11 часть или тайн не становится меньше

Замок тем временем всё больше прихорашивался к Рождеству, несмотря на то что любоваться волшебными украшениями было почти некому. В коридорах висели гирлянды остролиста и омелы, щели и прорези доспехов сияли таинственным светом, а в Большом зале, как обычно, поблёскивали золотыми звёздами двенадцать огромных ёлок. По замку поплыли ароматы праздничных яств, и в сочельник даже Короста высунула нос из кармана Рона, так вкусно пахло. Рождественским утром Ами проснулась первой. Посмотрев на пустующую кровать Джинни и мирно сопящую Гермиону, она быстро решила не будить подругу. Та ночами сидела за книгами, пытаясь помочь Хагриду, и отнимать у неё драгоценные часы сна Ами не хотела. Недолго раздумывая, она схватила подарки, лежавшие у её кровати, их было непривычно много, так что они едва поместились у неё в руках, и направилась в комнату Гарри и Рона. Подойдя к двери, она легонько махнула свободным пальцем, и та тихо отворилась. Только что проснувшийся Гарри и уже увлечённо разглядывающий свои подарки Рон одновременно посмотрели на неё. — С Рождеством вас! — Ами улыбнулась и поспешила войти, прикрыв дверь ногой. — С Рождеством, Ами! — улыбнулся Гарри, надевая очки. — С Рождеством! А где Гермиона? — спросил Рон. — Она спит. И так полночи не спала — пусть хотя бы в Рождество выспится. Рон лишь кивнул и продолжил рассматривать свои подарки. — Ещё один свитер от мамы… как всегда, тёмно-бордовый… Вам она тоже наверняка прислала… Ами устроилась рядом с Гарри и скинула перед собой свои подарки. Открыла первый, внутри оказался тот же свитер, что и последние три года. Она улыбнулась и сразу надела его поверх пижамы. В свёртке также лежали пирожки с изюмом и миндалём, пирожные и ореховые леденцы. Ами отложила сладости в сторону и принялась за остальные подарки. Этот от Драко, этот от Рона, от Гарри… Она увидела подарки от всех друзей, даже Пэнси прислала свой. Но взгляд её остановился на двух не подписанных свёртках, которые заметно выделялись среди остальных и были аккуратно связаны вместе. Она взяла их в руки, когда услышала голос Рона: — Что это? — он с любопытством покосился на длинный, вытянутый свёрток среди подарков Гарри. — Не знаю… Гарри раскрыл подарок и не поверил глазам – это была великолепная новая метла. Рон выронил носки и спрыгнул с кровати. Ами удивлённо посмотрела на метлу, затем перевела взгляд на свои свёртки и поспешила их распаковать. В большом свёртке оказался плед. Но стоило Ами прикоснуться к нему, как по коже разлилось мягкое, обволакивающее тепло. Плед был сложен аккуратным прямоугольником и перевязан тонкой серебряной лентой. На первый взгляд ­­– самый обычный: тёмный, почти чёрный, с едва заметным серебристым отливом. Однако, присмотревшись, Ами заметила, что нити выглядят странно, будто не совсем материальные. Она узнала их. Это были волшебные нити северных паутинных ткачей – редчайшее магическое волокно, способное сохранять тепло независимо от погоды и наполняться силой создателя. Такие вещи не продавались в обычных лавках, их делали на заказ и крайне редко. Говорили, что ткань запоминает прикосновения и защищает не только от холода. Не обращая внимания на разговор Гарри и Рона, обсуждавших метлу, Ами принялась распаковывать второй свёрток. Внутри оказалась книга. Она выглядела так, будто пролежала не один век. Обложка – тёмная, почти матовая кожа плотная и холодная на ощупь, словно никогда не знала тепла человеческих рук. По краю тянулись тонкие трещины, не от времени, а скорее от частого использования. На внутренней стороне обложки когда-то было написано имя автора. Теперь от него остались лишь призрачные следы, не буквы, а их тени. Будто кто-то методично стирал имя, пока оно не исчезло почти полностью. Перевернув страницу, Ами увидела листы, исписанные чернилами. В отличие от имени, текст был чётким, словно его написали только что, очевидно, на страницы была наложена сохраняющая магия. Некоторые записи были перечёркнуты, рядом стояли короткие пометки: «не повторять», «цена слишком высока», «работает… но не так, как ожидалось». Содержание книги вызвало у Ами неподдельный шок. Перед ней один за другим открывались странные рецепты зелий с будто бы выдуманными ингредиентами. Да и сами зелья, судя по написанному были невероятно сложны в приготовлении, и к тому же их свойства вызывали немало вопросов. Вот, например, зелье «Лакрима Стела»: «временно усиливает магическую чувствительность, позволяет ощущать чужие заклинания ещё до их произнесения», а ниже был подробный рецепт. На надписи ингредиенты взгляд Ами задерживался дольше всего и с каждым новым зельем странных названий становилось все больше, вот некий порошок звёздной пыли. Не просто метафора – в книге подробно объяснялось, как собрать его с метеоритного осколка, упавшего не более трёх дней назад, и как хранить в запечатанной стеклянной колбе, чтобы не потерять сияние. Сияющая лаванда, собранная в полнолуние в Запретном лесу. Отдельная пометка: «Срывать только после полуночи. До первого крика ночной птицы». Ни слова о последствиях опоздания. Вода из Озера Душ – с указанием точного местоположения и даже рисунком: тёмная гладь воды, в которой отражаются не звёзды, а лица. Предупреждение: «Брать не более трёх капель. Четвёртая забирает память». Искристый цветок – редчайшее растение, распускающееся всего на несколько минут в году. Автор описывал, как уловить момент по изменению температуры воздуха и едва слышному звону, доступному лишь магам с высокой чувствительностью. Но один ингредиент зацепил Ами особенно сильно – щепотка мантии дементора. Страница с ним была исписана особенно плотно. Автор подробно описывал несколько способов его получения, и, по сути, только один давал шанс выжить: создать особую самозакрывающуюся бутылочку, которая при близком контакте с дементором сама соберёт нужное. Некоторые рецепты занимали по пять-шесть страниц. Там указывалось всё: время варки до секунды, направление помешивания, температура пламени, слова, которые нужно произнести шёпотом в строго определённый момент. Ошибки не прощались. В нескольких местах были заметны следы неудач – исправления, переписанные строки. Одна страница даже была прожжена по краю, словно что-то пошло не так. Перелистнув к середине, Ами увидела заголовок: «Заклинания». Её глаза загорелись ещё ярче. Заклинания были столь же необычны, как и зелья. О многих из них она никогда не слышала. Они были описаны с пугающей точностью: свойства, сложность, движения палочкой и последствия. И именно последствия настораживали больше всего. Где-то – лишь слабость, провалы в памяти, временные ожоги. А где-то были последствия куда серьёзнее. Ами ещё долго могла бы сидеть, погружённая в изучение загадочной книги, если бы кто-то не вырвал её из мыслей, легонько потрепав по плечу. — Ами, что с тобой? Что это тебе такое подарили, что ты нас совсем не слышишь? Мы с Гарри тут размышляем, кто подарил ему метлу, а ты будто выпала из реальности! — недовольно буркнул Рон. — Как думаешь, кто прислал «Молнию»? Я предположил, что это Дамблдор или Люпин. — Без малейшего понятия, Рон. Мне куда интереснее, кто прислал мне это, — Ами повертела дневник в руках, затем огляделась, будто надеясь найти выпавшую записку или подпись. — А что это? — поинтересовался Гарри. — Видимо, очередная заумная книжка. «Молния» намного круче, так что какая разница, — буркнул Рон, совсем не разделяя её интереса. Но тут его взгляд зацепился за лежащий рядом плед. Приглядевшись, он резко воскликнул: — Это же Лунар! Поверить не могу… он же жутко дорогой! Кто тебе его прислал? Рон схватил плед и развернул его, разглядывая мягко переливающуюся ткань. Из складок выскользнула аккуратная прямоугольная карточка. — Ой, а это что выпало? Ами бросила взгляд на карточку, упавшую рядом с Гарри. — Лунар? А что это? — спросил он, поднимая её. Рон уже открыл рот, явно собираясь выдать очередное «очень дорогая штука», но Ами его опередила. Она медленно встала, подошла к Гарри, забрала карточку, затем аккуратно забрала плед из рук Рона. — Это не просто плед, — спокойно сказала она, проводя пальцами по ткани. Та словно откликнулась — едва заметно, но ощутимо, становясь теплее. — Его делают из нитей северных паутинных ткачей. Они… странные, не до конца материальные. — Звучит дорого, — покосился на плед Гарри. — Потому что так и есть! — воскликнул Рон, опережая уже открывшею рот Ами. Ами недовольно посмотрела на брата, но продолжила: — Такие вещи не продаются в обычных лавках. Их делают на заказ – и крайне редко. Гарри внимательно смотрел на неё. — И что он делает? Ами подняла взгляд. — Он согревает. И не просто так, благодаря этим нитям, вне зависимости от погоды, Лунар всегда сохраняет тепло. А если укутаться в него после тяжёлого дня, усталость словно уходит сама. — А что там? — спросил Рон, кивая на карточку в её руках. — Точно, а я уже и забыла о ней… — Ами снова посмотрела на неё. На белом картоне чёрными чернилами были выведены аккуратные строки. — «Привет! Поздравляю тебя с Рождеством, надеюсь, у тебя всё хорошо и мои подарки придутся тебе по душе…» — она на секунду запнулась. — «Также извиняюсь, что не смог отправить один из них на твой день рождения. Надеюсь, ты простишь мне задержку в пару недель… Так что с прошедшим четырнадцатилетием», — она опустила карточку. — Без подписи… — На лице Ами читалось удивление, и, судя по всему, содержание смутило не её одну. — Что за бред?! — воскликнул Рон, выхватывая карточку. — Твой день рождения ведь в июне, а сейчас декабрь! — Рон прав, — нахмурился Гарри. — Тебе четырнадцать будет только через полгода. Кто-то перепутал даты или получателя. — Нет… подожди, — Ами забрала записку обратно. — Это день рождения Драко в июне… а когда мой ­– я не знаю. — Она подняла взгляд, встречаясь с недоумёнными лицами друзей. — О чём ты? — спросил Рон уже тише. — Если верить записке, мой день рождения и правда в декабре, — медленно произнесла Ами. — Всё это время я думала, что мы с Драко двойняшки, и было вполне естественно, что у нас один день рождения… но я же на самом деле не его родная сестра. Малфои пытались это скрыть, поэтому с детства праздновали наши дни рождения вместе. А я крайне сомневаюсь, что между праздником для родного сына и… — она на секунду запнулась, — …и моего они бы выбрали мой. Так что получается… все эти годы я вообще не праздновала свой день рождения… Последние слова прозвучали тише, и уверенность, с которой она говорила прежде, почти незаметно дала трещину. На мгновение повисла тишина — не неловкая, а тяжёлая, как будто ни Гарри, ни Рон не сразу поняли, что именно их задело в её словах. Рон первым пришёл в себя. — Это… это ненормально, — резко сказал Рон, сжимая кулаки. — Они просто решили, что у тебя его нет?! — Похоже на то, — тихо ответила Ами. — Да это отвратительно! Гарри всё это время молчал, но теперь шагнул ближе. — Значит, у тебя его просто… отняли, — сказал он негромко. Ами едва заметно усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья. — Похоже, что да. Гарри на секунду отвёл взгляд, словно что-то обдумывая, затем снова посмотрел на неё. — Тогда это можно исправить, — произнёс он так же тихо, но уже твёрже. — Исправить? — удивилась Ами. — Ну да, — вмешался Рон, тут же подхватывая мысль. — Раз у тебя теперь есть настоящий день рождения, значит, мы его просто… отпразднуем его. Как положено, с тортом, подарками и всем остальным. — И не один раз, — добавил Гарри, и уголок его губ едва заметно дрогнул, — За все пропущенные. Ами на мгновение растерялась, явно не ожидая такой реакции, а затем улыбнулась и тихо рассмеялась. — Спасибо… вы подняли мне настроение, — сказала она мягче, чем обычно, — но даже так мы уже явно опоздали. — И прежде чем кто-то из них успел возразить, что это не важно и они всё равно должны это отметить, она поспешно продолжила, заранее пресекаю любые споры. — Давайте считать, что тот вечер на кухне Хогвартса и был празднованием. — Но Ами… — начал было Рон Уизли, однако она не дала ему договорить. — Ничего страшного, — спокойно, но твёрдо сказала Ами. — Я правда не хочу праздника. Тем более… у меня уже два года были замечательные дни рождения в кругу семьи. Просто с этого года придётся перенести его на декабрь. Рон хотел возразить, это было видно по тому, как он сжал губы, но в итоге только тяжело выдохнул. — Как скажешь, — буркнул он. — Но не думай, что я не расскажу об этом маме. Ами тут же рассмеялась, уловив в его выражении лица что-то до боли знакомое. — Как скажете, мистер Перси, — с притворной серьёзностью произнесла она и даже чуть склонилась в грациозном поклоне. — Я совершенно не против, если вы доложите об этом матушке. — Ой, иди к чёрту, Ами, — пробурчал Рон, явно недовольный сравнением. Гарри и Ами не сдержались и рассмеялись, и напряжение, повисшее было в комнате, заметно ослабло. — И всё же… если уж праздновать, то в какую дату? — спросил Гарри, немного успокоившись и повернувшись к ней. Ами пожала плечами. — Не знаю. Но я спрошу у крёстного, он точно должен знать. В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошла Гермиона в домашнем халате и с рыжим любимцем на руках. На шее у кота красовался бант из мишуры, и Живоглот недовольно ворчал, словно