Глава 2.8

Я уже люблю в вас вашу красоту, но я начинаю только любить в вас то, что вечно и всегда драгоценно, — ваше сердце, вашу душу. Красоту можно узнать и полюбить в час и разлюбить так же скоро, но душу надо узнать. Поверьте, ничто в мире не дается без труда — даже любовь, самое прекрасное и естественное чувство. Простите за глупое сравнение. Любить, как любит глупый человек, это играть сонату без такту, без знаков, с постоянной педалью, но с чувством, не доставляя этим ни себе, ни другим истинного наслаждения. Но для того, чтобы позволить себе отдаться чувству музыки, нужно прежде удерживаться, трудиться, работать, и поверьте, что нет наслаждения в жизни, которое бы давалось так. Все приобретается трудом и лишениями. Но зато, чем тяжелее труд и лишения, тем выше награда. А нам предстоит огромный труд — понять друг друга и удержать друг к другу любовь и уважение.

Толстой Л. Н. — Арсеньевой В. В., 2 ноября 1856 г. Москва.

POV Элайджа Майклсон

      Безумный крик полный боли и отчаяния, словно меч, разрезал воздух кладбища. Короткие молнии били в немногочисленные деревья и гранитные стены старых склепов, оставляя после себя дыры и расколы, открывая нам истлевшие тела ведьм. На высоком каменном алтаре лежала Оливия, ее черное платье развивалось от ветра, большая кровоточащая рана в груди указывала на то, что ее сердце было варварски вырвано. Темные вены мгновенно проявились на фарфоровой коже. Жизнь в моих любимых зеленых глазах угасла навсегда. Я взял свою жену на руки и обнял ее мертвое тело, огонь обуявший все мое нутро вырвался наружу сжигая всех ведьм находящихся на кладбище. Крики умирающих людей были настоящей райской музыкой. Изящная серая ладонь коснулась моей щеки, заставляя отвлечься от созерцания такой приятной картины.       — Любовь моя, — серо-синие губы со следами свежей крови изогнулись в красивой улыбке.— Я не хочу вернуться в руины. Проснись, любовь моя…       Я открыл глаза и обнаружил себя в своем кабинете. Вокруг был дым, пахло огнем, сгоревшим деревом, лаком, повернув голову и заметив горящие полки я кинулся их тушить. После того как пожар был устранен, в кабинет ворвалась Сейдж. Ее лицо исказилось, представляю картину, которую она увидела. Дым, прожженные деревянные шкафы, разруха в кабинете, многие книги валяются на полу, многочисленные разбитые стеклянные дверцы, пустые бутылки алкоголя и мужчина не первой свежести.       — Элайджа, что здесь произошло? — девушка осторожно подошла ко мне, и стала осматривать мое тело на наличие повреждений. Хоть это было и глупо, какой-то огонь не мог навредить первородному вампиру, но ее забота и беспокойство теплой волной омыло меня.       — Я уснул.       — А огонь откуда взялся? Свечи находились далеко от твоего кресла.       — В моем сне я убил ведьм, огонь вырвался из меня и подчиняясь эмоциям сжигал ведьм.       — Хочешь сказать, что ты вызвал ведьмин огонь в своем кабинете? — Я пожал плечами, хотя всем телом ощущал силу, она гудела под моими ногтями, ища способ освободиться.       — Ладно, мы подумаем об этом как-нибудь потом. Тебе нужно немного выдохнуть, ты постоянно в движении, мечешься по дому словно тигр в клетке. Живешь от ритуала к ритуалу, практически не спишь, твой мозг не отдыхает.       — Сейдж, сейчас не время… — я отпил виски прямо из разбитой бутылки, капли крови падали с моих израненных губ на темный паркет.       — Послушай. Я не хочу отвечать перед твоей женой за то, что семья не уследила за тобой. Ты скоро сорвешься и произойдет большой бум. Брат, пожалуйста… — девушка обхватила мое лицо своими ладонями и подняла его, заставляя меня смотреть ей в глаза. — Я более чем уверена, что твоя жена чувствует, то, что ты сейчас испытываешь. Тебе нужно немного отдохнуть, отвлечься. Я понимаю, это тяжело, но ты же чувствуешь, что твоя жена жива? — дождавшись моего кивка, Сейдж обняла мои напряженные плечи. — Нужно только немного подождать…

