Глава 15. Задумчивость.

Альбедо стоял в окружении лишь тьмы и холода. После того, как все ушли на вечёрку лагерь вдруг опустел. Здесь, на улице было совсем тихо — лишь цикады периодически стрекотали, да сверчки подпевали их мелодии. Прекрасная возможность для того, чтоб хоть немного отдохнуть от шума суеты и оценить обстановку. Сегодняшний день получился неоднозначным. Не хотелось бы вновь повторять подобный опыт. В конце концов, это лишь больше приближало парня к той роковой отметке, когда он всё же поймёт, что один в поле — не воин. Сражаться в одиночку куда проще, да и сил на это уходит гораздо меньше. Общаться с людьми так... Тяжело. Пускай сейчас он познакомился, например, с Венти, но ведь это всего лишь временное явление. В этом месте их свели обстоятельства. — "когда я вернусь в Мондштадт... Клянусь, они меня и не вспомнят", — печально вздохнул про себя парень, поникший головой. Несомненно, одному легче, но порой ему действительно не хватало поддержки. Банальной человечности, которой он и сам не спешил делиться. Наверное потому, что просто не привык. Не знал того чувства, когда можно было уткнуться в чьё-то плечо и, наконец, расслабиться после неудачного эксперимента. Кли была ещё слишком мала, да и сваливать на кроху свои заботы он не желал. Сахароза и Тимей лишь его ученики: ни больше, ни меньше. Алисы попросту не было рядом. А Учитель... Горькая обида медленно подползала ближе к горлу, отдаваясь внутри колкой болью со вкусом солёных слёз. Альбедо никогда не плакал. Но, скорее всего, лишь один случай можно было посчитать исключением.

Flashback.

"ты уже достаточно отучился вместе со мной. Тебе ли не знать, что за нигредо всегда следует альбедо. Твой первый этап окончен. Я могу спокойно сказать, что ты заслуживаешь быть принцем мела. А теперь, прошу, выполни последнее поручение: покажи мне истину мира, покажи мне его смысл." Пустота. Какого это, не чувствовать холода, когда стоишь в одной лишь рубашке на Драконьем Хребте? Дикая душевная боль и одиночество, будто кислота, разъедали парня изнутри, отчего чувство мороза напрочь заглушалось. Две одинокие слезинки упали на слегка помятый лист бумаги. Альбедо стоял прямо возле пещеры. Он мог спокойно зайти внутрь, дабы согреться, но он просто не хотел. Ноги были налиты свинцом, а сердце вдруг стало до того пусто, что, казалось, в груди вовсе ничего не осталось. На лице выражалось лишь слепое недопонимание: это правда? Или, быть может, он уснул? — "Архонты, ущипните меня, — думал русый про себя, смахивая со своего аквамарина очередную слезу горя. Он начал метаться из стороны в сторону. Понимал, что это никак не поможет, но просто не знал, что делать. — нет, лучше облейте кипятком... Где же ты, Учитель?" "Поиски", как и ожидалось, не принесли никаких результатов. Альбедо, кажется, осознав то, что не сможет найти ничего стоящего на столь крохотном пятачке земли, додумался забежать в пещеру и, надев на себя накидку, побежал туда, куда глаза глядят. — Рейн! — кричал он, сбиваясь с ног и из раза в раз спотыкаясь о сугробы, которые так мешали ему. Было утро. Значит, она ушла ночью. Но следы уже успело замести пургой... — где же ты?... — повторял он раз за разом, останавливаясь. Силы были на исходе, да и подросток прекрасно понимал, что, будь на то воля его наставницы, она бы никогда не оставила его. — мы ведь столько всего ещё не изучили... — продолжал парень. Сейчас Альбедо находился в состоянии бреда: не соображал, что говорит и делает. Обжигающая слеза вновь прокатилась по лицу юноши, падая на снег и растапливая его, словно капля только что нагретого чугуна. Не секрет, что он был в отчаянии. Боль парализовала тело, опоясывающий холод лишь усиливал эффект. Обессиленный, он упал на колени. Снег предательски хрустнул под весом парня, придавливаясь к уже давно промёрзлой, мёртвой земле. Бумажка с письмом скомкалась в оголённой ладони, на которую подросток так и не успел натянуть перчатку. Где она теперь? Куда пошла и, в конце концов, почему оставила его? — неужели я не справился?..

Конец flashback.

