10. Болезнь Паркинсона вам о чем-нибудь говорит?

      — Уже собираешься? — Женька встала в проеме двери комнаты Валеры, наблюдая, как брат натягивает пиджак поверх водолазки. Фил улыбнулся ей, выходя из своей обители, обхватил сестру за локти и чмокнул в щеку.       — Да, пока на метро доберусь…       — А Кос не может тебя докинуть?       — Они ж с Пчёлой занятые перцы, — отмахнулся Валера и распахнул дверцу секретера. Быстро пробежался по содержимому взглядом и обратился к сестре: — Слушай, ты не видела карточку мою? Сегодня Филу нужно было ехать в диспансер, где боксеры, тяжелоатлеты, пловцы и другие представители разных видов спорта проходили плановый медосмотр. Все знали, что данное мероприятие — дело формальное, только единиц не допускали до дальнейших тренировок и соревнований. Поэтому Валера пребывал в соответствующем расположении духа — беспечно улыбался без тени напряжения. Женька хотела уже ответить, как зазвонил телефон, и ей пришлось поднять трубку.       — Да?       — Привет, кареглазая, — раздался на том конце мягкий и взволнованный голос друга. Девушка осела на диван и, вздохнув, слегка улыбнулась. — Как твоё ничего? Дунаев звонил тем же вечером, когда случилась заваруха со Слоном, но Женька уже спала, и трубку взял Фил. Чувствуя себя виноватым в произошедшем, Андрей извинился перед братом подруги и попросил, чтобы девушка обязательно перезвонила, когда ей будет лучше. Валера передал, и Женька набрала через день, но телефон молчал. А потом началась суматоха с Мухой и его братвой, и Филатовой стало не до звонков. Поэтому сейчас, услышав голос Андрея, Женька не смогла сдержать улыбки.       — Привет, Дунаев. Жива, как видишь.       — Не вижу, но хотел бы... — отозвался Андрей. Женька вздохнула, вспомнив просьбу Пчёлы, которая по восприятию и сопровождающему тону голоса смахивала, скорее, на приказ. Стычек с Витей вновь не хотелось. Но взять и бросить Дунаева она тоже не могла. И не собиралась. Он бы понял, конечно, все, но Женька даже и не думала беспрекословно выполнять то, что ее требовали сделать против воли. Это была бы не Женька.       — Сильно занята? — задал другой вопрос в ответ на ее молчание друг.       — Нет, провожаю Валерку на медосмотр.       — Раз ты не можешь найти повода для встречи, то я тебе его дам: выходите с Филом минут через десять.       — Что ты там еще придумал, Дунаев? Но в трубке уже послышались гудки. Женька покрутила ее пару секунд в руке и положила на рычаг. Фил, нашедший свою карточку, стоял рядом и заинтересованно смотрел на сестру.       — Чего он? Девушка пожала плечами и поднялась с дивана.       — Сказал выходить минут через десять. Будет ждать нас с тобой.       — А я ему зачем сдался? — усмехнулся Валера, прошествовав в коридор, и начал обуваться. — Мне уже пора.       — Ничего не случится, если ты задержишься на пару минут, — парировала Женька, натягивая кеды. — И мне будет спокойнее, если ты постоишь с нами. Фил покосился на сестру.       — С чего это? С каких пор ты Дунаева своего бояться стала?       — Кто сказал, что я боюсь Дунаева?       — Тогда просьбы у тебя странные. Женька страдальчески закатила глаза.       — Он попросил быть с тобой. Тебе сложно? Валера заглянул в ее золотистые глаза и заметил едва уловимую тревогу. Он прекрасно слышал, о чем просил девушку Пчёла, слышал и ее несогласие, и понимал, что Женька опасается очередного конфликта со стороны друга. Валера видел, что сестра испытывает чувства к Пчёлкину, и каждый их спор тяжело отпечатывается у нее внутри. Хотелось поддержать, успокоить каждый раз, но ведь упрямая, и не скажет ничего, не согласится и опять огрызаться будет маленьким хищным зверьком, защищая то, что заставляет ее страдать, то, существование которого она не хочет признавать. Хотя каждый день все больше вязнет в том, что отрицает.       — Хорошо, пойдем к твоему Дунаеву. Филатовы вышли на улицу и остановились около подъезда. Женька поежилась от налетевшего порыва холодного ветра и, посмотрев на пасмурное небо, обхватила себя руками. Скоро осень. В этом году все пришло раньше — оттепель, жара, ливни, первые неясные, болезненные, но искренние чувства. Фил украдкой глянул на наручные часы и тихо вздохнул. Он прекрасно знал, что медосмотр — процесс нудный и долгий, и убьет он на него не меньше пары часов, а вечером еще нужно было успеть встретиться с пацанами, Космос и Пчёла поехали на свою точку, Саня должен был сегодня купить мастифа, на которого еле-еле уговорил Татьяну Николаевну, а завтра после обеда Валере уже придется отъезжать в Красноярск на соревнования. Хотелось посидеть и расслабиться перед изнурительными тренировками и соревнованиями. Тут рядом с подъездом поравнялась темно-синяя «девятка». Видно, что старенькая, но отполированная со всех сторон, поблескивавшая чистыми стеклами. Женька изумилась, а затем выгнула бровь еще сильнее, когда увидела, что с водительской стороны появилась физиономия Дунаева. Тот расплылся в улыбке, похлопал ладонью по крыше машины и двинулся к Филатовым навстречу. Фил присвистнул и склонился чуть вниз, быстрым взглядом осматривая кузов и подвеску. Потыкал мыском ноги в колеса. Усмехнулся.       — Андрюх, признавайся, у кого тачку скоммуниздил?       — Не поверишь, Фил, заработал.       — Горжусь тобой, — парировал Валера, медленно обходя машину. — А если серьезно?       — Серьезно, отстегнул шесть рублей, — на этой цифре Валера присвистнул, — это еще цветочки, с конвейера бы почти девять отвалил. Затем Андрей повернулся к удивленной Женьке и обнял ее за плечи.       — Ну ты и жук, Дунаев, — протянула она, покачав головой, но на машину смотрела с нескрываемым интересом. — Где взял?       — Да так, через знакомых, — уклончиво ответил парень и отмахнулся. — Давайте, прыгайте, — кивнул он Филу, — тебя подбросим, заодно посмотрите, как эта малышка летает. Женька пожала плечами, переглянувшись с братом, улыбнулась и прыгнула на заднее сиденье. «Девятка» тронулась с места и действительно полетела по московским улицам. Женька с легкой усмешкой поглядывала на друга, который с нескрываемым удовольствием вжимал в пол педаль газа, плавно перекручивал руль и делился с Валерой впечатлением.       — «Погремушка», правда, не такая комфортная, как у вашей Космосилы, — шутливо назвал Дунаев скрипучий салон машины. — Но ездить можно.       — Да ладно, нормально выглядит, — подбодрил его Фил, — практичненько, объемненько. А это главное.       — Ага, мать, когда увидала, первым делом высказалась: говорит, тут и на море поехать можно, и рассаду загрузить, и на шашлыки! Мечта! Ребята рассмеялись.       — А на море — тема хорошая, — одобрительно протянула Женька, откинувшись поудобнее на шершавое сиденье. Спустя четверть часа «девятка» притормозила около диспансера.       — Тебя ждать? — Дунаев перегнулся с водительского кресла через пассажирское к окну.       — Я тут надолго. Лучше Женьку довези до дома. И не гони, — Валера склонился к раскрытому окну со стороны сестры, — я буду к вечеру.       — Замëтано, — парни пожали друг другу руки, и Женька проводила взглядом брата до входа, пока его широкая спина не скрылась за дверьми медучреждения. — Давай, прыгай, — Андрей постучал по сиденью переднего кресла. Женька заползла на пассажирское рядом с Дунаевым.       — Ну, кареглазая, куда путь держим?       — Домой.       — Серьезно? — Андрей повернул ключ зажигания, но пока не сдвинулся с места. — И что делать будешь?       — Приготовлю ужин, мама придет сегодня. Потом хотели с ребятами посидеть, и так редко получается собраться по-нормальному… Да и Валерка завтра уезжает. Андрей покосился на подругу и внимательно осмотрел ее лицо. На скуле едва заметно проглядывался почти заживший синяк после ударов Слона. Парень аккуратно провел костяшками пальцев по ее прохладной щеке, и Женька дернулась, но как показалось Андрею, даже отстранилась. Он одернул руку и положил ее обратно на руль. Взгляд вперился куда-то вдаль, на небольшую аллею, по которой сновали группки спортсменов и спортсменок в ожидании своей очереди на осмотр.       — Прости…       — Да просто было неожиданно, — расценив его извинение за попытку нежности, улыбнулась Женька. — Все нормально. И уже не болит…       — Да я не про это, — хмыкнул Дунаев. — Я за тот день… Нельзя было с тебя вообще глаз спускать. Дурак… Видел же, что этот хмырь к тебе еще на танцах клеился, а все равно дал уйти одной…       — Даже если бы ты не пускал меня одну, в том состоянии я бы все равно ушла, да и послала бы тебя вдобавок, — поморщилась Филатова.       — Да, ты то можешь, — Андрей не сдержал улыбки, затем помолчал с минуту и снова посмотрел на Женьку: — Пчёла, наверное, сильно орал? Девушка усмехнулась.       — Он вообще за всю дорогу слова не сказал.       — Надо же, додумался. Женька выгнула бровь.       — Я слышал о последних новостях, — проигнорировав ее взгляд, продолжил Дунаев. — В городе только и слышно про Белого и твоего Пчёлкина. Говорят, тем двоим вообще не повезло.       — Я не спрашивала подробности. Знаю, что выиграли…       — Не, Белый вообще молодчик, — одобрительно закивал Андрей. — Да и рыцарь твой, оказывается, умеет шашкой махать.       — Хватит называть его «моим», — фыркнула Филатова.       — А что, опять погрызлись?       — Мы просто общаемся, проводим иногда время вместе, всё!       — Да всё, тих-тих, — Дунаев притянул подругу к себе за шею и взъерошил ее волосы, — не пыли. Хоть ты по-прежнему прекрасна, когда злишься, но нервные клетки не восстанавливаются, а тебе меня еще пять лет терпеть, нельзя терять такие кадры в самом рассвете лет.       — Вообще-то, восстанавливаются, оболтус, — буркнула Женька и легонько толкнула от себя друга, — чаще на парах слушать надо, а не как ты…       — Вот, кто меня на путь истинный еще наставит, как не ты, кареглазая?       — У тебя талант на поиски. Приключения ж на задницу находишь, тачку подешевле тоже. И кареглазую себе другую найдешь, — она фыркнула, склонив голову, чтобы лучше видеть свое отражение в боковом зеркале.       — А если нет такой больше? Они встретились взглядами, и Женька медленно пригладила растрепавшуюся прическу.       — Ну, раз ты у нас пока птичка в свободном полете, я могу украсть тебя на часик? — весело прищурился Андрей.       — А разве спрашивают разрешение, когда хотят похитить? Расценив эту фразу, как согласие, Дунаев улыбнулся и вдавил на «газ». Солнце потихоньку клонилось к закату, окрасив многоэтажки глубоким тёмно-фиолетовыми цветом и расчертив небо пурпурными, нежно-зелеными и золотыми полосами. Андрей зарулил на смотровую площадку на Воробьёвых, выдернул ключ зажигания и вышел наружу. Женька без зазрения совести уселась на капот «девятки», и Дунаев, хмыкнув, последовал ее примеру.       — Красиво, все-таки, здесь… — выдохнула Филатова, устремив взгляд дальше на город. — Мы сюда на великах с ребятами часто приезжали...       — Как там Саня, успокоился хоть?       — Да… Мне кажется, у него прям отлегло, хоть ожил, а то ходил, будто киборг-убийца.       — Не думает к Космосу присоединиться? От упоминания про незаконные дела друзей Женька поежилась.       — Нет, так же горит желанием поступать в Горный…       — А Фил?       — Не дай бог! — Женькино лицо стало еще более серьезным и напряженным.— Если еще и он на это подпишется, я вообще с ума сойду. И дам ему таких люлей, что забудет надолго, как зовут…       — А Пчёла тебя не волнует? Женька скрипнула зубами.       — Слушай, что ты к нему привязался? Он в этом деле, как рыба в воде… Еще со школы фарцой себе карманные деньги добывал… Дунаев не смог сдержать усмешки. Филатова скривилась.       — Что смешного?       — Да наблюдать, как ты злишься каждый раз, когда я о нем вспоминаю.       — И это смешно?       — Забавно.       — Ты цепляешься, а не вспоминаешь. По ходу, это тебя он волнует. Дунаев положил руки Женьке на плечи и чуть приобнял.       — Я просто волнуюсь за тебя… Женька понимающе закивала, но промолчала. Посидев так еще немного, она отстранилась от парня, спрыгнула с капота и кивнула на машину:       — Давай поедем. А то мне еще правда ужин готовить…       — Подожди, — неожиданно Дунаев поймал ее за руку и притянул к себе. В глазах Женьки мелькнуло удивление, когда она повернула к нему голову.       — Что… — договорить Филатовой не удалось, потому как Андрей склонился к ее лицу, и их губы встретились. Поцелуй был легким, почти целомудренным, но от этого мягкого касания сердце Женьки забилось где-то в области желудка, а все внутри сжалось. Это было так неожиданно, что она просто замерла на месте, не в силах пошевелиться. Руки Дунаева сомкнулись на ее талии, и он как можно ближе прижал девушку к себе, не оставляя ни миллиметра свободного пространства. Его губы скользили по ее губам, постепенно делая поцелуй все крепче, все глубже. Он будто исследовал свою подругу, изучал, дразнил. Прикосновения становились обжигающими, страстными, а жар, распространившийся по всему телу, заставил колени подгибаться. Женьку словно окатило ледяной волной. На душе сделалось тяжело от того, что она не сможет ответить Дунаеву взаимностью. Это было бы нечестно. И словно почувствовав ее состояние, парень отстранился от Женьки, и что-то, похожее на боль, мелькнуло в его глазах.       — Жек, я… — начал он, и на его лице отразился целый спектр эмоций, который невозможно передать. — Прости. Не знаю, что на меня нашло. Такие банальные слова, но в них просквозило столько горечи, что у Женьки болезненно сжалось сердце, а к горлу подступил комок.       — Ты тут ни при чем, — покачав головой, Филатова уставилась на свои кроссовки, не в силах встретиться с ним взглядом. Внутри все перевернулось, и она ощущала себя так, будто намеренно пнула котенка. Андрей осторожно провел пальцем по ее незажившей щеке, и от этого теплого прикосновения Женька вздрогнула.       — А ты все-таки обманщица, кареглазая.       — О чем ты? Дунаев склонился над ней, пытаясь поймать ее обеспокоенный взгляд. Выждав пару секунд, пока она осмелиться взглянуть на него, он произнес почти над ухом:       — Ты его любишь. От его тихого голоса, отдающего хрипотцой, по спине девушки пробежала очередная толпа мурашек, и Женька инстинктивно поежилась.       — С чего такие громкие выводы, Дунаев?       — Ну а как ты по-другому объяснишь, почему не ответила на поцелуй и сейчас так смотришь, будто я на смертном одре нахожусь?       — А должна была ответить?       — Конечно! Я же очаровашка. Он расплылся в напускной улыбке.       — А ты себе льстишь, Дунаев.       — По-прежнему друзья? — спросил он спокойным и нарочито непринужденным тоном.       — Да, — отозвалась Женька, чувствуя себя ужасно усталой.       — Послушай, — Андрей развернул ее за плечи к себе, — убери, наконец, этот траур из голоса. Никто же не помер. Просто с моей стороны было весьма неудачное проявление дружбы. Ну же, прекрати хмуриться. Филатова с трудом выдавила улыбку, и парень улыбнулся в ответ:       — Вот так-то лучше. А теперь поехали. Синяя «девятка» летела по оживленному проспекту, но через пару кварталов образовалась пробка, и Дунаев, недолго думая, решил срезать через дворы. Вывернув из очередной подворотни, Андрею пришлось резко затормозить и вывернуть руль — в двух шагах оказался Фил. Женька охнула и в сердцах шлепнула друга по плечу:       — Куда ты едешь, мать твою!       — Я аккуратно, вообще-то! Женька выскочила из машины и подлетела к брату.       — Валерк, ты всё, что ли? Фил усмехнулся.       — Ну еще бы метр проехали — и точно было бы всё.       — Дурак, — щелкнула его по лбу девушка. Затем осеклась, осознав, что брат двигался в противоположную от дома сторону: — подожди, а ты куда шел? Когда Валера вышел из диспансера, ему показалось, что с новой проблемой он остался один, не зная, с кем можно в данный момент посоветоваться. То, что сказал врач, еще долго не укладывалось в голове, но что еще оставалось делать Филу, если бы этот бритоголовый медик сообщил результаты энцефалографии в его спортобщество. Его бы списали на раз-два, и ничего бы уже не смогло помочь. Пришлось договариваться.       — Нужно в одно место…       — Куда? — Женька заметила его озадаченный взгляд. — Валер, что-то не так?       — Место соревнований изменилось, — отшутился брат.       — И где теперь?       — Ближе, чем кажется. Дунаев, который тоже вышел из машины, поравнялся с Филатовыми.       — Пойдем, подброшу вас.       — Мне не домой, — закачал головой Фил.       — Нет проблем, — развел руками Андрей, кивая в сторону «девятки», — погнали.

