Глава 12. Молчание.

POV Люмин.

Перед глазами вновь вспыхнула картина, преследовавшая меня на протяжении, наверное, большей части жизни. Я вроде бы и встала, но стоило мне открыть глаза, как я поняла, что всё ещё вижу перед собой те самые силуэты, от которых сердце каждый раз улетало в пятки, отказываясь возвращаться на свое законное место. Увидь этих людей пару лет назад я, быть может, почувствовала бы лишь горькое сожаление, но сейчас возвращаться к этим истокам вовсе не хотелось. Отчего на душе было тяжело и страшно. Чем больше воздуха поступало в лёгкие, тем яснее становилось сознание. Людей уже не видно — вокруг лишь тёплая, светлая комнатушка, по которой разносился сладковатый аромат. Это был... Сон. Всё хорошо. Неуверенно расслабившись и преподнеся ладошку к золотистому глазу я принялась протирать его, попутно оглядываясь другим. Хотелось бы верить, что в этом месте я одна, пускай мне и прекрасно помнилось, кому принадлежит эта комната. И — о чёрт — её владелец сидел рядом, внимательно оглядывая меня. Только не говорите, что я уснула здесь... Оторвавшись от своего занятия и отодвинувшись в самому краю кровати я неуверенно покосилась на русого парня. Белёсая пелена так и не ушла с глаз окончательно, отчего я не могла нормально разглядеть его эмоции. Может, оно и к лучшему. Наверное, лишь сумасшедшему хотелось бы видеть этот изучающий взгляд на себе... Несколько раз моргнув взор вновь стал кристально ясным, и, к своему же удивлению я всё таки решилась взглянуть в аквамарин парня, в котором читался... Хм? Испуг? В очередной раз протерев глаза я посмотрела на Альбедо, дабы убедиться, что это не обман зрения. Этот взгляд... Он слишком неожиданный. Он всегда был беспристрастен, отчего видеть у него столь открытую эмоцию было равносильно тому, что сейчас где-то по лагерю бегает оживший слайм из детских сказок. Столь же неожиданно и, в каком-то смысле даже невероятно. Видимо, чудеса все же случаются... Однако, вновь посмотрев на Альбедо я заметила, что его взгляд стал так же спокоен и холоден. Хм, так даже лучше. Наверное. Широко зевнув я опустила взгляд в пол. На душе стало печально — сама не знаю, почему. Вроде всё было хорошо — во всяком случае, посещения этого места мне было не избежать, отчего нужно было привыкать, хоть и не хотелось. А в остальном всё было неплохо. — "неужто лишение свободы так сильно может на меня повлиять?" — спросила я сама себя. Вопрос был, скорее, риторический, отчего ответа не нашлось. Хотя, в это же время что-то на уровне сознания шептало: дело не в свободе. Проблема залегла куда глубже...

Конец POV Люмин.

Альбедо холодно смотрел в экран телефона, безо всякой цели листая меню и то и дело заходя в разные приложения, покидая их ровно через десять секунд. Он всё чаще начал замечать за собой то, как открыто он себя ведёт. Разговоры стали длинными, взгляды чувственными, жесты открытыми. Для обычного человека всё это считалось бы хорошими качествами — но не для профессора. Его целью было найти смысл этого мира, его истину. Искать приятелей он не собирался, ведь, как говорится "друзья — главные воры времени". А его у Альбедо и так никогда не хватало. —"с другой стороны, Венти говорил, что, социолизировавшись, я смогу понять Тейват быстрее." Парень настолько погрузился в свои мысли, что напрочь забыл о девушке, которая сидела рядом с ним и из раза в раз становилась поводом для его философских дум. В это время Люмин всё не могла отгадать, что же она чувствует сейчас — тоску, страх или же опустошённость. Девушка очень часто поддавалась отрицательным эмоциям и агрессии, но сейчас был совсем другой случай: она понимала, что над ней нависла какая-то проблема, которая тащила блондинку на дно, обхватывая её металлическим цепями и делая из сильной воительницы беззащитного котёнка, который лишь мог молить о помощи. От этого желания хотелось сплюнуть. Она не привыкла быть слабой, ведь всегда справлялась в одиночку. Но теперь... С начала этой смены Люмин поняла, что её силы всё больше иссякают, и, возможно, даже понимала, в чём — или в ком — проблема. Но решить она её не могла. И это огорчало. С каждой секундой в комнате, кажется, становилось всё душнее. Две кипящие головы работали независимо друг от друга, отчего в помещении стало невыносимо находится. Дышать было труднее, молчаливая обстановка накалялась, ибо Альбедо всё сильнее хмурил брови, смотря куда-то в стену и приложив палец к губам, а Люмин нервно поглядывала на свои носки, слегка подрагивая ногой и перебирая между собой пальцы рук. Напряжённое молчание моментально улетучилось, как только в комнату шагнула новая, вечно довольная фигурка. — хе-ей! Привет, — поздоровался Венти, вновь нависнув на двери и улыбаясь во все тридцать два зуба. За его спиной неуклюже устроился чехол от гитары, который был чуть ли не в три четверти роста парня, а сам он одной рукой придерживал лямку, дабы ненароком не уронить свой инструмент. — здравствуй, — ответил Альбедо, выходя из своего транса, словно ничего и не было. Затем парень приподнялся и подошёл к гостю комнаты — то ли хотел проводить его во внутрь, то ли наоборот мечтал выгнать отсюда. Люмин же осталась молчать, наблюдая со картиной происходящего. Какая... Быстрая смена настроения. Эта загадочность Альбедо все больше пугала и настораживала. Он был слишком многогранным человеком, от которого можно было ожидать вообще всего. Она видела таких людей не впервой, и прекрасно знала, о чём говорит... Возможно, знала даже больше, чем полагалось. — это что тут с ней произошло? — шепнул Венти на ухо профессору, стараясь говорить так, чтоб его не услышали. Но, судя по всему, слух Люмин было обмануть не так то просто, отчего девушка забыла о своих мыслях и перевела на них свои слегка рассеяные, туманные очи. Тем не менее было понятно, что вожатая теперь настроена разговаривать не со стеной, а с Венти. Да, с Венти. От присутствия голубоглазого до сих пор было не по себе. Она вроде и понимала, что этот парень не сможет ей навредить — но перед глазами всё всплывал тот силуэт из кошмара. Такой же умный и, на первый взгляд, даже уравновешанный. И когда всё пошло не так?

