На дворе осень, и все упыри по-прежнему спят

Кончилось тем, что Рой нарисовал круг преобразования на камне, несмотря на всю суровость этой задачи. Процесс замедлился из-за того, что он использовал свою недоминантную руку. Замедлился настолько, что мозги отупели. Круг вышел неуклюжим и неровным, но контур получился достаточно крепким, чтобы дать им мягкий свет. Это был не огонь, так как ни Эд, ни Рой не смогли бы высечь искру, если, конечно, зажигалка не упала бы с неба. Вместо этого он окислил люминол. Это никак не помогло Эду прогнать озноб, который, он заметил, тот старался подавить, но теперь они, по крайней мере, могли видеть. Как только тусклый голубой свет заполнил пещеру, они какое-то время потратили на то, чтобы просто отскрести кровь и грязь, но, естественно, это было бесполезно. Ими было пропитано всё, у них едва осталась чистая ткань для скобления. Но вместе с тем, это хотя бы чем-то их заняло. Какое-то дело, которое отвлекало ото сна. На шее Эда стали проявляться новые синяки, и Рой почувствовал тошноту. Если бы в его желудке осталось хоть что-то, он бы сейчас от этого избавился. — Супер, — прошипел Эд. — Просто, блять, потрясно. Рой поднял голову, почти ожидая, что новая травма материализуется на блондине. — Что? Эд подёргал свои волосы, его косичка была растрёпана и наполовину распущена. Сгустки крови были впутаны по всей её длине, некоторые засохли, некоторые ещё нет. Рой поднял бровь. — Это отмоется. Младший парень сверкнул глазами на золотой ковтун, его лицо дёрнулось с отблеском импульсивности, которая обычно приводила к чему-нибудь сломанному. — Ты знаешь, я люблю свои волосы такими же, как мой кофе. Он моргнул. — Это какими? Эд осел на шероховатую стену с побеждённым видом. — Без крови. Рой рассмеялся. В данной ситуации это было не очень-то уместно, и он почувствовал на себе взгляд Эда, в котором сочетались в равных частях тревога и осуждение. Но он подумал, каким это было нелепым, и что их, скорее всего, преследовали, и каждая косточка в его теле молилась, чтобы он заткнулся и критически всё оценил, спланировал, как выбраться и не умереть такой бессмысленной, обыденной смертью в глубине леса. Их могли убить, и при этом Эд сидел и травил шутки. Поэтому он рассмеялся. — Эм, Мустанг? Шарики наконец за ролики заехали или что? Рой отбросил в сторону использованную тряпку и позволил смеху стихнуть до невесёлой улыбки. Эд подозрительно уставился на него, вероятно, размышляя, не мог ли удар по голове вызвать такие приступы. — Ещё нет. Эд слегка расслабился, а затем откинул собственный кусок ткани. Рой изо всех сил постарался проигнорировать мокрый шлепок, с каким он упал на землю, и как Эд от этого поморщился. — Итак, что теперь? Хороший вопрос. С таким же успехом они могли уйти. Окрестности могли прочёсывать до десяти человек, готовые затащить их обратно в то полуразрушенное здание, чтобы выбить из них информацию, и это не беря в расчёт их уже имеющиеся побои. Два дня без еды и воды никак не помогали их ранам, и Рой точно знал, что на самом деле Эд был в более плохом состоянии, чем признавал. То, как он время от времени беспомощно скрёб рукой по каменному полу, предательски выдавало то, что что-то у него болело. Им обоим отчаянно был нужен сон, но это было недостижимым желанием, которому он отказывался поддаваться. Если они решат отдохнуть, никто не знал, проснутся ли они. Крошечный обвал гальки привлёк его внимание. Золотые глаза закрывались сами собой, Эд быстро терял сознание и сползал вниз. — Стальной! — рявкнул он