Часть 1

Говорят, что хорошая сиделка... Да что там, её чаще изображают затаившей свои сугубо милосердные помыслы за маской скромности, эдакий ангел с нежными руками и смирением во взоре! Но на самом деле здесь нужны и силы, чтобы носить на себе не только не ходячих, но и держать их, поднимать с кровати, помогать стоять. Нужно внимательно всматриваться и вслушиваться, дабы поспевать помочь. Нужна уйма крепких нервов на капризы и умение не пугаться чужой боли. Единственное, что явно нужно ухаживющей и приписывается ангелам — терпение. Джейкоб легче приписывает сестре больше стальную хватку, чем последнее. Хотя да, она умеет успокоить. Поднимать его после драки и того легче. Смотреть, как затягиваются его глаз и держать при перевязке ей тоже не впервой. Проснуться от того, что тебя обнимают это старое напоминание о заботе. Тело дёргается спросонья, в ответ на движение мутит и кружится голова, но чёрт возьми, он мёрз в этой квартирке не одну зиму, а сейчас ему жарко, даже душно и... уютно. Отдышавшись, Джейкоб осознаёт, что это не его мутит, что его точно укачивает потому что он сидит на постели и Иви прижимает его к себе, прямо лбом к плечу. Это и неудобно и как-то понятно даже без слов. Иви не говорила, что ей за него было тревожно и Джейкоб всё ещё не готов это услышать, принять всю боль, которую откроют их признания в страхе и кошмарах. Но он уже готов понять, что Иви тоже тяжело и это пока один из способов, чтобы успокоить их обоих. Мысль об этом всё тянется и тянется в его сознании, точно нет ни рассвета, ни завтра, ни конца этой безлунной ночи. Только желание найти силы хоть на что-нибудь, которое Иви, быть может, ему расскажет. Успокоить их обоих... Это кажется и недостижимым и желанным, Джейкоб не в силах надеяться, просто дышит и чувствует пальцы, сжимающие его плечо. Чтобы защищтить, чаще нужно не ангельское крыло, а крепкая рука. А ещё — простой жест поддержки. От одного объятия Джейкоб чувствует, как в неём открывается что-то новое, как оно зреет в нём и ему не нужно ничего знать, чтобы почувствовать, как оно передаётся и Иви, как то, чего ей не хватало для себя впервые за долгое время достаётся им обоим. Иви, наверное, сейчас не в силах отстраниться, даже если начнёт клевать носом. И ему страшно хочется, чтобы они (наконец-то спокойно!) задремали вместе, не отвлекаясь ни на какую боль. Вдох, выдох, стук и скрип пола под ногами. Иви всё ещё не устала его держать. Джейкоб слышит её сердцебиение: сейчас оно мерное, будто ей было бы легко дышать так, будто оно никогда и не колотилось так беспокойно. Просто... У Иви смуглая кожа и след от бус на шее. Иви держит его так, что видишь лишь это да шов на белой рубашке потому что упираешься лбом: скрюченный, с ноющей от любого резкого движениея головой. А Иви просто тихо дышит. В Джейкоба вливается это если не спокойствие, то хотя бы тепло, точно сейчас в него влили чего покрепче, чтобы не было так больно. Он и хлебает это ощущение побыстрей, чтобы не то не захлебнуться, не то не потерять ни капли того спокойствия, что внезапно досталось ему сверх меры. Иви сменит её ученица, Иви уйдёт поспать, Иви... Она вправе остаться с ним сколько захочет. Когда Иви осторожно кладёт его голову на подушку, боль вытесняет все «мы были большим, мы были младше и сильнее». Но ему уже без разницы на такое несоблюдение режима. Завтра он услышит, что Иви тоже успокаивает такое простое обьятие.