крови, которое ушло на прорисовку, Гермиона с ужасом перевела взгляд на Симуса. Однако Ринита щёлкнула пальцами, и теперь взору собравшихся предстала лишь часть стены, словно кто-то увеличил картинку. Ниже и левее от портрета была выведена надпись гораздо меньшего размера: «Да будут же нерушимы священные узы пары». Гермиона так резко вскочила со стула, что он с грохотом упал позади неё. — Я должна срочно отправиться к нему! — Наряд авроров уже там, человека транспортировали в Мунго, — лающим тоном переврал её крики другой вампир, на этот раз сидящий слева от Иакова. — Правитель отправится в Министерство сразу же, как только получит запрос, то же самое касается и вас, мисс Грейнджер. А теперь сядьте, нам надо поговорить. — Доставьте меня обратно, немедленно! — не слушая, Гермиона бросилась к Бартошу, однако на полпути её ноги будто стало ватными, а сознание окутал вязкий туман. «Чёртово вампирическое обаяние», с отчаянием подумала она, предпринимая бесполезные попытки сбросить с себя наваждение. — Мисс Грейнджер, — кажется, что мурлыкающий голос Иакова раздался одновременно и в помещении, и внутри неё, резонируя с каждой клеточкой тела, — вам нужно успокоиться. Займите, пожалуйста, место за столом, и мы всё обсудим. Находясь словно в сладком облаке, Гермиона повернулась и вновь направилась к столу. Судя по тому, что разум остался нетронутым, наваждение сработало не в полную силу, но этот опыт был всё равно пугающим. Только после того, как она заняла своё прежнее место, чары спали. — Это было низко, — недовольно бросила она. — Иногда все меры хороши. А теперь ответьте на вопрос — вы когда-нибудь слышали про особую связь между человеком и одним из магических существ? Про образование так называемых «пар»? Гермиона перевела взгляд на надпись, выведенную кровью, и вновь, в который раз за эту ночь, ощутила леденящий ужас, поднимающийся откуда-то из глубин тела. — Я … — голос вдруг резко ослабел. — Я… Стала парой для того, кто это сделал? — Мы боимся, мисс Грейнджер, — вертикальные зрачки Иакова сосредоточились на её лице. — Что кто-то решил сделать вас своей парой. В обход всех правил и обычаев.

