12 часть или долгажданная встреча

В пасхальные каникулы никакого отдыха не получилось. Третьекурсникам по всем предметам задали горы домашних заданий. Невилл был на грани нервного срыва. И не он один. — И это называется каникулами! — взорвался на третий день Симус Финниган. — Экзамены ещё через сто лет! О чём они только думают! Но труднее всего приходилось Ами и Гермионе, даже без прорицания. Ами тоже отказалась от этого предмета, чтобы не создавать проблем с перемещением, у них всё равно было на порядок больше занятий, чем у остальных. Вечером они последними покидали гостиную, а по утрам первыми приходили в библиотеку. Под глазами у обеих залегли тени, как у Люпина, а у Гермионы к тому же глаза то и дело были на мокром месте. Рон засел за подготовку апелляции. Клювокрыла нужно было спасать. Покончив с очередной порцией уроков, он брал толстенные тома с увлекательными названиями вроде «Психологии гиппогрифов» или «Дичь или хищник? Исследование злобности гиппогрифов» — и с головой уходил в чтение, забывая даже о своей ненависти к Живоглоту. Гарри подстраивал выполнение домашних заданий под расписание тренировок и бесконечные напутственные беседы Вуда. Матч Гриффиндора со Слизерином был назначен на первое воскресенье после каникул. Сейчас слизеринцы опережали остальные команды на двести очков. А это означало, что гриффиндорцы смогут выиграть Кубок лишь в том случае, если наберут достаточное количество очков, о чём Вуд не уставал им напоминать. Стало быть, победа во многом зависела от Гарри: только он, поймав снитч, мог принести команде сразу сто пятьдесят очков. — Запомни, — без конца повторял Вуд, — ты должен поймать снитч только тогда, когда мы наберём больше пятидесяти очков. Больше пятидесяти, Гарри! Иначе матч мы выиграем, а Кубок будет не наш. Ты это усвоил? Ты должен поймать снитч... — Я ПОНЯЛ, ОЛИВЕР! — в конце концов сорвался Гарри. Предстоящий матч буквально свёл с ума всех гриффиндорцев. Последний раз они выигрывали Кубок семь лет назад, когда ловцом был легендарный Чарли Уизли. Ещё ни один матч не проходил в такой накалённой атмосфере. К концу каникул отношения между факультетами достигли точки кипения. То и дело в коридорах вспыхивали мелкие стычки, одна из которых вылилась в грандиозную драку между четверокурсником из Гриффиндора и шестикурсником из Слизерина. В результате обоих пришлось отправить в больничное крыло — у них из ушей полез лук-порей. Хуже всего приходилось Гарри. Слизеринцы постоянно ставили ему подножки, причём так, чтобы он обязательно упал. Вуд распорядился, чтобы Гарри никуда не ходил один, на случай, если слизеринцы решат вывести его из игры накануне матча. Гриффиндорцы встретили опасность лицом к лицу. Теперь Гарри, окружённый возбуждённой толпой, то и дело опаздывал на уроки. Но самого Гарри куда больше заботила безопасность «Молнии». После тренировок он запирал метлу в чемодан и на каждой перемене бегал наверх, в башню, проверить, всё ли с ней в порядке.

* * *

Накануне матча в гриффиндорской гостиной никто не занимался обычными делами. Даже Ами с Гермионой на время отложили книги. — Не могу заниматься, — нервно призналась Гермиона. — Совсем не могу сосредоточиться. В гостиной стоял невообразимый шум. Фред и Джордж, пытаясь дать выход переполнявшим их эмоциям, орали и бесились ещё сильнее обычного. Вуд сидел в углу, склонившись над картой поля, и волшебной палочкой гонял по ней фигурки игроков, что-то бормоча себе под нос. Анджелина, Алисия и Кэти смеялись над проделками близнецов. Гарри сидел рядом с Ами, Роном и Гермионой, отрешившись от всего вокруг и стараясь не думать о завтрашнем дне, потому что всякий раз, когда мысли всё же возвращались к матчу, у него под ложечкой начинало ворочаться что-то огромное и жуткое. — Мы завтра обязательно победим, — сказала Гермиона, хотя выглядела при этом совсем не победоносно. — У нас же есть «Молния», — поддержал её Рон. — Да... — кивнул Гарри, чувствуя, как сердце ушло в пятки. — Ну чего ты, Гарри? — Ами легонько стукнула друга по плечу. — Не сомневайся, мы непременно победим! И Кубок школы будет нашим! С этими словами Ами встала в победную позу, отчего трое друзей наконец улыбнулись. И всё же все с облегчением вздохнули, когда Вуд наконец приказал: — Команда! Отбой!

* * *

На следующее утро, когда Гарри вместе с другими игроками сборной Гриффиндора вошёл в Большой зал, их встретили оглушительными аплодисментами. Гарри широко ухмыльнулся, заметив, что им аплодируют не только свои, но и ученики Когтеврана с Пуффендуем. Когда они проходили мимо стола Слизерина, раздался громкий свист. Гарри скосил глаза и увидел, что Малфой выглядит даже бледнее обычного. За завтраком Вуд требовал, чтобы все игроки как следует поели, хотя сам так и не притронулся к еде. А затем, не дав никому доесть, поспешно вывел команду из зала, прежде чем оттуда успел выйти хоть кто-нибудь. Вуд хотел, чтобы они первыми узнали, в каких погодных условиях им предстоит играть. Когда команда покидала зал, аплодисменты грянули снова. — Удачи, Гарри! — крикнула Чжоу Чанг, ловец сборной Когтеврана, и Гарри почувствовал, как краснеет. Если честно, Ами это жутко не понравилось. Она даже не заметила, как задумалась, не проклясть ли Джоу, и уже начала мысленно перебирать возможные варианты. Но, поймав себя на этих странных мыслях, Ами мотнула головой, прогоняя их прочь. Вскоре за командой Гриффиндора последовали и остальные ученики. Трибуны быстро заполнились болельщиками, три четверти которых размахивали алыми флагами с изображением льва, эмблемой Гриффиндора, или плакатами с надписями вроде: «ВПЕРЁД, ГРИФФИНДОР!» и «КУБОК — ЛЬВАМ!» На трибуне Слизерина сидело около двухсот болельщиков в зелёных одеждах. На их знамёнах поблёскивали зелёные змеи, а в самом первом ряду, как и все вокруг него одетый во всё зелёное, сидел профессор Снегг и мрачно ухмылялся. Ами даже прыснула в кулак при виде крёстного. Когда гриффиндорцы вышли из раздевалки, по трибунам прокатилось настоящее цунами приветственных криков. — А вот и сборная Гриффиндора! — завопил Ли Джордан, который, как обычно, выступал комментатором. — Поттер, Белл, Джонсон, Спиннет, Уизли, Уизли и Вуд! Все признают, что это лучшая сборная Гриффиндора за последние несколько лет... Громкие недовольные выкрики с трибуны Слизерина заглушили его слова. — А вот на поле появилась команда Слизерина, — продолжил Джордан, когда на стадионе воцарилась относительная тишина. — Её выводит капитан сборной Маркус Флинт. Он произвёл в своей команде некоторые замены и, похоже, предпочёл габариты мастерству... Трибуна Слизерина снова неодобрительно загудела. Однако Ами отчётливо видела, что у Джордана, вообще-то, были основания для такого заявления. Драко был не просто самым маленьким игроком Слизерина — на фоне своих невообразимо огромных товарищей он казался совсем крошечным. — Капитаны, пожмите друг другу руки! — скомандовала мадам Трюк. Вуд и Флинт схватили друг друга за руки. Со стороны казалось, будто каждый из них пытается сломать другому пальцы. — Седлайте мётлы! — распорядилась мадам Трюк. — Раз... два... три! Её свисток утонул в оглушительном рёве стадиона, и четырнадцать игроков взмыли в воздух. Ами внимательно следила за Гарри. По его виду можно было понять, что, едва оказавшись в воздухе, он сразу перестал нервничать. Оглянувшись, Ами заметила позади него Драко, который озирался по сторонам в поисках снитча. — Мяч у сборной Гриффиндора! Алисия Спиннет, сжимая в руках квоффл, устремляется к кольцам Слизерина. Давай, Алисия! — начал комментарий Джордан. — О, нет! Квоффл перехватывает Уоррингтон. Уоррингтон летит к половине поля Гриффиндора... БАМ! Его останавливает бладжер! Отличная работа, Джордж Уизли! Уоррингтон роняет квоффл, его подхватывает... да, это Джонсон, и мяч снова у гриффиндорцев! Ну давай же, Анджелина! Она великолепно обходит Монтегю... осторожно, Анджелина, это бладжер! ГОЛ! ДЕСЯТЬ — НОЛЬ В ПОЛЬЗУ ГРИФФИНДОРА! Анджелина, победно вскинув сжатый кулак, облетела кольца Слизерина, а под ней бушевало от восторга алое море. — ОЙ! Анджелина едва не слетела с метлы — в неё внезапно врезался Маркус Флинт. — Извини! — буркнул Флинт, когда внизу раздался возмущённый рёв стадиона. — Я её не заметил! В следующее мгновение подоспевший Фред Уизли с размаху обрушил биту на затылок Флинта. Тот ткнулся носом в рукоять собственной метлы, и на поле закапала кровь. — Прекратите! — пронзительно завопила мадам Трюк, зависая между ними в воздухе. — Сборная Гриффиндора получает право на пенальти за беспричинное нападение на своего охотника! Сборная Слизерина получает право на пенальти за намеренное нападение на своего охотника! — Да бросьте, мисс! — проворчал Фред, но мадам Трюк уже дунула в свисток, и Алисия полетела к кольцам Слизерина пробивать пенальти. — Давай, Алисия! — нарушил повисшую над стадионом тишину голос Ли Джордана. — ДА! ОНА ПЕРЕИГРЫВАЕТ ВРАТАРЯ! ДВАДЦАТЬ — НОЛЬ В ПОЛЬЗУ ГРИФФИНДОРА! Следом Флинт направился выполнять штрафной бросок к кольцам Гриффиндора. Из его носа всё ещё текла кровь. Перед кольцами парил Вуд, крепко стиснув зубы. — Разумеется, Вуд — великолепный голкипер! — прокомментировал Ли Джордан, пока Флинт ждал свистка мадам Трюк. — Просто потрясающий! Его очень сложно обвести, ужасно сложно... ДА! ПОВЕРИТЬ НЕ МОГУ! ВУД СПАСАЕТ СВОИ ВОРОТА! — Мяч у Гриффиндора... нет, уже у Слизерина, — продолжал Ли. — Нет, Гриффиндор снова перехватывает мяч! Квоффл у Кэти Белл, она устремляется к кольцам Слизерина... ЭТО БЫЛО НАМЕРЕННОЕ НАРУШЕНИЕ! Монтегю, охотник слизеринцев, преградил Кэти путь и вместо того, чтобы выбить у неё мяч, схватил девушку