«безопасное место»

Водитель ожидает её у чёрного входа, когда она, наконец, выходит из здания, придерживая под руку своего директора, что всё ещё не до конца понимает, с кем и куда она уезжает. Он провожает Полю до машины, а водитель помогает сесть, молча закрывая дверь и ни слова не объясняя её директору. Она говорит ему «Всё ок, я напишу, как доеду» сквозь приоткрытое окно, в очередной раз заверяя, что всё в порядке, и ему не о чем волноваться. Она не может сказать прямо о том, чей это водитель, и кто дожидается её по тому адресу, куда они уезжают, но всячески даёт понять, что это связано с её личной жизнью. И ему не остаётся ничего, кроме как кивнуть и проводить взглядом выезжающий с парковки Мерседес. Он ждёт её дома, как примерный домохозяин, заранее заказав доставку ужина из ресторана и выбрав бутылку вина на сегодняшний вечер. Он специально освободил этот вечер от всех лишних дел, даже отказавшись от вечернего выступления. Это их первый запланированный ужин спустя столько лет. Это почти, как первое свидание, учитывая динамику развития их отношений. И скорость смены статусов. Она ужасно соскучилась по нему за прошедшие несколько дней, не поменяв своего мнения после того разговора с мамой. Она всё так же хочет к нему каждую грёбанную секунду, и ей по-прежнему наплевать, что кому-то это не нравится. Даже если мнение этого кого-то имеет право на жизнь и играет для неё роль. Говорить Диме о разговоре с мамой она не собиралась, решив, что ему это знать не обязательно, и что он уже успел выкинуть из головы ту ситуацию на репетиции, но не тут-то было. - Как с мамой? - это едва не первое, что он спрашивает во время ужина, отчего тут же меняется её выражение лица. - Нормально, - кивает блондинка в надежде, что сейчас они так же быстро перейдут к какой-нибудь другой теме, - Мы что-то решили насчёт студии? - Да, я уже договорился, на следующей неделе выберем день и вперёд, - отзывается он, но вовсе не собираясь переводить тему, - Так вы поговорили? - Поговорили, - она отвечает, как никогда, кратко, и отводит взгляд в сторону. - И? - не унимается Билан, желая узнать хотя бы исход этого разговора, - Ты не хочешь об этом говорить, или мне кажется? - Тебе не кажется, - признаётся Пелагея, делая глоток вина. - Всё так плохо? - предполагает он, невольно хмурясь, - Она категорически против? - Против чего? - усмехается она, не понимая, как он себе представлял их разговор, - Я ж не благословение у неё просила, а просто хотела понять, почему она так себя вела... - И почему? - уточняет он, тоже задаваясь этим вопросом. - Дим, она больше тебе ничего не скажет, наверное, - неуверенно поясняет она, очень надеясь, что так и будет, - Но говорить об этом я всё равно не хочу и не вижу смысла. - По её настрою ещё тогда было понятно, что наш союз её не очень устраивает, - говорит он, сам догадываясь, что всё не так хорошо, как ей бы хотелось, - Но это же ничего не значит. Подумаешь, я ей не нравлюсь... Главное, чтобы вы из-за этого не ссорились. Он, кажется, даже не представляет масштабов их разговора и уровень претензий друг к другу, словно они мило поболтали за семейным чаепитием. Он не догадывается, как рьяно она защищала их полусложившийся тандем; и как отстаивала их отношения перед мамой, будучи готова разругаться в пух и прах, потому что для неё это важно. Но переубеждать его и огорчать итогом разговора в виде непробиваемого непонимания ей не хочется, чтобы он лишний раз не винил себя в этом. В своих отношениях с мамой она как-нибудь разберётся сама, и его участие в этом не требуется, а вот их отношения явно требуют доработки. Ужин проходит более-менее спокойно, и все самые неприятные темы они предпочитают больше не затрагивать. В конце концов, от этого вечера должна исходить хоть какая-то атмосфера романтики, а не сеанса психотерапии, которых ей, кстати, тоже вполне хватает. Они укладываются смотреть нашумевший в последнее время сериал в гостиной, решив не выпадать из всеобщих трендов даже в своих не самых свободных графиках. Правда мыслей в Полиной голове так много, что сосредоточиться на просмотре просто не получается. Ей хочется поделиться с ним тем, что она не обсуждает ни с кем, кроме психотерапевта. Даже с самыми близкими подругами. - Мы вчера на сеансе использовали технику «безопасное место», - неожиданно начинает она, а он заинтересованно смотрит на неё, нажимая на «паузу» на пульте от телевизора, - Это когда тебя просят вспомнить место, где ты чувствовал себя максимально спокойно и безопасно. Сначала я вспомнила детство и каникулы у бабушки на даче; потом рождение Таси, когда мы долго-долго лежали и внимательно рассматривали друг друга, обе не веря, что наконец-то встретились, и всё это было прекрасно, но как будто бы всё равно не то... И тогда я вспомнила, как заболела ангиной 7 лет назад, а ты только вернулся с гастролей и очень сильно хотел увидеться, а я лежала дома с температурой одна, потому что не хотела никого заражать. Помнишь, что было потом?.. - Я приехал, - кивает он, смутно припоминая всё то, что она так ярко сейчас описала. - Ты привёз банку малинового варенья, которое тебе передала мама, и мы пили горячий чай и ели его ложками, потому что оно было такое вкусное... я никогда такого вкусного варенья не ела! - с нескрываемым восторгом продолжает она, действительно помня это так хорошо, будто вчера, - А мне было так плохо, что даже заснуть получалось с трудом, и ты всю ночь меня обнимал и что-то рассказывал, а я всё опасалась, что ты заболеешь и тоже сляжешь... и ты тогда пошутил, что у кого-то «медовый месяц», а у нас будет «малиновый». Это звучит так глупо и по-дурацки, но нам было дико смешно... И вчера я поймала себя на мысли, что ты – моё «безопасное место», Дим. Ты и та ночь – это то самое воспоминание, куда я всегда могу возвращаться, когда мне плохо. Он внимательно слушает её, тоже вспоминая тот вечер, когда всё ещё было совсем по-другому. Они были моложе, свободнее и значительно проще. Тогда не стоял вопрос о том, нужно им быть вместе или нет. Тогда не было огромного такого нюанса в виде её дочери, с которой сейчас необходимо считаться. И даже её маме тогда казалось, что они должны быть вместе, раз уж так сложилось. Тогда у них была банка малинового варенья и целая жизнь впереди, а теперь варенья нет, а будущее, по правде говоря, очень туманно. Они не вспоминают это несчастное «тогда» и принципиально не говорят об этом; старательно обходят эту тему стороной, словно впервые пытаются выстраивать какие-то отношения, помимо дружеских. И как будто никогда не спали, не смотрели сериалы, не отдыхали вместе, не ужинали, не ссорились и даже не расставались. Это и ни к чему, наверно, учитывая, как всё закончилось. И было бы странно, если бы в один прекрасный вечер он спросил: «А помнишь, как мы когда-то были вместе?». И у неё бы не было вариантов ответа. Его искренне удивляет, что она решила поделиться с ним своими мыслями именно сейчас, вспомнив то, что они давно посчитали нужным забыть. Ведь если цепляться за прошлое, то в будущем не ждёт ничего хорошего. А если цепляться за их совместное прошлое, то сеансов психотерапии будет маловато для того, чтобы возобновить отношения. Придётся стереть память. Обоим.