Пенни за твои мысли

Сознание ворвалось в Роя одним махом. Позади его глаз тяжело пульсировало, и яркий свет с крыши только ухудшал его ситуацию. Руки его болели почти так же сильно, как голова. Он хлопнул глазами на потолок и решил, что находился не в своей гостиничной комнате. В какой гостинице будет потолок из бетона? Пробуждение в незнакомом месте могло означать одно из трёх: он слишком много выпил, его похитили, либо он много выпил и его похитили. Рой мог с уверенностью сказать, какой из вариантов его постиг. Его сказочная удача вновь наносит удар. Руки его были связаны за спиной верёвкой, которая обжигала кожу, когда он дёргался. Её что, намочили керосином?! Мерзкий запах горючего подтвердил его подозрения. Рой согнул кисти и заметил ещё одну деталь. Его большие пальцы были обездвижены, обёрнуты в какую-то ткань и прижаты к ладони, так что он не сможет вывихнуть их, чтобы освободиться из верёвок. Значит эти люди не были придурками. Он недовольно уставился на землю. Рой сумел сесть прямо и ссутулиться, опираясь на каменную стену, и стал с горечью изучать своё окружение. Комната была маленькой, всего метра три в ширину и столько же в длину. Высокий потолок, не позволяющий достать до света, который выжигал сетчатку, вместе с вентиляцией, закачивающей холодный воздух, и никакой двери. И даже никаких засечек или контура на камне. Не сразу — дольше, чем он бы предпочёл, но Рой поднялся на ноги и начал осматривать комнату, пока его голову наполняли возвращающиеся воспоминания. Его опоили. Фьюри с Эдом везли его обратно в гостиницу, и развязалась драка. Фьюри отступил, чтобы привести подмогу. Что-то тяжело столкнулось с его черепом, а Эд... Эд. Рой окаменел. Что случилось с Эдом? Если он не здесь, то значит, что он сбежал, правда? Если только они не держали его в другом месте. Или они убили его прямо там же, на улице. Рой мысленно дал себе пощёчину. Неа. Никаких подобных мыслей. Ни в коем разе. Он помотал головой, чтобы вернуться в настоящий момент, и направил мысли на задание перед собой: найти чёртову дверь. Он обследовал каждую дверь, вслепую скребясь в поисках любого зазора или выступа на этом невозможно гладком бетоне. Единственное, что он смог заметить, — это то, что на одной из стен слой тёмной краски был намного свежее, в то время как на остальных краска была довольно потрёпанной. Эта деталь была абсолютно бесполезной. По ощущениям он находился в сознании уже тридцать минут, когда его внимание переместилось на пол. Люк был возможен, правда? Головокружение умоляло его сесть на землю, но если он кем и был, то это упрямым. А ещё у него абсолютно отсутствовал инстинкт самосохранения, это было больше по части Ризы. Рой прочесал весь пол и даже кое-что нашёл, но не то, на что надеялся. Его руки скользили по пространству, где встречались пол и стена, когда что-то маленькое, холодное и твёрдое коснулось его и пошевелилось Оно слегка покатилось, прежде чем Рой выхватил его и взял между пальцами. Оно было металлическим, с одним тупым концом и одним острым. Едва ли размером с ноготь. Он покрутил его между пальцами со сморщенным лицом. Шуруп? Он положил его на землю, пытаясь действительно рассмотреть что это, и да, это действительно был шуруп. Его гениальный, тупой мозг первым делом подумал, не потерял ли его кто. Как будто вокруг был хоть кто-то, чтобы его потерять. Рой сунул его в задний карман и стал размышлять над возможным применением его значительно затупленного конца, чтобы разрезать его путы. Другими словами, он цеплялся за соломинки, потому что на это у него уйдёт вечность, но ему нужно было найти дверь прежде, чем он приведёт свои руки в негодность попытками. Тошнота преуспела там, где головокружение не справилось, и он опустился на пол. И опять он