за голову. Кэти завертелась в воздухе и, хотя ей удалось удержаться на метле, всё же выпустила квоффл. Мадам Трюк пронзительно свистнула, подлетела к Монтегю и начала что-то яростно ему выговаривать. Минуту спустя Кэти безупречно выполнила пенальти, переиграв вратаря Слизерина. — ТРИДЦАТЬ — НОЛЬ! — завопил Джордан. — НУ ЧТО, ПОЛУЧИЛ ЗА СВОЮ НЕЧЕСТНУЮ ИГРУ, ГРЯЗНЫЙ... — Джордан, если вы не способны комментировать непредвзято... — перебила его профессор Макгонагалл. Как всегда, она сидела рядом с комментатором и внимательно следила за его речью. — Я всего лишь описываю происходящее, профессор! — возмутился тот. Гарри ощутил внутренний толчок. Он уже заметил снитч — золотой мячик парил у подножия шеста, на котором крепилось одно из трёх колец Гриффиндора. Но ловить его было ещё нельзя, и нужно было сделать так, чтобы Малфой ничего не заметил... Гарри внезапно изобразил на лице волнение, резко развернул «Молнию» и помчался в противоположную сторону — к кольцам Слизерина. Уловка сработала. Малфой рванул следом, явно не сомневаясь, что Гарри увидел снитч. Над правым ухом Гарри просвистел бладжер, пущенный гигантским слизеринским загонщиком по фамилии Дерек. В следующую секунду второй бладжер скользнул по его локтю. Второй загонщик Слизерина, Боул, тоже летел прямо на Гарри. Краем глаза Гарри заметил, как оба приближаются к нему с разных сторон, занося дубинки, и... В последний миг перед столкновением он резко направил «Молнию» вверх. Боул и Дерек с глухим хрустом врезались друг в друга. — Ха-ха! — завопил Ли Джордан, увидев, как слизеринские загонщики разлетаются в стороны, держась за головы. — Опоздали, ребята! Вам не хватит скорости обогнать «Молнию»! А теперь мяч снова у Гриффиндора — его перехватила Анджелина Джонсон, сбоку от неё летит Флинт... Ткни ему в глаз, Анджелина! Профессор, это всего лишь шутка, просто шутка... О нет, Флинт отбирает у неё мяч, разворачивается к кольцам Гриффиндора... Давай, Вуд, останови его! Но Флинт всё-таки забросил квоффл в кольцо под громкие аплодисменты слизеринской трибуны. А Джордан произнёс настолько неприличное слово, что профессор Макгонагалл попыталась отобрать у него волшебный микрофон. — Извините, извините, профессор! — затараторил Джордан. — Больше не повторится! Итак, Гриффиндор ведёт со счётом тридцать — десять, мяч у Гриффиндора, и... Это был самый грязный матч, в котором Гарри когда-либо участвовал. Разъярённые тем, что Гриффиндор сразу вырвался вперёд, слизеринцы пытались завладеть мячом любыми средствами. Боул ударил Алисию битой и потом объяснил мадам Трюк, что перепутал её с бладжером. Джордж Уизли в отместку заехал Боулу локтем в лицо. Мадам Трюк снова назначила два пенальти, и Вуд в зрелищном броске вновь спас свои кольца, а разрыв в счёте увеличился до тридцати очков. Снитч опять появился на поле — и снова исчез. Малфой по-прежнему летал за Гарри по пятам, а сам Гарри кружил над полем, оглядываясь по сторонам и убеждая себя, что Гриффиндор вот-вот начнёт опережать Слизерин более чем на пятьдесят очков... Кэти забросила ещё один мяч, и счёт стал пятьдесят — десять. Фред и Джордж Уизли, подняв биты, окружили её на случай, если кто-нибудь из слизеринцев захочет отомстить за этот успех. Боул и Дерек воспользовались их отсутствием и направили оба бладжера в Вуда. Тяжёлые чёрные мячи один за другим врезались капитану гриффиндорцев в живот. Вуд задохнулся, согнулся пополам и соскользнул с метлы. К счастью, руки он не разжал и потому не рухнул на землю, а просто повис на древке. Мадам Трюк была вне себя от ярости. — Нельзя атаковать вратаря, если квоффл находится за пределами штрафной площадки! — пронзительно завопила мадам Трюк, обращаясь к Дереку и Боулу. — Пенальти! Анджелина безошибочно выполнила штрафной удар, и наконец разрыв достиг пятидесяти очков. Несколько мгновений спустя Фред Уизли направил бладжер в Уоррингтона и выбил у него из рук квоффл. Анджелина тут же подхватила мяч и отправила его в кольцо Слизерина, ещё больше увеличив счёт. Семьдесят — десять. Зрители орали так громко, что многие уже охрипли. Теперь преимущество Гриффиндора составляло шестьдесят очков, и если бы Гарри удалось поймать снитч прямо сейчас, Кубок школы по квиддичу оказался бы у них в руках. Гарри буквально чувствовал на себе взгляды сотен глаз. Он летал высоко над полем, оставив остальных игроков далеко внизу, а Малфой, стараясь не отставать, кружил следом. И тут он заметил то, что искал. В семи–восьми метрах над ним поблескивал золотой снитч. Гарри резко набрал скорость, в ушах засвистел ветер, он уже вытянул руку, но вдруг «Молния» замедлила ход, и...Гарри в ужасе оглянулся и сразу понял, в чем дело. Отставший от него Малфой в отчаянии ухватился за прутья метлы Гарри и тянул ее назад. — Ты... — начал Гарри и захлебнулся от ненависти. Он был настолько разъярен, что не раздумывая ударил бы сейчас Малфоя, но не мог до него дотянуться. Малфой, тяжело дыша и напрягаясь изо всех сил, удерживал «Молнию» на месте — лицо его было залито потом, но глаза злобно сверкали. И в результате он добился того, чего хотел, — снитч снова исчез. Если честно, Ами совершенно не понравилась выходка Драко. Это было злостное нарушение. С другой стороны, она вполне понимала его мотивы, но всё равно злилась и уже знала, что после матча обязательно выскажет ему пару ласковых. — Пенальти! Пенальти! В жизни не видела такого грязного приёма! — закричала мадам Трюк, подлетая к скорчившемуся на своём «Нимбусе-2001» Малфою. — ПОГАНЫЙ УБЛЮДОК! — завопил Ли Джордан, предусмотрительно вскочив с микрофоном в руках и отпрыгнув подальше от профессора Макгонагалл. — ПОГАНЫЙ, ГРЯЗНЫЙ... Но профессор Макгонагалл вовсе не собиралась делать ему замечание. Она сама потрясала кулаком, со злостью глядя на Малфоя, и яростно что-то выкрикивала, даже не замечая, что её остроконечная шляпа упала на землю. Алисия попыталась выполнить штрафной, но была так зла, что сильно промахнулась. Происшествие окончательно вывело гриффиндорцев из себя, тогда как игроки Слизерина, воодушевлённые поступком Малфоя, наоборот, почувствовали себя куда увереннее. — Мяч у Слизерина... Слизерин атакует... Монтегю забрасывает мяч, — простонал Ли Джордан. — Семьдесят — двадцать в пользу Гриффиндора... Теперь Гарри старался не выпускать Малфоя из виду и летал рядом с ним так близко, что их колени время от времени соприкасались. Он не мог позволить Малфою поймать снитч. — Отвали, Поттер! — в отчаянии заорал Малфой, когда попытался развернуться и обнаружил, что Гарри перекрывает ему путь. — Квоффл у Анджелины Джонсон, — донёсся до Гарри голос Ли Джордана. — Давай, Анджелина, ДАВАЙ! Гарри быстро огляделся. Все игроки Слизерина, кроме Малфоя, даже их вратарь, рванули в сторону Анджелины, пытаясь её заблокировать. Гарри развернул «Молнию», пригнулся так низко, что практически лёг на рукоять метлы, и со скоростью пули понёсся прямо на слизеринцев. — А-А-А-А! — донёсся до него испуганный вопль. Сборная Слизерина в панике разлетелась в стороны, и Анджелина устремилась вперёд — путь был свободен. — ОНА ЗАБИЛА! ОНА ЗАБИЛА! — завопил Джордан. — ГРИФФИНДОР ВЕДЁТ СО СЧЁТОМ ВОСЕМЬДЕСЯТ — ДВАДЦАТЬ! Гарри, едва не врезавшись в трибуны, затормозил в последний момент, развернулся и снова взмыл над центром поля. И тут он увидел нечто, от чего сердце болезненно сжалось. Малфой с торжествующим видом устремился вниз — там, всего в метре над травой, поблёскивал крошечный золотой мячик. Гарри рванул следом, но Малфой уже был слишком далеко. — Давай! Давай! Давай! — отчаянно вопил Гарри, подгоняя метлу. Он постепенно нагонял Малфоя. Распластавшись на «Молнии», Гарри уклонился от бладжера, посланного Боулом. Его голова уже была на уровне ног летевшего параллельно ему Малфоя... вот они поравнялись... Гарри всем телом резко наклонился вперед, отрывая от метлы обе руки. Одной он ударил Малфоя по тянущейся к мячу руке, а другой... — ДА! Он вышел из пике, вскинув руку в воздух, и стадион взорвался аплодисментами и криками. Гарри взмыл над ревущими трибунами, в ушах его стоял странный звон, а в кулаке был крепко зажат крошечный золотой мячик, беспомощно хлопающий серебряными крылышками. Вуд, из глаз которого ручьями текли слезы, подлетел к Гарри, обхватил его за шею и разрыдался, уткнувшись ему в плечо. Подлетевшие следом Фред и Джордж с силой захлопали его по спине, а затем до Гарри донеслись вопли Анджелины, Алисии и Кэти: «Кубок наш! Кубок наш!» Сборная Гриффиндора, превратившись в многорукое и многоногое чудовище, хрипло вопя, опустилась на землю. И тут на поле начали одна за другой накатывать алые волны болельщиков. Их кулаки, как градины, забарабанили по плечам и спинам игроков. У Гарри было такое впечатление, словно он оказался посреди бурного моря тел и вот–вот утонет в нем. А затем толпа подняла его и других игроков сборной на руки. Гарри, взлетев над толпой и наконец оказавшись на свету, сразу увидел Хагрида, с головы до ног обвешанного алыми розетками. — Ты разбил их, Гарри, ты их разбил! — вопил великан. — Я ещё расскажу об этом Клюву! Потом Гарри заметил Перси Уизли, который, позабыв о своей обычной напыщенности и важности, прыгал как безумный. А профессор Макгонагалл рыдала даже громче Вуда, вытирая лицо огромным флагом Гриффиндора. Пробившиеся к Гарри сквозь толпу Ами, Рон и Гермиона даже не нашли слов, они просто улыбались, глядя на него. Толпа поднесла Гарри к трибуне, где с гигантским Кубком в руках стоял Дамблдор. И когда всхлипывающий Вуд передал Гарри Кубок, а тот поднял его высоко над головой, ему вдруг показалось, что именно в этот момент он смог бы создать самого сильного Патронуса в мире.