громче, чем было необходимо. Он сумел не дать заразившей его истерии подёрнуть его слова. Эд рывком поднялся с болезненной гримасой и несколько раз тяжело моргнул. Старший алхимик на всякий случай ущипнул себя за руку на несколько долгих секунд. — Никакого сна. Эд снова сполз вниз, рука лежала на поясе, но глаза были широко открыты. — Трудновато не спать, когда делать нечего. К сожалению, он был прав. Скука чертовски хорошо мотивировала ко сну. Рой вспомнил все те разы, когда он засыпал, даже когда ему было что делать. Гиперактивность Эда тоже добавляла к проблеме. Отдалённо он припомнил, как Фарман отбарабанивал ему какие-то отчёты о том, что человеческое тело отключается после тридцати минут бездействия, что было очень небольшим временным промежутком. Ему хотелось биться головой об стены в надежде, что от этого она включится, и он сможет придумать хоть какой-то план. К счастью, один как раз всплыл на передний план, спасая его от неминуемой мигрени. — Твоя учительница, — произнёс он, ощущая в груди расцветающий триумф. Эд наклонил голову. — Что? — Ты сказал, ваша учительница сошла с ума. Почему? Хоть он этого, может, и не заметил, Эд поднял руку, и она зависла над остатками его автоброни, затем он приобнял себя и уставился на рассеянный между ними люминол. — С каких пор тебя это заботит? — С тех пор, что сон может нас убить. Нужно поддерживать разговор, иначе эта пещера станет нашей могилой. — Справедливо, — Эд почти пожал плечами, но в последнюю секунду передумал. Его левое плечо наверняка до сих пор было напряжено и болело. Слабая нежная улыбка заиграла на его губах. — Она худшая. Сбросила нас с Алом на необитаемом острове на целый месяц, чтобы доказать свою правоту, и частенько связывала нам руки, чтобы мы практиковали побег. — Ломая большие пальцы? — спросил Рой. — Если ничего другого не оставалось. Думаю, у неё была паранойя, что что-то случится. Не могу её в этом винить, конечно. Ну, то есть, она была права, — ветер, словно воющие койоты, проскулил рядом с маленьким отверстием. Рой приподнял голову на Эда. — Паранойя? Прямо как у кого-то, кого я знаю. — Я тебя ударю, — огрызнулся он и для выразительности показал ему довольно жалкий кулак, но это не произвело ожидаемого впечатления. Между ними воцарилась тишина, Рой искал по всему разуму в поисках хоть какой-нибудь темы для разговоров, чего-нибудь, что заставило бы их обоих продолжать говорить. Помимо нависшей угрозы впасть в кому, Рой, как бы ему не тяжело было признавать, действительно не хотел остаться один. И если это означало вести пустые разговоры со Стальным Алхимиком, то так тому и быть. Его разум дразнил его, удерживая способность заводить разговоры, в которых он обычно был очень хорош, вне досягаемости. — Играл когда-нибудь в двадцать один вопрос? — спросил Эд. Вау, мальчишка просто не мог перестать сбивать его с толку. Роя слегка раздражало то, что, как только он решает, что может прочесть Эда, тот чечёткой забегает на минное поле и подрывает любое существующее о нём представление. Он с вопросом посмотрел на младшего алхимика. — Комнатная игра? Эд кивнул. — Пару раз, — к чему всё это клонило, он понимал, но на всякий случай ущипнул себя за руку ещё раз, чтобы убедиться, что это не было каким-то несуразным сном. — Спрашивай. Если бы вопросительный знак издавал звук, Рой представил, что именно этот звук бы повис сейчас в воздухе. Эд пристально посмотрел на него. — Это тупо, я знаю, но это поможет нам не спать, так? Если только у тебя нет ещё чего-нибудь на примете. У него не было.