сел с опорой на каменную стену, в то время как пол решил, что сейчас лучшее время делать колесо, пока он пытался отбиться от головной боли одним единственным письмом в руководство мозга о плохом техобслуживании. Он был дезориентирован, это точно. Кисти горели, но кровь не текла, а Ему хотелось иметь достаточно свободы движений, чтобы пощупать рану на голове. По ощущениям кожа не была повреждена, но это могло означать и то, что там засохла кровь. Без предупреждения раздался треск. Едва слышный, но он прокатился по каждой поверхности и заставил его волосы встать дыбом. Стена, противоположная новее покрашенной, покрылась рябью и расползлась в стороны. Алхимия. Внутрь зашла женщина. Она ничем не была примечательна, у неё были зачёсанные назад короткие каштановые волосы, кожаные перчатки и простая одежда. Заходя внутрь, она даже улыбалась, но приятная внешность была испорчена, когда Рой заметил, что занимало её руки. Это был Эд. Его, в полубессознательном состоянии, тащили за воротник, но это точно был он. Зрелище было таким шокирующим для него, что Рой попросту не мог пошевелиться, его глаза широко распахнулись, пока он лицезрел неожиданно ужасающую картину. Женщина бросила его на другом конце комнаты. Она не проявила ни капли аккуратности, швыряя Эда, будто тот ничего не весил, как только она была в полуметре от закрытой, не расколотой, стены. Ударяясь о пол, Эд резко втянул воздух и слабо с ненавистью посмотрел на женщину, но не двинулся. Она повернулась, чтобы уйти, но замерла, заметив на себе взгляд Роя. — О! Приятно видеть, что ты наконец-то проснулся! Он не мог пошевелиться. Каждый мускул, каждая вена и артерия застыли на месте. Она опустилась перед ним на колени, по-прежнему улыбаясь, будто нет абсолютно ничего странного в лучезарной улыбке пленнику. На её рубашке была кровь, и Рой заметил, что она была странно, неестественно мускулистой. — Я уверена, у тебя есть вопросы, но мне нужно привести медика, пока он... — она махнула рукой в сторону Эда, который с того момента, как его бросили на землю, даже не шевельнулся, — не умер от чего-то там. Пока! Стена стянулась обратно сама собой, как только она скрылась из виду, и его тело разомкнуло. Умер? Она что, сказала, что он может... Рой, покачиваясь, моментально поднялся и оказался возле Эда. — Эй, — он навис, неосознанно натягивая верёвки. — Стальной? Эд простонал и слегка свернулся. — Всё ещё жив, полковник. Его голос звучал, будто скрипичная струна, готовая лопнуть. Рой опустился обратно на корточки и стал наблюдать, как Эд подтянулся в сидячее положение. Его руки тоже были связаны... чем-то, явно не верёвкой, но Рой не смог достаточно хорошо рассмотреть. Он осторожно переместился назад, критично осматривая блондина. На левой стороне его лба расцветал синяк, а из носа шло немного крови. Рой моргнул. — Ты... ты насквозь промок, — сказал он, недоумевая. Эд устроил голову на камень, слегка подрагивая плечами. — Ага. — Почему? — Когда-нибудь слышал про пытку, имитирующую утопление? Всякая крупица облегчения, пришедшая со знанием того, что его младший подчинённый был жив, тотчас испарилась. — Дьявол, — выдохнул он. — Красноречиво сказано, — согласился Эд, плечом убирая волосы с лица. Его взгляд переместился с Роя на окружающее их пространство, с которым они остались. Он осматривал землю в поисках чего-то. — Я уже посмотрел. Там ничего нет, — медленно произнёс Рой. На секунду Эд крепко зажмурил глаза, тяжело втягивая воздух сквозь зубы. Он наклонился, чтобы посмотреть за Роя; больше казалось, что он был раздражён, нежели тяжело ранен. — Захлопни варежку, я пытаюсь кое-что найти. Рой подумал, что если у того были ресурсы на то, чтобы без труда разбивать сарказм на сковородку и взбалтывать остроумие, как на омлет, то