* * *

Эйфория от завоевания Кубка не отпускала всех гриффиндорцев целую неделю. Казалось, радовалась даже погода — с наступлением июня дни стали жаркими и безоблачными. Природа словно сама приглашала выбраться на луга, поваляться в высокой траве, прихватив пару бутылок ледяного тыквенного сока, сыграть партию-другую в плюй-камни или хотя бы просто лежать у озера, наблюдая, как гигантский кальмар лениво рассекает гладкую водную поверхность. Но никто и помыслить не мог ни о чём подобном — надвигались экзамены. Вместо того чтобы прохлаждаться в окрестностях замка, гриффиндорцы безвылазно сидели в Хогвартсе, отчаянно пытаясь сосредоточиться на учёбе и изо всех сил игнорируя тёплые порывы летнего ветра, врывавшиеся в распахнутые окна. Даже Фреду и Джорджу Уизли пришлось унизиться до зубрёжки — им предстояло сдавать экзамены по С.О.В. — Суперотменному Волшебству. У Перси задача была куда серьёзнее: он готовился к сдаче ЖАБА — Жутко Академической Блестящей Аттестации. Это была высшая степень, которую можно было получить в Хогвартсе. Перси собирался поступить на службу в Министерство магии, а потому ему требовались самые высокие оценки. С каждым днём он становился всё раздражительнее и сурово отчитывал каждого, кто по вечерам нарушал тишину в общей гостиной. Пожалуй, лишь один человек выглядел ещё более озабоченным — Гермиона. Ами же, в отличие от подруги, казалась куда спокойнее, хотя ей предстояло сдать столько же предметов. Гарри и Рон уже давно махнули рукой на попытки выяснить, как подругам удаётся посещать несколько занятий одновременно. Но когда они увидели расписание экзаменов, которое Гермиона составила для себя и Ами, сдержаться оказалось выше их сил. Первая колонка гласила: Понедельник 9:00 — Нумерология 9:00 — Трансфигурация Обед 13:00 — Заклинания 13:00 — Древние руны — Гермиона, — очень осторожно начал Рон, прекрасно помня, что в последнее время отвлекать её от занятий крайне опасно, — ммм... ты уверена, что правильно записала время вот здесь? — Что? — Гермиона сердито схватила свое расписание и пробежала глазами. — Да, уверена. — Наверное, нет смысла спрашивать, как именно вы собираетесь быть одновременно на двух экзаменах? — поинтересовался Гарри. — Наверное, нет, — коротко ответила за подругу Ами. — Никто не видел мою «Нумерологии и грамматики»? — спросила Гермиона, озираясь по сторонам в поисках книги. — Ну разумеется, это я её одолжил... почитать перед сном, — едва слышно пробормотал Рон. Гермиона тут же принялась перерывать груды пергамента на столе, но в этот момент снаружи послышался знакомый шорох крыльев, и в окно влетела Букля, сжимая в клюве записку. — Это от Хагрида, — сказал Гарри, разворачивая послание. — Апелляция назначена на шестое число. — Это последний день экзаменов, — заметила Гермиона, всё ещё не прекращая поиски книги. Гарри продолжил читать: — «Состоится здесь. Приедет кто-то из Министерства и... и палач». Гермиона испуганно вскинула глаза: — Они везут на апелляцию палача? Но ведь это... это значит, что у них уже всё решено! — Да, похоже на то, — медленно проговорил Гарри. — Они не посмеют! — вспыхнул Рон. — Я нашёл столько материала в пользу Хагрида! Убил на это кучу времени! Они не имеют права просто взять и всё проигнорировать! — Вот именно! Это просто несправедливо — решать всё ещё до апелляции! — возмущённо воскликнула Ами, скрестив руки на груди. Но, несмотря на собственные слова, у неё было скверное предчувствие. Ами почти не сомневалась, что под давлением Люциуса комиссия по обезвреживанию опасных существ уже приняла своё решение. И хуже всего было то, что у друзей не оставалось ни времени, ни возможности навестить Хагрида. Драконовские меры безопасности никто не отменял, а у Гарри всё ещё не хватало духу отправиться в подземный ход под одноглазой горбуньей и забрать оттуда мантию-невидимку, которая осталась там после прошлого похода в Хогсмид.

* * *

С началом экзаменационной сессии на замок опустилась удивительная, почти неестественная тишина. В понедельник, ближе к обеду, бледные и измученные третьекурсники выходили с экзамена по трансфигурации, обсуждая результаты и горько жалуясь на трудность заданий — требовалось, например, превратить фарфоровый чайник в черепаху. Сетования Гермионы по поводу того, что её черепаха получилась слишком уж похожей на морскую вместо обычной, вызывали у остальных лишь раздражение, остальным подобные проблемы казались им откровенно смехотворными. Ами же и вовсе не волновалась: трансфигурация всегда была одним из её любимых предметов, и экзамен не составил для неё особого труда. — У моей носик от чайника так и остался вместо хвоста... вот кошмар-то... — Кто-нибудь слышал, черепахи вообще могут дышать паром? — Я только потом заметил, что на панцире остался синий узор от чайника. Думаете, за это снимут баллы? Затем торопливый ланч и снова, без передышки, наверх, на экзамен по заклинаниям. Гермиона оказалась права: профессор Флитвик и в самом деле решил вынести на экзамен Веселящие чары. Гарри, разволновавшись, слегка переборщил и довел Рона, на котором демонстрировал свое искусство, до припадков истерического хохота, так что беднягу на целый час пришлось поместить для успокоения в отдельную комнату, прежде чем он сам смог взяться за выполнение задания. После ужина студенты поспешили в общую гостиную — но вовсе не отдыхать, а готовиться к следующим экзаменам: по уходу за магическими существами, зельеварению и астрономии. Утром первым был уход за магическими существами. Лесничий пребывал в полном расстройстве чувств, его мысли были явно где–то далеко. Он принес в класс объемистый чан с флоббер–червями и объявил, что экзамен сдаст тот, чьи черви будут все еще живы к концу часа. А поскольку эти малосимпатичные существа для своего благоденствия нуждались лишь в том, чтобы их не трогали, то экзамен получился самый легкий из всех, а Ами, Гарри, Рон и Гермиона наконец–то получили долгожданную возможность переговорить с Хагридом. — Клювик что-то загрустил, — вполголоса признался лесничий, наклоняясь к Гарри так, словно проверял состояние его червей. — Взаперти, наверное, слишком долго сидит... А там... послезавтра всё так или иначе решится, одно... или уж другое. В тот же день их ожидал экзамен по зельям, который обернулся для Гарри полным провалом. Как он ни старался, Морочащая закваска никак не хотела сгущаться. Снегг, наблюдавший за его мучениями с мстительным удовольствием, что-то нацарапал в своих записях — подозрительно похожее на ноль. Ами же, как и во все предыдущие годы, справилась с экзаменом блестяще, и Северус с довольной улыбкой поставил ей высший балл. Затем была астрономия — темной ночью, на площадке самой высокой из башен. За ней в среду история магии. Писали сочинение, про средневековкую охоту на ведьм. После обеда в среду сдавали травологию, экзамен проходил в оранжереях, на солнечном пекле, и у многих обгорели шеи. И, вернувшись в Общую гостиную, все только и мечтали о блаженном часе завтрашнего дня, когда все будет позади. Предпоследним экзаменом, в четверг утром, была защита от тёмных искусств. Профессор Люпин устроил самое необычное испытание, какое только можно было представить: настоящую полосу препятствий на пересечённой местности. Нужно было перейти вброд глубокую заводь, где засел гриндилоу, затем преодолеть цепочку канав, кишащих красными колпаками, пройти через участок болотной топи, не поддаваясь на обманчивые уловки фонарника. А в конце, забравшись в дупло старого дуба, сразиться с очередным боггартом. Первым из друзей экзамен сдал Гарри — на высший балл. После этого он остался ждать остальных. Ами проходила испытание сразу после него и, как и ожидалось, справилась безупречно. Даже увидев перед собой Люциуса, она не дрогнула и без малейшего страха переодела его в до невозможности смешной наряд: он был розовый, до отказа набитый безвкусными рюшами, выглядел настолько нелепо, что Ами едва не расхохоталась прямо во время экзамена. — Превосходно, Ами, — негромко заметил Люпин, когда она, сияя довольной улыбкой, выбралась из дупла. — Высший балл. У Рона всё шло прекрасно ровно до того момента, пока он не добрался до фонарника. Тот всё-таки сумел заманить его в трясину, и Рон провалился в неё по пояс. Гермиона же выполняла задания безупречно вплоть до самого дупла с боггартом. Но уже через минуту она с визгом вылетела наружу. — Гермиона! — удивлённо поднял брови Люпин. — Что случилось? — Там... п-п-профессор Макгонагалл, — едва переводя дыхание, выдавила Гермиона, дрожащей рукой указывая на дупло. — Она сказала, что я завалила все экзамены! Успокоилась Гермиона далеко не сразу. Когда она наконец немного пришла в себя, друзья направились обратно в замок. Рона так и подмывало отпустить пару шуток насчёт боггарта Гермионы, но на парадной лестнице их ожидало зрелище, мигом выбившее все мысли о веселье. Наверху, слегка вспотев под своей неизменной полосатой мантией, стоял собственной персоной Корнелиус Фадж и задумчиво обозревал окрестности. Завидев Гарри, он неловко переступил с ноги на ногу. — Рад тебя видеть, Гарри! С экзамена, как я понимаю? Уже почти всё сдали? — Да, сэр, — ответил Гарри. Гермиона и Рон, которым прежде никогда не доводилось разговаривать с министром магии, неловко остановились позади. Ами тоже встала рядом с ними, хотя уже видела Фаджа раньше, на одном из приёмов в поместье Малфоев. Впрочем, она искренне считала, что он её даже не помнит. — И тебе здравствуй, Амелина, — сдержанно кивнул министр, повернувшись к девочке. — Здравствуйте, — спокойно ответила Ами. — Чудесный денёк, — продолжил Фадж, переводя взгляд на озеро. — Право, такая жалость... такая жалость... Он тяжело вздохнул и вновь повернулся к Гарри. — Я здесь с неприятной миссией, понимаешь ли... Комиссии по обезвреживанию опасных существ требуется свидетель приведения приговора в исполнение. Речь о взбесившемся гиппогрифе. А поскольку я всё равно собирался в Хогвартс проверить ситуацию с Блэком, меня попросили заодно присутствовать и при этом... — Значит, апелляцию отклонили? — резко вмешался Рон, шагнув вперёд. — Нет-нет, рассмотрение назначено на сегодня, — Фадж с любопытством посмотрел на него. — Тогда, может быть, вам вообще не придётся быть свидетелем! — горячо воскликнул Рон. — Может, гиппогрифа ещё не казнят! Не успел министр ответить, как из дверей замка вышли двое волшебников. Один был старец, такой древний, что, казалось, вот–вот рассыплется, второй — кряжистый верзила с тонкими черными усиками. Ами сообразила, что это представители Комиссии по обезвреживанию, потому что старый волшебник, покосившись в сторону хижины Хагрида, пробормотал слабым голосом: — Боже, боже... Я слишком стар для подобных дел... Так в два часа, я правильно понял, Фадж? И только теперь Ами заметила, что за поясом у усатого детины заткнут жуткого вида топор с широким сверкающим лезвием. Мужчина почти ласково поглаживал пальцами отполированную рукоять. Рон уже открыл рот, собираясь что-то сказать, но Гермиона больно ткнула его локтем в бок и решительно кивнула в сторону дверей замка. — Зачем ты меня остановила? — возмущался Рон, когда они шли в Большой зал на обед. — Ты видела? Они уже топор приготовили! Какое тут, к чёрту, правосудие?! — Рон, твой отец работает в Министерстве магии. Тебе не стоит разговаривать в таком тоне с его