***

Они уже давно перевалили за двадцать один вопрос, а ночь всё никак не заканчивалась. Вопросы становились всё более обыденными, а иногда даже фантастическими. С потрясением Рой осознал, что он, на самом деле, не так уж и много знал о своём подчинённом. Пару раз им всё же пришлось будить друг дружку, и ветер не прекращал носиться по лесу, словно выстрелы оружий, издавая шум, похожий на что-то гораздо более разумное, чем погода. — Эмм, какое у тебя любимое животное? Рой прыснул. — Серьёзно? — у них явно заканчивались идеи. — Да, серьёзно! Ты сам сказал, нам надо поддерживать разговор, — парировал Эд, наклоняясь вперёд, чтобы свирепо на него посмотреть. Он пожал плечами и уступил. — Собаки, думаю. А у тебя? — Ворóны. — Странный выбор. — Заткнись, они умные, — блондин потянул рукой за волосы, а Рой стал ждать продолжения. Не сразу, но тот сдался. — Они возвращают людям потерянные вещи. Вороны запоминают лица. Они устраивают похороны умершим сородичам и навещают семью. Мало кто из животных так делает. — Откуда ты всё это знаешь? — В Ризенбурге мало детей. Зато много ворон, — он решил, что в этом был смысл. Что станет делать ребёнок, если вокруг нет других детей? Заниматься алхимией и наблюдать за птицами, очевидно. — Что ты никогда никому не рассказывал? Эд наморщил нос, глядя с подозрением. — Точно, ведь я стану вот так делиться чем-то личным. — Я не говорил, что это должно быть чем-то важным, — ответил Рой, пожимая плечами. Честно говоря, он уже цеплялся за всё, лишь бы поговорить, и, быть может, узнать немного для последующего шантажа. Эд всё ещё сомнительно на него косился, и Рой решил, что ему точно не нравилось, когда на него был направлен этот золотой пронизывающий взгляд. Конечно, тот и раньше на него так смотрел, но взгляд всегда казался немного более доброжелательным. Но потом Эд слегка расслабился и опустил глаза. — Ладно. Когда я был маленьким, я случайно создал городскую легенду. Он поднял изящную бровь. — Можно поподробнее? — Я зарыл возле речки свою старую одежду, которую мама хотела выбросить. Кто-то нашёл её, и теперь все думают, что там живёт ведьма. — Ты угроза обществу, — сказал Рой. Когда его рука снова стала неметь, он осторожно её согнул. В его конечностях начинал укореняться холод, и это его ужасно раздражало. Эд лишь хитро ухмыльнулся ему, склоняя голову набок. — Спасибо, я стараюсь. Минутно раздался громкий вой ветра. Но холода не почувствовалось. Странно. Рой перебрал длиннющий список историй, про которые, он надеялся, никто никогда не узнает, и выбрал самую безобидную из них, чтобы не принести свою гордость в жертву на костре прямо здесь и сейчас. — Я поджёг одну и ту же ткань как минимум четыре раза. — Ты угроза сам себе. Эда снова пробрала дрожь, его рука обняла колени так, что он показался невероятно маленьким. И Рой ничего не мог поделать. В его кожу не врезался металл, от которого замерзаешь в два раза быстрее, да и мальчишка бы принял помощь только на краю гибели. Поэтому Рой сцепил руки и опустил голову, притворяясь, будто он ничего не заметил. Минуты шли, и он не знал, стоило ли ему поднять голову обратно или подождать, пока Эд скажет что-то ещё. — Где ты видишь себя через пять лет? — Рой бесшумно выдохнул и поднял глаза. — Через пять лет? — он на секунду призадумался. — В Централе. Может, продвинусь в карьере на звание или два. А где ты себя видишь? — В могиле, наверное, — Эд беззаботно откинулся обратно, как будто его слова вовсе не ощутились, как удар в горло. Рой практиковал сохранение спокойствия и сглаживание признаков волнения, страха, гнева, эмоций с его лица. Он покорно поддержал безразличие и подавил ухмылку. — Вау. Как-то очень мрачно с твоей стороны, юноша. —Ты хотел знать, — опять же, он, похоже, не осознавал, что только что полностью ошарашил старшего алхимика. Он должен сменить тему, да? Тот, судя по всему, особо не видел тут проблемы, поэтому и Рою не стоило. В его сознании боролись логика и любопытство (переживание?), швыряясь друг в друга словесными камнями, пока любопытство не нанесло удачный удар. — Почему? — Что почему? — Эд изогнул бровь. Рой взмахнул рукой, молча требуя, чтобы старающееся сдержать его напряжение держалось к чёрту подальше, и он мог притвориться, будто всего лишь задаёт ещё один вопрос. — Почему