он чувствовал себя лучше, чем он предполагал. Эд заёрзал, пытаясь посмотреть позади старшего алхимика почти ценой равновесия. Рой запустил руку в карман, его пальцы обхватили шуруп, он вытащил его и повернулся так, чтобы младший алхимик мог увидеть. — Это? Эд вздохнул, и на его обычно напряжённом лице промелькнуло облегчение. — Да. Прибереги его. Он упал обратно в карман Роя, и на Эда направился любопытный взгляд. — Он твой? — Нет, я храню его для друга, — сказал он безукоризненно невозмутимым голосом, и, к своему неудовольствию, Рой не мог понять, серьёзно тот говорил или нет. Он стал разглядывать его лицо в поисках любого намёка. В конце концов его выражение смягчилось до какого-то подобия тревоги, через трещины показались нотки сокрушения. — Чёрт. У тебя и правда сотрясение, не так ли? Глаза Роя ожесточились, и он как можно удобнее устроился перед Эдом. — Что произошло? — Придётся быть поконкретнее, полковник. Рой просто сидел и оплакивал отсутствие рук, иначе он мог бы сжать волшебную точку на переносице и прогнать назойливый звон, режущий уши. Он закрыл глаза и стал рыться в воспоминаниях предыдущей ночи, или, погодите... Как давно они здесь? Могли пройти дни, не правда ли? Сосредоточься. Что произошло после того, как Фьюри убежал... Вот что ему сейчас надо было узнать. — Тебя ударили по голове лопатой. Фьюри смылся, — сказал Эд, прежде чем он успел выговорить даже слово. Супер, мальчишка теперь мог мысли читать. Он проигнорировал внезапное проявление ясновидения и пригвоздил Эда суровым взглядом. — Что насчёт тебя? Тот пожал плечами, и Рою внезапно показалось странным, что ему оставили его руку. Эти люди наверняка знали, кто они, а если и не знали, то оставлять пленнику металлическую конечность показалось ему недобросовестной практикой. Он отложил этот вопрос на потом. — Кто-то меня очень близко познакомил с дорогой. Вырубился, — теперь синяк очень резко контрастировал, и Рой мог видеть, где тот столкнулся с гравием. Тёмно-синие вкрапления рассыпались на ярком фиолетовом, но хотя бы порез был неглубоким. Эд поднялся на ноги, используя стену позади как очень ненадёжную опору. — Повернись, — он выжидательно посмотрел на темноволосого мужчину с глазами, более ясными, чем несколько секунд назад. Рой уставился в ответ, сдвигая брови. — Зачем? Милый, словно мышьяк, Эд кинул на него свирепый взгляд. — Ты что, не расслышал? Тебя треснули лопатой. Повернись. Это он и сделал. Эд стал над ним, анализируя всё, что видел перед собой. — Извини. Рука ткнула его в затылок, от чего Рой дёрнулся. Прикосновения были лёгкими, он использовал только свою здоровую руку и делал всё очень осторожно. Он стиснул зубы и проглотил жалкий вскрик, вместо этого сосредотачиваясь на голосе Эда, когда тот тихо ругался и заворачивал руки на одну сторону, чтобы разделить волосы Роя там, где место удара болело больше всего. В этом районе волосы были спутанными и жёсткими. — Насколько плохо? Он услышал, как Эд сел позади него, скрещивая ноги, по его осанке можно было понять, он был вымотан. — Очень. Я буду удивлён, если там не будет трещины, — Рой простонал, как от чувства досады, так и от боли. Эд без особого энтузиазма злобно смотрел на него, в его голосе где-то был зарыт слабый намёк на подтрунивание. — Серьёзно, полковник. Ты не мог получить удар чем-то, ну, буквально чем угодно другим? — Да, потому что ведь я сам напросился, — огрызнулся он. Послышался такой знакомый тон. Ни у одного не было энергии перекидываться оскорблениями, как мячами, как они обычно это делали. И отсутствие этого было удушающим. Способность Роя сохранять спокойствие улетучивалась, утекая сквозь пальцы, словно крупинки песка, и всё это происходило слишком, слишком быстро. Рой сосредоточился на собственном