Боль от воспоминаний разрывала душу, отчего Альбедо нахмурил брови, ненавидя себя за свои же чувства, которые предательски ломали его уравновешенность напополам. Он не знал истинных намерений Рейндоттир, не знал, почему и для чего она ушла. Парень всячески старался не зацикливаться на этом, ведь так он мог лишь строить теории, причём не всегда они были хорошими. Русый, хоть и пообещал себе не вспоминать этот эпизод жизни, уже успел насчитать более 38 причин, почему наставница покинула его. И 32 из них были связаны либо с тем, что он сам провинился, либо с тем, что она попросту оставила его. Предала. — "но я ведь не могу знать наверняка, правильно? — думал Альбедо, продолжая загоняться своими же догадками, никак не подтвержденными. — быть может, все было вовсе не так, как я думаю..." Ветер, будто бы назло, лишь усиливался, а тишину вдруг прорезал вой филина, который бесшумно пролетел сквозь тьму, опустившуюся на лагерь. Альбедо навострил уши, выжидая, когда начнут появляться первые голоса детей, что вышли со свечки. Собственно говоря, ждать долго не пришлось — буквально спустя пару секунд он услышал первый вопль явно радостного ребёнка, который вылетел из актового зала. За ним потянулись и другие малыши, которые были куда менее энергичными, чем их товарищ. — да уж, они вообще молодцы, что не уснули прямо там, — пробурчал себе под нос учёный, стараясь переключиться на что-то менее ранящее его душу. Он вспоминал, как Кли моментально проваливалась в царство Морфея, стоило ему лишь начать зачитывать очередную сказку. — согласен, — послышался сзади новый, слегка низкий голос. Русый парень не сдвинулся с места, лишь слегка повернул головой, дабы лицезреть своего нового, непрошенного собеседника. Дилюк. Интересно, как давно он здесь стоит? — добрый вечер, — поздоровался Альбедо, засовывая руки в карманы своей накидки и отворачиваясь обратно навстречу вечернему ветру. Тем не менее, боковым зрением он все ещё мог видеть мужчину. — добрый, — ответил Дилюк, начав собирать свои длинные, красные волосы в хвост. Сделав себе неаккуратную причёску, он подошёл поближе к русому, встав рядом с ним. Затем, судя по всему, холод всё-таки пробрался под его кофту, отчего куратор, поёжившись, сжался и будто бы стал казаться меньше. Альбедо не до конца понимал, почему тот не спешил надеть какую-нибудь ветровку, ведь на улице уже стояла довольно неприятная прохлада, но спрашивать не спешил. Не хочет — значит, не нужно. — "и снова это чувство... Когда я перестал интересоваться тем, что происходит вокруг?" — задал вопрос профессор, ожидая ответа от самого себя. Но его не последовало. Ледяной ветер будто бы сковывал мысли, а от вида мёрзнувшего Дилюка эффект лишь усиливался, заставляя парня думать о чем угодно, лишь бы не о нужном. А ведь раньше всё было иначе... Раньше холод лишь освежал память, делал исследования ещё результативнее... От внезапного наплыва ностальгии Альбедо искренне желал избавиться, но всё никак не получалось. Он чувствовал, что слабеет. Слабеет под влиянием социума и какой-то простой, до жути доброй, детской радости, которой он сам застать, к сожалению, не успел. Внимание профессора переключилось на что-то совершенно иное, новое, человечное... И это затрачивало все его силы. Причём не только моральные, но, кажется, ещё и физические, ибо за последние пару минут русый уже пару раз чуть не сбился с ног. — что, тяжело здесь находиться? — вдруг спросил Дилюк, оказавшихся зрителем очередного зевка ученого. — мне тоже по началу было непросто. Погоди недельку, привыкнешь, — сказал он и, развернувшись, зашёл в корпус. — "привыкну... А нужно ли мне вообще привыкать?" — после этого вопроса Альбедо поднял свои пустые глаза на луну, вглядываясь в её манящие, серебристые узоры, нарисованные будто бы растопленным металлом на белом полотне. И вновь в его сознании боролись две стороны: та, что просилась к Мондштадтской свободе, и та, что усердно держала первую в клетке. И найдётся ли в этой истории человек, способный помочь ему выползти из этого омута одиночества?