начальником, — рассудительно заметила Гермиона, хотя сама выглядела крайне встревоженной. — Если Хагрид сумеет сохранить спокойствие и нормально объяснить свою позицию, возможно, Клювокрыла всё-таки не казнят... Ами молчала, но прекрасно видела, что Гермиона и сама не слишком верит в собственные слова. Да и, судя по тону министра, всё уже давно было решено. За обеденным столом царило радостное возбуждение, сегодня был последний день экзаменов. Но Гарри, Рону, Гермионе и Ами было совсем не до веселья. У Гарри и Рона последним экзаменом было прорицание, у Ами и Гермионы — изучение маглов. Вместе они поднялись по мраморной лестнице, а на втором этаже девушки покинули друзей. Сдав экзамен довольно быстро и, судя по всему, вполне успешно, подруги почти бегом отправились обратно в гриффиндорскую гостиную. Вскоре пришёл Рон а с ним и ужасное послание с известием. На сей раз послание не было залито слезами, пергамент сух, но рука лесничего тряслась так, что разобрать написанное было почти невозможно. Проиграл апелляцию. Казнь на закате. Вы ничего не можете сделать. Не приходите. Не хочу, чтобы вы это видели. Хагрид Гостиная погрузилась в тяжёлую тишину. Никто не решался заговорить. Все трое ждали Гарри, чтобы сообщить ему страшную новость. Вскоре он вошёл в почти пустую гостиную, где, кроме Ами, Рона и Гермионы, уже никого не осталось. — Профессор Трелони, — начал было Гарри, даже не успев перевести дыхание, — только что сказала мне... — Но, увидев их лица, он осёкся на полуслове. — Клювокрылу конец, — тихо произнёс Рон. — Смотри, что прислал Хагрид. — Мы обязаны пойти, — немедленно решил Гарри, дочитав записку. — Нельзя допустить, чтобы он сидел там один и ждал палача! — Да, но ведь это будет на закате... — Рон уныло покосился в окно. — Нас ни за что не выпустят. А уж про вас с Ами и говорить нечего. Гарри уткнулся подбородком в ладони и после короткого раздумья сказал: — Вот если бы достать мантию-невидимку... — А где она? — спросила Гермиона. Гарри рассказал, что спрятал её в тоннеле под статуей одноглазой ведьмы. Оказалось, в тот день он всё-таки пробрался в Хогсмид и по крайне неудачному стечению обстоятельств уже на выходе, в коридоре, столкнулся с Северусом. — ...Так что если Снегг ещё раз засечёт меня где-нибудь поблизости, неприятностей будет выше крыши, — мрачно закончил он. — Это уж точно, — согласилась Гермиона, поднимаясь на ноги. — Но только если он тебя заметит... А как открывается этот горб? — Очень просто, — бросив быстрый взгляд на подругу, ответила Ами. Гермиона лишь коротко кивнула ей, и девочки, не сказав больше ни слова, сорвались с места. Быстро пересекли гостиную, толкнули портрет Полной Дамы — и исчезли за проходом. Гарри и Рон удивлённо переглянулись. — Они что, за мантией? — недоверчиво спросил Рон. Именно так подруги и поступили. Спустя четверть часа Ами и Гермиона вернулись. Под мантией Гермионы было аккуратно спрятано сложенное серебристое одеяние. Рон выглядел потрясённым: — Гермиона, что с тобой вообще творится в последнее время? Поскандалила с профессором Трелони, а теперь ещё и мантия... Гермиона явно была польщена. После ужина друзья не вернулись вместе со всеми в башню, а поспешили в холл. Гарри спрятал плащ под кофту и шёл, прижимая руки к животу, чтобы скрыть образовавшийся бугор. Четверо друзей прокрались в чулан, примыкавший к холлу, и затаились там, ожидая, пока помещение окончательно опустеет. Вот донесся звук шагов, хлопнула дверь... Гермиона осторожно выглянула. — Порядок, — шепнула она. — Никого. Надеваем мантию... Тесно прижавшись друг к другу, не дай бог, кто увидит летящую в воздухе руку или ногу, они миновали холл и по каменным ступеням спустились на лужайку. Солнце уже коснулось Запретного леса, позолотив верхушки деревьев. Добравшись до хижины, друзья постучали в дверь. Хагрид откликнулся не сразу. Наконец дверь отворилась, на порог вышел бледный и дрожащий лесничий и огляделся вокруг в поисках гостя. — Это мы, — едва слышно произнёс Гарри. — Под мантией-невидимкой. Скорее впусти нас. — Эх... не следовало бы вам приходить, — тяжело вздохнул великан, но всё же посторонился, и они оказались внутри. Хагрид тут же захлопнул дверь, и Гарри сбросил мантию. Хагрид не рыдал, не бросился друзьям на шею, он просто выглядел совершенно потерянным, не знал, что делать, что говорить. Смотреть на его беспомощность было во сто крат тяжелее, Чем на потоки слез. — Может... чаю хотите? — неловко предложил он. Но его огромные руки дрожали так сильно, что он никак не мог справиться с чайником. — А где Клювокрыл? — осторожно спросила Гермиона. Я... я вывел его в огород, — пробормотал Хагрид. Наливая в кувшин молоко, он половину пролил на стол: — Привязал его... там, на тыквенной грядке. Пусть он... это... в общем... посмотрит на деревья, вдохнет свежий воздух... перед тем, как... Тут руки Хагрида затряслись так сильно, что кувшин выскользнул из пальцев и разлетелся по полу на осколки. — Я сейчас всё уберу, Хагрид, — тут же вскочила Гермиона. — В шкафу ещё один есть, — устало проговорил лесничий, тяжело опускаясь на скамью и вытирая пот со лба рукавом. Ами встала чтобы, достать новый кувшин. Гарри взглянул на Рона, в ответном взгляде не было никакой надежды. Гарри сел рядом с Хагридом. — Неужели никто ничего не может сделать? — голос его сорвался. — А Дамблдор?.. — Он пытался, — ответил Хагрид. — Но против Комиссии нет... это... их ему не пересилить. Он сказал им: Клювик не взбесился, но их там застращал этот... как его... А этот палач... как его... Макнейр... они с Малфоем... старые дружки... Но вроде все будет быстро... и сразу начисто... И я буду рядом... — Хагрид шумно сглотнул. Он обвел взглядом хижину, как будто искал хотя бы лучик надежды или утешения. — Дамблдор хочет сам прийти... ну, то есть присутствовать на этом... этой... прислал сегодня утром письмо. Говорит, хочет быть со мной... в это время... Великий человек... Гермиона, которая вместе с Ами всё ещё возилась у шкафа, сдавленно всхлипнула. — Мы тоже останемся с тобой, Хагрид, — заговорила она, вернувшись к столу с найденным кувшином. — Нет, — затряс лесничий косматой головой. — Вы вернетесь в замок. Я же... это... сказал: не надо вам видеть. Чтобы и духу вашего не было, потому ежели... ну, Фадж и Дамблдор вас застукают, тем более без разрешения – это для Гарри и Ами совсем пропащее дело. Гермиона вмсете с Ами разлила чай, пряча от Хагрида бегущие по лицу слезы. Взяв бутыль с молоком, чтобы плеснуть в кувшин, она неожиданно вскрикнула: — Рон! Гляди! Это Короста! — Что, что? — Рон непонимающе посмотрел на нее. Гермиона поднесла кувшин к столу, перевернула. Оттуда с возмущенным писком, из последних сил цепляясь за гладкий фарфор, вывалилась старина Короста. — Короста... — растерянно произнес Рон. — Короста, что ты здесь делаешь? Он схватил сопротивляющуюся крысу и вынес ее на свет. Выглядела она ужасно — еще больше исхудала, шерсть лезла клочьями, оставляя обширные плеши в руках Рона она яростно извивалась, стараясь вырваться на свободу. — Все в порядке, Коросточка, — уговаривал ее Рон. — Тут нет кошек. Никто тебя не тронет! Хагрид внезапно вскочил, глаза устремились к окну. Его обычно багрово–красное лицо сделалось пергаментно–бледного цвета. — Идут... Ами, Гарри, Рон и Гермиона разом обернулись. Вдалеке по лестнице замка спускались несколько человек. Впереди шел Альбус Дамблдор, его серебряная борода сверкала в лучах заходящего солнца. Рядом семенил Корнелиус Фадж, за ними браво вышагивал палач Макнейр, позади всех тащился дряхлый представитель Комиссии по обезвреживанию. — Уходите скорее, — сказал Хагрид. У него, казалось, дрожала каждая жилка. — Не должны они вас тут видеть... идите... сей же миг... Рон затолкал Коросту в карман, а Гермиона схватила мантию. Хагрид тяжко вздохнул: — Я вас выведу через черный ход... Все пошли к двери, выходящей в огород позади дома. Ами испытывала странное чувство нереальности происходящего, которое возросло еще больше, когда в нескольких ярдах от себя она увидела Клювокрыла, привязанного к дереву за грядкой с тыквами. Гиппогриф, казалось, догадывался, что творится неладное: он поводил из стороны в сторону массивным клювом и беспокойно рыл землю когтями. — Все в порядке, Клювик, все в порядке, — ласково обратился к нему Хагрид, потом повернулся к друзьям: — Торопитесь, скорее... Но они были не в силах сдвинуться с места. — Мы не уйдем... — Мы им расскажем, как все было на самом деле... — Они не посмеют убить его... — Не имеют права его убивать!.. — Идите! — взревел Хагрид. — Хватает бед и без ваших неприятностей! Выбора не оставалось. Едва Гермиона накинула мантию на Ами и Гарри с Роном, у двери хижины послышались голоса. Хагрид взглянул на пустое место, где они только что исчезли из глаз. — Бегите быстрее, — севшим голосом велел он. — Не слушайте... И зашагал обратно в дом — в дверь уже стучали. Медленно, словно в дурном сне, друзья побрели вокруг избушки Хагрида, и только они обогнули хижину, передняя дверь с треском захлопнулась. — Пожалуйста, пойдемте скорее, — прошептала Гермиона. — Я этого не выдержу, не смогу... — Согласна не хочу видеть, как... Вообщем пошли отсюда. Друзья пошли к замку вверх по склону лужайки, солнце быстро опускалось, все небо окрасилось в бледно–пурпурный цвет, но на западе еще пылал рубиново–красный отсвет. Рон остановился, как будто налетел на столб. — Пожалуйста, Рон, — взмолилась Гермиона. — Это Короста... Вырывается... Да сиди же ты... Рон скрючился, стараясь удержать Коросту в кармане, но крыса словно обезумела — дико пища, она крутилась, билась, пытаясь укусить Рона за руки. — Короста, это же я, Рон, дура ты эдакая, — ругал крысу мальчик. Со стороны хижины донесся звук открывшейся двери и голоса людей… — Рон, пожалуйста, идем, они уже вот–вот... — задыхаясь, просила Гермиона. — Да, да, сейчас... Короста, сидеть! Вся троица бросилась бежать. Только бы не слышать голосов за спиной. Но Рон опять остановился. — Не могу справиться! Заткнись, Короста, нас могут услышать! Крыса визжала так, словно ее резали, но все же звуков в огороде Хагрида она, конечно, не могла заглушить. Сначала мешанина мужских голосов, затем тишина, и вдруг неожиданно — то, что ни с чем не спутаешь — короткий свист и глухой удар топора. Гермиона пошатнулась. Ами зажмурила глаза и со всей силы схватилась за руку Гарри, как за спасательный трос. — Не... не может быть! — почти беззвучно выдохнула она. — Как они посмели... Шок был настолько силен, что Гарри на минуту показалось, будто рассудок покидает его, Ами прижалась к нему стараясь как можно сильнее отвернуться от того места где была хижина. Всех четверых ужас пригвоздил к месту, и они оцепенели, стоя под мантией. Последние лучи заходящего солнца заливали землю кровавым светом, в полях залегли длинные черные тени. Внезапно до их слуха долетел дикий вой. — Это Хагрид — прошептал Гарри. Не раздумывая над тем, что делает, он повернул назад, но Ами, Рон с Гермионой схватили его за руки. — Нельзя! — Рон был белее бумаги. — Еще хуже ему сделаем, если узнают, что мы с ним виделись... На Гермионе тоже лица не было. — Как… они... могли? — ловя воздух ртом, спрашивала она. — Как они могли? Ами молчала. Всё происходящее казалось ей слишком нереальным. — Пойдем, — сказал Рон. Зубы у него стучали. Они снова побрели