прекрасно понимал всю нелепость своего украшения. — Над чем это вы смеётесь? — Унеси его отсюда! — Рон поспешно спрятал Коросту в карман. Но Гермионе было не до него. Она решительно прошла в комнату, посадила кота на постель Симуса рядом с Ами и, раскрыв рот, уставилась сначала на метлу, затем на плед, мягко переливавшийся в свете солнечных лучей. — Ами, Гарри… кто это вам подарил? — Не знаю, — пожал плечами Гарри. — В посылке не было поздравительной открытки. — А у меня была, — тихо добавила Ами, приподняв карточку, — но без подписи… Гермиона подошла ближе, её взгляд стал внимательнее, почти тревожным. — Это ведь хорошая метла, да? — спросила она, переводя взгляд на Гарри. — Самая лучшая в мире! — тут же оживился Рон. — Значит, она стоит огромных денег… — пробормотала Гермиона, а затем снова взглянула на Ами и осторожно коснулась ткани пледа. — И это… это ведь Лунар? — Похоже на то, — кивнула Ами. Гермиона резко втянула воздух. — Ами, это не просто дорогая вещь, — сказала она уже серьёзнее. — Такие пледы делают только под заказ, и… я читала о них. Они редчайшие. Там используются магические нити, которые… — Согревают даже без тепла, защищают и запоминают хозяина, — спокойно закончила за неё Ами, проводя пальцами по ткани. — Вот именно! — Гермиона выглядела ещё более озадаченной. — Кто-то подарил вам вещи, которые стоят целое состояние… и при этом даже не назвал себя? — Что нам за дело, кто их прислал? — беспечно воскликнул Рон, махнув рукой. — Гарри, дашь полетать, а? — На этой метле летать нельзя! — внезапно резко отрезала Гермиона. Рон и Гарри недоумённо уставились на неё, Ами хоть и не разделяла радости от новой метлы, но тоже вопросительно посмотрела на подругу. — И что же, Гарри с ней делать? Пол ею мести, что ли? Гермиона уже открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент Живоглот, до сих пор сидевший спокойно, внезапно сорвался с места и прыгнул прямо на грудь Рона. — Убери своего кота! — заорал он, пытаясь оторвать от себя рыжий ком шерсти. Кот рвал когтями его пижаму, Короста выскользнула из кармана и взобралась на плечо. Рон ухватил ее за хвост, сбросил кота и хотел было пнуть ногой, но промахнулся, угодил в чемодан у кровати Гарри, взвыл от боли и запрыгал на одной ноге. Тут из старого носка дяди Вернона выкатился вредноскоп, закрутился на месте, засверкал и пронзительно засвистел металлическим свистом. У Живоглота шерсть встала дыбом. — Совсем забыл про него. — Гарри нагнулся и поднял вредноскоп. — Я же сам его засунул в носок, а носки эти я не ношу. Вредноскоп вертелся и свистел на ладони, кот выгнул спину дугой и грозно зашипел. — Сейчас же убери своего кота, Гермиона, а то я за себя не отвечаю, — отчеканил Рон, сидя на кровати и потирая ушибленную ногу. Гермиона подхватила Живоглота – он желтыми глазами злобно глядел на Рона – и вышла из спальни. — Спрячь ты эту штуку, — попросила Ами. Гарри сунул вредноскоп в носок, а носок запихал на самое дно чемодана. В комнате воцарилась тишина — только Рон тяжело пыхтел от боли и злости. Короста съёжилась у него в руках. Ами уже давно её не видела и, надо сказать, в отличие от Гарри, эта крыса не вызывала у неё сильной жалости. Да, Рон любил её всей душой, и выглядела она, мягко сказать, изрядно побитой, но и позицию Гермионы Ами прекрасно понимала. А вот постоянные ссоры друзей ей порядком надоели. — Она что-то совсем зачахла, — заметил Гарри. — Не зачахла бы, если бы тут не было этих рыжего и чёрного недоумков. Это у неё стресс. Ами недовольно зыркнула на Рона, после чего собрав остальные подарки поспешила уйти обратно в комнату. Друзья встретились в гостиной. В это Рождество им было невесело. Гермиона заперла кота в спальне и дулась на Рона: как не стыдно, хотел пнуть Глотика ногой! Рон всё ещё кипел: Живоглот опять чуть не съел его крысу. Гарри попытался их помирить, но вскоре махнул рукой и занялся своим подарком. Ами же, в отличие от Гарри, с самого начала даже не пыталась вмешиваться, она давно знала, что это бесполезно. Вместо этого она углубилась в чтение дневника, о котором, к слову, уже рассказала Гермионе. Та же в свою очередь почему–то дулась и на метлу с пледом и дневником, ничего не говорила, но поглядывала на них с недоверием, как будто и эти вещи невежливо обошлись с ее любимцем. Наступило время обеда, и друзья спустились в Большой зал. Факультетские столы снова были отодвинуты к стенам, а посреди зала стоял один общий стол, накрытый на двенадцать человек. За столом уже сидели Дамблдор, Макгонагалл, Снегг, Стебль, Флитвик и завхоз Филч в старомодном поношенном фраке вместо привычной коричневой куртки. Там же находились робкий первокурсник и мрачный слизеринец-пятикурсник, остальные слизеринцы оставшиеся в замке по всей видимости не изъявили желания спуститься на праздничный обед. Ами, Гарри, Рон и Гермиона подошли к столу. — Веселого Рождества! — поздравил их Дамблдор и добавил: — Нас мало, и мы решили, что глупо сидеть за разными столами. Садитесь, мы вас ждем. Друзья все трое уселись на дальнем конце стола... — Хлопушки! Берите, Северус. — Дамблдор протянул Снеггу большую серебряную. Снегг неохотно протянул руку. Дернул ее за шнурок, хлопушка взорвалась, и в руке у Снегга очутился островерхий колпак на верху которого красовалось чучело грифа. Ами, Гарри и Рон с улыбкой переглянулись. Снегг изобразил корявое подобие улыбки и передал колпак Дамблдору, Дамблдор тут же нахлобучил его вместо своей обычной шляпы волшебника. — Ну, что вы? Угощайтесь! — Дамблдор с сияющей улыбкой оглядел сидящих. Ами даже не успела протянуть руку к еде, как дверь в зал снова открылась и вплыла, по–другому не скажешь, профессор Трелони. На ней было длинное зеленое платье, расшитое блестками, в нем она еще больше походила на стрекозу–переростка. — Сивилла! Вот так сюрприз! — воскликнул Дамблдор и привстал. — Я глядела в магический кристалл, господин директор, — ответила Трелони мистическим, потусторонним голосом. — И к своему вящему удивлению, увидела себя: я покидаю свое одинокое убежище и спускаюсь к вам. Разве могу я бросать вызов судьбе? И я поспешила сюда. Прошу вас простить мне опоздание... — Ну, разумеется, какой разговор?.. — У Дамблдора в глазах заплясали лукавые огоньки. — Позвольте начертать вам стул. И директор на самом деле начертал в воздухе волшебной палочкой стул, он медленно завертелся, повисел немного и приземлился между Снеггом и Макгонагалл. Трелони, однако, не села, она обвела сидящих взглядом огромных глаз и вдруг вскикнула: — Я не смею, профессор! Если я сяду, нас будет тринадцать. Не забывайте: когда вместе обедают тринадцать человек, кто первый встанет, тот первый умрет. — Давайте, Сивилла, забудем сегодня эту примету, — нетерпеливо ответила Макгонагалл. — Садитесь скорее, индейка остынет. Профессор Трелони немного помедлила, смежила веки, поджала губы и опустилась на стул с таким видом, как будто предвидела – стол сейчас поразит молния. Профессор Макгонагалл тотчас запустила разливную ложку в ближайшую супницу. — Не желаете супу с потрохами, Сивилла? — спросила она. Трелони как не слышала. Открыла глаза и снова оглядела присутствующих — А где же любезный профессор Люпин? — Ему опять нездоровится, — ответил Дамблдор и жестом пригласил всех начинать трапезу. — Бедный Люпин, надо же заболеть на Рождество! — Вы, конечно, знали об этом, Сивилла? — спросила Макгонагалл, подняв брови. Трелони бросила на соседку ледяной взгляд. — Разумеется, знала, Минерва. Но не в моих правилах выставлять напоказ всеведение. Обычно я себя веду так, словно у меня нет Третьего глаза. Зачем волновать людей? Ами с трудом сдержала смех, слушая её пророческие речи. — Должна сказать, Минерва, — в голосе Трелони вдруг пропала потусторонность, — профессор Люпин недолго пробудет с нами. И кажется, он сам знает, что время его на исходе. Я как–то предложила ему поглядеть в магический кристалл, так он просто сбежал... — Его можно понять, — сухо отозвалась Макгонагалл. — Едва ли профессору Люпину в ближайшее время что–то грозит, — вмешался Дамблдор приветливым, но все же слегка повышенным голосом, что положило конец пререканиям профессоров. — Северус, вы ведь сварили ему еще одну порцию зелья? — Да, господин директор. — Вот и прекрасно! Стало быть, он скоро поправится. Дерек, вы еще не пробовали свиных сарделек? Попробуйте, очень рекомендую, — обратился Дамблдор к первокурснику. Тот отчаянно покраснел и дрожащими руками придвинул к себе миску с сардельками. До самого конца пиршества Трелони вела себя вполне сносно. Сидели за столом ещё два часа, друзья в рождественских колпаках из хлопушек, который Ами силой натянула на отказывающуюся Гермиону, перепробовали все кушанья. Вскоре Гарри и Рон первыми встали из-за стола, и профессор Трелони громко вскрикнула: — Мои дорогие! Кто из вас встал первым? — Не знаю, — Рон смущённо глянул на Гарри. — По-моему, это не имеет никакого значения, — холодно заметила профессор Макгонагалл. — Если только за дверью не стоит сумасшедший с топором, готовый отрубить голову первому, кто выйдет в холл. Все, даже Рон, засмеялись. Трелони была оскорблена до глубины души. — Вы идёте? — спросил Гарри Ами и Гермиону. — Нет, — буркнула Гермиона. — Мне надо поговорить с профессором Макгонагалл. — А мне надо подойти к крёстному, — улыбнулась Ами. Вскоре учителя тоже начали расходиться, и Гермиона с Ами подошли к уходящим в разные стороны Северусу и Макгонагалл. — Северус, погоди. Мне нужно у тебя кое-что спросить. Северус повернулся и посмотрел на неожиданно подошедшую крестницу. — Да, что ты хотела? — Когда у меня день рождения? — без лишних предисловий спросила Ами. — А, и правда, как я мог забыть, — он вздохнул. — Ты родилась десятого декабря тысяча девятьсот семьдесят девятого года. — Ами негромко усмехнулась. — Прости, что не поздравил, но тогда ты ещё ничего не знала. Хотя я бы предпочёл, чтобы ты не знала и по сей день, — честно признался Северус. — Ладно, спасибо, — кивнула Ами. — С Рождеством ещё раз! Надеюсь, тебе понравился мой подарок. Не дожидаясь ответа, она развернулась и поспешила в сторону Гермионы, которая к этому времени уже направлялась к выходу вместе с профессором Макгонагалл. — С Рождеством, — кивнул вдогонку крестнице Северус и, развернувшись, направился по своим делам. Ами догнала подругу и Макгонагалл, когда те уже выходили из Большого зала. И, надо признать, сделала она это зря. Ведь по пути до башни Гриффиндора Макгонагалл читала нотацию о том, что нужно быть аккуратнее с подарками Ами и ни в коем случае не пробовать странные заклинания и рецепты, а затем начала причитать, что нужно поскорее проверить метлу Поттера – ведь неизвестно, на что она заколдована. К счастью, подарки Ами проверки не требовали, так как, по словам профессора, если бы на них было наложено проклятие, оно бы сработало сразу после прикосновения. Ами же не очень довольно весь путь косилась на подругу, Гермиона лишь прятала смущённый взгляд. Зайдя в гостиную, они застали Гарри и Рона, внимательно рассматривающих новенькую метлу. Гарри и Рон сразу бросили взгляд на вошедшую Макгонагалл, пусть она и была деканом Гриффиндора, но в гостиную факультета захаживала редко. Гарри и Рон, держа в руках «Молнию», глядели на неё с явным удивлением. Гермиона обошла их, села за стол, взяла первую попавшуюся книгу и спрятала в неё лицо. Ами же, тихо выдохнув и помотав головой, пошла к столу у камина, на котором остался лежать интересующий её дневник. Она уселась в кресло и, завернувшись в тёплый мягкий Лунар, принялась читать дальше. — Это и есть та самая метла? — спросила Макгонагалл, подозрительно глядя на «Молнию». — Мисс Грэйнджер только что сообщила мне, что вам, Поттер, подарили метлу. Гарри и Рон обернулись к Гермионе. Из-за книги, Гермиона держала её вверх ногами, был виден только её покрасневший до корней волос лоб. — Вы позволите? — Макгонагалл, не дожидаясь согласия, взяла метлу и тщательно её оглядела. — Если я правильно поняла, ни письма, ни открытки в посылке не было. — Да, не было, — кивнул Гарри. — Боюсь, Поттер, что мне придётся забрать её у вас. — Забрать? — Гарри вскочил с места. — Почему? — Нужно проверить, не наложены ли на неё чары. Сама я в метлах не разбираюсь, но, думаю, мадам Трюк вместе с профессором Флитвиком сумеют её разобрать... — Разобрать? — повторил Рон таким тоном, будто заподозрил, что профессор Макгонагалл сошла с ума. — Это займёт всего несколько недель. Как только убедимся, что метла чиста от заклятий, мы сразу её вам вернём. — Метла в порядке, профессор... — голос Гарри чуть заметно дрожал. — Честно... — Откуда вам знать, Поттер? — мягко возразила Макгонагалл. — Вы ведь на ней ещё не летали, и, пока мы не убедимся, что метла не заколдована, боюсь, летать на ней вам не придётся. Я буду сообщать вам, как продвигается дело. Профессор Макгонагалл развернулась на каблуках и вышла из гостиной. Гарри глядел ей вслед, сжимая в руке жестянку с полиролью. Рон повернулся к Гермионе. — Кто тебя просил говорить Макгонагалл про новую метлу Гарри?! Гермиона отбросила книгу. Краска ещё не сошла с её лица, но она встала и смело посмотрела Рону в глаза. — Потому что я подумала — и профессор Макгонагалл со мной согласилась, — что метлу мог прислать Гарри Сириус Блэк!