дыхании, пока не отступила паника, раздирающая стенки грудной клетки; она, несомненно, по-прежнему находилась поблизости, просто пряталась. Он имел твёрдое намерение держать себя в руках. Ради себя и ради Эда. Если он был готов быть откровенным с самим собой (ха, нет), то он так решил потому, что если один из них начнёт терять голову, то второму придётся в два раза тяжелее. Неважно, насколько способным был Эд, он бы никогда не возложил на него такую ответственность. — В любом случае, что этим людям нужно от тебя? Ты их разозлил или что-то? — Эд уставился вверх на вентиляцию, очередной поток холодного воздуха заставил его сжаться. Рой притворился, что не заметил. — Почему ты думаешь, что дело во мне? Они могли нацелиться на любого из нас. Эд покачал головой. — Не. Это же тебя опоили, помнишь? Я просто под руку попался. Кроме того, они, похоже, гораздо охотнее пинают меня, чем тебя. При этих словах Рой резко поднял голову, у него округлились глаза, когда он с ужасом понял, что тот был прав. Очень реальная возможность того, что Эд мог пострадать за нежелание Роя сотрудничать, смотрела ему прямо в лицо, запускала свои руки ему в глотку и намертво сжимала лёгкие. Но Эд всё равно шёл напролом, как лодка через приливные волны с развевающимися флагами. — Итак, ещё раз спрошу, почему эти мудилы затеяли с тобой драку? Рой пожал плечами. — Без понятия. Женщину я не знаю. Чёрт, да я даже никогда не был во Фламборо до этого. Не было никаких подсказок, ни единой улики, которую они могли бы расследовать. — Когда они, — Рой замялся, ему крайне не понравилось, как накатило чувство тошноты, когда на его языке завертелось слово «пытали», — допрашивали тебя, что они сказали? — Это был не допрос, — Рой прищурился. Эд сжал челюсть и изо всех сил постарался придать своему голосу обычную уверенность. — Они просто… никто у меня ничего не спрашивал, да и вообще никто не говорил, если честно. Я думаю, они просто хотели меня напугать… — он утих, его маска заметно надломилась. Рой не мог его винить. Пытка утоплением была жестокой. Её не позволяли применять при допросе. Даже во времена войны нарушителю грозили десять лет тюрьмы. Он внутренне поёжился, надеясь, что, кто бы ни были эти люди, им хватит пристойности сжалиться над кем-то таким юным, как Эд. Парнишка был крепким орешком, несомненно, но он не был неуязвимым. — Может, ты можешь вывихнуть большие пальцы, чтобы выбраться? — с надеждой спросил Эд. Рой посмотрел на него в недоумении. — Так, для начала, нет, не могу. Они обмотали мне руки, — на это блондин сделал разочарованное лицо. — А во-вторых, как ты вообще до этого додумался? Он пожал плечами. — Моя учительница сошла с ума. Прежде чем Рой успел ответить на столь загадочное заявление, воздух наполнило гудение энергии. Они оба напряглись и переглянулись между собой. Как и прежде, стена затряслась, бетон выскочил со своего места и свернулся, создавая вход. Рой навалился обратно на стену, закрывая глаза и позволяя своему телу обмякнуть, и Эд последовал его примеру. Где-то вне зоны их слышимости произошёл приглушённый разговор, и в следующий момент стена плотно стянулась обратно. Шаги обошли всю комнату, прежде чем в конечном счёте остановиться перед Роем. — Ну же, я знаю, что ты не спишь. Голос выдернул воспоминание о вечеринке, которую он уже отложил в сторону, не посчитав её хоть сколько-нибудь важной. Он отбросил её, словно динамитную шашку. А теперь она снова выкатилась ему на глаза, и фитиль почти уже догорел. Его глаза распахнулись — и перед ним, сидящий на корточках, предстал он, с грустной улыбкой на лице и белым чемоданчиком в руках, широкими плечами и свисающими на глаза волосами. Как и раньше, на его шее висел кулон. Рой едва мог скрыть рычание в своём голосе. — Павло.

