..имел ввиду совсем другое...

Он анализирует их встречу и ту сцену на парковке больше суток, пытаясь понять, что всё это значило, и почему она себя так повела. В его голове она уже с кем-то другим, и эта мысль с каждым часом всё сильнее сводит его с ума, не оставляя почти никаких шансов отпустить её так легко и просто. Он звонит ей дважды вечером следующего дня, и оба раза она сбрасывает, отправляя ему заготовленный телефоном шаблон в виде сообщения с текстом: «Сейчас не могу говорить». Этот вечер она проводит на очередных съёмках КВНа и никак не может ответить на его звонок, несмотря на то, что телефон лежит прямо перед ней. Ей с трудом удаётся отправить даже это сообщение, написанное разработчиками как раз для подобных случаев, но для него нет никаких других причин её сброса, кроме как другой человек, которым она так сильно занята. Ему сносит крышу от ревности, взявшейся буквально из ниоткуда, потому что никаких поводов для этого она не давала, а фраза «Нет, я не одна» не означает «Отвали, у меня целый гарем любовников», но понимать это он просто отказывается, самостоятельно вбивая себе в голову самые тупые предположения из всех возможных. Она освобождается уже поздно вечером, но находит в себе силы перезвонить ему, так как на её сообщение «Что случилось?», отправленное спустя полтора часа после его звонка в один из небольших перерывов, он не отвечает. Гудки тянутся так долго и медленно, что начинают раздражать, а она устало откидывается на спинку сидения, закрывая глаза. - Ты звонил, - говорит она, как только гудки сменяются каким-то шорохом на том конце. - Звонил сказать, что ненавижу тебя, - выдаёт он, успев «отметить» два неотвеченных звонка. - Класс, - безэмоционально отзывается блондинка, на удивление, не бросая трубку, - И чем же я вызвала у тебя такие сильные чувства? - Где ты? - спрашивает он, игнорируя её вопрос. - Еду домой со съёмок, - отвечает она, по голосу понимая, что он не очень трезв. - Ты одна? - спрашивает Дима, не теряя способности здраво мыслить даже в нетрезвом состоянии. - А какие есть варианты? - уточняет Поля, находясь в таком состоянии, когда на лишние эмоции просто не остаётся сил. - Блять, ты можешь нормально ответить? - психует он, надеясь, что от разговоров в таком тоне что-то изменится, - У тебя кто-то появился? - Что? - непонимающе переспрашивает она, меньше всего ожидая услышать от него этот вопрос, - С чего бы это? - Можешь приехать? - просит Билан, чувствуя, что не доживёт до утра, если они не поговорят прямо сейчас, - Я могу водителя отправить за тобой... - Не надо, - возражает она, уже и так находясь в такси и почти подъезжая к своему дому, - Я сама... Это означает «да», и он выдыхает. Его заметно успокаивает её реакция на вопрос о том, есть ли у неё кто-то, а вот её, наоборот, очень напрягают новые подробности собственной личной жизни и выводы, к которым он пришёл, наверняка исходя из чего-то. Водитель почти не удивляется, когда она меняет в приложении конечный адрес уже возле своего дома, за минуту до этого предупреждая его о том, что у неё поменялись планы, а стало быть, планы меняются и у него. Почему она соглашается приехать после того, как он сначала нагрубил, а потом наорал на неё, да ещё и будучи относительно пьяным? Возможно, потому что её это не пугает. Возможно, потому что она знает, что он не причинит ей никакого вреда даже в таком состоянии. Возможно, это какой-то другой уровень доверия, до которого доходят не все пары, а они ведь даже не пара... Возможно всё, даже невозможное. Поэтому она едет к нему, а не к кому-то другому. Вполне логичный факт. Он не настолько пьян, чтобы не соображать, что происходит. Он выпил, но всё ещё отдаёт отчёт своим действиям. Он понимает, что необходимо контролировать свои эмоции и не срываться на неё из-за собственной ревности, в которой её вины уж точно нет. Все его чувства и эмоции – не её вина и ответственность. - Что за истерики по телефону? - интересуется Пелагея, с его условного позволения раздеваясь и проходя в гостиную. Он чувствует себя так странно и растерянно, словно никакой проблемы и не было. Вот она здесь, перед ним, одна – что ещё нужно? Два часа назад ему казалось, что она его предала, изменила, бросила и дальше по списку, а в итоге она даже не в курсе, что произошло. - Ты сказала вчера на парковке, что не одна, - поясняет он, будучи не до конца уверен, что готов услышать ответ, - А с кем тогда? - С Тасей, - она закатывает глаза, мгновенно сопоставляя между собой все его вопросы сейчас и по телефону, - Я оставила Тасю в машине со своим директором и боялась, что она не сможет долго без меня, начнёт капризничать, поэтому спешила к ней... Но тебе же не привыкать ревновать меня к собственной дочери, так что я вообще не удивлена! - Почему нельзя было сразу сказать? - не понимает он, конечно, теперь чувствуя себя идиотом. - Может быть, потому что мы из-за этого расстались? - с сарказмом уточняет она, всё ещё возмущаясь, - И я не хочу лишний раз напоминать тебе о ней, потому что... Она резко замолкает, не находя в себе силы закончить это предложение, и отрицательно мотает головой. - Почему? - он быстро пробегается глазами по её лицу, пытаясь считать эмоции и догадаться самостоятельно. - Потому что мне больно слышать от тебя такие слова, как тогда, - признаётся она, нервно облизывая пересохшие губы, - Потому что она – самое дорогое и самое важное, что у меня есть, и ты... ты тоже мне очень дорог, но между вами не стоит никакого выбора, и мы оба с тобой это прекрасно понимаем. - Поль, перестань, - не выдерживает он, только сейчас задумавшись о том, как сильно её задели его слова, - Я не желаю Тасе ничего плохого и не виню её ни в чём. Я уже тысячу раз пожалел, что вообще ляпнул это, потому что имел ввиду совсем другое... - Что «другое»? - она повышает голос, наконец, переставая чувствовать целое ничего и даже усталость, - Что вообще можно иметь ввиду, когда говоришь такие вещи? - А то, что это мог быть наш с тобой ребёнок! - он перебивает её, срываясь на крик и отлетая куда-то в сторону, подальше от неё. Он трезвеет почти мгновенно, до боли стиснув зубы и закрыв глаза. Он ненавидит то ли её за эту провокацию, то ли себя за то, что сказал это вслух. То, о чём так долго молчал. И то, чего ей никак нельзя было услышать. Потому что для него это звучит гораздо хуже, чем «Если бы не твоя дочь, мы бы были вместе». Именно поэтому он предпочёл изъясниться другими словами. Как раз теми, что ранили её. Она неуверенно подходит к нему сзади, обнимая двумя руками и утыкаясь носом в спину. Он разворачивается, вынуждая её отстраниться, и внимательно смотрит на неё. - Если ты считаешь меня ненормальным, то я... - он начинает что-то объяснять, понимая, как неоднозначно это прозвучало. - Не надо, - возражает блондинка, касаясь кончиками пальцев его губ, - Я поняла, что ты имел ввиду... Сейчас она действительно поняла, что он имел ввиду, сопоставив эту фразу и те его слова про Тасю, к которой он, конечно, не имеет претензий. Ему тоже больно, и она это знает и как минимум видит по его красным глазам. Он не выпускает её из своих объятий, слишком сильно соскучившись за эти две недели, а она и не против, очевидно, полностью разделяя его чувства, иначе... иначе почему она до сих пор не у себя дома и не спит после тяжёлого съёмочного дня?..