к замку, стараясь двигаться как можно осторожнее. Быстро смеркалось, и к тому времени, когда друзья вышли на лужайку, свой плащ–невидимку на них набросила темнота. — Короста, сиди спокойно, — приговаривал Рон вполголоса, придерживая нагрудный карман, — крыса неистово рвалась на волю. Рону пришлось еще раз остановиться, чтобы запихнуть ее поглубже. — Что с тобой, дурацкое ты животное? Сиди тихо! Ой! Она укусила меня! — Рон, тише, — шикнула на него Гермиона. — Через минуту здесь будет Фадж... — Ну не хочет она... сидеть в кармане... Короста явно обезумела от страха. Она как бешеная рвалась из рук Рона. — Да что с тобой? И тут Ами увидела, а вместе с ней по видимому и Гарри, припадая к траве и зловеще мерцая во мраке желтыми глазами, к ним крались Живоглот и Черныш. Как они здесь оказались? Учуяли ли они их, услыхали ли писк Коросты, или каким-то образом увидели — этого никто сказать не мог. — Глотик! — ужаснулась Гермиона. — Брысь! Пошел прочь! — Черныш! Фу нельзя! — опомнилась Ами. Но коты были уже совсем рядом. — Короста! Стой! Поздно! Крыса вывернулась из стиснутых пальцев Рона, соскочила на землю и припустила во весь дух. Великолепным прыжком Живоглот бросился за ней, а следом за ним не менее хорошим прыжком последовал Черныш, и в тот же миг Рон, забыв о мантии–невидимке, тоже ринулся во тьму. Ами и Гарри с Гермионой переглянулись и со всех ног помчались следом. Но, закутавшись в одну мантию, далеко не убежишь — друзья скинули ее, и она теперь вилась за спиной как знамя. Впереди слышались топот Рона и его крики: — Живоглот, пшел отсюда! Черныш ты тоже! Короста, ко мне! Возгласы сменил глухой звук падения. — Коросточка! Брысь, чертовы коты! Ами, Гарри и Гермиона едва не перелетели через Рона, затормозив перед самым его носом. Парень растянулся на земле, но крыса вновь была у него в кармане, и Рон обеими руками прижимал к себе съежившийся дрожащий комок. — Рон, скорее лезь под мантию... — Гермиона тяжело дышала. — Дамблдор... Министр... Они через минуту возвращаются... Но не успели друзья укрыться мантией, едва перевели дух, как послышались тяжелые шаги огромных мягких лап. Прямо на них из темноты скакал гигантский угольно–черный пес со светящимися белесыми глазами. Ами направила руку на него, но даже опомниться не успела как, сделав прыжок, пес одной передней лапой ударил её в грудь, а вместе с тем, второй лапой, Гарри, который потянулся за палочкой. Опрокинувшись назад, друзья ощутили лицом волну густой длинной шерсти и горячее дыхание зверя, перед глазами сверкнули дюймовые клыки. Толчок оказался столь сильный, что пес перекатился через Ами и Гарри. Несмотря на головокружение и боль в боку, Ами попыталась встать. Зверь рычал где–то совсем рядом, готовясь к новому нападению. Но Рон был уже на ногах и готов к бою. Пес снова ринулся на них, Рон изо всех сил оттолкнул друга в сторону, и страшные челюсти, миновав Гарри, сомкнулись на вытянутой руке Уизли. Ами бросилась на зверя и обеими руками вцепилась в мохнатую шкуру, но чудище стряхнуло её и унесло Рона с такой легкостью, словно тот был тряпичной куклой. — Рон! — крикнула Ами и бросилась за братом. Пес утаскивал его в темноту, Ами не разбирая дороги последовала за ним. Но неожиданно привыкшими к темноте глазами, она заметила как сбоку на неё движется что-то. Ами уклонилась а сзади послышался визг Гермионы, по всей видимости её ударили. — Люмус! — вытащив палочку произнесла Ами. Почти одновременно заклинание произнёс кто-то ещё, стало светлее. Только теперь троица увидела, где оказалась. Прямо перед ними возвышался ствол Гремучей ивы. Её ветви, скрипя, словно под яростным ветром, хлестали во все стороны. А чуть дальше, у основания бугристого ствола, чёрный пёс затаскивал Рона в широкий лаз между корней. Рон отчаянно сопротивлялся, но половина его тела уже скрылась под землёй. — Рон! — крикнул Гарри, бросаясь вперёд, но тяжёлая ветвь просвистела в воздухе и с силой отбросила его назад. Ами попыталась сделать то же самое, но ива не подпустила и её. Теперь на поверхности осталась только нога Рона, которой он зацепился за корень, сопротивляясь собаке, тащившей его в подземелье, словно выстрел, прозвучал жуткий треск — нога сломалась и в ту же секунду пропала из виду. — Ами, Гарри! — воскликнула Гермиона. Мантия ее была в крови — ива рассекла ей плечо. — Бежим за помощью! — Нет! Эта огромная тварь может сожрать Рона, помощь не поспеет! Пока Гарри и Гермиона спорили, Ами, не теряя ни секунды, бросилась к Гремучей иве и, улучив момент между ударами ветвей, скользнула в лаз вслед за братом. Впереди тянулся узкий земляной тоннель. Стены осыпались, воздух был тяжёлым и сырым. Не дожидаясь остальных, Ами побежала вперёд. Внутри неё осталось только одно чувство — страх. Не за себя, за Рона, которого утащил пес. Вскоре тоннель закончился, сбоку виднелся слабый свет, падавший из пролома в стене. На мгновение остановившись, чтобы перевести дыхание, Ами крепче сжала палочку и осторожно заглянула внутрь. Комната выглядела заброшенной, пыль толстым слоем покрывала пол, обои клочьями свисали со стен, мебель была переломана, словно кто-то в ярости крушил всё вокруг. Окна заколочены досками. Протиснувшись внутрь, Ами огляделась. Комната пустовала, но справа виднелась открытая дверь, ведущая в тёмный коридор. Не раздумывая, она тихо вышла в прихожую и начала подниматься по шаткой лестнице. Всё вокруг покрывал толстый слой пыли, но на полу отчётливо тянулась широкая чистая полоса — словно совсем недавно здесь что-то тащили наверх. Поднявшись на площадку, Ами увидела единственную приоткрытую дверь. — Нокс, — едва слышно прошептала она. Подкравшись, она услышала доносящиеся изнутри звуки: чей–то приглушенный стон и короткое басовитое мурлыканье. Тяжело вздохнув Ами с силой сжала в руках палочку, после чего ударом ноги распахнула дверь. На великолепной кровати с пыльным пологом на четырех столбах возлежал Черныш, который по всей видимости ещё в темноте последовал в проход. Увидев хозяйку он опять громко заурчал. А рядом с кроватью на полу, обхватив ладонями ногу, вывернутую под неестественным углом, сидел Рон. Ами бросилась к нему. — Рон! Ты как? Где пёс? — Это вообще не пес, Ами, — выдохнул Рон, скрипя зубами от боли. — Это ловушка... — Что? — Это он... Анимаг... Взгляд Рона был устремлён куда-то за её спину, и в этом взгляде было столько напряжения, что у Ами внутри всё мгновенно сжалось. Она резко обернулась, почти инстинктивно, и на долю секунды ей показалось, будто воздух в комнате стал плотнее и тяжелее, словно сам дом затаил дыхание вместе с ней. Рядом с распахнутой дверью стоял человек. Высокий, измождённый до крайности, с запавшими глазами и спутанными тёмными волосами, падающими на лицо, он больше походил на тень, чем на живого человека, и всё же в его облике было что-то до боли знакомое, что-то, от чего сердце Ами на мгновение сбилось с ритма. Сириус Блэк. Она узнала его сразу. Не по лицу, которое постоянно мелькало в газетах, а по чему-то более глубокому, неуловимому, тому, что невозможно объяснить словами. И это узнавание оказалось самым страшным. На краткий миг внутри вспыхнуло нечто тёплое, почти забытое — воспоминание, чувство, отголосок детской привязанности... но оно тут же исчезло, смятое реальностью происходящего. Рон за её спиной тяжело дышал, сжимая руками ногу, вывернутую под неестественным углом, и этого оказалось достаточно, чтобы всё в голове Ами встало на свои места. Опасность. Но не успела она ничего сделать, как он, направив на неё волшебную палочку Рона, прокричал: — Экспеллиармус! Яркий луч рассёк полумрак комнаты, и её палочка отскочила в сторону. Ами кинула туда мимолётный взгляд, но это её нисколько не обеспокоило — она вытянула руку вперёд, готовая атаковать в любой момент. — Не подходи! — вырвалось с её губ. — Ами, подожди... Его голос был хриплым, будто давно не использованным, но она не дала ему договорить. — Я сказала не подходи! — её собственный голос прозвучал резче, чем она ожидала, почти срываясь, но в нём не было слабости — только напряжение, доведённое до предела. Она сделала шаг вперёд, заслоняя собой Рона, не задумываясь и не сомневаясь, словно это было единственно возможным решением. Сириус замер, но затем всё же сделал осторожный шаг. — Ты не понимаешь… В этот момент что-то внутри Ами окончательно оборвалось. Не дожидаясь слов, не давая себе времени подумать, она резко выбросила руку вперёд, и магия сорвалась с неё без всякого заклинания, сырая, неоформленная, но мощная, вспыхнувшая в воздухе короткой, почти ослепительной вспышкой. Сириус отразил её, но с трудом, вынужденный отступить на полшага назад. В комнате на мгновение повисла напряжённая тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Рона и тихим шорохом осыпающейся со стен пыли. — Я сказала не подходи, — повторила Ами тише, но от этого её голос стал только опаснее. — Не смей приближаться к моему брату, — она не отступала ни на шаг. — Ещё шаг… — она на секунду запнулась, словно сама не до конца верила в произносимые слова, но всё же закончила: — и я тебя убью. Сириус остановился окончательно. В его взгляде промелькнуло что-то болезненное, почти отчаянное, и на мгновение он показался не опасным безумным беглецом, а человеком, который отчаянно пытается достучаться, но не знает как. — Ами… это не так, как ты думаешь… Но в этот момент тишину разрезал резкий шорох, и рыжее пятно метнулось вперёд, словно выстрел. Живоглот. Кот, громко мурлыкая, прошёл за спину Ами и улёгся на кровать рядом с лежавшим там уже какое-то время Чернышом. Ами непроизвольно отвлеклась, её взгляд на мгновение сместился, и этого оказалось достаточно. — Петрификус Тоталус! Заклинание ударило внезапно, без предупреждения. Её тело мгновенно перестало ей принадлежать: мышцы сковало, пальцы разжались. Она не успела даже как следует вдохнуть — ноги подкосились, и она рухнула на пол рядом с Роном, оставаясь в полном сознании, но лишённая возможности пошевелиться. Мир не исчез. Наоборот — он стал даже чётче, резче. Она слышала каждый звук, чувствовала холод пыльного пола, видела, как Сириус делает шаг вперёд, словно собираясь что-то сказать, объяснить, исправить… Но в этот момент снизу раздались быстрые шаги и голоса. — Рон! — Ами! Гарри и Гермиона ворвались в комнату почти одновременно — запыхавшиеся, встревоженные — и, не оглядываясь по сторонам, сразу бросились к ним. Гермиона, не замечая ничего вокруг, уже наклонилась к Ами, торопливо всматриваясь в её лицо, пытаясь понять, что произошло, тогда как Гарри опустился рядом с Роном, осторожно касаясь его плеча и стараясь не задеть повреждённую ногу. — Рон, что случилось? — быстро спросил он, тревожно вглядываясь в его побледневшее лицо. — Ты в порядке? — почти одновременно добавила Гермиона, на мгновение оторвавшись от Ами. Рон скрипнул зубами от боли, но, пересиливая себя, резко дёрнул головой в сторону двери. — Обернитесь! — выкрикнул он, и в его голосе было столько отчаянного напряжения, что оба мгновенно замерли. Гарри и Гермиона почти синхронно повернулись. Он, скрытый тенью, громко захлопнул дверь комнаты. — Экспеллиармус! — каркнул он, снова направив волшебную палочку Рона. Палочки Гарри и Гермионы вырвались из рук и, взмыв в воздух, оказались у Блэка. Не сводя глаз с Гарри, он подошёл ближе. — Я так и знал, что ты придёшь