Глава 16. Доверие.

Жаркое, безветренное утро дурманило настолько, что в глазах порой начинало мутнеть, а тело отказывалось слушаться своего законного хозяина. Непривычная погода для Мондштадта, и уж тем более для этого лагеря. Люмин провела здесь все лето, и девушка могла с точностью до процента сказать, что большую часть времени здесь царили тучи и мелкий накрапывающий дождь. Однако сегодня погода, судя по всему, решила испытать простых смертных на выносливость. Что ж, может оно и к лучшему. В конце концов, мало кому летом хотелось бы мёрзнуть от каждого дуновения ветра. — "да уж, видимо, одним из единственным плюсов летнего Мондштадта можно выделить его тепло... Не то, что в области." И действительно, пока в главном городе солнце припекало головы обыкновенных зевак, раздувая лишний жар лёгким ветром, жителям, например, Спрингвейла, приходилось проводить как минимум два месяца под зонтами. И чем можно было бы оправдать столь аномальную погоду? Наверное, ответ знают лишь синоптики из Сумеру. Ну, или сам Анемо Архонт. Учтя сегодняшнюю жару, Люмин решила не одеваться слишком вычурно: хоть гардероб её был невелик, но выбор все же присутствовал. Привычное, до боли родное платье и шарф сменились на довольно простую, длинную футболку и шорты, сапоги уступили место кроссовкам, а перчатки исчезли без следа, открывая нежную, белёсую кожу на руках девушки. Сегодня она собирается работать, как не в себя! Вчера Джинн успела достаточно отчитать блондинку за прогулы, и теперь девушка твёрдо решила посвятить последнюю свою смену детям, отдаваясь тренировкам и воспитанию целиком и полностью. Нет, вожатая делала это не для моры или репутации — она просто по-настоящему любила детей. Их эмоции всегда были предельно ясны и правдивы, добиться лжи от ребёнка было практически невозможно. Именно над этой искренностью Люмин трепетала, стараясь подарить даже самым несчастным малышам детство. Ведь сама, по большому счёту, застать его так и не успела.

Flashback.

— ну же, братик! Давай, мы почти убежали! — Люми, постой... Я... Дай отдышаться... — а если она нас поймает!? Каждая секунда на счету! Ну же, Итэр! Прошу тебя... Две пшеничные макушки двигались вдоль мрачноватого луга, то и дело топча цветки-сахарки своими крошечными ботиночками. Они спешили. Знали, что за ними уже гонятся. Золото в глазах Итэра с каждой секундой всё больше мутнело, темнело, выдавая ужасную усталость мальчишки. Люмин же, в свою очередь, наоборот, выпускала из своих глаз искры решительности. Было видно, что она не готова сдаваться. И, если понадобится, она потащит Итэра на руках. Лишь бы с ним всё было хорошо... Сора, как часто называли брата родители, был немного старше своей сестры, но по характеру был действительно ребёнком: совал нос, куда не попадя, боялся темноты и всегда старался защитить сестру, даже если противник был в четыре раза сильнее его. С синяками и ссадинами, но зато с непоколебимой гордостью он выходил из драки, приговаривая, чтоб больше никто и никогда не смотрел в сторону Люмин. В эти моменты он словно вырастал. Не физически, но духовно. Нежным и хрупким Итэр позволял себе быть только наедине с младшей. В остальное время это был любопытный, храбрый, но порой слишком уверенный в себе сорванец, который то и дело находил себе приключения на одно всем известное место. Хотару, как её называли мама с папой, младшая из близнецов, наоборот, отличалась рассудительностью и интеллектом. Всегда думала, прежде чем делать, выбирала противников исключительно по весовой категории и никогда не лезла в чужую жизнь. Да и в свою не пускала. Для ребёнка она была на редкость умной, однако зачастую слишком сильно поддавалась чужому контролю, особенно родительскому. Стоило маме дать хотя бы один указ девочке — и она последует ему. Словно запрограммированный робот постарается помочь, если попросят, выполнит всю рутинную работу, если это нужно. Итэр порой корил её за это, да и сама кроха была не прочь заняться самобичеванием, но поделать с собой ничего не могла. Таким был её темперамент. И