ты думаешь, что умрёшь? — Я и так уже зажился на этом свете, и дальше будет только хуже. Что-то да убьёт меня, рано или поздно. Вот как. Рой слышал от людей, как безо всякого удара из них выбивали весь воздух. Он знал, как ощущался настоящий удар, и думал, что те люди просто преувеличивали, драматично что-то подчёркивали, при помощи украшений заставляя окружающих думать, будто они владели изящным слогом. Очевидно, в этом не было никакой метафоры, потому что его лёгкие прилипли к рёбрам и вежливо приказали ему жить дальше без кислорода. К чёрту самообладание. Он с неодобрением посмотрел на Эда, а его голос повышался в промежутках между что с тобой не так и пожалуйста, скажи, что ты шутишь. — Знаешь, мог бы хоть чуть-чуть довериться мне? Честно, это уже просто оскорбительно. Эд нахмурился с самым невинным видом, и Рою захотелось кинуть в него камень, чтобы стереть это выражение с его лица. — Как моё доверие к тебе относится к моей кончине? Рой скрестил руки и свирепо уставился на землю, глаза его блестели отражённым тусклым голубым светом. — Ты не умрёшь через пять лет. Я... Моя команда этого не допустит. Чёрт, заставить себя расслабиться всегда было так тяжело или такие сложности приносила пульсация позади его лба? Его глаза продолжали сверлить дыры в полу. — Ты не умрёшь. Поэтому ответь на чёртов вопрос. — ...в Централе. Ветер снова взвыл, и Рой чуть было не пропустил отозвавшееся эхо. Это было не эхо. Осознание того, что он — ветер — стабильно становился всё ближе, ударило Роя, как пуля в грудь. За всю ночь он не почувствовал и лёгкого дуновения. Его глаза округлились, и он выпрямился, напрягая слух в ожидании чего-нибудь, чего угодно, кроме его собственного неровного сердцебиения, отзывавшегося в горле. Эд насторожился. — Что не т... Рой метнулся вперёд и зажал мальчику ладонью рот, вздрагивая от того, как слова повисли в воздухе. Эд полностью замер, а старший алхимик не сводил глаз с входа в пещеру. Громкий вой рассёк воздух. Вдалеке от камня раздался хруст веток и аккуратная поступь ног — лап — по жухлым листьям. Этот звук был оглушительным. Мимо входа промелькнула тень. Затем ещё одна. Рой вжался вместе с Эдом в стену, надеясь, что камни были не слишком острыми, иначе к их итак длинному списку ран прибавятся ещё. Он медленно дышал, искренне жалея, что они не додумались прикрыть люминол. Исходящий от него свет теперь казался ослепляющим. Чёрные глаза напряжённо высматривали тёмные силуэты, возникающие и пропадающие из виду, ожидая какого-нибудь звука, который бы дал понять, как далеко находились звери. Челюсть Роя была плотно сжата, остатки его тёмного пиджака едва помогали скрыть отблеск золота, из-за которого Эда было слишком легко заметить. Всё было слишком громким, каждый вдох раздавался наземной миной. Неизвестно, сколько времени они там просидели, но, когда вой и треск засохших кустарников отступили, он медленно отпустил младшего алхимика. К его замешательству, Эд отпрыгнул прочь гораздо быстрее, чем должен был; он свернулся, будто готовясь к атаке, и прижался к стене настолько далеко от Роя, насколько было возможно без того, чтобы пропасть в складках камня. Он растерялся. Рой не знал, как утешить мальчика, но... Стоп. Стоп. Когда он вспомнил отсутствие движения воздуха под его ладонью, очередное припозднившееся осознание прописало ему в лицо. Он побелел, и изо рта его готовы были просыпаться проклятья. Он, блять, задерживал дыхание. Рой глянул в сторону Эда, но тот, вопреки его ожиданиям, смотрел не туда, где мимо входа проносились силуэты. Он смотрел на Роя. Его лицо исказил страх, челюсть была крепко закрыта, несмотря на то, что это наверняка было больно. Лёгкие, полные воды. Татуировки круга преобразования на ладони. Золотые глаза, тонущие в панике. — Стальной, я не... — он придвинулся ближе, и почувствовал, как его, словно копьё, пронзила вина, когда Эд отпрянул от него. Блондин глубоко вздохнул для успокоения и заставил себя расслабиться. — Всё в порядке. Я... в порядке. В это верилось с трудом, но он не стал продолжать эту тему. Его спина упёрлась в стену, и он с глухим звуком съехал вниз. — Это было то, о чём я думаю? — спросил Эд. Рою не хватало своих перчаток больше, чем когда-либо в жизни. — Волки. Эд опустил голову. — Да вы, наверное, стебётесь.