***

03:51

Драко сжал виски и с шипением опустился на кресло. Он ненавидел чувство беспомощности с тех самых проклятых шестнадцати лет и пообещал себе после войны сделать всё, чтобы больше никогда не встречать это мерзкое, парализующее конечности ощущение. Стоило ли говорить, что к двадцати семи годам он по-прежнему встречался с ним слишком часто. Откинувшись на спинку кресла, Драко отнял руки от лица и с силой стукнул кулаками о подлокотники. Снейп, безучастно изучающий его с портрета, лишь поднял бровь. — Она в ужасе, — счёл нужным объяснить Драко. — И одновременно мучается угрызениями совести. Снейп хмыкнул. — Не удивлён. Драко ничего не ответил и подавил желание сделать громкий выдох: даже спустя три года он всё равно переодически забывал о том, что его лёгким больше не потребуется дыхание. Никогда. — Община ей уже сказала? Драко немного прикрыл глаза и вновь погрузился в фон чувств Грейнджер. Хотя она ухитрялась испытывать слишком много за раз для обычного человека, он был практически уверен, что знает ответ на вопрос. — Нет. Иаков дал слово. Снейп снова хмыкнул, но Малфой решил не погружаться в очередной спор. То, что Снейп снисходительно относился к клятвам и обещаниям магических тварей, было неудивительно, но сам Драко после обращения очень быстро впитал в себя вампирический кодекс чести. Разбрасываться бессмысленными словами могут лишь люди, чья жизнь слишком коротка и быстротечна, а вот те, чьё существование не имеет границ, не могут позволить себе такой роскоши. Человек пообещает, немного помучается от угрызений совести, а затем умрёт, тогда как вампирам такое лёгкое оправдание было недоступно. Отбросив попытки в тысячный раз объяснить эту мысль пусть и отпечатку мёртвого, но всё же человека, Драко обратился к другим аргументам: — Я не слышу в ней отвращения или недоверия. Она… — он на секунду замолчал, будто совершая небольшое погружение в воду. — Она скорее напугана нападением и встречей. И винит себя за произошедшее с Финниганом. — То есть всё-таки твой Правитель, — то презрение, которое проявилось в голосе Снейпа, было бесценным, — рассказал ей про связь? — Не мой, а наш, — в тон поправил Драко. — Он дал обещание не говорить обо мне, но всё остальное про связь Грейнджер обязана узнать. — Если до сих пор не нашла нужные источники в библиотеке, — ядовито отметил Северус. — Про желание образовать связь у этого психа, — поправил сам себя Драко и затем вздрогнул от вырвавшегося неконтролируемого рыка и последующей мгновенной трансформации: мышцы окаменели и будто стали больше, клыки вылезли вперед, а в сознании появилась навязчивая идея причинить боль. Испугавшись такой реакции собственного тела, Малфой неуклюже заворочался в кресле, пытаясь вернуться в свой относительно привычный облик, но новая сущность слишком сильно требовала мести и разрушения. — Окллюменция, живо! — раздался приказ Снейпа. — Закрывай сознание и держи его. Малфой всё-таки сделал псевдо-вздох и попытался сосредоточиться. С третьей попытки окклюменция поддалась ему, и он начал медленно возводить стены вокруг нетронутого участка сознания, тщательно закрывая его от всего остального. Тадеуш говорил, что полное принятие новых инстинктов занимает у новичков от года до четырёх-пяти лет, но Драко иногда казалось, что ему не удастся привыкнуть к ним и через полвека. Через некоторое время он почувствовал, как тело возвращается в прежнюю форму. Пробыв под щитом окклюменции ещё чуть-чуть и убедившись, что клыки уменьшились, Драко открыл глаза и уставился на Снейпа. — Почему ты так не реагировал на Финнигана? — Он не представляет для неё опасности, — ответ вырвался сам по себе, ещё до того, как Драко осознал его. — И не может претендовать на связь. А этот… Видимо, он вновь оказался на грани трансформации при мысли о ком-то, кто мог бы боль причинить Грейнджер, поэтому Снейп быстро перевёл разговор в другое русло: — Осталось только объяснить твоё великодушие Поттеру. — Смешно, — отозвался Драко и осторожно провёл пальцем по клыкам.