* * *

Конечно, Гермиона хотела как лучше, но Гарри всё равно злился. Всего несколько часов он держал в руках лучшую в мире метлу, а теперь даже не знал, увидит ли когда-нибудь свою «Молнию» снова. И всё из-за Гермионы. Гарри был уверен, что сейчас метла в полном порядке. Но что с ней станет после проверок страшно подумать! Рон же был просто в ярости. Разобрать на части совершенно новую «Молнию»! Да это настоящее преступление! А Гермиона не сомневалась, что поступила правильно, и перестала бывать в общей гостиной. Ами была согласна с Гермионой: если с метлой было что-то не так, это могло навредить Гарри. Но её доводы никто из друзей не слушал, а Рон и вовсе взъелся, что её подарки не забрали, хотя они тоже присланы непонятно кем. После этого у Ами тоже пропало всякое желание проводить время в гостиной. «Наверное, сидят в библиотеке», — решили Рон с Гарри, но мириться не пошли. Хотя Гарри и испытывал вину за то, что только недавно помирился с Ами и вот снова с ней не разговаривает, да и она была ни в чём не виновата. Ами и Гермиона же и правда проводили время в основном в библиотеке: сначала выполняли домашние задания, а затем изучали различные материалы, чтобы помочь Хагриду с предстоящим слушанием. Периодически Ами отлучалась в подземелья и каждый раз с рвением пыталась утащить с собой подругу, но та всякий раз отказывалась. К счастью, каникулы закончились, и вскоре после Нового года башня Гриффиндора снова наполнилась людьми и шумом. Первый урок нового семестра был у Хагрида. И, надо признать, Ами, да и всем третьекурсникам, совсем не хотелось два часа мёрзнуть под открытым небом холодным январским утром. Но урок оказался на удивление весёлым. Хагрид всё-таки придумал, чем развлечь класс: принёс целую кучу саламандр и разжёг костёр. Ребята весь урок подбрасывали в пламя сухие ветки и листья, а огнелюбивые ящерицы, извиваясь, сновали среди раскалённых добела поленьев. Зато урок прорицания был куда менее весёлым. Профессор Трелони учила гадать по руке. Взглянув на ладонь Гарри, она откровенно сообщила ему, что такой короткой линии жизни она отродясь не видела. После же Защиты от тёмных искусств Гарри подошёл к Ами, интересуясь, помнит ли она про занятия с Люпином. Та кивнула и вместе с ним подошла к профессору после урока. К слову, это был их первый разговор после того, как она пыталась объяснить друзьям, что Гермиона просто волнуется за Гарри. — Да-да, — кивнул профессор, когда Гарри напомнил ему о его обещании. — Дайте подумать... Как насчёт четверга? Скажем, в восемь часов вечера? Думаю, кабинет истории магии нам подойдёт, он достаточно просторный. Надо хорошенько обмозговать, как будем практиковаться... ведь настоящего дементора в замок не приведёшь... — А вид у него всё такой же нездоровый, — сказал Рон по дороге в трапезную. — Как ты думаешь, что с ним такое? За их спинами раздалось громкое насмешливое хмыканье. Друзья обернулись. У ног рыцаря в латах сидела Гермиона и пыталась втиснуть в сумку учебники, которых было так много, что сумка не закрывалась. Рядом с ней стояла Ами, которая поспешила удалиться после разговора с Люпином: ей не очень хотелось находиться рядом с Роном, который всё ещё ужасно дулся и на Гермиону, и на неё. — Что это ты хмыкаешь? — обиделся Рон. — Ничего я не хмыкаю, — с важным видом ответила Гермиона, закидывая сумку на плечо. — Я слышал, — настаивал Рон. — Мне интересно, что происходит с Люпином, а ты тут хмыкаешь... — А разве это не ясно? — на лице Гермионы было написано такое превосходство, что Рон буквально взбесился. — Не хочешь говорить — не надо! Просить не будем! — Ну и прекрасно! — Гермиона, пройдя мимо них, с надменным видом удалилась по коридору. — Ничего она не знает, — Рон бросил ей вслед презрительный взгляд. — Просто вид делает. — Рон, ты самый настоящий придурок, — гневно процедила Ами. — Потом не ной, что тебе раньше не сказали. Ами быстрым шагом направилась вслед за подругой. В четверг ровно в восемь вечера Ами встретила Гарри у выхода из гостиной, и они вместе направились в кабинет истории магии. Всю дорогу никто из них не решался начать разговор. Когда они дошли до кабинета, внутри было темно и пусто. Гарри достал палочку, и они с Ами принялись зажигать лампы. Через пять минут в кабинет вошёл профессор Люпин и водрузил на стол профессора Бинса большой ящик. — Что это? — спросил Гарри. — Ещё один боггарт, — пояснил Люпин, снимая мантию. — Я два дня прочёсывал замок. И мне повезло: в шкафу у мистера Филча нашёл вот этого. Заменит нам дементора. Увидит тебя и сразу превратится в монстра, так что мы сможем на нём практиковаться. А в перерывах между занятиями боггарт будет жить в моём кабинете. У меня там есть шкаф, который ему придётся по вкусу. Жаловаться не будет. — Хорошо, — кивнул Гарри и, пытаясь скрыть волнение, сделал вид, что обрадовался найденной замене. Ами лишь тихо хмыкнула. Она изначально согласилась присутствовать только для того, чтобы поддержать друга и, если понадобится, помочь. Поэтому, недолго думая, она уселась на одну из парт, положила рядом дневник, который принесла с собой, и принялась наблюдать за занятием. — Итак... — профессор Люпин вытащил свою волшебную палочку, жестом показав Гарри, чтобы он сделал то же самое. — Заклинание, которому я собираюсь тебя научить, Гарри, – это магия высшей категории, которую не изучают в школе. Оно называется заклинание Патронуса. — А как оно действует? — занервничал Гарри. — Если всё сделать правильно, заклинание вызовет Патронуса, — пояснил Люпин. — Патронус – что-то вроде покровителя, он будет тебе щитом против дементора. В общем, антидементор. Патронус – это вид положительной силы, воплощение всего того, что дементоры пожирают: надежды, счастья, стремления выжить. Но, в отличие от человека, Патронус не знает, что такое отчаяние, и поэтому дементор не в состоянии причинить ему вреда, — продолжил профессор. — Однако я должен предупредить: заклинание может оказаться для тебя слишком сложным. Оно бывает не по силам даже опытным волшебникам. — А на что похож Патронус? — полюбопытствовал Гарри. — У каждого волшебника получается свой Патронус, — ответил Люпин. — А как его вызывают? — Нужно сосредоточиться на одном-единственном, самом счастливом воспоминании и произнести магические слова, — объяснил профессор. Гарри, погрузившись в себя, начал искать в памяти счастливое воспоминание. Разумеется, семейство Дурслей не подарило ему ни одной счастливой минуты. А что было самым приятным в Хогвартсе? Ну, конечно, первый полёт на метле! Наблюдая за этим, на губах Ами появилась лёгкая улыбка: она вспомнила, как долго старалась, прежде чем у неё наконец получилось это заклинание. К сожалению, форму телесного Патронуса она всё ещё не освоила и надеялась, что эти занятия помогут ей продвинуться. — Есть, — произнёс Гарри, стараясь как можно ярче пережить это чувство заново. — А теперь слова... — Люпин прокашлялся. — Экспекто патронум! — Экспекто патронум, — чуть задыхаясь, повторил Гарри. — Экспекто патронум. — Ты хорошо сосредоточился на счастливом воспоминании? — спросил Люпин. — Д-да... — Гарри поспешно вернулся мыслями к полёту. — Экспекто патроно... нет, патронум... извините... экспекто патронум, экспекто патронум. Внезапно из его палочки вырвалось нечто, похожее на струю серебристого газа. — Вы видели? — обрадовался Гарри. — Видели? У меня получилось! — Очень хорошо, — улыбнулся Люпин. — Ну что ж, ты готов опробовать заклинание на дементоре? — Да, — ответил Гарри, крепче сжимая палочку. Он вышел на середину кабинета, и Ами, чуть подавшись вперёд, невольно сжала край парты, внимательно следя за каждым его движением, словно готовясь в любой момент вмешаться. Люпин взялся за крышку ящика и резко поднял её. Изнутри медленно поднялся дементор. Его лицо было скрыто под капюшоном, а чешуйчатая рука цепко держалась за мантию. Лампы замигали и погасли. Дементор, хрипло дыша, поплыл вперёд, и на Гарри накатила волна ледяного холода. Даже Ами, сидящую поодаль, не обошло это мерзкое, пробирающее до дрожи ощущение. — Экспекто патронум! — закричал он. — Экспекто патронум! Экспекто... Но ничего не вышло, и Гарри рухнул на пол без сознания. Люпин быстро загнал дементора обратно в ящик, а Ами тут же подбежала к Гарри, пытаясь привести его в чувство. — Гарри! — позвала она, мягко тряся его за плечи. Гарри вернулся в реальность. Он лежал на полу. В комнате снова горел свет. И ему не нужно было спрашивать, что произошло. Ами уже была рядом, и рядом стоял Люпин. — Извините, — прошептал он, садясь. Пот, выступивший на лбу, застилал глаза. — Как ты себя чувствуешь? — встревоженно спросил Люпин. — Ничего... — ответил Гарри. Он ухватился за стол, с трудом поднялся и прислонился к нему. Ами не отходила, внимательно наблюдая за ним, переживая, не пошатнётся ли он снова. — Съешь, — Люпин протянул ему шоколадную лягушку. — Надо съесть перед следующей попыткой. Я знал, что с первого раза не получится. Более того, я был бы крайне удивлён, если бы получилось. — Хуже, чем тогда, — проговорил Гарри, откусывая лягушке голову. — В тот раз её голос был громче. И ещё голос Волан-де-Морта... Лицо Люпина заметно побледнело. Ами невольно сжала губы, услышав это имя, но ничего не сказала, лишь на мгновение отвела взгляд. — Гарри, если ты не хочешь продолжать... — Хочу! — отчаянно крикнул Гарри, отправляя в рот остатки лягушки. — Я должен! Вдруг дементоры явятся на следующий матч с Когтевраном? Нельзя, чтобы я снова упал с метлы. Проиграем мы этот матч, не видать нам Кубка по квиддичу! Ами тихо фыркнула, качнув головой, но в её взгляде мелькнула тень одобрения. — Ладно... — понимающе сказал Люпин. — Тогда тебе лучше выбрать другое счастливое воспоминание... Гарри задумался и решил, что, наверное, самое счастливое воспоминание о том, как в конце прошлого года он получил двести очков и благодаря ему Гриффиндор занял первое место в соревновании между факультетами. Он снова стиснул палочку и вернулся на середину кабинета. Ами же снова отошла чуть в сторону с беспокойством смотря на друга. — Готов? — спросил Люпин, опуская руки на крышку ящика. — Готов, — ответил Гарри, изо всех сил пытаясь заполнить голову счастливыми воспоминаниями о победе Гриффиндора, а не мрачными мыслями о том, что случится, когда ящик откроется. — Начали! — выкрикнул Люпин, откидывая крышку. В комнате снова воцарились темнота и ледяной холод. Дементор поплыл на Гарри, хрипло дыша и протягивая к нему свою гниющую руку... — Экспекто патронум! — закричал Гарри. — Экспекто патронум! Экспекто пат… И Гарри снова потерял сознание, Ами снова мигом подбежала к лежащему Гарри. — Гарри! Гарри! Очнись... — Ами уже с силой била друга по щекам, ведь он все никак не приходил в сознание. Гарри открыл глаза и на этот раз ему понадобилась целая минута, чтобы сообразить, почему он лежит на пыльном полу. — Я слышал голос папы, — пробормотал Гарри. — Я в первый раз его услышал... Он пытался задержать Волан–де–Морта, он хотел выиграть время... дать маме возможность скрыться... Гарри внезапно осознал, что по его лицу течет не только пот, но и слезы. Он тут же наклонился и сделал вид, что завязывает шнурки, а сам старался как можно незаметнее утереть слезы рукавом. Но Ами все равно это заметила, она мягко, незаметно поглаживала его рукой по спине. — Ты слышал Джеймса? — странным голосом спросил Люпин. — Да... — Гарри, утерев лицо, поднял голову. — А почему... разве вы знали моего папу? — Я... Да, я его знал, — ответил Люпин. — Мы были друзьями, когда учились в Хогвартсе. Послушай, Гарри, наверное, на сегодня хватит. Заклинание крайне сложное... Напрасно я предложил тебе... — Нет! — воскликнул Гарри, вставая на ноги. — Я попробую еще раз! Наверное, я думаю о не слишком счастливых вещах, все дело именно в этом... Подождите... Он снова погрузился в мысли. Ему нужно было по–настоящему счастливое воспоминание. Такое, которое могло бы превратиться в сильного Патронуса. И вжруг он замер, а затем поднял голову и поглядел на Люпина, Было ясно он нашел то что искал. — Готов? — спросил Люпин. Судя по его виду, он уже жалел о том, что разрешил Гарри сделать еще одну попытку. — Сосредоточился? Ну что ж, начали! Он в третий раз поднял крышку, и из ящика поднялся дементор — комната наполнилась темнотой и холодом, и... — ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ! — завопил Гарри. — ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ! ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ! Фигура в капюшоне замерла и вдруг из палочки Гарри вырвалась огромная серебристая тень и зависла между ним и дементором. У Гарри дрожали ноги, но он еще держался на них, хотя и не знал, как долго ему удастся простоять. — Ридикулус! — воскликнул Люпин, выпрыгивая вперед. Раздался громкий треск, и Патронус и дементор исчезли. Ноги у Гарри подкосились, и он рухнул на ближайший стул. Он чувствовал себя так, словно только что пробежал несколько километров. Ами присела рядом доставая из кармана горстку непонятно откуда взявшихся у неё конфет. В двоем они наблюдали, как профессор Люпин наставил свою палочку на боггарта, как тот превратился в серебристый шар и как профессор загнал боггарта обратно в ящик. — Великолепно! — произнес Люпин, подходя к Гарри. — Просто великолепно, Гарри! Вот это начало! — Может, попробуем еще? — переведя дыхание, спросил Гарри. — Всего один раз? — Нет, — твердо ответил Люпин. — На этот вечер с тебя хватит. Вот, держи... Люпин протянул Гарри большую плитку самого лучшего шоколада. — Съешь его весь, иначе мадам Помфри меня убьет, — улыбнулся он. Ами усмехнулась. — Ну что, встречаемся через неделю в это же время? — Хорошо, — кивнул Гарри, развернул плитку и отломил половину, протягивая её Ами. Та мягко улыбнулась и с удовольствием приняла шоколад. Они ели и наблюдали, как Люпин гасит лампы, которые после исчезновения дементора снова загорелись. И вдруг Гарри в голову пришла мысль, которую он не мог удержать. — Профессор Люпин, — позвал он. — Если вы знали моего отца, вы должны были знать и Сириуса Блэка. Люпин тут же обернулся. А Ами вздрогнула даже перестав жевать, имя отца прозвучало слишком неожиданно. — Почему ты так думаешь? — резко спросил он. — Ну… просто... — растерялся Гарри, удивленный реакцией профессора. — Просто я знаю, что они дружили, когда учились в школе... Выражение лица Люпина смягчилось. — Да, я его знал, — коротко ответил он. — Точнее, думал, что знаю, — он бросил грустный взгляд на Ами, и она знала что это значит. — Вам лучше вернуться в свою спальню, уже поздно. Ами и Гарри вышли из кабинета. Они шли молча, но на полпути, в одном из коридоров, Гарри вдруг остановился. Ами, заметив это, повернулась к нему. — Прости, что упомянул Блэка, — сказал он. — Тебе эта тема явно неприятна... Да и Люпину, по-видимому, тоже. Ами вздохнула и, опустив взгляд, покачала головой. — Ничего страшного, Гарри. Я не злюсь. А теперь пошли в гостиную, я жутко устала, а мне ещё нумерологию доделать надо. Не дождавшись ответа, она развернулась и пошла дальше. Гарри молча последовал за ней.

* * *

Дни текли быстро и вместе с тем однообразно, и чем дальше, тем сильнее становилось ощущение, что трещина между друзьями только расширяется. Гарри и Рон по-прежнему избегали Гермиону, а вместе с ней, и Ами, хотя Гарри всё чаще ловил себя на том, что ему это даётся гораздо тяжелее, чем он готов признать. Ами же, вопреки всему, не отступала. Она почти насильно вытаскивала Гермиону из библиотеки, где та проводила большую часть времени, заваленная книгами и свитками, и, не слушая возражений, уводила её с собой в подземелья, где Гермиона чувствовала себя крайне неуютно. В первый раз Драко недовольно покосился на появившуюся Грейнджер и, надо признать, потом изрядно надоел Ами вопросами, зачем она её сюда притащила. Но при Гермионе он не сказал ни слова, в отличие от Пэнси, которая только недавно свыклась и даже, можно сказать, подружилась с Ами, как тут появилась Грейнджер. Блейз и Тео, напротив, были совсем не против её присутствия и время от времени втягивали её в разговор. И пусть сначала Гермиона предпочитала молча сидеть, уткнувшись в книгу, лишь наблюдая за тем, как Ами и остальные оживлённо общаются, со временем ей стало комфортнее. Она уже не стремилась уйти при первой же возможности, а, наоборот, всё чаще включалась в обсуждения. Оставшееся время подруги проводили в библиотеке или у Хагрида, собирая материалы, чтобы помочь ему перед слушанием. И именно там, среди тяжёлых кружек, потрескивающего огня и тяжёлых вздохов Хагрида, напряжение на время полностью исчезало, позволяя им хотя бы ненадолго почувствовать себя как прежде. Но это ощущение было обманчивым. Гарри всё чаще замечал, что Ами смотрит на него иначе — не холодно, но с какой-то сдержанностью, будто между ними появилась новая невидимая граница, которую никто не решался пересечь. И от этого становилось только хуже. На уроках Люпина у них хотя бы появлялась возможность спокойно поговорить, ведь в остальное время Гарри и Рон избегали Гермиону, а Ами почти не отходила от неё. Сами же занятия у Люпина проходили не так, как ожидал Гарри. В конце концов он научился вызывать неясную серебристую тень, но его Патронус всё ещё был слаб и не мог прогнать дементора. Он лишь мерцал перед ним туманным облаком, вытягивая силы. Ами же почти всегда находилась рядом иногда молча наблюдала, уткнувшись в дневник, иногда внимательно следила за каждым движением Гарри, словно мысленно повторяя за ним. И хотя она уже владела заклинанием на базовом уровне, ей всё ещё не удавалось придать Патронусу телесную форму, что заметно её раздражало, хотя внешне она почти этого не показывала. К началу февраля замок словно замер в ожидании матча между Гриффиндором и Когтевраном. Разговоры всё чаще возвращались к квиддичу, но даже это не могло отвлечь от напряжения внутри их компании. В один из дней Гарри наконец вернули его драгоценную метлу. Ами и Гермиона узнали об этом в тот же день. Они сидели в гостиной, заваленные учебниками, когда к ним подошли Рон и Гарри с «Молнией» в руках. — Мне вернули её, — Гарри улыбнулся и протянул метлу. — Видишь, с ней всё в порядке! — сказал Рон. — А могло быть и не в порядке! Во всяком случае, вы теперь уверены, что нет никакой опасности. — Хмыкнул Гермиона, но Ами знала что она наверняка рада тому что друзья подошли. — Да, конечно, — кивнул Гарри. — Пойду отнесу её в спальню. — Я отнесу! — с энтузиазмом вызвался Рон. — Мне всё равно надо дать лекарство Коросте. Он осторожно взял «Молнию», словно она была из хрусталя, и поспешил наверх. — Можно я здесь сяду, рядом с вами? — Конечно, — сказала Ами, убирая со стула целую гору пергаментных свитков. Гарри оглядел заваленный книгами и сочинениями стол. Чего только на нем не было! Длиннющее эссе по нумерологии, на котором еще не просохли чернила; еще более длинное сочинение по изучению маглов на тему «Почему простецам нужно электричество»; перевод рун, над которым Гермиона сейчас трудилась. Ами же сидела расписывая очередное дополнительное задание по зельем. Она показал крестному дневник и тот надо сказать заинтересовался чудными зельями. Так что теперь помимо основного задания он задавал ей анализ зелий из дневника. — Как вы всё это успеваете? — спросил Гарри. — Просто я знаю цену времени, — ответила Гермиона. — Не знаю, уделяем на это достаточно времени, — пожала плечами Ами не отрываясь от писания. — А вы не могла бы все–таки уменьшить количество предметов? — сказал Гарри, видя, как Гермиона перекладывает тяжелые тома, ища словарь для перевода рун. — Конечно нет! — покачала головой Гермиона. — Согласна как по мне это довольно интересно, хотя вот от прорицания я может быть и отказалась бы. Мне уже порядкам надоела эта стрекоза. — пожала плечами Ами, а следом получила укоризненный взгляд от подруги. — По-моему, нет ничего страшнее цифр. — Гарри взял карту со столбцами цифр, вид у которого был и правда устрашающий. — А по-моему, нет ничего интереснее, с чувством сказала Гермиона. — Это мой любимый предмет. Но Гарри так и не узнал, что такого особенного было в нумерологии. В этот самый миг на лестнице из спальни мальчиков раздался душераздирающий вопль. Гостиная в ужасе притихла, взгляды всех устремились наверх. Тут же послышался быстрый топот шагов, становившийся все громче. И в гостиную ворвался Рон, в руках которого белела скомканная простыня. — ГЛЯДИ! — завопил он, подбегая к столу Гермионы. — Нет, ты гляди! — тряс он простыни перед ее глазами. — Рон, что случилось... — КОРОСТА! БЕДНАЯ КОРОСТА! Гермиона, ничего не понимая, отпрянула от Рона. Ами взглянула на одну из простыней, она была испачкана чем–то красным, очень походившим на... кровь. — Это кровь! — кричал Рон в притихшей гостиной. — Короста исчезла! А знаете, что было на полу? — Н–нет, — дрожащим голосом ответила Гермиона. Рон бросил что–то на перевод рун. Ами, Гарри и Гермиона нагнулись над ним. Поверх странных имен и названий лежало несколько длинных рыжих кошачьих волосков. На этом, казалось, дружба Рона и Гермионы кончилась навсегда. Они так рассердились друг на друга, что Ами и Гарри и не надеялись их помирить. Рона особенно возмущало, что Гермиона никогда не принимала попытки Живоглота сожрать Коросту всерьез. Даже сейчас она отстаивала невиновность Глотика и посоветовала Рону хорошенько поискать крысу под кроватями в спальне. Гермиона категорически утверждала: у Рона нет никаких доказательств, что Живоглот съел крысу, рыжие волоски могли остаться там еще с рождественских каникул. Рон вообще был настроен против кота – не мог забыть, как тот прыгнул ему на голову в зоомагазине. Ами старалась не вмешиваться в их разборки хоть это было и сложно, каждый раз Рон притягивал её пытаясь доказать что его крысу точно сожрал Живоглот. Но Ами каждый раз отнекивалась что ей все равно, но подругу она уж точно виноватой не считает и в итоге Рон перестал разговаривать и с ней. Гарри же был уверен что Рон прав и попытался доказать это Гермионе, но она знатно обиделась. — Я так и знала, Гарри, что ты возьмешь его сторону. Сначала «Молния», теперь Короста. Во всем виновата одна я! Не мешай мне, пожалуйста. У меня очень много работы. Рон тяжело переживал пропажу Коросты. — Хватит тебе, Рон, — уговаривал его Фред. Ты ведь всегда говорил, что Короста уже совсем старая, просто ходячая древность. Буквально на глазах тает. Ей же лучше, что ее сожрал Глотик. Ам! — и нет. Не мучалась. — Фред! — возмутилась Джинни. — Как тебе не стыдно! — Ты сам говорил, что она только ест и спит, — поддержал близнеца Джордж. — А помните, как она укусила Гойла? Хотела сделать нам приятное, — со слезами на глазах вспоминал Рон. — Да, было такое, — подтвердил Гарри. — Звездный час Коросты. — Фреду едва удавалось сохранить серьезную мину. — Пусть укушенный палец Гойла будет вечным памятником благородной Коросте. Ну что ты разнюнился, Рон! Будешь в Хогсмиде — купи себе новую крысу. Было бы из–за чего страдать!