***

Фьюри бежал с такой скоростью, какой сам от себя не ожидал. Он чуть было не потерял свои очки, когда дорога превратилась в брусчатку, и случайный камень вцепился в носок его ботинка. Но он не остановился. Он сделал очередной резкий поворот и плотно прижался к стене. Где-то через минуту мимо пронёсся топот ног, их обладатель даже не подумал посмотреть на щель, выложенную красным кирпичом. Фьюри чуть не свалился от облегчения. Адреналин в его организме истощался, а трясучка в коленях ухудшалась с каждой минутой. Один из людей в масках погнался за ним и каким-то образом смог повторить его путь до этого самого момента. Он бежал почти шесть кварталов, сворачивая в аллеи и переулки, надеясь сбить со следа своего преследователя, и теперь ему хотелось лечь на землю и отдышаться часок. Но перед ним стояла более срочная задача. Хорошо, что он знал, где были расположены военные комендатуры. Они с Фарманом вместе проштудировали карту, отмечая наиболее важные места на потом, когда в будущем им придётся пасти полковника вместе с Хавоком и Бредой, пока Эд щёлкает фотографии для шантажа. Таков, по крайней мере, был план. Комендатура находилась в двух улицах отсюда. Фьюри выпрямился и сделал глубокий, рваный вдох. А затем побежал. К счастью, военная полиция была более чем согласной помочь, когда он ворвался через дверь. Они поехали сломя голову на машине и приказали поместить всех военнослужащих со званием полковника или выше под охрану. Толпа рассеялась, все гражданские поспешили по домам, а низшие чины вызвались присмотреть за своими командующими офицерами Удачным было то, что мероприятие уже подходило к концу, многие люди уже добрались до дома или до арендованной кровати. Детали драки всё ещё отскакивали в его черепе, пытаясь выстроиться в порядок. Насколько он понял, у большинства нападающих не было никакой профессиональной подготовки, кроме одного человека, который свободно крутил дубинку вокруг руки. То, как они распределяли вес тела, перенося его на подушечки пальцев, и выгибали позвоночник, готовясь к атаке, выдало их. Однако Фьюри не знал, был ли среди этих людей алхимик. Всё-таки, он понятия не имел, на что смотреть. Эта наука — искусство, если угодно, — прошла мимо него. Что было проблемой, так как подход к этой ситуации мог кардинально поменяться от присутствия алхимика. Он успел запомнить, как автомобиль для побега выехал на середину дороги, никакого номерного знака и близко не было. Но это была довольно старая модель, так что что-то могло остаться на земле. Следы заноса или отпечатки шин на дороге, которые они могли проследить. Он помотал головой. Прекрати. Ещё не факт, что их вообще схватили. Казалось, будто ему надо было напоминать себе об этом каждые несколько секунд. Кто знает, может, они уже прохлаждались в гостинице и ломали голову над тем, где его так долго носит. Всё, скорее всего, обстояло не так, но тяжело было думать о чём-то ещё, когда он никак не мог найти хоть одного товарища по команде, а так хотелось услышать хоть одну хорошую новость. Фьюри только что вошёл в здание, отступив назад, чтобы позволить полиции делать своё дело. Это, и ещё ему жизненно необходимо было присесть, после того как его собственные лёгкие показали ему средний палец и ушли в оплаченный отпуск, который точно не был предусмотрен контрактом. А теперь он метался среди скоплений людей, пытаясь найти... — Фьюри! О хвала богам, это был Хавок. Он повернулся на голос и почувствовал прилив облегчения при виде рыжих волос и высокой фигуры, стоящих рядом с блондином. Но облегчение чуть не отхлынуло, когда он заметил сонный наклон головы Хавока и то, как Бреда почти на каждом шагу забывал, куда должны становиться его ноги. Спотыкаясь, они подошли, — Эй! Где ты был? — Хавок с пришелся посмотрел на него сверху вниз. — И где Шеф? Разве вы двое не ушли... эм... — Гулять, — вставил Бреда, при этом выглядя очень гордым своим вкладом. Фьюри