***

— а ты почитаешь нам сказку? Тётя Люмин! — Кли, у меня еще очень-очень много важных дел. У вас для этого есть воспитатели. — но я... Мы! Мы хотим, чтоб ты почитала! Правда, Ци Ци? — угу... Кэйя довольно наблюдал за картиной происходящего, находясь позади своего отряда и хихикая себе в кулак. Не то чтобы ему нравилось видеть мученья подруги, но сама ситуация забавляла. Никогда раньше он не видел, чтоб малыши так умоляли её прочитать вечернюю сказку. Что ж, она уже успела проспать пол дня, поэтому будет более чем честно, если девушка проведёт ещё немного времени за прочтением книжки. Не каждый день в этом месте выпадает такой шанс, вот пусть теперь и отрабатывает его. Повернув в сторону корпусов, Кэйя краем взгляда заметил Альбедо, который безмятежно пялился в небо. Никогда раньше он не видел его взгляд столь... Бездушным? Пустым? Можно подобрать много синонимов, но суть ясна. За пару дней капитан Ордо не раз замечал за профессором какой-то холод и отрешенность, которые, видимо, никак не смущали его. Даже наоборот, придавали образу уверенного в себе химика какой-то особый шарм, делающий его неподкупным, харизматичным и сильным. Но что творилось у него внутри? Быть может, это лишь маска, за которой скрывается несчастный, болезненный человек? — "ну, или это просто паренёк со странностями... Все может быть," — пожал плечами Кэйя и снова устремился к детским корпусам, не желая забивать свою голову ненужными мыслями. У него и своих хлопот достаточно, не хватало только переживать за кого-то постороннего. — ну тётя Люмин! Ну почитай нам сказку! — продолжала умолять Кли, чуть ли не хныча от досады. — ох-х... Ну, хорошо, — с неохотой согласилась девушка, опустив голову вниз. Тут Кли внезапно набросилась на неё с объятьями, отчего несчастную аж пошатнуло. От этой картины Кэйя прыснул, однако, не долго думая, подбежал с своей подруге и, сняв с нее довольного ребёнка (который, впрочем, не спешил отлипать), посадил малышку к себе на плечи, отчего та ещё громче засмеялась. Хохот крохи раззадорил вожатого, и он по-дружески пихнул Люмин в бок, поддразнивая. — что, весело тебе? — буркнула блондинка, поджимая руки под грудь и отворачиваясь. — ибо нефиг спать целый день! — засмеялся Кэйя и побежал к дверям корпуса вместе с Кли, даруя девочке целый заряд новых эмоций. За своим вожатым побежало ещё несколько детей, которым было не до сна. "Сонные мухи" же остались с уставшей Люмин, которая, как может показаться из далека, последний раз выспалась только в материнском животе. Ну, что ж, выхода не было — Кли так отчаянно просила сказку, что отказать ей было просто невозможно... А может, стоит привести к ней Альбедо? В конце концов, он-то точно сегодня ничем не занимался, вот и поработает на досуге. Хотя, от одной мысли о том, что ей придётся встретиться с учёным, девушку бросало в дрожь. Нет, она уже успела смириться с тем, что он действительно тот самый Альбедо, о котором все говорят. Вопрос был скорее в том, почему он так сильно похож на того самого человека, который изменил жизнь девушки столь кардинально, что теперь её детская версия, скорее всего, заплакала бы от ужаса, узнав, что ей придётся пережить в будущем. И, что самое страшное, с каждым выпадом Альбедо ей всё больше казалось, что он повторяет ту самую схему: ещё немного, и... — Хей! Ты решила сегодня ночевать на улице!? — закричал Кэйя, выглядывая из-за двери корпуса. — замёрзнешь — я тебя отогревать не собираюсь! — а... Да, иду. — вот и хорошо! Не хватало только тебе в изолятор свалиться. Я с мелкими сидеть один не буду! — а ты как будто прямо-таки сидишь с ними, — хихикнула Люмин, преодолевая порог корпуса. — ты глянь, какими мы наглыми стали! — недовольно буркнул синеволосый, а затем скорчил гримасу и нагнулся, оперевшись ладошками о колени. — а ты как будто сидишь с ними! — пропищал он, сменив свой тембр на высокий, чуть ли не мышиный голосок. — передразниваешь меня? — а что мне остаётся делать? Люмин лишь тепло улыбнулась в ответ. Кэйя напоминал ей скорее не друга, а старшего брата, который был готов помочь и дать подзатыльник, если это было нужно. По-дружески, конечно. В нём девушка видела ту самую фигуру, которую у неё однажды уже успели отобрать. Нет, несомненно, Кэйя никогда не станет заменой чего-то столь родного, но вместе с ним Люмин никогда не чувствовала себя одинокой. Но и не было чувства полного спокойствия и завершённости, ведь её близнеца все ещё не было рядом. Да и надежд на положительный исход оставалось мало. И всё-таки какая-то крошечная, неспокойная частичка души девушки, которая всё ещё хранила в себе веру в лучшее всё время нашёптывала: "где же ты, Итэр?"