Редкие точки зрения и способы совмещения повествовательных перспектив

      В главе про второе лицо я уже рассказывала про «первое обращающееся», которое на самом деле является комбинацией первого и второго лица. Здесь я рассмотрю ещё несколько таких редко встречающихся перспектив, а также случаи — и простые, и навороченные — совмещения разных в одном произведении.       

      Редкие точки зрения

      Первое коллективное. Мы.       Подвид первого лица, использующий местоимение «мы».       Подходит для историй, события которых касаются группы людей, к примеру, семьи или социальной категории. Не будет работать, если каждый человек этой группы имеет резко противоположное мнение, яркую роль в истории или пережил те же события, но с другой перспективы.       Тем не менее порой первое коллективное (мы) может соединяться с первым индивидуальным (я), но, так же, как и любая другая смена перспективы, этот сдвиг должен быть обоснован.       Примеры литературы: «Роза для Эмили» У. Фолкнер (история ведётся от лица горожан, следящих за жизнью главной героини), «Девственницы-самоубийцы» Дж. Евгенидес (группа соседских мальчишек наблюдает за семьёй главных героинь, здесь иногда из группы выделяется один «я»).              Третье коллективное. Они.       Брат-близнец предыдущего. Тоже очень редкий вид, в котором группа людей, к которым рассказчик себя не относит, представлена как однородная масса. «Они» схожи во взглядах на жизнь, действуют одинаково и, по сути, лишены индивидуальности, чтобы идентифицировать каждого как отдельную личность.       Эта перспектива не имеет ничего общего с мультифокальностью. Мы не скачем по головам разных героев. Большую часть времени ни один из действующих лице не выделяется из группы, к которой принадлежит.       Я долго не могла найти ни одного примера этого POV’а, а потом как нашла!       Die Beatmen. Peter Bichsel. Рассказ о государственных служащих как о массе. Официального перевода не существует, но я перевела и оставлю ссылку в примечаниях после текста.              Первое наблюдающее (свидетель от первого лица)       Особое смешение первого и третьего лиц, где рассказчик является свидетелем произошедших событий, изнутри или снаружи. От этого будет зависеть близость описания случившегося, оценочность и роль «я»-рассказчика. Это яркий пример того, как, несмотря на наличие «я»-повествователя, центральной фигурой истории будет являться другой персонаж. Отличный пример несовпадение фокализации и фокального персонажа.       «Свидетель» может рассказывать кому-то (характерно для формата «история в истории», как в поэме «Мцыри» М. Лермонтов), может оставлять записку, как в романе Умберто Эко «Имя розы». Опять же «Приключения Шерлока Холмса» — известный пример героя-свидетеля, а также «Великий Гэтсби» Ф.С. Фитцджеральд, где главный герой Джей Гэтсби, а «я»-повествователь Ник Каррауэй.              Первое всезнающее       Звучит, как оксюморон: «я»-повествователь, который знает все мысли и чувства окружающих людей. Это редкий, но возможный вариант, который должен быть глубоко обоснован сущностью повествователя.       Примеры из литературы:       «Солнце полуночи» С. Майер. В спин-оффе «Сумерек» читающий мысли Эдвард знает большую часть того, что думают окружающие. Если, конечно, их не блокирует. Эта история больше всего похожа на обычное, так скажем, ограниченное первое лицо.       «Милые кости» Э. Сиболд. Убитая главная героиня в образе духа узнаёт всё о том, как семья справляется с потерей. Здесь автор использует много предположений от лица героини, флэшбеков, даётся много её комментариев, она сравнивает себя с другими. Во многом история ограничена её восприятием (то есть близка к повествованию в первом ограниченном), но из-за своей бестелесности она может знать больше, чем должна.       «Воровка книг» («Книжный вор») М. Зусак. Рассказчиком выступает сама Смерть, так что неудивительно, что ей открыт доступ в сознание любого героя. Хотя во многом повествовательная перспектива в «Воровке книг» похожа на третье объективное.       Итак, мы видим, что в любом случае всезнающий «я»-повествователь вносит в текст, даже самый приземлённый, фантастический элемент.       В этой перспективе как никогда важно сразу дать читателю понять, кто рассказывает историю (повествователь здесь полноценный герой, а не бестелесный голос, даже если по факту он — дух) и почему он может знать что-то, что не должно быть ему доступно, и быть последовательным.       Последовательность важна при использовании любой повествовательной перспективы и особенно — при использовании редких и сложных.       Будущее время       А точнее любая точка зрения (первое лицо, второе или третье) в будущем времени. Её любят выделять отдельно, даже на Книге Фанфиков имеется такая метка, однако большинство (как и автор статьи) очень скептично к возможности рассказать полноценную историю исключительно в будущем времени. Кто рассказывает истории, которые не случились?       Мне представляется это либо совсем коротким рассказом (как в третьем коллективном), либо частью более крупной работы, например, пророчеством, особенно, если пророчеств много и используются они постоянно.       В такой ситуации будущее время становится частью перспективы, с которой рассказывается история, и совмещается с другим грамматическим временем.       Примеров из литературы я, к сожалению, не нашла. Только упоминания такого способа вести историю в целом. Если вы знаете — поделитесь, пожалуйста!       