***

04:07

— Итак, мисс Грейнджер, вы уже знаете, что многие магические существа могут образовывать особые связи с человеческими представителями, — начал вампир с неприятным голосом, который представился Тадеушом. — Более того, некоторые вам могут быть знакомы из личного опыта — насколько мы помним, в семье ваших друзей был заключен брак с вейлой, а один из членов Ордена даже согласился зачать ребёнка от оборотня. Гермионе не понравилось изменение интонации на последнем слове, однако она благоразумно решила не вмешиваться в сложные отношения двух видов. По крайней мере, сегодня. Грейнджер кивнула головой, показывая вампирам, что внимательно слушает лекцию. — Вампиры тоже способы вступать в связи подобного рода и образовывать так называемые пары. Что такое «связь» в данном случае? По сути, это инстинктивное, мощное биологическое притяжение к человеческому существу, желание быть рядом, обладать, и, что немаловажно — оберегать и защищать. По крайней мере, у оборотней и вейл всё обстоит именно так. — Мисс Грейнджер, — вмещался в беседу прежде хранивший молчание Иаков, — раз вы уже узнавали про связь и пары, вы ведь наверняка составили своё мнение о целесообразности и необходимости таких отношений, верно? Гермиона усмехнулась про себя — год назад она не просто обобщила всю найденную информацию для своего исследования, но ещё и измучила неудобными вопросами Билла и Флёр, рискуя попасть в чёрный список нежеланных гостей коттеджа «Ракушка». — Я бы сказала, что это что-то наподобие сохранения вида… Системы сдерживания. Многие магические существа потенциально опасны для людей, поэтому такие связи и даже просто гипотетическая возможность их возникновения удерживает от… От неприятных для всех последствий, — Гермиона поколебалась, стоит ли озвучивать следующее умозаключение, которое пришло ей в голову после основательного погружения в мир оборотней и вампиров, но решила удержаться. Однако Иаков её легко раскусил: — И, конечно же, вы считаете, что для обращённых видов связь является своеобразным мостиком между «звериным» и человеческим, да? Гермиона выдержала взгляд, уже перестав реагировать на форму зрачка, и пожала плечами: — Так думали средневековые исследователи. Я считаю, что это скорее помощь психике и предотвращение от возможного расщепления сознания. Иаков хмыкнул и махнул рукой Тадеушу. Тот продолжил недовольным тоном: — Благодарю … Вампиры тоже способны образовывать пары с людьми, но наши связи сильно отличаются от всех других. Во-первых, мы не опираемся на инстинкт, как бы людям не хотелось представлять обратное. Мы не реагируем на феромоны и, упаси Мерлин, на чей-то особый состав крови… Представляете, я тут недавно столкнулся с какой-то маггловской историей, в которой молодой и туповатый вампир, за какой-то мантикорой решивший потратить своё бессмертие на посещение уроков в маггловских школах, втрескался в никчёмную девицу из-за — внимание! — «её особо притягательного состава крови и запаха»… Как будто бы мы все — подзаборные псы в весеннюю случку! Иаков закатил глаза, Бартош непристойно выругался, а женщины недовольно сморщили носы. Гермиона едва удержалась от истерического смешка: перед ней живо предстал образ вампиров, гневно свистящих в зале кинотеатра после просмотра очередного фильма про самих себя. — Так, я отвлёкся… Ах, да. Наша связь базируется на сочетаемости магических потенциалов. Вампирическая магия, как вы помните, мисс Грейнджер, очень сильно отличается от вашей, но у нас тоже есть понятие магического отпечатка или магической ауры. Иногда, по до сих пор не изученным причинам, наша магия начинает резонировать с человеческой, вступая с ней в своеобразный симбиоз. Так образуется связь. В чём-то она перекликается с другими видами: мы тоже начинаем чувствовать состояние своей пары, испытываем потребность в защите и охране. Однако одна маленькая деталь, которая отличает нас от остальных, влияет и на связь. Как думаете, что это? — Бессмертие, — пробормотала Гермиона. Тадеуш кивнул. — Верно. Согласитесь, это было бы слишком жестоко даже по нашим мерками — хранить верность и преданность существу, чья жизнь для тебя равняется мгновению. К счастью, Мерлин или природа, выбирайте сами, позаботились об этой проблеме. Во-первых, у вас гораздо меньше вариаций магических отпечатков, поэтому мы способны образовывать несколько связей. Не за раз, конечно, но на протяжении веков это вполне возможно. Во-вторых, существует обряд добровольного обращения пары вампира. Не смотрите на меня так, если бы над вами висело тёмное проклятие или же настигла неизлечимая болезнь, вы бы как миленькая вступили в общину, ведь страх смерти перекрывает человеческому виду всё. В-третьих, наша связь не предполагает такого… Животного влечения и безумия, как у остальных. Широко известны истории, когда пары вампиров спокойно вступали в обычные браки с другими людьми и обзаводились детьми. Мы в таком случае становимся кем-то вроде покровителей, иногда даже не открывая себя партнёрам. В сознании Гермионы вновь всплыло окровавленное тело Симуса, и она вздрогнула. А затем до неё дошёл весь смысл слов Тадеуша. — Но ведь Симус… Как?! — А теперь мы переходим к главному, — мрачно вступил Иаков, и все замолчали. — Связь образуется сама по себе. Её нельзя вызвать магией, нельзя спровоцировать или создать искусственно. Обычно мы всегда чувствуем появление пары и воспринимаем это спокойно. Исключение — новички, но каждый, кто взращивается… Кто был взращен в нашей общине, всегда находился под протекцией старших собратьев, помогающих пройти этот путь. Дальше каждый выбирает сам — можно попытаться вступить в отношения с парой, можно их продолжить, если выбор магии совпал с выбором до обращения, а можно оставить партнёра в неведении, и лишь аккуратно оберегать его и помогать в случае опасности. То, что произошло с вашим другом, мисс Грейнджер… Это выходит за все рамки Кодекса. Мы не образуем связь насильно. Не причиняем вред ради неё, если нет опасности для жизни партнёра. В конце концов, мы не заявляем о ней с помощью дешёвых трюков. Гермиона уставилась в ровное покрытие столешницы, пытаясь переварить всё услышанное. Эта ночь побила все рекорды по резким приступам страха и шока, и сейчас её состояние дошло до пика. Паника. К ней пришла настоящая паника. Гермиона прикрыла глаза и попыталась совладать с собой. Где-то наверху раздался громкий звон, а затем она услышала тихие ругательства Бартоша. — Мисс Грейнджер, — голос Иакова зазвучал неожиданно тревожно, — постарайтесь успокоиться. Не забывайте, что некоторые из нас особенно остро ощущают ваше состояние из-за близости. Нам всем нужно сохранять рациональный ум. Однако паника Гермионы оказалась сильнее. Чувствуя нарастающую дрожь, Грейнджер тихо прошептала: — Я не могу.