помочь другу. — Голос Блэка звучал неровно, надтреснуто, как будто он давно разучился говорить. — Твой отец сделал бы то же самое для меня… Храбрый ты парень, не побежал за преподавателями… Прими мою признательность… Это всё упрощает… Издевательское упоминание об отце обожгло Гарри точно калёным железом. В душе поднялась кипящая ненависть, не оставившая места страху. Впервые в жизни он захотел взять в руку волшебную палочку не для того, чтобы защититься, а чтобы напасть и убить. Не размышляя, Гарри рванулся вперёд, но его тут же оттащили две пары рук. — Не надо, Гарри, — заплетающимся от ужаса языком прошептала Гермиона. Рон же, поднявшийся на ноги несмотря на боль, повернулся к Блэку. — Если ты хочешь убить Гарри, тебе придётся убить и нас вместе с ним! — яростно крикнул он, побледнел ещё больше, и от слабости его шатнуло в сторону. Что-то вспыхнуло в тёмных глазах Блэка. — Ты лучше ляг, — спокойно сказал он. — А то ещё больше повредишь ногу. — Ты слышал? — спросил Рон нетвёрдым голосом. С силой вцепившись в плечо Гарри, он как-то сумел удержаться на ногах. — Тебе придётся убить всех четверых! Усмешка Блэка стала шире. — Только один умрёт этой ночью… — Это почему же? — Гарри рванулся из рук Рона и Гермионы. — В прошлый раз тебя такие мелочи не волновали! Сколько ты тогда убил маглов, охотясь за Петтигрю? Что, подобрел в Азкабане? — Гарри! — всхлипнула Гермиона. — Остановись! — Он убил моих родителей! — Гарри бешеным усилием освободился от хватки приятелей и кинулся на Блэка. Он забыл о магии, забыл, что мал ростом, хрупок, что ему всего тринадцать, тогда как Блэк — высокий взрослый мужчина. Единственное, что он сознавал: он хочет причинить Блэку боль, какую только сможет, и ему в этот миг было всё равно, какой силы удар получит в ответ. То ли ошеломлённый нелепостью атаки, то ли ещё по какой причине, но Блэк не воспользовался волшебной палочкой. Одной рукой Гарри крепко схватил высохшее запястье Блэка, стараясь его обезоружить, а вторая рука, сжатая в кулак, врезалась костяшками во вражескую скулу, и они оба отлетели к стене. Гермиона пронзительно завизжала, Рон испустил боевой клич. Полыхнула ослепительная вспышка — из волшебных палочек в руке Блэка хлестнула огненная струя, прошедшая в каком-то дюйме от лица Гарри. Мальчик чувствовал, как жилистая рука выворачивается из его пальцев, но держался из последних сил, другой рукой люто молотя Блэка по всему, до чего мог достать. Ами лежала всё так же неподвижно. Она не могла ничего сделать, пока кто-нибудь не освободит её от чар, поэтому всё, что ей оставалось, — с беспокойством наблюдать за друзьями, и с колючей болью в сердце за родного отца, пусть и убийцу. Но тут Блэк дотянулся до горла Гарри. — Ну уж нет, — прошипел он. — Слишком долго я ждал… Костлявые пальцы сжимались, Гарри задыхался, очки съехали набок. Краем глаза он увидел, как где-то рядом мелькнула нога Гермионы, и Блэк неожиданно отпустил его, вскрикнув от боли. Рон повис на руке Блэка, в которой были волшебные палочки, и Гарри услышал, как что-то стукнуло об пол. Напрягшись, он высвободился из клубка сцепившихся тел и вдруг увидел свою волшебную палочку, откатившуюся далеко в угол. Он кинулся за ней, но… — Мяу! В битву вступил Живоглот — все когти его передних лап глубоко впились в руку Гарри. Мальчик отшвырнул его, а кот сейчас же бросился к волшебной палочке. — Брысь! — Гарри замахнулся, чтобы пнуть Живоглота, но тот, возмущённо фыркнув, успел отпрянуть в сторону. Гарри схватил палочку и резко повернулся. — Фините Инкантатем! — быстро бросил он, направляя палочку на Ами и освобождая её от чар. — Отойдите! — скомандовал он Рону и Гермионе. Им повторять дважды не требовалось. Гермиона, с кровоточащей губой и тяжело дыша, отбежала прочь, не забыв, однако, по пути схватить свою и Рона палочки. Рон дополз до необъятной кровати и повалился на неё, придерживая сломанную ногу, — его лицо из просто бледного стало каким-то зеленоватым. Ами первым делом кинулась за своей палочкой, валявшейся на полу, а сразу следом подошла к Гарри, тоже направив палочку на Блэка. Блэк полулежал, прислонившись спиной к стене. Его впалая грудь часто вздымалась и опускалась, глаза неотрывно следили за Ами и Гарри. Второй медленно подошёл к нему и направил волшебную палочку Блэку прямо в сердце. — Что, Гарри, собираешься убить меня? — прохрипел тот. Гарри остановился над врагом, палочка смотрела Блэку в грудь. Вокруг левого глаза беглеца расплывался багровый кровоподтёк, из носа текла кровь. — Ты убил моих родителей. — Голос Гарри чуть дрожал, но рука с волшебной палочкой оставалась твёрдой. Блэк смотрел на него запавшими глазами. — Я и не отрицаю, — почти шёпотом сказал он. — Но если бы ты знал всю историю с начала до конца… Как и ты, Ами… — он бросил грустный взгляд в сторону стоящей позади девочки. — Всю историю? — ярость стучала у Гарри в висках. — Ты продал их Волан-де-Морту — вот всё, что мне нужно знать! — Вам придётся выслушать меня. — Голос Блэка зазвучал настойчивее. — Вы пожалеете, если не… если не узнаете… — Я знаю гораздо больше, чем ты думаешь, — ответил Гарри, и его голос дрожал всё сильнее. — Ты ведь никогда не слышал, что она тогда кричала? Моя мама… Волан-де-Морт хотел убить меня… А она пыталась его остановить… Ты виноват во всём… И всё из-за тебя… В этот самый миг мимо Гарри метнулись рыжая и чёрная молнии. Живоглот прыгнул на Блэка и распластался у него на груди, Черныш улёгся рядом, заслонив его собой. Блэк моргнул, скосил на них глаза. — Уйдите, — буркнул он, стараясь отцепить котов. Но кот крепко вцепился когтями в мантию Блэка. Повернув к Гарри странную курносую морду, он уставился на него желтыми глазищами. Глядя на кота, Гермиона судорожно вздохнула. — Черныш, а ну уйди от него! — прикрикнула на кота Ами. Но тот даже слушать не стал. Пальцы Гарри сильнее сдавили палочку. Было ясно, что он размышляет о том, неужели придется убить ещё и котов. Поколебавшись секунду, он поднял палочку. Ами поняла, что тот принял решение. И как бы сильно она ни старалась, не смогла перебороть желание остановить его. — Прошу, Гарри, не убивай его! — выскочила вперёд Ами, преграждая собой Блэка. — Отойди, Ами! — Нет, его и так ждет смерть от поцелуя Дементора. Так что лучше отвести его в замок. Он всё равно умрет... Но прошу, не убивай его у меня на глазах! Гарри хотел было что-то сказать, как вдруг внизу послышались шаги — там явно кто-то ходил. — Мы здесь! — неожиданно крикнула Гермиона. — Здесь, наверху! С нами Сириус Блэк! Скорее! Блэк испуганно дернулся, так что Живоглот и Черныш едва удержались. Гарри крепче стиснул палочку. «Немедленно убей!» — загремело у него в мозгу, но на лестнице уже звучали шаги, а Ами всё не сходила с места, да и он сам был не в силах пошевелиться. Дверь с грохотом распахнулась. Гарри стремительно обернулся, взгляд Ами тоже метнулся к вошедшему. В потоке красных искр в комнату ворвался профессор Люпин — в лице ни кровинки, в поднятой руке волшебная палочка. Его горящий взгляд скользнул от Рона, лежавшего на кровати, к Гермионе, прижавшейся к стене, от неё — к Гарри, который замер с палочкой, к Ами, закрывшей собой Блэка, и остановился на самом Блэке, поверженном. — Экспеллиармус! — приказал Люпин. Волшебные палочки Ами и Гарри снова вылетели из их рук, та же участь постигла и две другие, что держала Гермиона. Люпин проворно схватил их и прошёл внутрь комнаты, не спуская глаз с Блэка. У того на груди по-прежнему сидели два кота. Ами и Гарри оставалось только стоять на тех же местах. Профессор Люпин заговорил необычным, взволнованным голосом: — Где он, Сириус? Гарри поднял глаза на Люпина: что тот говорит? О ком? Мальчик снова посмотрел на Блэка. Ами так же кинула изумлённый взгляд на него, но в этом взгляде читалось и недоверие. Лицо узника решительно ничего не выражало. Минуту он лежал не шевелясь, потом очень медленно поднял руку и указал на Рона. Ами озадаченно оглядела пространство справа и слева от брата, который тоже был явно сбит с толку. — Но тогда... — Люпин глядел на Блэка так пристально, словно пытался прочитать его мысли. — Почему он до сих пор не открыл себя? Разве что... — глаза Люпина расширились, как будто он увидел позади Блэка нечто такое, чего не видел никто другой. — Разве что это был он... Он, а не ты?.. Но ты не успел мне это сказать. Блэк, не сводя с Люпина немигающего взгляда исподлобья, чуть заметно кивнул. — Профессор Люпин, — не вытерпел Гарри, — что здесь... Закончить вопрос ему не удалось — он увидел такое, от чего слова застряли у него в горле. Опустив волшебную палочку, Люпин подошёл к Блэку, взял его за руку и помог встать — Живоглот и Черныш при этом слетели на пол, — после чего по-братски обнял Блэка. — Не может быть! — ахнула Гермиона. Люпин отпустил Блэка и повернулся к ней. Гермиона вскочила, устремив на Люпина дикий взгляд. — Вы... вы... — Гермиона... — Вы с ним... — Гермиона, успокойся... — Мы никому ничего не говорили! — взорвалась Ами, которая до этого пребывала в шоке от увиденного. — Мы скрывали правду ради вас! — Ами, Гермиона, пожалуйста, выслушайте меня! — гаркнул Люпин. — Я всё сейчас объясню... Гарри заколотила дрожь, но уже не от страха, а от злости. — Я верил вам! — от волнения у него срывался голос. — А вы всё это время были его другом! — Это не так! — возразил Люпин. — Я не был ему другом двенадцать лет... Но теперь стал им снова... Дайте мне объяснить... — Не верь ему! — надрывалась Гермиона. — Не верь, Гарри. Это он помогает Блэку проникать в замок, он тоже хочет тебя убить. Он оборотень! Наступила звенящая тишина. Теперь все взоры были прикованы к Люпину. А он оставался на удивление спокоен, хотя и побледнел. — Не всё меряется обычной меркой, Гермиона. Ты угадала из трёх раз всего один. Я не помогал Сириусу проникнуть в замок и, уж конечно, не желаю Гарри смерти... — непривычная судорога пробежала по его лицу. — Но не буду спорить — я действительно оборотень. Рон предпринял ещё одну героическую попытку подняться, но, застонав, тут же повалился обратно. Люпин с тревогой поспешил к нему, но тот лишь с отвращением отпрянул: — Отойди от меня, оборотень! Лицо Люпина окаменело. С видимым усилием он повернулся к Гермионе и спросил: — Давно ты узнала? — Давно, — нехотя призналась та. — Когда писала реферат для профессора Снегга. — Он будет в восторге, — холодно заметил Люпин. — Снегг и затеял этот реферат, потому что надеялся: кто-нибудь да сообразит, что означают симптомы моей болезни... Ты, наверное, проследила по лунному календарю, что я заболеваю всегда в полнолуние? Или обратила внимание на то, что, увидев меня, боггарт превращался в луну? — И то и другое, — ответила Гермиона. Люпин невесело засмеялся. — А ты, Ами? Когда поняла? — В тот день в вашем кабинете, когда Снегг принёс зелье, — настороженно ответила Ами. — Да, это было логично, что он расскажет своей любимой ученице про это зелье, — Люпин вздохнул, а взгляд Блэка впился в Ами после слов про любимую ученицу. — Для своих лет вы обе исключительно умные колдуньи. — Вовсе я не умная, — гневно отозвалась та. — Была бы поумнее, я бы давно всем рассказала, кто вы такой! — Да все и так знают. По крайней мере, преподаватели. — Дамблдор пригласил вас преподавать, зная, что вы оборотень? — Рон задохнулся от изумления. — Он что, с ума сошёл? — Многие именно