***

      Крошечный бонус не только по точке зрения, но и по композиции.       Time’s Arrow. М. Эмис. Роман на русский язык не переведён, но пока я искала информацию о различных точках зрения, наткнулась на него и даже прочитала первые страницы. Особенность романа в том, что все события в нём написаны в обратном порядке, причём в такой обыденной манере, что ты даже не сразу понимаешь, что что-то не так. А там, например, упоминается, что люди ждут в течение часа в приёмной терапевта уже после осмотра (это буквально в первых абзацах). На страницах герой молодеет, как Бенджамин Баттон, и вместе с этим меняется язык повествования.       

***

      О совмещении точек зрения

       Точка зрения — это спектр, сочетание множества элементов для создания уникальной и наиболее подходящей для произведения повествовательной перспективы. И не всегда одна история, особенно крупной формы, равна одной точке зрения. И это я не про полифокализацию, а про различные комбинации первого, второго и третьего лица во всех их вариациях.       Рассмотрим же, как авторы их совмещают и попробуем проанализировать зачем (это наш главный вопрос, да).       Серия «Дом ночи» Ф. К. и Кристин Касс. Главная героиня вещает от первого лица, а несколько других персонажей — от третьего ограниченного, что по мере нарастания конфликта и распространения его за пределы знаний и влияния главной героини позволяет расширить понимание ситуации.       Серия «Гарри Поттер» Дж. К. Роулинг. Здесь просто и естественно совмещаются все виды третьего лица. Основная часть повествования ведётся с перспективы Гарри Поттера (третье ограниченное), при этом присутствуют вставки от третьего объективного (описания погоды и смены сезонов в Хогвартсе) и даже отрывки и главы от всевидящего автора, в основном объективного (первая глава «Философского камня», первая глава «Даров Смерти», вторая глава «Принца-полукровки», эпилог, вступления (оно же экспозиция) почти каждой книги).       «Берлин-Александрплатц» А. Дёблин. В этом романе основное повествование ведётся от третьего лица, но порой автор внедряет в него несобственно-прямую речь, переходя на первое или второе лицо без опознавательных знаков. Все эти переходы написаны как потоки сознания.              Часто менять точку зрения не советуют, если для этого нет железобетонного основания. От перемежения десяти различных перспектив произведение вдруг не становится лучше или интереснее, напротив, оно может создать в голове читателя кашу из разрозненных кусочков, никак не собирающихся в паззл. Так что всегда нужно задавать себе вопрос: зачем?       Выбор точки зрения зависит от художественного видения автора, от нужд произведения. Что для него важнее: скорость? Психологизм? Масштабность? Любые нужды можно воплотить с любой точки зрения (к примеру, несмотря на то, что первое лицо самое близкое, это не значит, что формально самым далёким третьим нельзя так же сильно воздействовать на читателя), но всё же особенности — это не только плюсы, но и ограничения, которые накладывает на автора выбор той или иной перспективы. С ними нужно считаться, пока вы не сможете вывести формулу смеси разных точек зрения и обосновать их выбор в вашем произведении.       Буквально на днях вышло видео канадской писательницы Шейлин Бишоп, которая рассказывала о своём романе и охарактеризовала преобладающую точку зрения как первое обращающееся лицо всезнающего свидетеля, которым является призрак. Призрак обращается к протагонистке на «ты», изредка упоминая себя самого как «я», к тому же он рассказывает чужую историю, свидетелем которой являлся или является, а всезнающий он оттого, что призрак (как в «Милые кости»). Этот пример я привела для того, чтобы показать, какой многогранной в описании может быть ОДНА точка зрения.       А ведь бывает (как мы, впрочем, уже видели) несколько на роман! Ещё один пример экстремального смешения:       У Стивена Кинга в «Кэрри» можно встретить множество различных POV-ов: и первое лицо (все выдержки из книги «Меня зовут Сьюзан Снелл» написаны от первого лица Сью), и третье во всех его вариациях (от третьего ограниченного идёт основное повествование, от третьего внешнего/объективного приводятся отрывки статей); и форматирование там меняется, чтобы различать выдержки из книг и газет; и в повествование от третьего лица вплетены кусочки мыслей Кэрри от первого; повествование может вестись и в настоящем, и в прошедшем времени, может использоваться разговорный, публицистический, околонаучный стили изложения. И всё это работает на создание некого мокьюментари в литературе со множеством взглядов на одно событие и полным разбором того, как оно случилось и что к нему привело. Повествование ещё и нелинейное (нам дают заглянуть в будущее до того, как основная хронологическая ветвь повествования достигнет этого самого будущего).       В общем, Стивен Кинг взял всё, что мог, смешал и получил отличную историю.       Уверены ли вы, что в вашей истории такой калейдоскоп тоже сработает? Сможете ли вы сложить воедино паззл и донести его смысл до читателя?       Да, в сложных смешанных перспективах нужно приложить много усилий, чтобы удержаться в них и заставить их работать на себя, на смысл произведения, часто это требует большого опыта. И ставить перед собой сложную задачу — хорошо и интересно, но…       Брать одну устойчивую точку зрения — лучший вариант для большинства историй. Даже если история мультифокальная. Так у вас будет чёткий ориентир, якорь — и ограничение. А ограничения только стимулируют креатив!       

***

      Спасибо, что дочитали до этого момента. Надеюсь, этот гайд по точкам зрения оказался для вас полезным. Возможно, пролил свет на некоторые доселе неясные моменты или открыл новые повествовательные перспективы!       Помните: POV — уникален для каждой истории. Нет точки зрения лучше или хуже, есть та, что подходит именно вам.       Всем успехов и вдохновения!