***

04:57

Всплеск страха, боли и надвигающейся паники Грейнджер отрезонировал в теле Драко с такой силой, что тут же произошёл стремительный выброс магии, от чего в комнате чуть было не сорвался бессмысленный канделябр с потолка. Малфой захрипел, чувствуя, как дикий страх Гермионы разрастается в каждой клеточке его тела. Желание забыть о предосторожности и броситься вниз, в главный зал поместья, стало таким отчаянным, что он уже почти было кинулся к двери. Однако та открылась сама, явив Драко мрачного Бартоша. — У неё паника, — в своей обычной резкой манере бросил вампир. — Иаков может попробовать наваждение, но безопаснее будет, если ты сам… Однако Драко не стал слушать до конца и рванул вперёд, за считанные секунды добираясь до зала. Бартош фыркнул и перевёл взгляд на портрет Снейпа: — Всё ещё слишком впечатлителен. Тот лишь хмыкнул и скрылся за рамой. Вампир покачал головой и тоже отправился вниз. Все присутствующие окружили Гермиону, безвольно обмякшую на стуле. Драко, чья трансформация произошла за рекордный срок, опустился перед ней на колени и прижался щекой к мягкой руке. Иаков, единственный, кто не сдвинулся с места, спокойно спросил: — Ты ведь чувствуешь, что надо делать? Или всё-таки объяснить? — Что вы с ней сделали? — прорычал Драко, отодвигая руку и пристально всматриваясь в лицо Грейнджер. — Транс, — ответил Правитель, ничуть не смутившийся резкости новичка. — Она будет помнить всё, что было до, и спишет произошедшее на защитную реакцию. И да, я сделал этой с ней из-за обещания, данного тебе же. Не было другого способа успокоить её и при этом не раскрыть тебя. — Драко, — шепнула ему на ухо подошедшая Ринита, — не отвлекайся. Забери её панику. Ты ведь знаешь, как это делается. Наступила тишина. Вампиры отошли в сторону, не желая мешать, и растворились в полутьме зала. Драко прикрыл глаза и попробовал аккуратно погрузиться в то странное состояние, с которым он боролся с первой секунды появления Грейнджер в поместье, однако в итоге с непривычки просто рухнул в ворох незнакомых эмоций и ощущений. Он барахтался в них, словно насекомое, угодившее в ловушку, и уже было собирался просить старших о помощи, как внезапно в сознании раздался тихий, но твёрдый голос: — Дыши. Драко замер. Спустя мгновение он понял, что это был его голос. Голос, обращённый к Грейнджер и пытающийся дотянуться до неё по тонким нитям связи. Ощущения как будто стали острее, но при этом понятнее и осмысленнее: вот тут — паника Грейнджер, а вот здесь — его собственный страх совершить ошибку, а также проснувшиеся застарелые размышления на вопрос «Ну почему она?». Отбросив последние в сторону, Драко сосредоточился на чувствах Грейнджер и вновь попытался подать ей невидимый сигнал: — Дыши. Всё хорошо. Ты в безопасности. Дыши. Всё хорошо. Ты в безопасности…

***

Глава 2 (тизер)

— Она догадалась. — Что ты сказал? — Она до-га-да-лась, — с явным сожалением произнёс Бартош. — Грейнджер. Которая твоя пара. Она всё поняла. Ну-ну, тише! Но Драко уже вскочил с кресла и отбросил в сторону книгу. — Что значит «догадалась»? — вибрирующим тоном спросил он, чувствуя, как засаднило в клыках. — Ты ей рассказал, да? Пользуясь тем, что лично мне не давал никаких обещаний…