так и думают, — кивнул Люпин. — Как только он ни убеждал преподавателей, что я не опасен! — На этот раз он ошибся! — не выдержал Гарри. — Вы всё время помогали ему! — Он указал на Блэка. Тот подошёл к кровати и сел, закрыв лицо трясущимися руками. Живоглот вспрыгнул на постель рядом и, мурлыча, уселся беглецу на колени. Черныш последовал примеру Живоглота, но лёг сбоку от Блэка. Рон, придерживая ногу, отодвинулся. — Я не помогал Сириусу, — повторил Люпин. — И если вы дадите наконец мне возможность, я вам всё объясню. Определив, какая палочка кому принадлежит, он одну за другой бросил их хозяевам. Ами растерянно поймала свою. — Ну вот. — Люпин засунул собственную палочку за пояс. — Вы вооружены, мы — нет. Теперь вы готовы слушать? Ами и не знала, что думать. Может быть, это военная хитрость? — Если вы не помогаете ему, как вы узнали, что он здесь? — спросил Гарри, с ненавистью глядя на Блэка. — Помогла Карта, — ответил Люпин. — Карта Мародёров. Я проследил по ней у себя в кабинете... — Вы знаете, как она действует? — усомнилась Ами. — Разумеется, знаю. — Люпин нетерпеливо взмахнул рукой. — Я ведь принимал участие в её создании. Лунатик — это я. Меня так называли друзья ещё в школе. — Значит, это вы её создатель... — Сейчас важно другое. Я весь вечер не отрывал от неё глаз, поскольку догадывался, что вы четверо непременно попытаетесь тайком выбраться из замка и навестить Хагрида до казни гиппогрифа. И я оказался прав, не так ли? Он прошёлся по комнате взад и вперёд, поднимая пыль и поглядывая на друзей. — Скорее всего, вы укрылись старой мантией твоего отца, Гарри... — Откуда вы знаете про мантию? — Я много раз видел, как Джеймс исчезал с её помощью. Фокус в том, что даже если вы скрыты мантией-невидимкой, на Карте Мародёров вас всё равно видно. Я видел, как вы пересекли поле и вошли в хижину Хагрида. Через двадцать минут вы оттуда ушли и отправились обратно в замок. Но теперь с вами был ещё кое-кто. — Никого больше не было! — возразил Гарри. — Пусть я уже и слышал от вас это тем вечером, но всё равно не поверил своим глазам, — по-прежнему меряя комнату шагами и не обращая внимания на слова Гарри, продолжал Люпин. — Решил, что в Карте, должно быть, произошёл какой-то сбой. Как он мог оказаться с вами? — Да не было с нами никого! — на этот раз воскликнула Ами. — И тут я заметил ещё одну точку. Она быстро приближалась к вам и была помечена именем Сириуса Блэка... Я видел, как вы столкнулись, наблюдал, как он затащил двоих под Гремучую иву... — Одного из нас! — мрачно поправил его Рон. — Нет, Рон. Двоих. Люпин вдруг остановился, устремив взгляд на Рона. — Не возражаешь, если я взгляну на твою крысу? — спросил он ровным голосом. — Что? — на секунду Рон даже забыл о больной ноге. — При чём тут Короста? — Очень даже при чём, — уверил его Люпин. — Пожалуйста, дай мне её. Поколебавшись, Рон сунул руку под мантию, и на свет показалась Короста — она дико металась, и мальчику пришлось крепко ухватить её за длинный лысый хвост. Живоглот и Черныш одновременно вскочили и протяжно мяукнули. Люпин подошёл к Рону. Казалось, он даже задержал дыхание — так внимательно рассматривал крысу. — Ну что? — ещё раз спросил Рон. Он с трудом удерживал её, и ему было явно не по себе. — При чём здесь моя крыса? — Это не крыса, — процедил сквозь зубы Сириус Блэк. — Что вы такое говорите? Конечно, крыса. — Нет, не крыса, — негромко подтвердил Люпин. — Ты держишь за хвост волшебника. — По имени Питер Петтигрю, — добавил Блэк. — Он анимаг. До друзей не сразу дошла вся абсурдность этого заявления. Минуты две все молчали. Наконец Рон произнёс вслух то, о чём все четверо только подумали: — Вы оба просто сошли с ума. — Ерунда! — упавшим голосом вымолвила Гермиона. — Питера Петтигрю нет в живых! — сказал Гарри. — Он убил его двенадцать лет назад. Лицо бывшего узника исказила гримаса. Ами же молчала — она задумалась: некий пазл в её голове начал складываться. — Я действительно хотел убить его, — зарычал Блэк, скаля жёлтые зубы. — Да только малыш Питер оказался хитрее меня... Но на этот раз у него ничего не выйдет. И Блэк кинулся на крысу. Живоглот очутился на полу, а Рон заорал не своим голосом — беглец придавил ему сломанную ногу. — Сириус, осторожней! — Люпин метнулся вперёд и оттащил Блэка от Рона. — Подожди! Так просто нельзя с этим покончить. Надо им объяснить, пусть они знают! — Потом объясним! — хрипел Блэк, оттолкнув Люпина. Скрюченные пальцы когтили воздух, стараясь дотянуться до крысы, а та извивалась и визжала не хуже поросёнка, царапая Рону лицо и шею. — У них... есть... право... знать... правду! — Люпин уже задыхался, повиснув на Блэке. — Рон считает его домашним зверьком! Во всей этой истории много такого, чего даже я не понимаю! А Гарри? Ты обязан рассказать Гарри, как всё было на самом деле, Сириус! А Ами? Хотя бы ради неё успокойся! Блэк утихомирился, но его ввалившиеся глаза неотступно следили за крысой, которая сжалась в комок под защитой искусанных, исцарапанных и окровавленных рук Рона. — Ладно, согласен, начинай ты. Рассказывай что хочешь. Но только побыстрее, Римус. Я хочу немедленно покончить с убийцей, из-за которого столько лет провёл в Азкабане... — Он чуть помедлил, — и потерял её... — Вы просто психи, вы оба. — Рон очумело потряс головой и оглянулся в поисках поддержки у Ами, Гарри и Гермионы. — С меня хватит, я в вашу игру не играю. Он попробовал подняться, опираясь на здоровую ногу, но Люпин вновь достал волшебную палочку и направил её на Коросту. — Тебе придётся выслушать меня до конца, Рон. И пока будешь слушать, держи покрепче Питера. — Он не Питер, он моя Короста! — завопил Рон. Он попытался сунуть крысу в карман, но не тут-то было: она сражалась так отчаянно, что Рон свалился бы с кровати, если бы Гарри не подхватил его. — Многие видели, как Петтигрю погиб, — сказал Гарри, повернувшись к Люпину. — Была целая улица свидетелей... — Да ничего они не видели! Они только думают, что видели... — снова разъярился Блэк, мрачно наблюдавший, как крыса отбивается от Рона. — Действительно, все были уверены, что Сириус убил Питера, — кивнул Люпин. — Я и сам так думал до того вечера, когда вы сказали, что увидели его на карте. Гарри с Роном переглянулись и тут же пришли к молчаливому согласию: Блэк и Люпин не в своём уме. В том, что они тут мелют, нет никакого смысла. Как это крыса может быть Питером Петтигрю? Допустим, после Азкабана Блэк рехнулся, но почему Люпин поддерживает его в этом безумии? Ами же молчала, внимательно слушая всё, что говорили Блэк и Люпин. И тут вмешалась Гермиона. Голос её дрожал, но она говорила спокойно, взывая к благоразумию Люпина: — Но профессор Люпин... Короста никак не может быть Петтигрю... Вы же понимаете, это совершенно невозможно... — Почему невозможно? — мирно спросил Люпин, как будто они в классе и Гермиона столкнулась с какой-то сложностью в работе с гриндилоу. — Потому что... если бы Питер Петтигрю был анимагом, это знали бы все. Мы занимались анимагами у профессора Макгонагалл, и я много читала о них в учебниках, когда делала домашнее задание. Министерство магии ведёт учёт всем колдуньям и волшебникам, которые могут превращаться в животных. Есть специальный реестр, в нём сказано, в каких животных они превращаются, даны их приметы и отличия... Я нашла там профессора Макгонагалл... В этом столетии было всего семь анимагов, и имени Петтигрю в этом списке нет... — Конечно нет! — профессор Люпин рассмеялся. — Ты опять права, Гермиона! Но, видишь ли, Министерству невдомёк, что в замке Хогвартс некогда чудили три незарегистрированных анимага... — Если ты собрался рассказывать им всё с сотворения мира, то поторопись, Римус, — проворчал Блэк, следя за безнадёжными потугами Коросты освободиться. — Я ждал целых двенадцать лет и дольше ждать не намерен... — Хорошо-хорошо, Сириус, но тебе придётся кое-что добавить. Я ведь знаю только, как всё начиналось... Люпин прервал речь на полуслове — что-то громко скрипнуло позади него, и дверь в спальню открылась сама собой. Все пятеро уставились на неё. Люпин сделал несколько шагов и выглянул на площадку. — Никого... — В доме полно привидений, — заметил Рон. Но Люпин лишь махнул рукой. — Нет тут никаких привидений. — Он всё ещё озадаченно смотрел на дверь. — Их и не было никогда в Визжащей хижине. Вой и стоны, которые когда-то слышали местные жители, издавал я. Он отбросил с лица седеющие волосы, задумался на мгновение и заговорил: — Здесь, собственно, всё и началось. Из-за того, что я стал оборотнем. Ничего бы не произошло, если бы не моя безрассудная тяга к риску... У Люпина был вид вполне здравомыслящего и очень усталого человека. Рон хотел было что-то сказать, но Гермиона толкнула его: — Ш-ш-ш! Она слушала рассказ с неослабевающим вниманием. — Меня укусил оборотень, когда я был совсем маленький. Родители перепробовали всё для моего исцеления, но в те дни таких лекарств, как сейчас, ещё не было. Зелье, которое готовит профессор Снегг, — совсем недавнее открытие. Оно делает меня безопасным для окружающих. Я пью его неделю, предшествующую полнолунию, и... после трансформации сохраняю разум. Лежу у себя в кабинете, как вполне безобидный волк, и спокойно жду, пока луна пойдёт на убыль. Но до того, как волчье противоядие было изобретено, раз в месяц я становился настоящим монстром. И о Хогвартсе даже не мог мечтать. Какие бы родители согласились отдать ребёнка в школу, где он будет учиться вместе с оборотнем? Но вот директором стал Дамблдор. Он отнёсся ко мне с сочувствием, сказал, что я должен учиться и что он примет все меры предосторожности. — Люпин вздохнул и задержал взгляд на Ами и Гарри. — Помните, я вам говорил, что Гремучую иву посадили в тот год, когда я поступил в Хогвартс? Дело в том, что её посадили именно потому, что я поступил в Хогвартс. Этот дом, — Люпин окинул комнату печальным взглядом, — и туннель, ведущий к нему, были построены специально для меня. Раз в месяц меня тайком отправляли сюда из замка, на время превращения. А дерево поместили у входа в туннель, чтобы никто не мог попасть ко мне в дом, пока я опасен. В то время мои трансформации были ужасны. Превращение в оборотня очень болезненно — кусать было некого, и я царапал и грыз самого себя. Жители деревни слышали шум и завывания и думали, что это бушуют особенно неистовые призраки... Даже теперь, когда в доме уже много лет всё тихо, люди опасаются приближаться к нему. Но, если не считать превращений, то, пожалуй, я был счастлив, как никогда в жизни. Впервые у меня были друзья, трое верных друзей: Сириус Блэк, Питер Петтигрю и, разумеется, твой отец — Джеймс Поттер. Естественно, мои друзья не могли не заметить, что раз в месяц я куда-то исчезаю. Я сочинял всевозможные истории — говорил, что у меня заболела мать и надо её навестить... Больше всего на свете боялся, что, узнав, кто я такой, они бросят меня. Но в конце концов они, как и вы, девочки, поняли, в чём дело. Но друзья не покинули меня. Напротив, придумали нечто такое, отчего мои трансформации стали самыми счастливыми днями моей жизни, они сами стали анимагами. — И мой отец тоже? — изумился Гарри. — Конечно. Три года львиную долю свободного времени они тратили на то, чтобы научиться этому. Твой отец и Сириус были одними из самых одарённых студентов, да и вообще им повезло, ведь анимагическое превращение