оба малыша были невыносимо разными, за счёт чего дополняли друг друга. Солнечный Итэр и лунная Люмин не проводили друг без друга ни дня, часто ссорились, но продолжали быть лучшими друзьями, которые были готовы стоять друг за друга до конца. Готовы были пойти на край света ради того, чтоб всего-навсего встретить рассвет или проводить закат. Но теперь все изменилось. Итэра буквально сломала весть о пропавших родителях, и теперь он плёлся, погружённый в свои мысли. Вид сломленного брата лишь злил малышку. Что бы не произошло с родителями, сейчас на первом месте стояло их самостоятельное выживание. Самостоятельное. Без вторжения в их жизнь Алисы или кого-либо ещё. Несомненно, это рискованная затея — идти, не зная своего пути, ещё и с поникшим братом в придачу. Но кроху уже было не остановить. В первый раз она поддалась такому азарту, ставя на кон буквально свою жизнь. И жизнь старшего. Но она считала, что так будет правильней... Или просто вбила себе в голову мысль о том, что это её мнение. Правильное мнение. — прошу, сестрёнка... Давай передохнём... Итэр задыхался от диких приступов кашля. Видимо, успел простыть. Младшая просто не могла смотреть на это спокойно. Ей хотелось укрыть брата тёплым пледом, принести чай и включить какие-нибудь мультики. Как она делала всегда, когда он заболевал. Но теперь... Видимо, им в жизни больше не выпадет шанса утонуть в пушистой перине, запивая свое счастье чем-то сладким. — Итэр! — повысила голос блондинка, впервые по-настоящему разозлившись на старшего. — нельзя! — х-хорошо... — пропищал мальчишка, впервые так просто согласившись с сестрой. Снова кашель. — только тогда... Давай потише. Люмин даже остановилась, но понимая, о чем сейчас он толкует свою речь. Почему она должна утихать? Неужели у него начали болеть уши? О нет, только не это... — я слышу... Кто-то идёт. Теперь пазл начинал складываться. Значит, Итэр начал улавливать шаги Ордо... Чёрт. Если солдаты найдут их, то все планы девочки пойдут коту под хвост. Нет, она доведёт это дело до конца! Да, она упрямая. Да, она рискует, но пути назад уже не было. Теперь они сами по себе... — остановись, давай сделаем передышку, — вдруг велел Итэр, замедляя шаг. Голос его заметно погрубел. Люмин уже хотела согласиться, но тут её словно переклинило. Датчик соглашения сломался к чертям под напором гнева и усталости, от чего девочка чуть ли не взвизгнула: — нет, пошли! — сейчас будет лучше залечь и переждать, когда они уйдут подальше... Пойми это. — н-нет... Надо спешить! — да когда ты успела потерять всю свою рассудительность!? Подумай мозгами, дура! Эти слова очень сильно задели Люмин. Она и так старается их вытащить отсюда, а он ещё и перечит ей?! — тебе надо, ты и сиди здесь, а я пойду дальше! — закричала младшая, толкая брата. Но тот не сдвинулся. Более того, даже не пошатнулся. Итэр снова вырос. Теперь он был сильным, умным и решительным полководцем их крошечной армии. Теперь он вёл сломленную сестру за собой, ведь понял, что та не справляется. В эти моменты в голове старшего будто бы щёлкается переключатель: он занимает место сестры, давая ей передохнуть, если та без сил падает на колени. И пускай обычно это кончалось сильной ссорой, но девочка была искренне рада, что он давал ей передышку. Хоть и таким непростым способом. Однако первородная злость зачастую всё портила... — ну, прекрасно! Теперь нас точно все слышали. Пошевеливайся. "дура..." "если когда-то мы не вернёмся домой, пообещай, что ты уведешь брата подальше от Мондштадта." "пошевеливайся..." "позаботься об Итэре, хорошо?" Слова матери все всплывали в голове. Она последовала её совету. Но почему она тогда велела покинуть город? Быть может, знала все заранее? Может, мама знала, что им грозит неминуемая смерть? И снова она поддалась её влиянию... Неужели не легче было остаться в городе вместе с Алисой? Ради чего им вся эта нескончаемая боль? — прости, Итэр... Я не хотела... — да что теперь об этом говорить? Иди быстрей, кому говорю. Раз уж ты начала этот цирк, то давай его закончим.