***

      Путь лежал до старого, почти заброшенного аэроклуба за кольцевой на выезде из Москвы. По дороге Валера был вынужден объяснить все сестре и Дунаеву. Надобность в совете он вслух не озвучивал, но его взгляд — потерянный, высшей степени сомнения — не укрылся от Женьки. Она всю дорогу кивала и понимала, что драться за деньги — явно не то, что она хотела бы пожелать для брата. Но что оставалось делать человеку, которой больше половины своей осознанной жизни посвятил спорту, а теперь новость о болезни резала без ножа? Когда машина подъехала к воротом железного, огромного ангара, троицу уже встречало несколько людей — Фил смекнул, его уже ждали. Двое охранников покосились на вышедших парней, смерили оценивающим взглядом Женьку, затем один из них кивнул Валере:       — Фамилия?       — Филатов, — затем Фил жестом указал на сестру и Андрея. — Это со мной. Второй охранник кивнул, распахнул тяжелую дверь и проводил их к старшему. Коренастый седовласый мужчина с приятным круглым лицом пожал руки, представился Анатолием Сергеевичем, и Женька отметила, что он был крайне рад появившемуся Валере, будто все время до этого ждал его с большим нетерпением.       — Вы тоже спортсмены? — он перевел взгляд на Дунаева, затем на Женьку.       — В некотором роде, — усмехнулся Андрей.       — Но дамам у нас места нет.       — Я ради спортивного интереса, — парировала Филатова.       — Понимаю… — Анатолий Сергеевич хлопнул в ладоши и указал на огромное помещение, — что ж, пойдемте, осмотрите мои владения. Среди сиротливых останков турбин, хвостов и кабин самолетов друзья увидели внушительных размеров квадрат черных матов — импровизированный ринг. Канатов вокруг периметра не было. Бои не только без правил. Без барьеров.       — Понимаете, молодые люди, наша публика давно ждет чего-то — Вах! — босс картинно всплеснул руками. — Новые ощущения, эмоции, новые лица, наконец! Нам очень не хватает чего-то живого, настоящего! — мужчина преподносил рассказ о боях словно о произведении искусства. — К сожалению, большее количество наших борцов хоть и полны энтузиазма, но по факту — дилетанты, насмотрелись приемов по телеку, в разных левых секциях, отточили и теперь пользуются парой-тройкой приемов из раза в раз. А ты, Валера… — он посмотрел на Фила с каким-то лихорадочным блеском в глазах, — ты — будущее. И поверь мне — с твоей школой здесь у тебя будут такие перспективы… У нас за бугром за такие бои столько бабла метут. И наши ребята, конечно, не бедствуют. Но ты будешь чемпионом, вне всяких сомнений. И это я молчу о том, сколько ты будешь срубать за один только день! Дунаев понимающе и одобрительно кивал в такт Филу, и только Женька озадаченно хмурилась. Деньги… Кому сейчас не нужны были деньги? Но такой ценой… Один неудачный шаг, который здесь никто бы и не стал прерывать, где ограничивать бойцов в их действиях — против правил, — и ты мог просто стать инвалидом. И самые худшие опасения Филатовой стали оправдываться — хоть и не с Космосом и Пчёлой, но Фил сворачивал сейчас именно на путь огромных денег, у простоты получение которых была обратная сторона медали — за них приходилось платить кровью. Валера согласился. И Дунаев без сомнений поддержал брата подруги, и весь обратный путь до их дома они пытались убедить Женьку с твердой уверенностью, что сегодняшний день — один из тех крутых виражей, когда все, что не делается, — все к лучшему. Теперь Валере хотелось непременно поделиться новостью с остальными пацанами.