смотрел на них и не верил своим глазам. Ни за что на свете не мог он объяснить что-то подобное, пока они были в таком состоянии. Но им надо было знать. Он посмотрел на Фармана, кто стоял словно аршин проглотив, и нервно переступал с ноги на ногу, и при этом был уверенно трезвым. Паника слегка отступила, и на её место пришло желание столкнуть своих товарищей головами. В тот момент его силе воли можно было поклоняться. Люди называли его кротким, но на самом деле он просто имел голову на плечах и не позволял импульсивности брать над собой контроль. — Гулять, — слегка запоздало согласился Хавок. Он хлопнул в их сторону ресницами и проглотил очередной комок в горле. — На нас напали, — прямо сказал Фьюри, не зная, что ещё делать. Лидерство не являлось его сильной стороной, но прямо сейчас он единственный располагал всей информацией. Бреда, похоже, смог обработать смысл слов быстрее. — Напали? Типа... с оружием? Фарман напрягся. — Полковник... Я решил, что его забрали под наблюдение, но... — Я был с ним, когда всё случилось. И Эд тоже, — Фьюри опустил голову и свёл вместе брови. Он был там и убежал. Он бросил их. Конечно, это был прямой приказ, но ему от этого было никак не легче. — Полковник сказал мне вернуться сюда. Не знаю, что произошло после моего ухода, — стоя там, он чувствовал себя довольно беспомощно. Что было просто нелепо, не правда ли? Он ведь выполнил свою задачу. А теперь он вытащит своих сокомандников обратно в мир трезвых, если нужно, через силу, и проследит за тем, чтобы Эда и полковника не утащили прямо у них под носом. Если, конечно, они уже не пропали. В таком случае... Притормози-ка. По одному делу за раз. В его голову заглянула мысль, и он начал готовить извинение на будущее. — Бреда, Хавок, — они оба посмотрели на него. В глазах у блондина слабо читалось удивление, а Бреда нахмурился. Он знал, что строгий голос совсем ему не подходил. — Следуйте за мной. Все три потащились за Фьюри, который, наскребя уверенности, направился к бару. Он надеялся, что не брал на себя слишком много как самый низкий чин среди них, но, честно говоря, у него не было времени на то, чтобы сначала вводить Фармана в курс дела, а потом заново объяснять двум другим, когда те перестанут гореть румянцем и улыбаться, как идиоты. До того, как алкоголь выведется из организма, может пройти до двадцати четырёх часов, и разбрасываться таким временем они позволить себе не могли. Дерево барной стойки было тёмным, на стеллажах аккуратно были выставлены стаканы, а сбоку стояла пустая ваза для цветов. Он зашёл сзади и начал обыскивать бутылки, спрятанные под баром. — Фарман, не поможешь? — Конечно, — позже ему обязательно надо будет поблагодарить старшего мужчину за то, что он был так готов содействовать. Фьюри передал ему два стакана. — Заполни их наполовину водой, — он получил в ответ резкий кивок и продолжил перебирать полки под стойкой. Хавок наклонился вперёд и глянул на него вниз. — Что ты там делаешь? Его взгляд зацепила белая этикетка, и он напомнил себе, что улыбаться нельзя, потому что ничего приятного этого не вызовет. — Просто хочу налить вам двум чего-нибудь выпить. Он пропустил мимо ушей то, как они захихикали и толкнули друг дружку, очевидно уже забыв о двух своих пропавших соратниках. Фьюри сделал мысленную пометку, что с этого момента этих двоих больше никогда нельзя подпускать к алкоголю. Он открутил крышку найденной им бутылки и долил немного жидкости в оба стакана, которые Фарман поставил перед ним. Оба они залпом выпили напиток, даже не задумываясь, что это. Фьюри почти их пожалел. Хавок покривился на пустой стакан. — Что там было? — Рвотный корень. Они оба побелели, а затем помчали в сторону уборной. Ну, если их вырвет, им хотя бы не придётся иметь дело с похмельем. Если сильно приглядеться, маленькие радости можно найти во всём. Десятью минутами позже они уже стояли перед ним, имея слегка более зелёный оттенок лица, но уже