* * *

Незаметно настал день матча по квиддичу. Гарри с утра вошёл в Большой зал в сопровождении свиты: его спальня решила, что «Молния» достойна таких почестей. Все головы обернулись к ним, зал наполнился восхищёнными возгласами. Ами же лишь кинула мимолётный взгляд на друга и вернулась к завтраку. К одиннадцати все ученики и профессора стеклись на стадион, расположившись на трибунах. Вскоре игроки Гриффиндора начали выходить на поле под оглушительные аплодисменты. Когтевранцы в голубых майках уже стояли посреди поля. Их ловец, Чжоу Чанг, была в команде единственной девушкой. — Вуд, Дэйвис, обменяйтесь рукопожатием, — сухим судейским тоном произнесла мадам Трюк, и капитаны пожали друг другу руки. — Седлайте метлы... По свистку... Три... два... один! — Команды стартовали. Главное событие этого матча – «Молния», на которой летает ловец гриффиндорцев Гарри Поттер. Как пишет «Волшебная метла», в этом сезоне на мировом чемпионате по квиддичу все команды отдадут предпочтение именно этой модели... — Вы не могли бы, Джордан, комментировать то, что происходит на поле, — прервал его голос профессора Макгонагалл. — Перехожу к комментарию, профессор. Немного информации всегда полезно. Между прочим, «Молния» имеет встроенный автоматический тормоз... — Джордан! — Сейчас, сейчас... Гриффиндорцы ведут игру, Кэти Белл рвётся к кольцам Когтеврана... Ами наблюдала за игрой Гарри: он пронёсся мимо Кэти, высматривая, не мелькнёт ли где золотое оперение снитча. Чжоу, не отставая, висела у него на хвосте. Она, несомненно, потрясающе летала, умела подрезать противника и заставить его сменить направление полёта. — Покажи ей свою скорость, Гарри! — крикнул Фред, пролетая мимо наперерез бладжеру, который стремительно приближался к Алисии. Облетая ворота когтевранцев, Гарри резко прибавил скорость, и Чжоу заметно отстала. Как раз в это время Кэти забросила в кольцо первый мяч, трибуна гриффиндорцев взорвалась восторженными криками, и тут Гарри увидел его – снитч порхал над самой землёй у барьера, отделяющего трибуны от поля. Гарри вошёл в пике, Чжоу увидела его манёвр и ринулась за ним. Гарри прибавил скорость, он ликовал – пике было его любимой фигурой высшего пилотажа. Снитч был всего в трёх метрах... Но перед ним внезапно возник бладжер, посланный противником. Гарри свернул и потерял несколько драгоценных секунд – желанная добыча исчезла из виду. По трибунам гриффиндорцев пронеслось разочарованное «о-о-ох!», когтевранцы же приветствовали своего загонщика бурными аплодисментами. Джордж Уизли в порыве чувств отправил второй бладжер в сторону обидчика, который избежал столкновения, сделав в воздухе сальто. — Гриффиндор ведёт со счётом восемьдесят — ноль, — вещал комментатор. — Посмотрите, что вытворяет на «Молнии» Гарри Поттер! Он демонстрирует все её возможности! Особенно сейчас видна точно выверенная балансировка... — ДЖОРДАН! ВАС ЧТО, НАНЯЛИ РЕКЛАМИРОВАТЬ «МОЛНИЮ»? КОММЕНТИРУЙТЕ МАТЧ! Когтевранцы начали выравнивать счёт: им удалось забросить три мяча, и теперь разрыв между командами составлял всего пятьдесят очков. Если Чжоу поймает снитч, когтевранцы выиграют. Гарри спикировал вниз, едва не столкнувшись с загонщиком противника. Он лихорадочно искал глазами маленький крылатый мячик. Ага, вот он! У самых ворот гриффиндорцев блеснула золотая вспышка... Гарри прибавил скорость, глаза не отрывались от золотого пятнышка. Откуда ни возьмись, в двух шагах возникла Чжоу, и Гарри, сбросив скорость, вильнул в сторону. — Гарри! Не время быть джентльменом! — рявкнул Вуд. — Сбрось её с метлы, если надо! Гарри обернулся и увидел Чжоу – она лукаво улыбнулась. Снитч опять исчез. Гарри взвился вверх и окинул взглядом поле с высоты птичьего полёта. Чжоу не отрывалась от него. Гарри разгадал её тактику: не искать снитч самой, а держаться у него в хвосте. Ну что ж, пусть пеняет на себя. Он снова вошёл в пике, Чжоу решила, что он заметил снитч, и рванула за ним. Гарри круто вышел из пике и взмыл вверх с быстротой пули. Чжоу не успела повторить его манёвр и продолжала падать вниз. И тут он увидел снитч в третий раз. Снитч парил над самой травой на половине когтевранцев. Гарри развил бешеную скорость. Чжоу, у самой земли – тоже. Но где ей за ним угнаться! Снитч всё ближе с каждой секундой... — А-а! — вдруг крикнула Чжоу, указав куда-то пальцем. Ами посмотрела туда и увидела три тёмные чёрные мантии, отдалённо чем-то напоминающие дементоров. Но это явно были не они. И всё же, бросив туда мимолётный взгляд, Гарри, ни секунды не медля, сунул руку за пазуху, мгновенно достал волшебную палочку и крикнул: — Экспекто патронум! Что-то огромное, серебристо-белое, вырвалось из его палочки, и трое шутников были сбиты с ног. Гарри же глядел вперёд — он был почти на месте. Протянул руку, всё ещё сжимавшую палочку, и пальцы крепко схватили крошечный сопротивляющийся снитч. Прозвучал свисток мадам Трюк. Гарри круто развернулся и увидел, как шесть алых расплывчатых пятен несутся к нему. Команда набросилась на него с такой силой, что чуть не сдёрнула с метлы. А внизу на трибунах бушевали гриффиндорцы, крича до хрипоты «ура!». — Молодец! Молодец! — твердил, как заведённый, Вуд. Пока игроки радовались победе, а гриффиндорцы спускались вниз, чтобы поздравить команду, Ами подняла Гермиону, чтобы тоже спуститься, но с несколько иным намерением. Пока толпа поздравляла Гарри и остальных, Ами с Гермионой направились чуть поодаль, туда, где были те самые «дементоры». И она была права: барахтаясь в чёрных балахонах, Драко, Тео, Крэбб и Гойл пытались выбраться из них. Ами не смогла сдержать смеха. Макгонагалл, стоявшая рядом и недовольно смотревшая на слизеринцев, метнула грозный взгляд в их сторону. — Недостойное трюкачество! — кричала она. — Подлая и трусливая попытка вывести из игры ловца гриффиндорцев! Все вы будете строго наказаны! И минус пятьдесят очков Слизерину. Я буду говорить с профессором Дамблдором о вашем поведении. Вот он, кстати, сам идёт сюда. — Ну вы, конечно, даёте, — махнула рукой Ами, когда Макгонагалл отошла, и чёрные балахоны взмыли вверх, освобождая слизеринцев. — Решили пройти кастинг в ряды дементоров? Думаю, у вас получилось вполне неплохо. — Ой, заткнись, Ами, — недовольно пробурчал Драко. — Ну а что, это была вполне неплохая пародия. Да и буду знать впредь, что Патронус работает и на вас. Девочка разразилась смехом, Драко лишь недовольно фыркнул, поднимаясь с земли. — Ладно, идём в замок, грозные дементоры, — улыбнулась Ами, поворачиваясь в сторону замка. И только сейчас она заметила стоящих позади Гарри и Люпина. Ами взяла под руку подругу, показала Гарри большой палец вверх, и они вместе со слизеринцами направились в замок. Уже внутри подруги распрощались с четвёркой и пошли в гостиную, им всё-таки нужно было сделать ещё кучу домашней работы. Вскоре в гостиную наплыли остальные студенты Гриффиндора, и все дружно принялись праздновать победу в матче. Праздновали, надо сказать, так, будто выиграли Кубок: пиршество и веселье длились до глубокой ночи. Фред с Джорджем и Ами часа на два отлучились и вернулись нагруженные бутылочками со сливочным пивом, шипучим тыквенным соком и пакетами, полными сладостей из «Сладкого королевства». Счастливый Джордж стал разбрасывать «мятных лягушек», как конфетти. — Как вы всё это достали? — изумилась Анджелина Джонсон. Только одна Гермиона не принимала участия в общем веселье. Даже Ами в какой-то момент всё-таки утащили близнецы – сначала за сладостями, а потом и просто веселиться. Но Гермиона, она – невероятно! Сидела в углу и пыталась читать толстенную книгу «Быт и нравы британских маглов». Только Ами периодически таскала ей сладости и пыталась втянуть в веселье, но та всё равно отказывалась. В какой-то момент Гарри вышел из-за стола, где Фред с Джорджем начали жонглировать бутылочками, и подошёл к ней. — Иди к нам, Гермиона, поешь чего-нибудь, — позвал её Гарри, бросив взгляд на Рона — в каком он настроении, готов ли зарыть топор войны. — Я правда не могу, Гарри, мне ещё читать четыреста двадцать две страницы, — в её голосе уже явно звучали слёзы. — И вообще... Рон не хочет сидеть со мной за одним столом. На это нечего было возразить. Рон как раз в эту минуту сказал: — Бедная Короста! Если бы её не съели, она бы сейчас полакомилась «пёстрыми пчёлками» — она так их любила... Гермиона расплакалась. Не успел Гарри открыть рот, как она захлопнула книжищу, сунула её под мышку и, рыдая, побежала к лестнице, ведущей в спальню девочек, мгновенно исчезнув из виду. Ами, увидев это, недовольно посмотрела на брата и, стукнув его по голове – надо признать, что было силы – умчалась вслед за подругой. — Не пора ли утихомириться, Рон? — не повышая голоса, сказал Гарри. — Нет, — твёрдо ответил Рон, потирая ушибленную голову. — Она хоть бы немножко раскаялась! Но Гермиона никогда не признает себя неправой. Ведёт себя так, будто с Коростой ничего не случилось – гуляет где-то или уехала на каникулы. Ами больше не выходила из комнаты. Успокоив Гермиону, она сначала взялась за практику магии, а вскоре и вовсе легла спать. Громкие разговоры и радостные крики празднования ещё долго разносились по башне. Но эта ночь не могла остаться спокойной. Где-то в половине второго ночи раздался громкий крик, который, по всей видимости, разбудил всю гриффиндорскую башню. Каждый вышел из комнат спускаясь вниз чтобы выяснить что случилось. Вскоре в гостиную спустились девочки включая Ами, зевая и поплотнее запахивая халаты. Прибывало и мальчиков. — Прекрасно! Значит, продолжим праздновать! — провозгласил неунывающий Фред Уизли. — Все марш наверх! — скомандовал ворвавшийся в гостиную Перси, прикалывая к пижаме значок старосты школы. — Перси, здесь Сириус Блэк. Он был у нас в спальне. С ножом. Разбудил меня. В гостиной стало тихо-тихо. Все будто замерли, уставившись на Рона. Ами не была исключением: она застыла, в голове загудело, мысли спутались, а внутри одна эмоция сменяла другую. — Глупости! — сказал Перси, но было видно, что он потрясён. — Ты переел, и тебе приснился кошмар... — Говорю тебе... — Ладно, замолчи. Хватит! В гостиную вернулась профессор Макгонагалл. Захлопнув за собой портрет с сэром Кэдоганом, она обрушила на всех гневную тираду: — Я, разумеется, счастлива, что Гриффиндор выиграл. Но всему есть предел! Перси, я от вас такого не ожидала! — Я здесь ни при чём, профессор. Я только что приказал всем вернуться в спальни. Моему брату Рону приснился кошмар... — Неправда, это был не кошмар! — обиделся Рон. — Я проснулся, профессор, а Сириус Блэк стоит надо мной с ножом в руке! Макгонагалл повернулась к Рону. — Это смешно, — сказала она. — Как он мог пройти в гостиную мимо нашего стража? — А вы у него спросите. — Рон указал пальцем на изнанку портрета сэра Кэдогана. — Спросите, не видел ли он... Глянув на Рона с подозрением, Макгонагалл толкнула портрет и вышла. Вся гостиная затаила дыхание. — Сэр Кэдоган, вы только что никого не впускали в башню? — Как же, добрая леди, впустил. — Вы... впустили? А... а пароль?! — А у него они были! — гордо сказал сэр Кэдоган. — На всю неделю, миледи. Целый список на кусочке пергамента. Он их мне прочитал! Профессор Макгонагалл вернулась в гостиную. Гриффиндорцы оторопело молчали — профессор была бледна как мел. — Какой, — дрожащим голосом начала она, — какой неописуемый глупец написал на клочке пергамента все пароли недели и потом потерял его? Гробовое молчание было нарушено слабым, испуганным всхлипом. Невилл Долгопупс, дрожа от макушки до носков пушистых комнатных тапочек, медленно поднял руку. В ту ночь никто в башне Гриффиндора не спал. Все знали, что замок снова обыскивают сверху донизу. Собравшись в общей гостиной, они ждали новостей. На рассвете туда спустилась профессор Макгонагалл и сообщила, что Блэк снова ускользнул. На следующий день по всему замку были приняты более жёсткие меры безопасности. Профессор Флитвик учил главные входные двери распознавать Блэка по увеличенному портрету. Филч носился по коридорам, заколачивая все щели и мышиные норы. Сэра Кэдогана уволили, а его портрет отправили обратно на пустынную площадку восьмого этажа. На входе в башню Гриффиндора снова появилась Полная Дама, отреставрированная специалистами, чему, надо признать, были рады все гриффиндорцы. Она всё ещё нервничала и согласилась вернуться только при одном условии – ей предоставят дополнительную охрану. Специально для неё наняли грозного вида троллей, которые ходили по коридору, злобно