***

      Запах вишневых сигарет витал в воздухе. В сером подвале с несколькими заключенными было тихо, я сидел и смотрел на одну из главных ведьм Французского квартала. Мишель Лаво была Верховной жрицей одного из ковенов, и сейчас ее активно искали. Остатки ковена, что не были убиты во время нашего первого визита на кладбище обратились к двенадцати другим Верховным Жрицам Новоорлеанского Шабаша. В принципе это могло стать проблемой, и когда-нибудь определенно станет, но точно не этой ночью.       — Ты так и будешь молча смотреть на меня? — спросила тихим голосом ведьма. Видок у нее был жалкий, закрытое серое платье было в пыли и каких-то разводах, тонкий красный ремень уже давно был снят, как и длинный красный платок. Лаво немного похудела и от этого выглядела более болезненнее, чем была.       — Просто скажи, почему именно моя жена? Ты ведь рассчитывала, что моя маленькая и глупая сестра приведет именно ее?       — Мы с самого начала поняли, что девушка сифон, но она очень умело скрыла тот факт, что стала Еретиком. Никто и никогда в здравом уме не будет держать рядом с собой такое существо, Элайджа. Есть только один ковен, что терпимо относится к сифонам, и от него почти ничего не осталось. Да и ее близость рядом с вами… Первородные вампиры, сосредоточие древней магии и сильный обученный Еретик… — девушка хмыкнула, показывая свое отношение к нашему союзу. Ведьмам Нового Орлеана наш союз встал поперек горла, и они рассчитывали убрать Оливию любой ценой.       — Расскажи мне о сделке с Эстер? — я кивнул в сторону камеры нашей матери, кажется, что она постарела на несколько десятков лет. Магия долго не задерживалась в теле носительницы браслетов, от того женщина и увядала.       — С чего ты взял, что у нас была какая-то договоренность? — я глубоко затянулся сигаретой, взятой из заначки жены, выкуривая ее за один раз. Взяв в правую руку ведьмин мешочек и высыпав смесь на ладонь, выдохнул дым на персональный яд для ведьм, развеяв его в камере Лаво. Женщина, не уследив за моей скоростью, вдохнула воздух, вены на ее теле набухли и, издав оглушительный крик, ведьма упала на пол, забившись в судорогах.       — Тебе лучше не врать мне, девочка. Человеческая жизнь для меня лишь короткий миг, и я могу превратить твой миг в ад, — достав из кармана брюк пробирку с противоядием и силой встряхнув ее, насильно влил в горло. — Или мы можем договориться. Тебя ждет твой ковен, маленькая милая дочка Мария, что каждый день плачет без своей мамочки, и относительная свобода. Так что ты выбираешь?              Спустя десять минут мучительных стонов под которые ведьма пыталась выпрямиться на полу, Лаво безрезультатно старалась сесть выпрямив свои ноги. Даже после выпитого антидота ее тело сводило мучительными судорогами. В роду моей супруги рождались поистине гениальные ведьмы и ни одна из них не была добросердечной. В гримуарах были сотни способов пытать, забрать силы, уничтожить род. Имея каплю магии и кровь текущую в моих венах после брачного обряда, я спокойно смог открывать родовые книги и пользоваться родовыми артефактами. С того дня, как Оливия умерла на моих глазах, я каждый день проводил ритуалы для предков ее рода, жертвовал кровь и пищу, мед, злаки и вино, даже ее вишневые сигареты шли в ритуальный костер. После своей единственной встречи с предками, Оливия рассказала о том, что все дары жертвуемые ею, всегда попадают на стол к предкам. В одну из ночей я почувствовал яркий отклик сердца от кольца, и после проверки понял, что так работает обратная связь с супругой. От моих раздумий меня отвлек голос ведьмы.       — Когда твой брат освободил волчью сущность в себе, Эстер с помощью предков пробилась к нам. Твоя мать должна была убить всех своих детей, тем самым уничтожив всех вампиров, — хриплый голос расходился по стенам подвала, — Эстер обрела бы тело, уничтожила творение своих рук, а потом возможно умерла бы следом. Хотя учитывая тот факт, что на той стороне ее ждали бы тысячи мертвых вампиров…       — Ты пробудешь у нас в гостях до тех пор, пока моя жена не очнется. Она будет решать, что делать с тобой.       — Я убила Еретика, она уже две недели на той стороне.       — Мы обменялись магией и бессмертием, ее тело восстановлено, а душа скоро вернется в наш мир. Последнего человека, который убил ее Оливия жестоко пытала и убила лично, как и его кровную семью.              