чуть-чуть более уверенно. — Ты ужасен, — сказал ему Хавок, слабо цепляясь за плечо, — но спасибо. Теперь я правда могу мыслить. Он извиняюще улыбнулся в ответ. — Нет проблем. Это даже пугало, как быстро их поведение поменялось местами. Глаза Хавока стали как кованый металл, и сама только суровость выражения лица Бреды вызвала у Фьюри желание дать задний ход. — Что произошло? Он им кратко всё пересказал и мысленно покривился, наблюдая за тем, как они всё больше приходили в беспокойство по мере его объяснения. Пройти через некоторые детали было... тяжело. При упоминании их столкновения с угарным газом Фарман ненормально побледнел. — Но кто мог что-то подсыпать полковнику? Обычно он довольно бдителен по этому поводу, — произнёс Бреда, изучая землю, словно у той могли быть ответы. — Нам стоит поговорить с работниками. Возможно, они что-нибудь видели. На поиски менеджера у них ушло несколько минут. Разговор казался совершенно бесполезным, так как бедная девушка была усталой как собака, и не один раз ей приходилось сдерживаться, чтобы не повысить на них голос. Фьюри мог её понять, ведь стрелки часов уже давно заползли за полночь. В его разуме всплыла мутная картина. Светлые волосы, широкие плечи. Человек наливает в стакан полковника янтарную жидкость. — Простите, — прервал он, в раздумьях касаясь своего подбородка, — что насчёт ваших барменов? Она моргнула. — А что насчёт их? — Как зовут того высокого блондина? Я видел, как он говорил с полковником Мустангом этим вечером, — Фьюри посмотрел на неё выжидательно. Он не мог предположить вероятность того, что все сотрудники были заодно, но попробовать стоило. В голове менеджера что-то щёлкнуло, она воссияла, скорее всего, от облегчения, что она на этот раз сможет дать им ответ. — А! Он тут недавно. Работает всего месяц. О, вы только посмотрите. Настораживающий звоночек. Она переместилась к стене, к которой были прикреплены три листка бумаги. Они выглядели, как расписания. Она стала водить пальцем по рядам до тех пор, пока не нашла нужный. — Вот! Павло Фельдт. Его смена закончилась в десять-тридцать. — Десять-тридцать? — переспросил Бреда. — По времени подходит. Она направлялись к фойе, когда из ниоткуда возник Хьюз. Буквально из ниоткуда. Фьюри воскликнул и отпрыгнул назад, когда мужчина материализовался рядом с ним. — Я слышал, что произошло. Как я могу помочь? Как он так быстро всё узнал, у Фьюри не укладывалось в голове, но от лишней пары рук он ни в коем случае не откажется. Зарядить его рыть информацию на Павло Фельдта было достаточно просто. Тот одолжил (утащил) Фармана в качестве ассистента и пообещал связаться с ними, найди он что-нибудь важное. Фьюри частенько забывал, насколько страшным может быть Хьюз, который поставил себе какую-нибудь цель. Тот факт, что они нацелились не только на его друга, но ещё и на ребёнка, лишь подлили бензина в огонь его мотивации. При правильном подходе это безопасно, но в данном случае они словно кинули спичку в целую ванну горючего. Неважно, каким способным был Эд, и неважно, что технически он по званию был выше любого в их команде, кроме самого полковника, он всё ещё был юн. До ужаса юн. Фьюри точно знал, что у каждого из них появился защитный инстинкт, когда к ним присоединился юный алхимик, и этот инстинкт только усиливался со временем. — Полиция ещё не вернулась с места преступления? — отстранённо спросил он Бреду. Фьюри понимал, у того было не больше информации об их товарищах-алхимиках, чем у него самого, но ничего не говорить было сложно. Даже крохотная частичка информации могла помочь усмирить панику, которая воодушевлённо сражалась с его решимостью. Прежде чем Бреда успел ответить, к ним подбежал более молодой офицер. — Сержант Фьюри? — Да? — Лейтенанты Хавок и Бреда? — Здесь. Офицер кинул им взгляд, в котором не читалось ничего, кроме тревоги. — На станцию позвонила лейтенант Хоукай. Она просит вас. Душа Фьюри ушла в пятки.