хрюкали и мерились дубинками. А Невилл попал в немилость. Профессор Макгонагалл просто рассвирепела: навсегда отлучила его от Хогсмида, назначила наказание и запретила сообщать ему пароль. Теперь бедный Невилл каждый вечер ждал у портрета с Дамой, пока кто-нибудь не проведёт его внутрь. Дежурные тролли, расхаживающие по коридору, смотрели на него с явным подозрением. Но, конечно, самым суровым наказанием стало письмо от бабушки. Всё остальное на его фоне казалось пустяком. Через два дня после вторжения Блэка она прислала ему Громовещатель. Эта позорная кара настигла Невилла прямо за завтраком. Совы-почтальоны, как всегда, влетели в Большой зал, неся письма. На стол перед Невиллом приземлилась огромная амбарная сова, держа в клюве красный конверт. Ами с Гермионой сидели неподалёку и сразу узнали Громовещатель – как и Рон с Гарри, сидящие напротив. Рона даже передёрнуло: в прошлом году ему тоже достался такой конверт. — Хватай его и скорее беги отсюда! — крикнул Рон. Говорить дважды не пришлось. Невилл схватил письмо и, держа его перед собой, как бомбу, пулей вылетел в холл. Слизеринцы за своим столом покатились со смеху. Письмо взорвалось почти у самых входных дверей. Голос бабушки, стократно усиленный, разнёсся по замку, громогласно отчитывая внука за то, что он так опозорил славное семейство Долгопупсов. Ами было жаль Невилла, но сейчас её мысли были заняты другим. Её больше волновала Гермиона, которая часто плакала по вечерам или во время их визитов к Хагриду. Всё-таки Рон слишком сильно её задел. Вернувшись этим вечером из библиотеки, подруги увидели толпу гриффиндорцев, столпившихся у доски объявлений. Пробравшись ближе, Ами заметила новое объявление. — На следующей неделе Хогсмид, — произнесла она, подходя к Гермионе, которая уже устроилась за столом. — Надеюсь, Гарри не решит пойти туда, — недовольно перелистнула страницу учебника Гермиона. — Можешь не сомневаться — он обязательно пойдёт. Гермиона лишь фыркнула, но, несмотря на обиду, она всё равно волновалась за друзей. Впрочем вскоре они пришли в гостиную и после того как прочитали объявление остановились за столом впереди подруг, явно не заметив их. — К счастью, Филч не забил досками горбунью. Ход в «Сладкое королевство» открыт, — сказал Гарри. — Гарри! — не выдержала Гермиона и, раздвинув книги, зашептала ему на ухо. — Если ты снова пойдёшь в Хогсмид, я скажу про Карту профессору Макгонагалл. — Кажется, кто-то что-то сказал, Гарри? — Рон так разозлился, что даже не взглянул на Гермиону. — Как ты можешь, Рон, тащить его с собой после того, что случилось ночью! — возмутилась Гермиона. — Я обязательно... — Ну конечно, теперь ты хочешь сделать всё, чтобы Гарри исключили из школы! — зло прошипел Рон. — Ты уже причинила столько вреда в этом году! Ами хотела вмешаться и в очередной раз врезать Рону, да и сама Гермиона явно не собиралась молчать, но в тот же миг к ним на колени прыгнули Живоглот и Черныш, тихо урча. Гермиона испуганно взглянула на Рона, подхватила кота и побежала наверх, в спальню. Ами недовольно посмотрела на брата, но тот лишь хмыкнул и отвернулся. Подняв Черныша, Ами взмахнула рукой и вслед за ней плавно последовали горы книг. В субботу утром замок гудел непривычным оживлением: ученики спешили к выходу, переговариваясь и смеясь. Кто-то торопливо натягивал перчатки, кто-то уже строил планы на ближайшие часы. Ами стояла у лестницы, поправляя тёплый шарф, когда к ней подошла Гермиона с неизменной сумкой, в которой, казалось, уместилась половина библиотеки. — Ты готова? — спросила Гермиона, чуть запыхавшись, словно уже успела куда-то сбегать. — Более чем, — кивнула Ами, на мгновение оглянувшись в сторону гостиной. — Пойдём? Они вышли вместе, присоединившись к потоку учеников, направлявшихся к воротам. Воздух был слегка прохладным, но не настолько холодным, как зимой. Весь снег уже почти растаял, оставались небольшие кучки то там, то тут. Некоторое время они шли молча. Гермиона явно была погружена в свои мысли, губы её едва заметно шевелились, будто она мысленно повторяла что-то из учебников. Ами же украдкой наблюдала за ней, понимая, что подруга всё ещё переживает из-за ссоры. И она то и дело смотрела по сторонам, скорее всего, выглядывая Гарри. — Всё-таки Рон тот ещё придурок, — наконец произнесла Ами. — Сначала метла, теперь крыса. Ты же просто переживала за Гарри, а они... — Ами сжала кулаки, её до безумия злило такое поведение друзей. — Совершенно не ценят этого. Гермиона на секунду посмотрела на неё, и уголки её губ чуть дрогнули. — Спасибо, — тихо сказала она. Дальше разговор не зашёл, впереди уже показались первые домики Хогсмида. Улицы были полны учеников: кто-то заходил в лавки, кто-то стоял у витрин, а кто-то уже направлялся к «Трём метлам». — Куда сначала? — спросила Ами, останавливаясь у развилки. Гермиона задумалась. — Может, в «Сладкое королевство»? — предложила она. — А потом… — она замялась, — потом можно просто пройтись. Ами кивнула. Внутри магазина было тепло и шумно, полки ломились от сладостей, и на мгновение всё напряжение последних дней отступило – Гермиона даже позволила себе улыбнуться, рассматривая витрины. Они купили немного сладостей, больше из привычки, чем из настоящего желания, и вскоре снова оказались на улице. — Знаешь… — начала Ами, но не договорила. У входа в одну из лавок стояли знакомые фигуры. Драко первым заметил их и слегка приподнял бровь, явно удивлённый. Рядом с ним были Тео, Блейз, Пэнси и Крэбб с Гойлом. — Не ожидал вас здесь увидеть… вдвоём, — протянул Драко, переводя взгляд с Ами на Гермиону. Он явно ожидал увидеть их вместе с Роном и Гарри. Гермиона мгновенно напряглась, Ами же лишь спокойно пожала плечами. — А мы не обязаны соответствовать твоим ожиданиям, — с улыбкой усмехнулась Ами. Тео усмехнулся, явно находя ситуацию забавной. — Да ладно, Драко, — сказал он, — это даже интересно. Пэнси скользнула взглядом по Гермионе, но, к удивлению, ничего не сказала, лишь чуть поджала губы. — Мы просто гуляем, — добавила Ами уже мягче. — Если вы не против, можем присоединиться. Драко на секунду задумался, затем пожал плечами. — Мне всё равно. — Это значит «да», — тихо заметил Блейз, и после этих слов все рассмеялись. Некоторое время они шли вместе. После многих встреч в гостиной такая прогулка ощущалась более естественно. Всё было как обычно, они шли, шутили и общались. Тео то и дело демонстрировал различные «фокусы» с конфетами, от чего всех пробивало на смех, даже Гермиона не могла сдержать улыбки. Когда солнце начало клониться к закату, улицы стали пустеть. — Нам пора возвращаться, — сказала Гермиона, взглянув на часы. Ами кивнула. — Увидимся, — бросила она остальным. — Ага, — кивнул Драко. Девочки развернулись и пошли обратно к замку. Дорога назад была тише, вечерний холод усилился, и дыхание превращалось в белый пар. — Это было… странно, — наконец сказала Гермиона. — Немного, — согласилась Ами. — Но не ужасно, правда? Гермиона задумалась. — Не ужасно, — признала она спустя паузу. Ами улыбнулась, когда они вошли в замок и поднялись в башню Гриффиндора, в гостиной было уже многолюдно. Огонь в камине потрескивал, кто-то смеялся, обсуждая день, кто-то делал уроки. Они прошли внутрь, растворяясь в привычном шуме гостиной. У камина было особенно людно: кто-то возбуждённо обсуждал покупки, кто-то спорил о квиддиче. На мгновение всё выглядело почти как обычно, будто и не было ни ссор, ни недосказанностей. Но стоило Ами скользнуть взглядом по комнате, как она заметила их. Гарри сидел за дальним столом вместе с Роном. Они о чём-то переговаривались вполголоса, но, как только Ами и Гермиона вошли, Рон заметно напрягся и отвернулся, делая вид, что полностью поглощён разговором. Гарри же на секунду поднял взгляд. Их глаза встретились. Это длилось всего мгновение, но Ами успела уловить в его взгляде что-то странное, не просто неловкость или упрямство, а какое-то напряжение, словно он хотел что-то сказать, но не решался, она первой отвела взгляд. — Я, пожалуй, пойду наверх, — тихо сказала Гермиона, будто тоже почувствовав этот тяжёлый воздух. — У меня ещё… много работы. Ами кивнула. — Я скоро поднимусь. Гермиона лишь коротко улыбнулась и направилась к лестнице, стараясь ни на кого не смотреть. Ами же осталась. Она медленно прошла к одному из кресел у окна и опустилась в него, поджав под себя ноги. За стеклом уже сгущались сумерки, и редкие огни вдалеке мерцали сквозь опустившийся туман. В руках у неё вскоре оказался дневник – тот самый, к которому её тянуло всё чаще. Она открыла его почти наугад, страницы тихо шуршали, и мир вокруг будто отступил на второй план. Заклинания, заметки, странные символы – всё это затягивало, уводило мысли прочь от ссор, от напряжённых взглядов, от не до конца понятных чувств. Иногда она всё же отвлекалась: смех у камина, чей-то громкий спор, шаги по лестнице… и снова – короткий, почти случайный взгляд в сторону стола, за которым сидели Гарри и Рон. Гарри больше не смотрел на неё. Ами нахмурилась, перелистывая страницу чуть резче, чем собиралась, и заставила себя сосредоточиться на тексте. Строки перед глазами постепенно снова обрели смысл, и вскоре она настолько углубилась в чтение, что перестала замечать, как гостиная медленно пустеет. Кто-то ушёл первым, затем ещё несколько человек. Смех стих, разговоры стали тише, а огонь в камине – ровнее. В какой-то момент Ами даже не заметила, как Рон и Гарри поднялись и ушли в спальню. Лишь когда часы на стене тихо пробили поздний час, она оторвалась от дневника, в гостиной почти никого не осталось. Ами закрыла книгу, провела пальцами по обложке, словно неохотно возвращаясь в реальность, и поднялась. На мгновение задержалась у окна, вглядываясь в темноту за стеклом, а затем направилась к лестнице. Комната девочек встретила её тишиной. Гермиона уже спала – книги аккуратной стопкой лежали на тумбочке, а сама она, уткнувшись лицом в подушку, едва слышно дышала. Джинни тоже сопела на своей кровати, укутавшись в тёплое одеяло. Ами тихо переоделась, стараясь не разбудить их, и скользнула под одеяло. Сон пришёл не сразу, мысли путались: Хогсмид, разговоры, слизеринцы, взгляд Гарри… и всё это странным образом переплеталось с тем, что она читала в дневнике. В какой-то момент она всё же провалилась в сон, но он был неглубоким, тревожным. Поэтому вскоре она проснулась, и сколько бы ни пыталась заснуть обратно, у неё не получалось. Тогда, тихо вздохнув, Ами вылезла из-под одеяла, взяла Лунар, дневник и тихо устроилась на широком подоконнике, продолжая изучать страницы. Вскоре её потревожил тихий стук в окно, от неожиданности которого Ами чуть ли не подпрыгнула на месте. Повернув голову к окну, она увидела в темноте белую сову, сидящую с той стороны стекла. — Тише… — прошептала Ами, открывая окно. Букля мягко влетела внутрь и протянула лапу с привязанной запиской. Ами быстро отвязала её, чувствуя, как внутри нарастает странное предчувствие, и развернула пергамент, почерк был знакомым. «Спустись в гостиную. Пожалуйста. Это важно». Она замерла на секунду, перечитывая строчки, а затем подняла взгляд на сову. — Спасибо, — тихо сказала она, погладив Буклю, и та, словно поняв, тут же вылетела обратно в ночь. Ами ещё мгновение стояла у окна, сжимая записку в пальцах. Затем накинула поверх тонкой пижамы тёплый кардиган, быстро обулась и, бросив короткий взгляд на спящую Гермиону и Джинни, тихо выскользнула из комнаты. Лестницы были пусты, каждый шаг отдавался чуть громче, чем хотелось бы, и Ами невольно прислушивалась к каждому шороху, пока спускалась всё ниже. Вскоре, достигнув гостиной, она сразу заметила Гарри, он стоял у стола, склонившись над чем-то, и, услышав её шаги, резко поднял голову, в его взгляде читалось волнение, смешанное с тем странным напряжением, которое невозможно было не заметить. — Ты пришла, — тихо сказал он, будто боялся спугнуть саму тишину, и жестом поманил её ближе. — Посмотри. Ами подошла, и её взгляд сразу упал на пергамент, уже исписанный тонкими линиями и движущимися точками. Она узнала карту почти мгновенно, но не успела ничего сказать, потому что Гарри указал пальцем в одну из частей замка, и в следующее мгновение её дыхание едва заметно сбилось. — Видишь? — спросил он, и в голосе его прозвучало что-то настойчивое. Ами наклонилась ближе, вглядываясь в крошечные надписи, и сначала не поняла, что именно её насторожило, но затем взгляд зацепился за имя… и она замерла. — Гарри… — прошептала