***

             Утреннюю ленивую тишину особняка развеял тихий рингтон, спустя секундный ступор я понял, что звонит телефон Оливии. На Вампирской скорости влетев в ее кабинет я поднял трубку.       — Привет, Оливия, — раздался голос юной девушки, — это Бонни Беннетт.       — Доброе утро, мисс Беннетт. Это муж Оливии, к сожалению, она не может сейчас подойти к телефону, ей что-нибудь передать?       — Ой, вы наверное мистер Майклсон. Я понимаю, что без приглашения, но я прибыла в Новый Орлеан к Вашей жене. Так получилось, что она взяла меня в ученицы, в каком-то смысле, — я напряг память пытаясь найти хоть какое-то упоминание, и понял, что либо Оливия не поделилась со мной этой информацией, либо девушка врёт.       — Не хочу Вас обнадеживать, мисс, но я не знаю, когда Оливия сможет взять Вас под свое крыло.       — Я прилетела с моей мамой, она как старший родич должна передать меня в ковен Оливии, — растерянно прошептала девушка.       — Кхм, давайте я пришлю за Вами машину и вы приедете к нам, думаю Вам нужно увидеть все своими глазами.       Спустя пару звонков и двадцать минут в нашем доме собрались все Майклсоны. Наличие у Оливии ученицы многих озадачило, в том числе и Фрею, которая проводила свои последние дни в компании моей супруги. Сестра тоже не могла подтвердить или опровергнуть эту информацию. Если это правда, то ведьма связанная с Оливией нитью покровительства и ученичества могла бы нам очень помочь. Рассчитывать круги для ритуалов, помогать Колу искать информацию по гримуарам, поддерживать Оливию магией.       Спустя час ворота особняка раскрылись и на территорию заехала семейная тайота. Наш дворецкий Массимо работал вместе с супругой в нашем доме пятнадцать лет, бодрым шагом обошел машину и открыл дверь помог выбрать из тайоты двум девушкам. Позже я понял, что передо мной стояли мать и дочь из ковена Беннетт, очень странно. Женщины этого рода практически никогда не уходили в другой ковен. Невысокая стройная женщина средних лет в светлом брючном костюме взяла под руку свою дочь и решительным шагом двинулась в мою сторону.       — Добро пожаловать в Новый Орлеан, миссис Беннетт, мисс Беннетт.       — Здравствуйте, мистер Майклсон. Меня зовут Эбби, а эта девушка, — старшая ведьма подтолкнула ко мне хрупкую темнокожую девушки в синем платье. Ее черные волосы были перекручены в два необычных пучка, — моя дочь Бонни.       — Очень приятно, леди. Прошу проходите в наш дом, будьте желанными гостями.       Пропустив ведьм в дом, я увидел заинтересованые взгляды родных. Когда-то я знал одну ведьму с кровью Беннетт и она была очень сильна, от младшей девушки чувствовались сильные эманации магии. Мария накрыла стол с лёгкими закусками и чаем, и под незатейливый завтрак Фрея стала расспрашивать Бонни о причинах ее приезда в наш город. Оказывается перед своим отъездом Оливия передала Беннетт несколько книг для обучения, тем самым нечаянно запустила механизм обучения. Девушка достала из своей сумки квадратную коробку из красного дерева, открыв перед нами оказался самый настоящий Ведьмин Ключ и Фибула. Созданный по всем правилам, все составляющие для артефакта были точно подобраны, было видно, что девушка вложила в ключ свою магию. — Думаю Вы должны видеть все своими глазами. — я встал из кресла и позвал девушку на семейный этаж.       Глубоко вздохнув, я открыл дверь нашей спальни. В центре кровати лежала Оливия, тонкое бирюзовое платье красиво облегало ее тело, длинные рыжие волосы были заплетены в плотную косу, в волосах появились белые пряди. Неровный разрез в районе груди был аккуратно зашит и краешек шрама выглядывал из декольте, темные вены и серый цвет ушли примерно неделю назад, оставив лёгкий землянистый цвет кожи. Кристаллы вокруг кровати светились и ненавязчивый гул говорил о том, что заклинание Фреи работает на полную мощность, поддерживая Оливию.       — Мистер Майклсон… — нерешительный и напуганный голос позвал меня.       — Две недели назад моя сестра привела Оливию на жертвенный алтарь. Верховная жрица Французского квартала провела ритуал воскрешения моей матери, Эстер Майклсон. За несколько недель до этого мы сочитались старым магическим ритуалом. Поженившись, мы разделили мое бессмертие и ее магию на двоих. Я чувствую отклик от Оливии. — подняв левую руку я показал девушке обручальное кольцо — Ее магия показывает, что она жива, мы с моей сестрой поддерживаем ее ритуалами и кровной магией, параллельно ищем способ вернуть мою жену к жизни.       — Что я могу сделать для Оливии? — девушка вертела в руках ритуальный дар и нерешительно топталась у защитного контура.       — Ты и твоя мама можете помочь мне, через три дня я хочу привести обряд обращения к предкам. Но у нас только одна ведьма, как бы не была сильна Фрея, но она не сможет достаточно долго поддерживать ритуал.       Девушка молча кивнула, показывая, что согласна. Бонни открыла крышку футляра и аккуратно вытащила цепь с Фибулами, и медленно подойдя к Оливии приколола их к воротнику платья. Красивая ключница в виде головы быка с крупным изумрудом легла в одну руку, а небольшое ключ на цепочке устроился в другой ладони. Осмотрев Оливию девушка нахмурила свои темные брови и достав из футляра крошечное золотое лезвие, быстро надрезала вену на руке капнула на все свои дары кровью, а после залечила порез. Неяркий золотой цвет охватил их обеих.       — Когда Ваша жена проснется, то примет мои дары, а я пока буду делиться через них своей магией напрямую.