***

Когда поезд Ризы прибыл на станцию, над Централем бушевал ливень. Заходя внутрь, она почувствовала штормовой ветер, где-то вдалеке послышался раскат грома, а в следующий момент гроза уже была у неё над головой. Кручёные, волокнистые тучи и поблёскивающие вспышки накрыли город тёмным одеялом. Но это не имело значения. Время не останавливается, безразличное к тому, куда Мать Природа решила выплеснуть свои разочарования, а Ризе нужно было ехать. Облака плыли на северо-восток, и она задумалась, не догонит ли буря полковника. Он заслужил на какое-то время почувствовать себя бесполезным за то, что передал её другому. Она смогла подозвать такси, и уже к закату стояла на бетонных ступеньках, ведущих к нагромождению серого и зелёного, коим являлся Центральный штаб. Пара солдатов — оба рядовые — встретили её у дверей резким салютом. — Вольно, — они уставились на неё яркими, нетерпеливыми глазами. — Вы не подскажете мне, как пройти к офису генерал-майора Чатлоша? — Левое крыло здания, в самом конце коридора. Комната семьдесят шесть. Она кивнула и направилась в лабиринт коридоров. Центральный штаб всегда где-то в глубине души ей не нравился, в основном, из-за того, что всё вокруг выглядело одинаковым. Ни малейшего признака, слова или намёка, которые бы отличили одну комнату от следующей. Всё было очень однообразно. Конечно, это ведь был военный штаб, как-никак. Она не могла утверждать, что всё не было устроено так же и в Ист Сити. Но коридоры хранили маленькие напоминания о прошлом, а комнаты казались обжитыми, не такими холодными и обветшалыми. Трещина в стене или царапина на столе — всего-то и нужно было, чтобы окружающее меньше походило на кукольный домик. И всё же Риза оказалась перед дверью, на которой красовалась дощечка с выгравированными названным ей номером и фамилией генерал-майора. Она постучала и стала ждать. Изнутри, где, как она полагала, работали прямые подчинённые генерал-майора, раздался неожиданный гвалт. Дверь резко распахнулась, и показался взволнованный мужчина с полосками капитана на плечах. — Сэр! — она приставила каблуки вместе и отдала честь. — Лейтенант Риза Хоукай, прибыла по просьбе генерал-майора Чатлоша. Мужчина уставился на неё, его измученный вид оттаял и стал больше похож на разочарованный. — Просьбе? — Сэр, — она протянула письмо с подписью, которое ей передал полковник, и осмотрительно проглотила слегка нарастающую озлобленность своим положением. Он посмотрел на документ с недоумением. — Когда вы это получили? — На прошлой неделе. Какие-то проблемы? Он отступил в сторону и дал Ризе пройти в комнату. Как она и подозревала, внутри рассредоточилась кучка офицеров, каждый при виде её опустился обратно на своё место. Она остановилась, прищуриваясь на долю секунды. — Вы ждали кого-то другого? — спросила она, присаживаясь на предложенное капитаном кресло. Оно оказалось удобнее, чем она ожидала. Осмотр комнаты подсказал ей, что на офис опустилось заклятие хаоса, и сочувствие тронуло её сердце. Пахло слегка переваренным кофе и чернилами, и вся комната была уставлена коричневым и белыми, как и большинство остальных комнат в левом крыле. Тяжёлый вздох вернул её внимание на мужчину перед ней. — Да, вообще-то, — капитан потёр глаза, его ноги продолжали настойчиво стучать по деревянному полу. — Генерал-майора нет вот уже несколько дней, и мы могли с ним связаться только по телефону. Это было... странно. Насколько Ризе было известно, это был добросовестный командующий офицер, относящийся