Конец flashback.

Детская глупость ранила душу. Люмин частенько вспоминала эти времена, от чего всё больше начинала ощущать себя виноватой перед Итэром. И перед родителями. Да вообще перед всеми, если мы будем честны. Сора являлся ингибитором для Хотару — всегда мог успокоить и утешить её, когда это было нужно. Знал все болезненные точки в её душе и обходил их за километр, когда брал сестру за ладонь и крепко обнимал младшую, пока та заливалась горючими слезами. Но теперь не было тех самых тёплых рук, как и утешения для её жизни. Никто не был в состоянии поддержать так, как это делал Итэр. Золото глаз вновь пустило из себя, кажется, чуть ли не огненную слезу, хотя с учётом погоды она казалась ледяной. Стоило бы выплакаться. Не хватало только, чтоб дети переопылились от её плохого настроения. Но из-за двери послышалось шаги, а затем кто-то негромко постучал по деревяшке, что отделяла комнату от коридора. — "чёрт... Только не сейчас... Кого там могло принести?" Люмин недоверчиво навострила уши, надеясь, что нежданный гость как можно скорее покинет её, решив, что комната пуста. Но незнакомец настаивал — стук вновь повторился. А затем ещё. И ещё. И, кажется, когда человек, наконец, решил уйти, девушка не выдержала и всхлипнула, тут же возненавидев себя за этот неприятный манёвр. Спустя пару секунд дверь в комнату тихонько отворилась, давая гостю заглянуть в комнату. Два любопытных глаза с небольшим смущением оценивали обстановку: было видно, что этому человеку было неприятно вторгаться в чье-то личное пространство, но проверить, все ли здесь хорошо, было просто необходимо. Пара шелковистых прядей сползли с плеча, подвисая в воздухе, а аккуратная, чуть ли не белоснежная рука придерживала дверь, чтоб её хозяин попросту одним неловким движением не ввалился в комнату. И, видимо, слишком поздно Люмин заприметила на себе любопытный взгляд аквамариновых глаз, потому что опомнилась лишь после внезапно возникнувшего вопроса: — Люмин? Ты как? Бархатистый голос ласкал уши, давая ещё большую волю эмоциям. Люмин зажмурилась и уткнулась руками в лицо. Казалось, сейчас это единственная защита от всего враждебного. Ей было тяжело. Вся усталость разом навалилось на плечи, из-за чего она лишь сильнее винила себя. А ещё ей хотелось застрелиться за то, что тот, кому она доверяла меньше всего сейчас стоит рядом и наблюдает за её нервным срывом. Появилось желание чем-нибудь приложить незваного гостя. В конце концов, можно было бы выйти, ну, хотя бы для приличия... Половицы заскрипели, и девушка уже было подумала, что Альбедо одумался и решил покинуть её, но вдруг кровать рядом с ней прогнулась, потому крошечная блондинка чуть ли не потеряла равновесие. — уходи, — прохрипела она сквозь ладони. Но русый решил проигнорировать приказ. — не сдерживайся, прошу. Только хуже будет. Голос профессора изменился: понизился, поник, будто бы он тоже думал о чем-то своём. О чем-то, что каждый день приносило ему ужасную боль, которую он все время подавливал, боясь повторить ошибку, которая преследовала его в самых ужасных кошмарах. — поплачь. Альбедо всем телом повернулся к Люмин, но та лишь недовольно запищала и помотала головой. — не стоит. Парень вздохнул. Видимо, осознав, что эта борьба была бесполезна, он вновь отвернулся, уставившись в пол. — во всяком случае, если понадобится, то можешь рассказать мне, что у тебя на душе. Я все равно буду молчать, можешь не переживать. Он как-то грустно ухмыльнулся. Сначала Люмин попятилась от учёного, испугавшись, что в этих словах есть какой-то подвох. Он ведь только вчера следил за ней... Мало ли, что может произойти. Но от вида потускневших голубых глаз лёд в душе вдруг стал таять. Капля доверия одиноко упала на измученное сердце