***

      Обряд обращения к предкам был очень сложным и никто из нас не предполагал, пройдет ли все удачно. Долгая подготовка, и очищающие ритуалы вымативали всю семью. Благодаря тому, что в доме появились две ведьмы, ритуалы жертвоприношения проходили чаще, а ритуальный круг был пересчитан с учётом дополнительных лиц.       Ночь вступила в свои права и несмотря на хорошую мартовскую погоду тучи закрыли звёздное небо. Большой ритуальный круг был расположен на заднем дворе особняка, именно в том месте, где чуть меньше месяца назад мы с Оливией связали свои жизни друг с другом. Я стоял посередине пентаграммы, на конце каждого луча звезды стояли Фрея, Финн, Клаус, Кол и Бонни. Внутри каждого луча лежали ритуальные дары, в виде драгоценных металлов и камней, вино и различные явства. В одном из лучей стояли накопители, которые несколько дней заряжали ведьмы, а так же те кристаллы, что берут силу у Эстер.       Тихий напев ритуальной песни распространялся по поляне, каждый член круга стоял на своем месте с черными ритуальными ножами, проливая кровь в желоб. Если Оливия сама справилась с «Взыванием к предкам» то мне нужна любая помощь, большого ритуального костра в нашем случае не предусмотрено, вся кровь и дары потихоньку исчезали в горячем синем пламени. Мой голос звучал размеренно, вливая волны магии в землю подо мной. Редкие капли дождя разбились о мое лицо как только я начал произносить имена прародительниц.