к работе очень серьёзно. Почему он перестал приходить? Особенно после того, как вызвал её из самого Ист Сити. — Он приказал нам не отмечаться при входе, так что нам ничего не оставалось, кроме как сидеть и ждать его здесь, — капитан уставился на свой стол, остальные в комнате очень тщательно пытались делать вид, будто не прислушиваются к каждому слову разговора. — Мне ничего не известно о том, чтобы он кого-то запрашивал. Может, вы знаете цель? Она покачала головой. — Вряд ли. Я предполагала, это в целях безопасности, — Риза умолкла и пересмотрела свои варианты, чтобы не перегнуть палку. — Простите, — начала она, — вы не скажете мне, где бы я могла найти генерал-майора Чатлоша? Гипотетически, конечно. Глаза мужчины вспыхнули, и она моментально поняла, что будь у них больше времени, то они наверняка бы поладили. Остальные в офисе наклонились вперёд, паршиво изображая безразличие. Он почти просиял. — Полагаю, я мог бы. Мы не можем увидеть его напрямую, но если бы кто-то явился выполнить его просьбу... — Тогда ни я, ни вы не нарушим приказов. Улыбка на его лице была крайне лучезарной для кого-то, кто всего пару минут назад был так подавлен. — И если дверь в офис окажется открытой, что ж, кто может утверждать, что ненароком не заглянет внутрь? Риза держала руки скрещенными перед собой, сохраняя профессиональный вид, через который капитан мог, а может, и не мог видеть насквозь. — Это очень вероятно. Правда, легко допустить такую ошибку. Похоже, верным было предыдущее, так как он кинул ей хитрый взгляд, прежде чем кивнуть на дверь в конце комнаты. — Лейтенант, вы подарок судьбы. — Просто выполняю свою работу, сэр. Она проскользнула в личный кабинет. Офис был по большей части чистым, не считая пару смятых бумажек и небольшой стопки журналов на одном конце стола. Риза осмотрела полки с книгами, и, как и ожидалось, большинство из них были сочинениями и антологиями, и всё по законам и этике. Она заняла руки открыванием шуфляд стола и просмотром их содержимого. Всё находилось в идеальном порядке, лежало на своих местах. На краю стола стояла маленькая коробочка из светлого дерева, и Риза не могла не заметить, что две запирающие её застёжки были не закрыты. Она ощупала края в поисках предохранительных устройств, а затем открыла крышку и заглянула. Внутри лежал чёрный штамп и фитиль непокорной свечи, отказывающейся выгорать. А в центре коробки... ничего не было. В подсознание стало закрадываться подозрение, потому что в центре явно должно было что-то лежать. Печать. Именно её должны были поставить на конверт, что лежал в её кармане, но тут возникала ещё одна несостыковка. Штамп, тот самый, которым должны были нанести печать, был чёрным. А на её письме был красный. Она тихо покинула комнату, и капитан передал ей листок бумаги с нацарапанным адресом. — Спасибо за уделённое время, капитан. — Конечно, — он застенчиво улыбнулся. — Лейтенант, я был бы очень признателен, если бы вы позвонили нам позже с... отчётом, — остальные присутствующие в офисе не сводили с неё глаз, даже не скрывая отсутствие интереса в проплывающих вокруг них кипах бумаг. Она смягчилась. Они волновались. — Считайте, что дело сделано, сэр. Она искренне надеялась, что генерал-майор знал, как ему повезло иметь таких верных подчинённых, да ещё и тех, что заботились о нём. В каком-то кособоком смысле это было даже мило. Риза совершила марш под проливным дождём, перебегая от козырьков к навесам, пока не смогла поймать ещё одно такси и