она, не отрывая глаз от карты. — Это… не может быть. Там, среди прочих точек, двигалась одна – чёткая, уверенная, будто совершенно не сомневающаяся в своём существовании. Питер Петтигрю – гласила надпись. На несколько секунд повисла тишина, в которой слышно было только, как где-то в камине тихо треснула угольная искра. — Я рассматривал карту и увидел его, — негромко сказал Гарри. — И подумал, что ты тоже должна это увидеть. Ами медленно выпрямилась, но тут же снова посмотрела на карту, словно боялась, что имя исчезнет, стоит ей отвести взгляд. — Он мёртв, — тихо сказала она, скорее себе, чем Гарри. — Его не может быть на карте. Но точка продолжала двигаться. И, что было хуже всего, она находилась не где-то далеко, а в пределах замка. Ами сжала губы, затем резко подняла взгляд на Гарри. — Пойдём, — сказала она, и в её голосе появилась решимость, почти упрямая. — Если это правда… мы должны в этом разобраться. Гарри кивнул, и уже через минуту они покинули гостиную, шагнув в ночные, тёмные коридоры Хогвартса, где тишина ощущалась совсем иначе — глубже, холоднее. Заклинание «Люмос», наколдованное Ами, давало хоть какой-то свет на кончике её палочки. Но даже несмотря на этот свет, вокруг них оставался мрак, и карта в руках Гарри казалась единственным надёжным ориентиром. Они шли быстро, но старались не шуметь, время от времени останавливаясь, чтобы свериться с картой. Ами всё чаще ловила себя на том, что смотрит не только на пергамент, но и вперёд — в тёмные проходы, где в любой момент мог появиться кто угодно… или нечто. — Он здесь, — прошептал Гарри, замедляя шаг. Ами приблизилась, почти касаясь его плеча, и увидела, как точка с именем Петтигрю остановилась в одном из коридоров впереди, они свернули туда, за угол, но коридор оказался пуст. Тихий, вытянутый, усеянный рядом картин, которые недовольно возмущались неожиданно появившемуся свету, прервавшему их сон. — Мы не ошиблись? — спросила она, нахмурившись, но уже в следующий момент сама увидела: точка на карте двигалась… прямо по этому коридору. К ним. Она почувствовала это раньше, чем успела осознать – лёгкое, почти неуловимое напряжение, которое вдруг сжало грудь изнутри. В воздухе словно стало холоднее, и тишина, ещё мгновение назад спокойная, теперь казалась давящей. — Гарри… — её голос стал тише, и она невольно придвинулась ближе. Точка приближалась. Шаг за шагом. А впереди по-прежнему не было никого. Ами стиснула палочку в руке так сильно, что побелели пальцы, и, не задумываясь, схватила Гарри за другую руку, словно это могло придать ей уверенности. — Здесь кто-то должен быть… — прошептала она, не отрывая взгляда от пустого коридора. Они стояли, почти не дыша, переводя взгляд с карты на пространство перед собой, и с каждым мгновением это странное ощущение нарастало, превращаясь в настоящий страх – не резкий, не панический, а тихий, липкий, от которого невозможно было отмахнуться. Точка почти совпала с их положением, Ами подняла палочку, готовая в любой момент произнести заклинание. Но ничего не произошло, никто не появился, ни звука, ни тени, и вдруг… точка прошла дальше, сквозь них. Ами резко обернулась, сердце на мгновение сбилось, но за спиной был только тот же пустой коридор, всё такая же неподвижная тишина и всё те же возмущающиеся картины. Несколько секунд она просто стояла, не в силах сказать ни слова, а затем медленно выдохнула, ощущая, как пальцы всё ещё сжимают руку Гарри. — Ты… это видел? — тихо спросила она. Он кивнул. Ами снова посмотрела на карту, где имя Петтигрю теперь удалялось, и в этот момент внутри неё стало только тревожнее. — Неужели карта не точна? — прошептала она. И вдруг её взгляд зацепился за другую точку, движущуюся быстро, слишком быстро. — Подожди… — она резко втянула воздух. Гарри наклонился ближе, проследив за её взглядом, и в ту же секунду его лицо изменилось. Имя было предельно ясным – Северус Снегг. Ами среагировала мгновенно, страх уступил место холодной сосредоточенности. — Быстро, убери карту! Гарри коснулся пергамента, шёпотом произнеся нужные слова, и линии исчезли, превращая карту в обычный лист. — Нокс, — почти беззвучно добавила Ами. Свет погас, а коридор снова утонул в темноте, и уже через мгновение где-то совсем рядом раздались шаги. Шаги раздались резко, совсем близко, так неожиданно чётко в пустом коридоре, будто сама тьма вдруг обрела вес и форму, и Ами мгновенно отступила на полшага назад, инстинктивно закрывая собой край пергамента, хотя он уже был лишь безобидным листом, а сердце в груди ударило так сильно, что на мгновение заглушило даже звук приближающегося человека. Гарри успел лишь сжать зубы и чуть приподнять подбородок, как из-за поворота вырвалась высокая тёмная фигура, и голос Северуса разрезал тишину коридора, как лезвие. — Поттер… Уизли… — протянул он холодно, и в его голосе было то самое опасное спокойствие, которое всегда предвещало бурю. — Что вы делаете в коридоре ночью? Вдвоём? Последний вопрос прозвучал почти насмешливо, и Ами, не удержавшись, закатила глаза, но тут же отвела взгляд в сторону, чтобы он не заметил, как губы предательски дрогнули, потому что сейчас любая эмоция могла стоить им слишком дорого. — Я… ходил во сне, — выпалил Гарри слишком быстро, и на долю секунды в коридоре стало ещё тише, чем было до этого. — А я пошла за ним, — тут же подхватила Ами, не давая паузе разрушить их хрупкую ложь, — вдруг он… ну, упадёт или что-то случится. Снегг медленно перевёл взгляд с Гарри на неё, и на мгновение его лицо стало ещё более непроницаемым, хотя в глубине взгляда промелькнуло что-то почти незаметное, усталость, смешанная с тревогой, которую он никогда бы не позволил себе показать открыто, перед кем-то. — Вы такой же, как ваш отец, Поттер, — холодно произнёс он, делая шаг ближе, и тень от его мантии легла на каменные плиты, — такой же наглый, высокомерный и совершенно безрассудный. — Мой отец не такой! — резко вспыхнул Гарри. — Он не такой! — одновременно с ним выпалила Ами и сама удивилась тому, насколько быстро это вырвалось, будто что-то внутри не позволило ей промолчать. Снегг чуть прищурился, и на секунду в его взгляде мелькнуло раздражение, но не на неё, а на ситуацию, на поздний час, на их упрямство, на всё сразу. — Я буду вам очень признателен, если вы немедленно опустите палочку, Поттер, — прошипел он, и Гарри напрягся ещё сильнее, хотя палочка и так уже была спрятана. — Что у вас в карманах? — резко добавил Снегг, и в тот же миг его взгляд стал ледяным. — Вывернуть. Сейчас. Гарри сжал кулаки, но подчинился, и Ами едва заметно напряглась, потому что знала если он сейчас достанет карту снова, всё станет хуже, гораздо хуже, и она почти рефлекторно ткнула его локтем, заставляя действовать осторожнее, Гарри бросил на неё короткий раздражённый взгляд, но всё же вытащил пергамент. — Это просто свиток пергамента, — быстро сказал он. — Разверни, — приказал Снегг. Гарри подчинился, и в ту же секунду палочка профессора коснулась пергамента. — Открой свои секреты, — произнёс он резко, и Ами почувствовала, как внутри всё сжалось, потому что даже она, несмотря на все попытки сохранять спокойствие, понимала – сейчас может случиться катастрофа. Но ничего не произошло. — Откройся мне. — Снегг постучал палочкой. Пергамент оставался девственно чистым. — Профессор Северус Снегг, декан этого факультета, приказывает открыть ему всю содержащуюся в тебе информацию! — Снегг изо всех сил ударил палочкой по карте. И по гладкой поверхности карты вдруг побежали слова, как будто их выводила чья-то невидимая рука. М-р Лунатик приветствует профессора Снегга и нижайше просит не совать длинного носа не в свои дела. Снегг остолбенел. Гарри смотрел на послание, как громом поражённый, Ами же честно старалась сдержать смешок. Но карта на этом не остановилась. М-р Сохатый присоединяется к м-ру Лунатику и хотел бы только прибавить, что профессор Снегг урод и кретин. Со смеху умрёшь, будь ситуация не столь серьёзной. А пергамент между тем строчил своё: М-р Бродяга расписывается в своём изумлении, что такой идиот стал профессором. Гарри в ужасе зажмурился, Ами же прислонила руку ко рту в тщательной попытке сдержать смех. На пергаменте появилась ещё одна надпись: М-р Хвост кланяется профессору Снеггу и советует ему, чертову неряхе, вымыть наконец голову. На мгновение Снегг замер, и в коридоре повисло такое напряжение, будто воздух вот-вот должен был треснуть, но вместо взрыва последовал резкий, злой поворот головы, он уловил движение в конце коридора. — Северус, — раздался спокойный голос Люпина, появившегося из темноты, и это появление будто слегка разрядило воздух, но не убрало опасности. Снегг тут же развернулся к нему, и в его голосе зазвучала холодная насмешка. — Так-так… решили прогуляться под луной, Люпин? Люпин проигнорировал укол и сразу посмотрел на Гарри и Ами, задержав взгляд на последней чуть дольше, чем следовало, словно проверяя, всё ли с ней в порядке. — Вы в порядке? — спокойно спросил он. Ами коротко кивнула, на её лице уже сияла ничем не сдерживаемая улыбка. — Я конфискую это, — резко сказал он, протягивая пергамент Люпину, — очень похоже на тёмную магию. Люпин взял карту, внимательно посмотрел на неё и спокойно покачал головой. — Вряд ли, Северус, — мягко ответил он, — скорее всего, просто шутливый артефакт из «Зонко». — Люпин свернул карту и сунул её куда-то в складки мантии. Снегг фыркнул, но ничего не ответил, лишь бросил на них последний тяжёлый взгляд и резко развернулся, растворяясь в темноте коридора так же внезапно, как и появился. Люпин ещё мгновение смотрел ему вслед, затем повернулся к Гарри и Ами. — Не хочу знать, как она попала к вам в руки. Я случайно знаю, что эта карта много лет назад была конфискована кое у кого Филчем. Да, я знаю, что это карта, — пояснил он, заметив изумлённые взгляды друзей. — Меня вот что поражает: почему вы не отдали её преподавателям. Тем более после того случая с паролями. Мы все видели, что случается, когда важные сведения о замке валяются где попало. И я не верну вам эту карту. — Ами с Гарри коротко кивнули, опустив взгляды в пол. Люпин же тихо вздохнул. — Возвращайтесь в вашу гостиную и не выходите оттуда. И никуда не сворачивайте, если что, я узнаю. — Он помахал картой в руке. Ами с Гарри уже развернулись в сторону гостиной, когда вдруг Гарри остановился. — Профессор, эта карта не всегда точна, — Люпин бросил удивлённый взгляд на Гарри. — Она показала, что в замке находится человек, которого уже нет в живых. — Неужели? И кто же? — удивлённо спросил Люпин. — Питер Петтигрю, — произнёс Гарри. — Это невозможно, — тихо прошептал Люпин. — Но так карта показала, — вмешалась Ами. И, пожелав профессору спокойной ночи, Гарри и Ами свернули за угол, возвращаясь обратно в гостиную. Каменные стены коридора глухо отражали их шаги, а редкие факелы отбрасывали на пол длинные, дрожащие тени, из-за которых казалось, будто за ними кто-то незримо следует. Была уже глубокая ночь, так что по приходу в гостиную, погружённую в полумрак и тишину, они сразу попрощались и разбрелись по комнатам, стараясь не нарушать сон остальных. На следующее утро Ами проснулась довольно рано, несмотря на то что добрую часть ночи провела на ногах. Сон был неглубоким и прерывистым, и даже короткий отдых не принёс настоящего облегчения. И стоило ей только выйти из комнаты, ещё сонной и не до конца пришедшей в себя, как на лестнице на неё буквально налетела Гермиона. — Ами! Смотри! — она торопливо ткнула в лицо подруге кусок пергамента, дыхание её сбивалось, а глаза были покрасневшими. Ами взяла его в руки. Пергамент был мокрый, слёзы капали на слова, и чернила так расплылись, что некоторые из них можно было лишь с трудом разобрать. Бумага неприятно липла к пальцам. Ами пробежала глазами по строчкам: Дорогие Ами и Гермиона! Мы проиграли дело. Мне разрешили взять его в Хогвартс. День казни будет назначен. Клювику Лондон очень понравился. Никогда не забуду, как вы нам помогали. Хагрид — Поверить не могу, — Ами сжала влажный пергамент, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Они не могут, он ни в чём не виноват. — Я думаю, стоит показать это Гарри и Рону, — неожиданно произнесла Гермиона, поспешно вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Я тоже так думаю. Девочки быстро спустились в гостиную и, к своему счастью, как раз там обнаружили Гарри и Рона. В комнате уже было людно, слышались голоса и смех, но их тревога резко выбивалась из общего