…Куча брёвен ещё не дом, толпа людин не семья.

К Духу Рода взываю я Элайджа По крови и браку

Дух идущий, свою силу через кровь несущий!

Через умерших, но живущих!

Через тёток и дядек, бабок и дедов,

прабабок и прадедов, прапрадедов,

прапрабабок, пращуров,

через весь род Лады моей,

через все колена его!..

… Испрашаю Дух Рода Лады моей в помощь и заступление,

в недугах тела и души, на скорое избавление и исцеление.

Дай Великий Дух из своего источника напиться,

пусть болезнь худая отвалиться, откатится,

отступится, от жены моей Оливии,

дочери твоей Дух Рода моего, от бога пришедший,

в светлый час на землю сошедший,

через чрево жинок свет увидавший,

любовь на земле познавший, взываю к тебе!..

…Око богов, через око Рода моего,

в светлый час, в тело и душу мою глядит!

Наполняет светом своим.

Открывает очи мои Распрямляет спину мою

Вдыхает в мой дых, своё дыхание.

Вынимает из тела и души томление,

дарует моему сердцу биение, даёт чреслам моим выздоровления.

Очищает думы мои, сознанье моё, ниспровергает болезни,

одушевляет деянья мои. В светлый час словеса речёные.

Через века в век, под духом Рода живущих,

выговариваю, заговариваю, заклинаю

Я Элайджа муж Оливии своего Рода человек.