преодолеть улицы до своей цели, которая оказалась довольно скромно выглядящей усадьбой, устроившейся возле ряда местных магазинчиков. Она поблагодарила водителя (и оставила чаевые, естественно), затем поднялась по каменным ступенькам, темнеющим от дождевой воды. Она дважды постучала и стала ждать. Тишина. Она постучала ещё раз. — Генерал-майор Чатлош? Это лейтенант Хоукай, — её рука зависла перед дверью, а затем она отступила. Она обхватила ручку двери, и, к её замешательству и тревоге, она со скрипом отворилась. — Сэр? — позвала Риза, внимательно ступая в фойе. Было тихо. Даже высокие напольные часы в дальнем углу коридора уважительно приостановили тиканье. Судя по серебряной линии, рассекающей их циферблат, они были сломаны, но это никак не успокоило её нарастающее волнение, которое вырыло себе норку во внутренностях Ризы. — Чатлош! — позвала она ещё раз, слово отскочило от всех стен дома, словно они были зеркалами, установленными, чтобы отразить её голос в каждую комнату. Риза взяла себя в руки и активно двинулась дальше, надеясь, что, если он и был дома, он поймёт её вторжение. У неё была веская причина зайти внутрь, поэтому он не сможет обвинить её в чём-то, кроме, пожалуй, некоторой дерзости. Но это она могла пережить. Все двери были раскрыты, некоторые распахнуты маняще широко, другие — на маленькую щёлку, в которую пролезет только палец. Все, кроме одной. К нервозности в жилах прибавился страх, нарезая круги, пока она усилием воли заставляла одну ногу становиться перед другой на пути к закрытой двери. Она взяла себя в руки и повернула ручку. Запах первым ударил по ней. Словно ядро столкнулось с её животом. Она отшатнулась и прижала руку ко рту. Этот запах был знаком ей слишком сильно. Риза резко открыла дверь нараспашку и почувствовала дрожь в ногах. Генерал-майор... Фердинанд сидел в мягком кресле, одна рука безжизненно лежала на колене, а вторая покрывала телефон, стоящий на маленьком столике рядом. Его голова была откинута назад, глаза прикрыты, а грудь неподвижна. Его рот был раззявлен. Риза знала, что это было бесполезно, но она всё равно проверила пульс. Он был мёртв уже как минимум два дня, об этом ей сказали синяки на коже и отсутствие зрачков. Она покинула комнату и в течение добрых пяти минут откашливалась в умывальник, прежде чем направиться к телефону, который она заметила на кухне ранее. Звонок в военную полицию был коротким и чётким. Она повесила трубку и сглотнула желчь. Неважно, сколько раз она сталкивалась с запахом смерти, её внутренности каждый раз стягивались канатом и её мутило. Но в этот раз, каким-то образом, было даже хуже. Потому что вместе с запахом гнили что-то воняло чистотой. Что-то в той комнате было покрыто лимонной полировкой и уксусом, и ей было необходимо выяснить, что, до того, как её вывели с места для тщательного расследования. Найти то, что она искала, у неё заняло меньше минуты, когда она пересилила себя и вернулась в комнату — его рабочий кабинет, она заметила. Оно неприметно лежало среди принадлежностей для письма и бумаг, но она знала, оно там было лишним. Серебряная печать, привязанная к семисантиметровой деревянной палочке, соединённой с медью и гравировками. Риза вынула письмо из кармана и рискованно соединила сломанный сургуч, чтобы он показался почти целым, и приложила печать к письму, проверив, чтобы положение было правильным. Она подошла идеально. Поэтому она пошла к раковине и попыталась утопить улики, но вода никак не текла. Спустя