***

Что произойдёт, Эд понял в ту самую секунду, когда его голову покрыли тканью. Проснуться в голой, монолитной комнате рядом с бессознательным Мустангом было плохим способом вернуться к миру живых, но, когда его схватили за плечи и грубо оттуда выдернули какие-то минуты после его пробуждения, это уже было просто оскорбительным. Перед уходом Эд сумел скинуть на пол комнаты шуруп из основания его мизинца. Это была метка, что-то, что могло бы дать ему знать, что он вернулся в то же место, потому что как только он точно будет это знать, он сможет начать рисовать ментальную карту места их заключения. Но довольно скоро ему пришлось поставить крест на этой идее. Когда его насильно усадили на стул и запрокинули его голову назад, все собранные им улики испарились. С ним в комнате было двое людей: женщина с унылыми глазами и крепкой хваткой и человек в маске, который по виду был всего лишь ассистентом. Он уже готов был продемонстрировать новенький словарь сапожника, который он подобрал на свалке, известной как Восточный Штаб, коллекция красочных ругательств весело заплясала на его языке, готовая выстрелить. Но ему так и не довелось. Ни один из них не произнёс ни слова, а оба только начали лить на него воду. Руки женщины царапали его затылок, когда он пытался вырваться из её хватки, и она хмыкала с неодобрением, но не больше. Худшим была невозможность видеть. Над головой виднелся свет и мелькающие тени, но рассмотреть какие-то детали не получалось. Но что важнее, он не мог предсказать, когда на него выльют больше воды. Ожидание было почти таким же невыносимым, как и сама пытка, но до сих пор самым страшным было тогда, когда вода не прекращалась. Казалось, что уже прошли минуты, а вода всё лилась и лилась, ударяясь о его кожу с непринуждённым остервенением — они что, добавили туда лёд?! — и всё его тело извивалось. Ему казалось, будто в лёгких тлели угли, обжигая всё, чего касались, и подбираясь опасно близко к его глотке. По крайней мере, ощущения были именно такими. Не подумав, он попытался вдохнуть. Вдох воды ощущался... несколько иначе, чем он предполагал. Не лучше, но и не хуже. Но то, как вода тяжело осела в его лёгких, прежде чем рука отпустила его волосы и ему позволили откашляться, было тревожным. И болезненным. У Эда в голове стучало молотком, пульс значительно участился. Во всём теле чувствовалась слабость, конечности потрясывало. Если бы комната перестала крениться за грань фокуса, может, он бы почувствовал признаки злости или стыда. Но стены не останавливались, продолжая наворачивать круги и смеясь ему в лицо, и от этого Эду захотелось, чтобы пол его уже проглотил и заставил всё остановиться. Кто-то постучал в дверь. Судя по всему, алхимик у них был всего один (кто именно, он пока не мог разобрать), поэтому не все комнаты были запечатаны. Вскоре снаружи послышался взбудораженный голос. Большую часть слов он не уловил за собственными тяжёлыми вздохами, но одну фразу он расслышал чётко и ясно: — Мы упустили третьего. Эд улыбнулся про себя. Ветер тебе в спину, Фьюри.