настроения. Рон, завидев Гермиону, сразу недовольно насупился. — Что? Пришла позлорадствовать, что у Гарри забрали карту? — недовольно скрестил руки на груди Рон, даже не пытаясь скрыть раздражение. — Нет, — сказала Гермиона, крепче сжимая письмо. Губы у неё снова задрожали. — Я просто подумала, вам надо это знать... Хагрид проиграл дело. Клювокрыла казнят. Он... он вот, прислал мне, — добавила она, протягивая письмо дрожащей рукой. Гарри взял кусок пергамента и прочитал вслух, его голос постепенно становился всё более напряжённым. — Они не посмеют, — сказал Гарри, сжав челюсти. — Не посмеют. Клювокрыл не опасен. — Это всё отец Малфоя! — возмущалась Гермиона, не в силах сдержать эмоции. — Он запугал Комиссию, этих старых глупых болтунов. Они его боятся. Конечно, можно подать апелляцию. Так всегда делают. Но вряд ли это поможет. Приговор всё равно оставят в силе. — Этот Люциус просто невыносим! — всплеснула руками Ами, не скрывая злости. — У него как будто хобби, делать жизнь каждого хуже. Но Гермиона права, вероятнее всего приговор останется в силе... — Не оставят! — горячо возразил Рон, резко выпрямившись. — Вы больше не будете одни этим заниматься. Я вам помогу. — Ох, Рон! — Гермиона, почти не сдерживая слёз, бросилась ему на шею. Рон сконфузился, уши у него заметно порозовели, и он стал неловко поглаживать Гермиону по голове, явно не зная, куда деваться. Наконец к Гермионе вернулись силы, и она выпустила Рона из объятий. — Мне, Рон, правда, правда очень жалко Коросту, — всхлипывала она. — Ну ладно, ладно, — успокаивал её Рон, стараясь выглядеть серьёзным, но при этом явно радуясь перемирию. — Короста была очень старая. И, в общем-то, от неё было мало проку. Кто знает, вдруг мама с папой позволят мне теперь завести сову. Из-за мер безопасности, введённых после второго появления Блэка, Ами, Гарри, Рон и Гермиона не могли по вечерам навещать Хагрида. Теперь они беседовали с ним только после уроков ухода за магическими существами. Суровый приговор подействовал на него как удар молнии, он будто сразу постарел на несколько лет. — Это моя вина, — говорил он как никогда косноязычно, запинаясь и тяжело дыша. — Я... это... весь онемел. А они такие важные, все в чёрном. Я... это... значит, совсем запутался. Пергамент из рук валится... Твои-то цифры, Гермиона, из головы вон... К тому же Люциус Малфой встал и давай их, знамо дело, дурить. Чего он сказал, то они и решили. — Ладно, подадим апелляцию! — кипел Рон, сжимая кулаки. — Не сдавайся. Мы уже этим занимаемся. Хагрид сопровождал класс в замок, но шаги его были тяжёлыми и медленными. — Навряд ли поможет, Рон, — грустно покачал головой Хагрид. — Поди-ка с ними справься. Комиссия у Малфоя в кулаке. Я вот что думаю: пусть у Клювика последние-то денёчки будут самые что ни на есть вольготные. Мой это долг... С этими словами Хагрид повернул обратно в хижину, пряча лицо в огромный носовой платок. Его плечи заметно дрожали. Друзья ещё недолго смотрели ему вслед, не зная, что сказать. — У нас сейчас заклинания, — напомнил Рон, нарушая тишину. — Идёмте скорее, а то опоздаем. Незаметно для Рона и Гарри подруги отстали от них и направились сначала на нумерологию. А дальше – и по остальным предметам, но, надо признать, что Ами и Гермиона сильно вымотались: усталость навалилась внезапно, тяжёлой волной. Из-за этого они даже не пошли на обед, предпочтя сразу вернуться в гостиную и сесть за домашнее задание, чтобы успеть сделать часть до прорицания. Правда, вскоре они обе не заметили того, как заснули за книгами: страницы ещё лежали раскрытыми, перья были в руках. Разбудили их несильные толчки в бок. — А? Что? — проснулась Гермиона, непонимающе озираясь по сторонам, всё ещё не до конца проснувшись. — Пора идти? Какой сейчас урок? Ами же лишь слегка потянулась, протирая глаза, пытаясь стряхнуть остатки сна. — Прорицание, через двадцать минут, — ответил на вопрос Гермионы Гарри. — Девочки, почему вы пропустили заклинания? — Что? Не может быть! — вскрикнула Гермиона, резко выпрямившись. — Мы забыли пойти на заклинания! Она встревоженно повернулась к ещё сонной Ами, но та лишь безразлично кивнула. Урок заклинаний не представлял для неё большого интереса, они всё ещё изучали там довольно простые заклинания. — Но как вы могли забыть? Вы ведь дошли с нами до самого порога! — Не могу этому поверить, — причитала Гермиона, почти в отчаянии. — Профессор Флитвик очень сердился? Это всё Малфой! Я шла и думала о нём, и у меня как-то всё спуталось! — Знаете что, девочки, — сказал Рон, взглянув на толстенную «Нумерологию» и ещё пару книг, лежащих рядом. — По-моему, вы немного того... Слишком много на себя навалили. — Ничего подобного! — возразила Гермиона, откинув с глаз волосы и безуспешно ища глазами сумку. — Я просто перепутала расписание. Пойду найду профессора Флитвика и попрошу прощения... Увидимся на прорицании. — И за меня извинись, а я тут ещё посижу, — лениво помахала рукой Ами, после чего уткнулась в одну из лежащих на столе книг. Через двадцать минут Гермиона присоединилась к друзьям у первой ступени лесенки, ведущей в кабинет профессора Трелони. Вид у неё был явно огорошенный и растерянный. — Как же я могла пропустить Веселящие чары! Ведь они наверняка войдут в экзамены. Профессор Флитвик мне сейчас намекнул. — Не переживай, Герми, я уверена, ты во всём разберёшься, а если нет, я помогу, это довольно несложное заклятие. — Пожала плечами Ами. Они вчетвером поднялись по лестнице в кабинет профессора Трелони. Здесь, как всегда, было жарко и царил густой полумрак, пропитанный ароматами благовоний. На каждом столике матово поблёскивал хрустальный шар. Ами, Гарри, Рон и Гермиона сели за один шаткий столик. — Я думал, мы будем глядеть в хрустальный шар в следующем семестре, — тихо сказал Рон, осторожно оглядываясь, нет ли поблизости профессора предсказаний. — Не расстраивайся, — заметил Гарри. — Это значит, что мы покончили с хиромантией. Мне уже тошно от её фокусов — как возьмёт в руку мою ладонь, так и закатит глаза. — Добрый день всем, — плавно пропел знакомый туманный голос, сопровождаемый явлением профессора Трелони откуда-то из густой тени. Подружки Парвати и Лаванда задрожали от возбуждения, их лица освещало молочно-белое сияние, исходившее от магического кристалла перед ними. Ами лишь закатила глаза, наблюдая за ними, они до невозможного её бесили. — Я решила заняться магическим кристаллом немного раньше, чем планировала. — Профессор Трелони села спиной к огню и оглядела класс. — Богини судьбы поведали мне, что магический кристалл войдёт в ваш июньский экзамен. Гермиона фыркнула. — Богини судьбы ей поведали, ну, знаете ли! Она же сама готовит экзамен... Отличное предсказание! — Гермиона даже не потрудилась опустить голос до шёпота. Ами тихо прыснула в кулак — баталии Гермионы и профессора Трелони всегда вызывали у неё улыбку. Лицо профессора всё время оставалось в тени, так что трудно было сказать, слышала ли она Гермиону. Тени от огня камина колыхались на её лице, делая выражение ещё более загадочным и неуловимым. Как бы то ни было, она невозмутимо продолжала: — Гадание по магическому кристаллу – утончённое искусство. Я не ожидаю, что хотя бы один из вас, — говорила она нараспев, — станет с первого раза провидеть, вглядываясь в бездонную глубину кристалла. Начнём с упражнений. Прежде всего, надо научиться расслаблять сознание и наружные глаза... Из груди Рона вырвался смешок, и он поспешно прижал кулак ко рту, чтобы не разразиться неудержимым хохотом. Плечи его предательски подрагивали. Между тем профессор Трелони продолжала мурлыкать своим тягучим, убаюкивающим голосом: — Тогда у вас откроется Третий глаз, и заговорит подсознание. И, возможно, уже сегодня, в конце урока, если улыбнётся Фортуна, кто-нибудь из вас сподобится Увидеть. Итак, начнём. Ами чувствовала себя до безумия глупо: сидеть, пялиться в хрустальный шар и при этом изо всех сил сдерживаться, чтобы не произнести во весь голос: «Чушь собачья!». Полумрак, густой воздух и запах благовоний только усиливали это раздражение. По-видимому, остальные тоже не считали это уж больно познавательным. Гарри сидел, уставившись в шар, и явно старался сосредоточиться, но у него это не получалось, взгляд его всё время рассеивался. Рон то и дело хихикал, едва сдерживаясь, а Гермиона презрительно фыркала, даже не пытаясь скрыть своё отношение. — Вы что-нибудь видите? — спросил Гарри друзей после пятнадцати минут бесполезного глазения. — Да, вижу, — ответил Рон с самым серьёзным видом. — Прожжённое пятно на столе. Кто-то, наверное, уронил на этот стол свечу. — Бессмысленная трата времени, — прошипела Гермиона, наклоняясь ближе к ним. — Сколько можно было бы сделать полезного! Хотя бы, например, прочитать про Веселящие чары. — Согласна, — тихо добавила Ами, скептически покосившись на шар. — В этом кристалле нет ничего интересного. Не удивлюсь, если окажется, что это просто кусок стекла. Мимо прошелестела юбками профессор Трелони, и браслеты на её запястьях тихо звякнули. — Помочь кому-нибудь расшифровать таинственные туманные знаки внутри кристалла? — пропела она. — Мне не надо, — прошептал Рон, наклоняясь к друзьям. — И так ясно, что они значат. Сегодня вечером будет туман. Ами, Гарри и Гермиона не выдержались и тихо прыснули, пытаясь сдержать смех. — Пожалуйста, не мешайте, — кротко, но с заметным напряжением в голосе попросила профессор Трелони. Головы всех учеников тут же повернулись к ним. Парвати с Лавандой возмущённо переглянулись, явно не одобряя такого поведения. — Вы нарушаете вибрацию пространства ясновидения, — возмутилась одна из них. — А вы нарушаете пространство своим присутствием, может, уйдёте? — скорчила недовольную гримасу Ами, тихо, но вполне отчётливо. Профессор, как всегда, не обратила на это внимания, и плавно подошла к их столу. Она опустилась рядом, чуть склонилась вперёд и всмотрелась в шар, её лицо почти коснулось холодной поверхности. — Здесь что-то движется, — прошептала профессор, приближая лицо ещё ближе. — Что это?.. Ами была уверена, что все четверо думали об одном и том же, что Трелони ничего хорошего не увидит. И действительно… — Мой мальчик... — вздохнула профессор и медленно подняла взгляд на Гарри. — Он здесь, это видно, как никогда раньше... Крадётся, всё ближе... Гр... — О господи! — воскликнула Гермиона, не выдержав. — Неужели опять Грим? Просто смешно! Профессор Трелони резко вскинула на Гермиону огромные глаза. Парвати что-то поспешно шепнула Лаванде, и обе тут же уставились на Гермиону с осуждением. В глазах профессора полыхнул гнев. — К своему прискорбию, должна сказать, милочка, что с той минуты, как вы появились в классе, мне было абсолютно ясно, что в вас нет того, что необходимо для благородного искусства ясновидения. У меня до вас никогда не было ученика, в котором до такой степени отсутствует духовность. На секунду в классе повисла абсолютная тишина, плотная и тяжёлая. — Прекрасно! — Гермиона резко встала, схватив учебник «Как рассеять туман над будущим», и сунула его в сумку. — Прекрасно! — повторила она, вскинув сумку на плечо так резко, что чуть не столкнула Рона вместе со стулом. — Моё терпение лопнуло. Я ухожу. Ко всеобщему удивлению, Гермиона решительно подошла к люку, пинком распахнула его и покинула класс. Люк с глухим стуком захлопнулся за ней. Спустя несколько минут всё постепенно успокоилось. Профессор Трелони, похоже, уже забыла про Грима и, отвернувшись от Ами, Гарри и Рона, плотнее закуталась в свой лёгкий газовый платок, словно отгораживаясь от происходящего. — Профессор Трелони! — вдруг воскликнула Лаванда так громко, что все вздрогнули. — Профессор Трелони! Знаете, что я вспомнила? Вы ведь предсказали, что она уйдёт! Помните, профессор? «Накануне Пасхи один из нас навсегда нас покинет». Вы это очень давно сказали, профессор. Профессор Трелони светло улыбнулась, её лицо на мгновение озарилось мягким, почти мечтательным выражением. — Да, Лаванда, я знала, что мисс Грейнджер покинет нас. Но всегда надеешься, что предсказанное не сбудется. Третий глаз — тяжёлое бремя... Парвати и Лаванда, глядя на профессора с величайшим почтением, поспешно подвинулись, освобождая ей место рядом. Ами чуть ли не вывернуло — настолько ей стало противно от этого откровенного подхалимства. — Ну и денёк у Гермионы, а? — шепнул Ами и Гарри ошарашенный Рон, всё ещё не до конца понимая, что только что произошло. — Это точно! — в один голос произнесли Ами с Гарри.