десять минут прибыла военная полиция, и Риза успокоила дрожь в руках. Она отступила, её голову защищал зонтик — любезный жест со стороны соседа — пока она ждала, что кто-нибудь из детективов или криминалистов сообщит ей новости. А до тех пор она продолжала считать капли дождя, сумевшие обойти её зонтик. Она досчитала до двадцати, когда позади неё послышался голос. — Лейтенант? Она повернулась и увидела молодого офицера, который теребил свои рукава. Она ободряюще кивнула. — Можете говорить. — Мы нашли следы взлома на втором этаже и чужие отпечатки пальцев на телефоне. — Причина смерти? — Ну... — он почесал затылок, переминаясь с одной ноги на другую. — Мы нашли... что-то. Но в этом нет смысла. Кажется, будто он утонул. В его лёгких нашли воду, она стала выливаться, когда мы попробовали передвинуть его. Но он... всё в комнате... было абсолютно сухим. И ни следа повреждений от воды на кресле или ковре. Складки избороздили её лоб, рука легла на подбородок. — Краны? Он покачал головой. — Тупик. Очевидно, жертва... простите, майор-генерал не заплатил за воду вовремя. Её отключили, а он мёртв уже неделю. Риза скривилась. Ей предполагалось пробыть в столице несколько недель, и, естественно, она должна была угодить в середину расследования в первый же день. Даже хуже: это происшествие унесло жизнь хорошего человека. Зачем забирать его, когда на свете было столько людей, без которых всем было бы лучше, особенно в армии? Если тот, кто заправляет этими делами, нуждается в предложениях, Риза с радостью выскажет пару идей. Она подавила вздох. — Ещё что-нибудь? Он подёргал рукава и обернулся на дверь, а затем повернулся обратно к Ризе. — Ничего особо важного. Только штамп с красным сургучом под его креслом. Она резко подняла глаза. — Красный... Покажите мне место взлома! — практически прокричала на бедного парня Риза. Он подскочил. — Так точно! Они протолкнулись мимо снующих в коридоре офицеров и вскочили вверх по лестнице. Её повели к огромному окну, которое было расколото и приоткрыто всего на сантиметр. Она осмотрела картину аналитическим взглядом, внимательно разглядывая каждую царапину, каждую пылинку. Риза обернула руку в рукав и открыла настежь потресканное окно, затем наклонилась вперёд и посмотрела вниз. — Что вы делаете? В её голове лихорадочно проносились мысли. — Смотрите, — она указала на стену дома в том месте, где кирпичи казались неправильными. С земли до окна тянулись шероховатости, на подоконнике был бледный след мела, теперь очень заметный, когда она смотрела прямо на него. — Это что... — Алхимия, — подтвердила она. Кусочки пазла сошлись в момент. Ужасный момент, добавила она. Такой, что ей хотелось забыть со временем. Её глаза встретились с глазами юного детектива. — Сколько воды в теле человека? На неё посмотрели огромные глаза. — Вот же ж чёрт. Её руки снова стали трястись. Твою мать. Внезапно всё приобрело слишком много смысла, и Ризе захотелось иметь возможность отбросить в сторону самообладание. Остановиться на секунду, прокричать в потолок и затем приняться за работу, потому что всё стало ясно как день. Причина, по которой письмо было расплывчатым и прибыло в такое "удачное" время. Генерал-майор Фердинанд Чатлош не запрашивал её приезд сюда. Он был уже мёртв. Всё было подстроено. Риза помчалась на первый этаж, где руки в перчатках очищали кисточкой каждый предмет в кабинете. Её глаза опустились на единственного связиста в комнате, стоящего прямо за дверью. — Соедините меня с Фламборо!