***

      Воздух вокруг меня отличался от привычного мне. Запах свежескошенной травы, меда, и сырой земли отрезвили мой разум. Я поспешно открыл глаза и увидел красный закат, все небо было в красных всполохах а я лежал на черной вспаханной земле. Вдалеке стоял большой деревянный, двухэтажный дом. Широкая река справа текла бурными потоками, редкие голоса раздавались где то вдалеке. Я аккуратно поднялся с земли, отряхивая белую ритуальную рубаху. Как только я сделал первый шаг, то услышал рык за моей спиной, готовый к атаке я развернулся и увидел огромного коричневого медведя с золотыми глазами. Он смотрел на меня оскалив свою пасть, медведь тяжело повел своей мордой в мою сторону. Это может быть хранитель Чертогов, или… Блять… это может быть Велес. Он охраняет Явь, Навь и Правь, и в своих рассказах Оливия говорила о том, что перед своей будущей женой он появился в виде медведя.       — Здравствуйте, Велес, — я низко поклонился, оказывая уважение древнему Богу, — прошу прощение за беспокойство, но я здесь для того, что бы вернуть мою супругу, Оливию.       Вокруг медведя пошла рябь, и через несколько секунд передо мной стоял Я. Точнее моя высокая неточная копия. Волосы спускались ниже плеч светло — каштановыми волнами, золотые глаза так же с интересом изучали меня, широкие ладони разрисованные странными знаками были сложенны на груди.       — Ты рисковал, мальчишка, — скучающим басом с едва заметными рычащими нотками произнес Велес.       — Я не мог иначе. Моя жена лежит сейчас в особняке ни жива, ни мертва.       — С чего ты взял, что мое дитя находится в наших Чертогах?       — А где еще быть ведьме Вашего рода, кроме этого места? Оливия рассказала, что все ее предки после смерти попали сюда. Вместе с супругами они объединяются в родовом доме, построенном Вами и Вашей супругой.       — Ты тоже хочешь присоединиться к своей жене?       — Если Оливия останется здесь навсегда, то я останусь тут, — мой голос звучал твердо, перед этой авантюрой с ритуалом я решил, что если будет такая возможность, то я соединюсь с Оливией в этом месте. Даже прощальные письма написал для каждого члена семьи и указал место, где нас должны были похоронить.       Оборотень внимательно посмотрел на меня и показал идти за ним. Широкая тропа уходила в лес, все больше отдаляя нас от дома. Лес пах как-то по особенному, магия исходившая от него окутала нас в плотный кокон. Гул женских голосов все четче слышался, среди них я услышал родной голос жены и рванул в ту сторону, но был перехвачен тяжелой рукой Велеса. Он покачал головой и показал молча следовать за ним. Через пять минут быстрого шага мы вышли на другую сторону леса.       Опушка была заполнена женщинами, разных возрастов, все в светлых платьях сновали в разные стороны. В середине поляны горели небольшие костры, а высокая рыжая девушка крутилась в ритуальном танце. Волосы Оливии потерпели изменения, некогда длинная грива чуть ниже колен была острижена до середины спины. Концы волос были белыми, как и некоторые маленькие косички, вплетенные в распущенные волосы. Белое платье с ручной вышивкой было перехвачено по середине широким поясом — корсетом, на нем висела небольшая сумочка с несколькими ключами. Многочисленные ожерелья скрывали вырез платья, глаза из прекрасных изумрудов, превратились в бирюзовые. В каждом ее движении чувствовалась сила, превосходство, нескрываемый азарт и удовольствие.       — Оливия проходит обучение у своих наставниц, — тихий шепот Бога отвлек меня от созерцание любимой жены. — Многие ведьмы рода не одобрили ваш брак. Но когда через тридцать лет после повторного появления Оливии посыпались ритуальные дары, все успокоились.       — Тридцать лет? Сколько… — мой голос охрип от напряжения, — сколько лет здесь находится моя жена?       — Пятьсот лет, плюс минус.       — Оливия ничего не говорила, о разнице во времени, — моя жена была одна пять сотен лет, убитая моей сестрой, брошенная к своим предкам. — Ее нет со мной семнадцать дней.       — При первом посещении, ведьмы рода предстают перед нашими очами, знакомятся, получают наставления. Твоя жена фактически умерла в вашем мире, ее жизнь и магия ушли из тела и Оливия оказалась здесь.       — Я ищу способ вернуть ее домой. Место моей жены рядом со мной, мы слишком мало провели время друг с другом.       — Так было предначертано, — я уставился на Велеса, моя маска трескалась у него на глазах. — Ты наверное задаешься вопросом, почему мы похожи с тобой? Ягиня была не первой моей женой, а мои сыновья и их сыновья сеяли дикий овес по всему миру. После Битвы Богов мы с женой ушли в этот мир, ожидая наших детей. Когда родился ты, я понял, что ты мое отражение, двойник, как хочешь так и называй. Осталось подождать только появления отражения Яги.       — И мы должны были встретиться?       — Все отражения тянутся друг к другу. Оливия должна была родиться раньше или не родиться вовсе, и ты бы прожил другую жизнь, с волчицей под боком, а потом бы умер. Но твоя душа прошла бы круг перерождений и родилась в том мире, где есть Оливия. Сейчас твоя жена нагоняет разницу между вами. Ты прожил без нее слишком долго, теперь она набирается опыта. Хоть мой ребенок не говорила этого, но она чувствовала себя отчасти неуютно, потому что у вас была большая разница в возрасте.       — Я этого никогда не замечал, Оливия и в восемнадцать достаточно состоявшаяся личность.       Бог миров многозначно хмыкнул, и я не поняв этого действия, продолжил смотреть за Оливией. Когда танец закончился жена повернулась в нашу сторону и посмотрела своими невозможно красивыми глазами. Ее лицо озарилось узнаванием и она сделала несколько длинных шагов прежде чем ей преградили путь несколько десятков ведьм. Она не отводила от меня своих глаз и ожесточенно спорила с девушками.       — Тебе пора возвращаться, Элайджа. Больше тебе нельзя здесь находиться. Скоро твоя жена вернётся к тебе. Проведёте тот же ритуал, что закинул сюда Оливию, только найдите ещё одну сильную ведьму. Я слушал его в пол уха, не в силах оторваться от любимой женщины. Она шевелила губами, повторяя только одно.       — Я люблю тебя. Я вернусь к тебе. Я верю в тебя.       Не успев ей, что либо ответить, меня поглатила тьма. В следующий раз я открыл глаза на заднем дворе дома в Новом Орлеане. Костер догорел, все дары были принесены предкам а моя семья лежала на земле.