Flashback.

— нет! Пусти! Я не пойду! Папа обещал, что он нас никогда не бросит! И мама тоже! Отпусти!! На улице выл ужасный ветер, погода была противной и промозглой. Изредка в неба срывались капельки ледяного дождя, падая на детскую кожу крошечными разрядами шокера. Высокая блондинка вела за собой друх малышей, один из которых тихонько, смиренно плакал — другой же визжал на всю улицу, моля о свободе. — папа бы не соврал! — Люмин, не все могут сдержать свои обещания! — наконец, не выдержала девушка и крикнула на беспокойного ребёнка, отчего вызвала новую волну истерии у второго. Тяжело и печально вздохнув она пошла дальше, стараясь заглушить звуками окружающей среды детские вопли и свои же мысли. Получалось плохо, но всё же лучше, чем ничего. Алиса не привыкла к таким нагрузкам. У неё была дочка — но её воспитание она полностью доверила своему сыну, пускай не родному и ещё совсем маленькому. К своим двенадцати годам он рассуждал не хуже многих взрослых людей и мог взять на свои плечи огромный груз ответственности, чему женщина была несказанно рада. Вместе с отцом Люмин и Итэра они вели общий бизнес, отчего времени на крох совсем не хватало. К середине дороги дети притихли. Складывалось ощущение, что они с головой были погружены в горе и из стадии отрицания плавно перешли в принятие, ведь теперь даже взгляд буйной Люмин стал опустошённым и безжизненным, а доброе золото Итэра было на пару тонов темнее, став напоминать не драгоценный металл, а кислую ржавчину. Алиса волновалась за них, хоть и не показывала этого. Она не теряла своих родителей, скорее сама покинула их гнездо, отчего ей была чужда тоска по столь родной душе. Теперь, когда она задумалась о детях, она погрузилась и в мысли о работе, ибо это было безотрывно связано с близняшками. Она раз за разом вспоминала, с какими восторгом Сан рассказывал компании о том самом договоре, после которого всё начало рушиться. Вспоминала, о каких вершинах он говорил, о том, сколько же моры они смогут принести в казну Мондштадта. Сан был на редкость добрым и справедливым человеком, но все эти качества время от времени затмевались его алчностью, под влияние которой он попадал и, кажется, полностью терял контроль. —"мы подписали договор с Фатуи, — восторженно рассказывал мужчина, попутно обещая каждому из работников ганарары. — условия относительно простые, а заработок невероятен!" После этих воспоминаний в горле у Алисы появлялся ком, который она всё не могла проглотить. Фатуи — именно так звали ту самую организацию, которая несла под своим крылом одного из самых умных учёных в Тейвате, и именно он своей гениальностью и обманом смог затащить сотни людей в могилу... И всё это лишь из-за одной несчастной бумажки. Наконец, женщина с детьми дошли до маленькой многоэтажки, войдя в которую они оказались в небольшой студии. Очевидно, Алиса жила тут одна, да и квартира скорее была похожа на съемную. — раздевайтесь и располагайтесь, — сказала она, обессиленно закрывая дверь и уходя на кухню. — завтра поедем в мой дом, а пока ничего лучше я вам предложить не смогу. Близнецы взглянули друг на друга — теперь они были не двумя жизнерадостный лучами солнца, а слабыми, маленькими детками, которые теперь остались совсем одни. Упав друг к другу в объятья они залились новой волной горя, отчего привлекли внимание Алисы. На пол пути в кухню она остановилась и, тяжело вздохнув, вернулась обратно. — простите... — прошептала она себе под нос, высовывая голову в коридор. — "я должна была его остановить, — продолжала корить себя девушка, заражаясь детским горем. — должна была переубедить подписывать его договор с Фатуи..." Опустившись на колени Алиса уронила голову, кажется, окончательно сломавшись. Она чувствовала, что всё происходящее — её вина. И она ненавидела себя за это.