блондинки, стараясь залечить его, но пока получалось плохо. Люмин сама не понимала, почему, но после всего этого ей захотелось поверить Альбедо. Поверить в его способности и чистый научный интерес. Быть может, он не такой уж и плохой? Мысли тяжким бременем навалились на неё, делая девушку ещё более беззащитной. Сама того не понимая, она уткнулась в плечо ученого, который лишь прижал вожатую к себе, ведь та заливалась слезами, не в силах самостоятельно успокоиться. Она бы никогда не позволила себе такой доверчивости, не простила бы себя за эту слабость. Но сейчас мысли были затуманены. Минорность приносила всё больше боли, хотелось разделить её хоть с кем-то. Времени прошло не мало. Может, десять минут, может и час. Во всяком случае, она уже начала успокаиваться, но от Альбедо так и не оторвалась. А он и не был против. Лишь продолжал прижимать к себе, гадая, сколько всего Люмин пришлось пережить, если сейчас она столь подавлена. Завеса тайны привлекала его, было видно, что парню интересно продолжать изучать эту особу. Но теперь что-то поменялось... Не хотелось разгадывать эту тайну столь быстро, как он делал это всегда. Хотелось пронести её историю сквозь всю свою жизнь, тоже стать её частичкой. Странное желание, не правда ли? Сначала Альбедо списывал это на резкую смену обстановки, мол "некоторые люди теряют интерес к жизни, выходя из зоны комфорта". Искал всяческие отговорки о столь странном чувству, надеялся, что все пройдёт. Но не проходило. Желание лишь усиливалось, ему самому становилось не по себе. В какой-то момент Люмин, наконец, отпрянула от парня, кажется, придя в чувства. Альбедо отпустил её и в глазах парня блеснул какой-то мрак, пугающий и загадочный. Но блондинка этого не заметила. Впервые она не обратила внимания на какую-то подозрительную черту в поведении профессора. То ли была слишком опечалена, то ли просто витала где-то в облаках. Или причина крылась в другом? — и-извини. Наверное, я не должна была вот так себя вести... — не стоит, — перебил её русый. Повисло неловкое молчание. Тут уже оба хотели что-то сказать, повернулись друг к другу лицами, но внезапно в комнату ворвалась новая фигура. — Люмин, долго ты ещё тут... Сапфир аж помрачнел, увидев картину, что развернулась перед его глазами. Капитан Ордо встал в дверном проёме, словно вкопанный, не до конца осознавая происходящее. Еще вчера вожатая бегала от Альбедо, как укушенная, а теперь вот так вот легко сидит с ним? Нет, он был не против, но столь неоднозначное поведение подруги действительно озадачило его. Словно два разных человека вели себя — вчерашняя и сегодняшняя Люмин. — я опоздала? — неуверенно спросила она, вставая с кровати, будто позабыв о госте своей комнаты. На первый взгляд могло показаться, что Альбедо никак не отреагировал на это, но всё же в голубых глазах появился тот самый ледяной блеск, от которого даже у самого стойкого человека по коже проходились мурашки. Парни встретились взглядом. И, что самое удивительное, оба были холодны, как лёд. Вот только Альбедо был ещё и непробиваем, как камень. А Кэйя явно не отличался большой стойкостью, ибо взгляд отвёл довольно быстро. — ещё как опоздала. Поторопись, пожалуйста, я и так вчера весь день в одиночку с отрядом справлялся. Люмин тяжело вздохнула, опустив голову, как бы раскаиваясь за свои многочисленные прогулы и опоздания, но от друга уже и след простыл. Со вздохом она подошла к двери, собравшись покинуть комнату. — спасибо... — прошептала она себе под нос, обращаясь к Альбедо, выходя прочь из душного помещения. Но сказала она это столь тихо, что парень даже не услышал её речей, оставшись наедине с самим собой. С тяжестью на сердце и дурманом в голове. Столь изящным, светлым и аккуратным, но невероятно ядовитым.