Конец Flashback.

— ну так что, вы собираетесь куда-то выходить? — спросил Венти, озадаченно разглядывая всё столь же безэмоционального Альбедо и озадаченную Люмин. Ему бы очень хотелось знать, что тут происходило, но лишних вопросов задавать музыкант не стал: уж лучше он найдёт другое время для этого. Хотя, скорее всего, лектор в любом случае попросту промолчит, а вожатая отпинает за то, что он лез в её жизнь... Впрочем, как и всегда. Что-ж, видимо, ему просто не суждено узнать правды. — хм? Ты о чём? — спросил Альбедо, вздымая одну бровь. — через час вечёрка начнётся. Я бы хотел, чтоб Люмин посмотрела на то, как её отряд будет выступать, мы уже всё подготовили! Девушка широко улыбнулась, так и воспылав от счастья. Альбедо же слегка обиженно сощурился, понимая, что на репетицию он не приглашён и его там не ждут. — а тебе придётся дождаться самой вечёрки, потому что это будет небольшим сюрпризом для тебя! — захихикал Венти и по-дружески приобнял Альбедо одной рукой, не заметив перемены его настроения. — мог бы хотя бы для приличия спросить. Знаешь же, что я бы всё равно отказался, — буркнул Альбедо, стараясь вырваться из рук музыканта. — кстати, вы не голодные? — вдруг просил Венти, сколняя голову на бок и задумчивая оглядывая две худые фигуры, находящиеся в комнате. Обед давно пропущен, а ужин был в самом разгаре — поесть эта парочка точно не успеет. Альбедо вновь озадаченно взглянул на вожатого — судя по всему, он уже давно нашёл, чем перекусить. А вот Люмин явно старалась сдерживать жалобное урчанье живота, отчего у Венти невольно сжалось сердце. Он знал, что девушка ненавидит, когда ей сочувствуют, но брюнет попросту не мог спокойно смотреть на эту особу, в особенности когда она была голодной или же если ей было холодно. В такие моменты она казалась особенно уязвима, пускай на самом деле после непродолжительной голодовки она наоборот могла в одиночку сломать кирпичную стену. Вопросы о прошлом она всегда воспринимала, как больную тему, отчего было несложно построить логическую цепочку: видимо, в детстве она ела немного, отчего уже просто привыкла голодать. И это всегда настораживало Венти. Быть может, стоит рассказать об этом Альбедо? Он был умён и, если б он этим заинтересовался, то наверняка помог бы девушке в этом плане. Как? Музыкант сам не знал... Оттого и хотел попросить помощи у профессора. — я не голодна, — спокойно ответила Люмин, хотя прекрасно понимала, что сейчас нагло солгала. Что же, она точно выбрала не лучшее время для вранья: Венти слишком хорошо знал её и прекрасно мог разглядеть, когда она чувствует себя некомфортно, а Альбедо был настолько проницателен, что для него не составляло труда понять: с девушкой что-то не так. Раздражительно цокнув и поняв свою оплошность Люмин отвела глаза в сторону и, подойдя к Венти в схватила его за руку, уводя из комнаты. — э-эй, полегче! — взвизгнул музыкант, стараясь всё так же ровно удержать чехол с гитарой у себя на спине. Люмин не ответила, лишь повела друга подальше от этого места. Она доверяла Венти, поэтому хотелось бы побыть с ним наедине. Без лишних глаз. Без Альбедо. Однако, как только дверь захлопнулась, учёный устало прижался к стене, вновь приобрёв печальный вид. Таким он был всегда после того, как проводил неудачное расследование. Интересно, можно ли считать этот опыт неудачным? — "скажи, Учитель, а можно ли полюбить свой эксперимент?" — задал однажды Альбедо вопрос Рейн, пока та уверенно раскладыаала по склянкам какие-то причудливые порошки. — "честно? Без понятия. — вдруг ответила наставница, тяжело вздохнув. — Это предстоит выяснить тебе, — продолжила она, явно намекая на то, что когда-нибудь ему предстоит понять истину происхождения и этого чувства. — но будь готов к тому, что это будет твоим последним исследованием, ведь истина любви состоит в привязанности. А привязавшись, ты наверняка пересмотришь свои взгляды на жизнь." — "тогда я не буду любить," — просто ответил мальчик, явно не до конца осознавая мысль своих слов. Тогда Учитель лишь печально улыбнулась, разглядывая своё маленькое творение, которое уже успела полюбить. И в какой-то момент Альбедо вдруг начал осознавать, что, быть может, тогда он и солгал наставнице. Возможно, это и будет его "последнее исследование".