иногда приводит к ужасным последствиям. Министерство магии ещё и поэтому зорко следит за всеми, кто пытается стать анимагом. От Питера было мало толку, но он целиком положился на своих умных друзей и тоже благополучно стал анимагом. В конце концов, на пятом курсе им удалось осуществить свой замысел, отныне каждый мог по желанию трансформироваться. — Но чем это могло помочь вам? — недоумевала Гермиона. — Очень многим. В своём обычном виде им тоже приходилось избегать меня. Как животные, они составляли мне компанию. Ведь оборотни опасны только для людей... Раз в месяц они ускользали из замка, укрывшись мантией-невидимкой Джеймса, и совершали превращение. Питер, как самый маленький, легко преодолевал ударную зону ветвей ивы и нажимал сучок, который обездвиживал дерево... Они спускались в туннель, и мы вместе проводили время. Под влиянием друзей я становился не таким опасным — тело было волчье, но разум сохранялся... — Давай быстрее, Римус, — сипло поторопил его Блэк, по-прежнему не сводя с Коросты жутковато-голодных глаз. — Сейчас, Сириус, сейчас... Теперь, когда мы все могли превращаться в животных, открылись невероятные, захватывающие возможности. Мы покидали Хижину и всю ночь бродили в окрестностях школы или по деревне. Сириус и Джеймс перевоплощались в довольно крупных зверей и вполне могли при необходимости сдержать оборотня... Вряд ли в Хогвартсе был хоть один студент, знавший территорию школы и Хогсмид лучше, чем мы. Вот так нам и пришла в голову мысль составить Карту Мародёров и подписаться прозвищами. Сириус — Бродяга, Питер — Хвост, а Джеймс — Сохатый. — А в какое животное... — начал было Гарри, но Гермиона перебила его: — Но ведь это же очень опасно! Гулять в деревне и вокруг замка с оборотнем... А вдруг бы друзья не смогли вас удержать и вы укусили кого-нибудь? — Эта мысль до сих пор мучает меня, — глубоко вздохнув, сказал Люпин. — Было, было много раз — ещё бы чуть-чуть, и... Потом мы хохотали над этим. Мы были молоды, неразумны и в восторге от собственного ума и ловкости... Конечно, иногда во мне шевелилась совесть. Ведь я обманул доверие Дамблдора... Он принял меня в Хогвартс, чего не сделал бы никакой другой директор, и, наверное, мысли не допускал, что я нарушаю правила, которые он установил для моей и чужой безопасности. Он не догадывался, что по моей милости трое однокурсников стали нелегальными анимагами... Но каждый раз, когда мы обсуждали план очередных похождений в ночь полнолуния, совесть угодливо молчала. И оказалось, что с тех пор я мало изменился. Люпин нахмурился, и в его голосе зазвучало отвращение к самому себе. — Весь этот год я боролся с собой, задавая один и тот же вопрос: рассказать ли Дамблдору, что Сириус Блэк анимаг? И не рассказал. Почему? Потому что я слишком малодушен. Ведь это значит признаться, что я ещё в школе обманывал его, что и других заманил на путь обмана, а доверие Дамблдора для меня — всё. Он дал мне возможность учиться в Хогвартсе, когда я был мальчишкой. Дал мне работу, когда я уже отчаялся найти хоть какой-то заработок. И я убедил себя, что Сириус проникает в школу благодаря тёмным искусствам, которым научился у Волан-де-Морта, а то, что он анимаг, никакой роли не играет... Вот и выходит, что Снегг абсолютно прав насчёт меня... — Снегг? — Блэк впервые оторвал взгляд от крысы и посмотрел на Люпина. — А Снегг здесь при чём? — резко спросил он. — Снегг — профессор в Хогвартсе, — невесело ответил Люпин, взглянув на Ами, Гарри, Рона и Гермиону. — Профессор Снегг когда-то учился вместе с нами. Это он больше всех противился моему назначению на должность преподавателя защиты от тёмных искусств. Весь год он твердил Дамблдору, что мне нельзя доверять. И у него были основания... Видите ли, Сириус некогда сыграл с ним одну шутку, которая едва не убила его... Без меня там тоже не обошлось... Блэк саркастически усмехнулся: — Он это заслужил. Шнырял вокруг, вынюхивал, чем мы, четверо, занимаемся. Жаждал, чтобы нас исключили. Ами недовольно хмыкнула, но ничего не сказала. — Северуса очень интересовало, куда это я пропадаю каждый месяц, — продолжил Люпин. — Мы были однокурсниками и... хм... слегка недолюбливали друг друга. Особенно он терпеть не мог Джеймса — виновата, я думаю, зависть. Джеймс замечательно играл в квиддич... Настоящий талант. И вот однажды Снегг подсмотрел, как в канун полнолуния мадам Помфри повела меня к Гремучей иве. Сириус заметил Снегга и шутки ради сказал ему, что всего-то и дел — ткнуть длинной палкой в шишку на стволе ивы, и тогда он откроет мою тайну. Снегг, естественно, так и сделал, и отправился вслед за мной. Представляете себе, что его ожидало в Хижине: встреча с оборотнем со всеми вытекающими последствиями. Но твой отец, Гарри, узнав, что придумал Сириус, бросился за Снеггом и, рискуя жизнью, увёл его из подземного хода. Снегг всё же мельком увидел меня — в самом конце туннеля. Дамблдор строго-настрого запретил ему разглашать мою тайну, но с тех пор он знает мою особенность. — Так вот почему Снегг вас не любит, — медленно произнёс Гарри. — Он, конечно, думает, что и вы участвовали в той шутке. — Совершенно верно, — раздался холодный, насмешливый голос за спиной Люпина. Это был Северус. Он сбросил с себя мантию-невидимку, и его волшебная палочка была направлена прямо на Люпина. Гермиона взвизгнула, Блэк вскочил на ноги. Гарри подпрыгнул, словно его ударило током. — Я нашёл это рядом с Гремучей ивой, — сказал Снегг, отбросив в сторону мантию-невидимку и не сводя волшебной палочки с груди Люпина. — Очень удобная вещь, Поттер, большое спасибо... Ами стояла чуть в стороне, напряжённо сжимая палочку, и, несмотря на всё, что уже услышала, не могла до конца поверить в происходящее. — Крёстный... — вырвалось у неё тихо, почти неосознанно. Северус на мгновение задержал на ней взгляд, едва заметно сдвинувшись так, будто невольно прикрывал её собой. Сириус резко повернул голову. — Крёстный? — переспросил он с явным недовольством. Но Снегг уже продолжал, захлёбываясь от собственной уверенности: — Возможно, вас удивляет, как я узнал, что вы здесь? Я как раз шёл в ваш кабинет, Люпин. Вы забыли вечером принять своё зелье, я понёс вам лекарство и тут, к большому счастью, к счастью для меня, разумеется, увидел у вас на столе некую Карту. Я взглянул на неё и сразу всё понял. Вы бежали известным мне туннелем и далее исчезли... — Северус... — начал Люпин, но Снегг не остановился. — Сколько раз я говорил Дамблдору, что это вы помогаете старому другу Блэку проникать в замок. И вот оно, доказательство, но мне и во сне не могло привидеться, что у вас хватит духу вновь воспользоваться этой развалюхой как убежищем... — Северус, вы ошибаетесь, — настаивал Люпин. — Ведь вы слышали далеко не всё, я сейчас объясню... Сириус здесь вовсе не для того, чтобы убить Гарри... — Этой ночью в Азкабане станет на двух узников больше. — Глаза Снегга пылали фанатичным огнём. — Вот интересно, как это понравится Дамблдору... Он был так уверен в твоей совершеннейшей безвредности, Люпин, вервольф ты наш домашний... — Но это же глупо, — заметил Люпин мягко. — Неужели старая школьная обида стоит того, чтобы отправить невинного человека в Азкабан? Хлоп! Тонкие, гибкие, как змеи, шнуры вылетели из волшебной палочки Снегга и захлестнулись вокруг рта, запястий и лодыжек Люпина, он потерял равновесие и рухнул на пол, не в силах пошевелиться. Яростно взревев, Блэк бросился к Снеггу, но тот мгновенно нацелил волшебную палочку точно ему в лоб. — Только дай мне повод, — прошипел Снегг, — дай повод, и, клянусь, я убью тебя. Блэк замер. Трудно было сказать, чьё лицо сильнее искажала ненависть. Ами оцепенела, смотрела на них, не зная, что делать и кому верить. Она взглянула на друзей. Гарри тоже стоял в замешательстве, Рон пребывал в полном смятении и продолжал бороться с Коростой. Гермиона, хотя и неуверенно, всё же приблизилась к Снеггу и замирающим от волнения голосом спросила: — Профессор Снегг... может... может, нет ничего страшного в том, чтобы выслушать... что они хотят... хотят сказать? — Мисс Грейнджер, вы уже на грани исключения из школы! — рявкнул Снегг. — А что касается вас, Поттер и Уизли, вы вообще перешли все границы: проводите время в компании закоренелого убийцы и оборотня. Так что раз в жизни придержите языки. — Но если... если это ошибка... — Молчать, глупая девчонка! — Снегга прорвало, он будто обезумел от злости. — Не рассуждай о том, чего не понимаешь! С его волшебной палочки, направленной в лицо Блэка, слетело несколько искр, и Гермиона умолкла. — Месть сладка, — шепнул Снегг Блэку. — Как же я мечтал, что сам поймаю тебя... — Ты опять жертва шутки, Северус, — прохрипел Блэк. — До тех пор, пока этот мальчик будет находиться со своей крысой в замке, — он кивнул в сторону Рона, — я буду тихо пробираться... — В замок? — вкрадчиво переспросил Снегг. — Зачем же так далеко? Вот выберемся из-под ивы, и я сразу кликну дементоров. Они будут рады видеть тебя, Блэк, очень рады... Даже одарят тебя поцелуем... Лицо Блэка стало мертвенно-бледным. — Я... я всё-таки заставлю тебя выслушать, — хрипло проговорил он. — Вот эта крыса, посмотри на неё хорошенько... Но в глазах Снегга плясали безумные огоньки, каких Гарри никогда раньше не видел. Было ясно: никакие доводы его не проймут. — Все за мной! — скомандовал Снегг. Щёлкнул пальцами, и концы шнура, опутавшего Люпина, оказались у него в руке. — Я притащу и оборотня. У дементоров найдётся поцелуй и для него. Не отдавая себе отчёта, Гарри в три прыжка пересёк комнату и загородил дверь. — Прочь с дороги, Поттер, ты и так в серьёзной беде, — злобствовал Снегг. — Если бы я не подоспел сюда, чтобы спасти твою шкуру... — Профессор Люпин в этом году мог бы сто раз со мной расправиться, — быстро сказал Гарри. — Он учил меня защищаться от дементоров. Мы постоянно оставались с ним и Ами один на один. Если он помогает Блэку, почему он меня и Ами не прикончил? — Я не собираюсь разгадывать, что там происходит в голове у оборотня! — зашипел Снегг. — Дай пройти, Поттер! — Это глупо! — закричал Гарри. — Из-за какой-то дурацкой всеми забытой шутки вы сейчас не хотите ничего слушать! — Молчи! Не смей так со мной разговаривать! — безумствовал Снегг. — Каков отец, таков и сын! Я только что спас твою жизнь, Поттер, ты меня на коленях благодарить должен! А тебя стоило бы убить. Умер бы, как отец, слишком самоуверенным, чтобы допустить мысль, что Блэк тебя одурачил. А теперь прочь с дороги, Поттер, или я заставлю тебя убраться! Ами, которая до этого послушно стояла сзади не решаясь встрять, встала рядом с Гарри, перед крестным. — Северус, прошу давай выслушаем их. — Взгляд Северуса дрогнул. — Отойди Ами, ты ничего не понимаешь! Эти преступники наверняка промыли тебе мозги. — Никто ничего мне не промывал! Я понимаю что ты их ненавидишь из-за той шутки... — Не только по этому, — перебил её Северус. — По его милости Элизабет и Лили погибли! — Профессор указал на Блэка, который заметно поник после его слов. — Я знаю! Но несмотря на это хочу их выслушать. То за что ты их винишь непосредственно относиться ко мне и Гарри, а мы хотим их выслушать... Хотя бы ради меня, прошу.. — Её голос дрожал и был настолько тихим, что никто не услышал что она сказала, кроме Северуса и Гарри. Во взгляде Северуса на мгновение появилось сомнение, но через секунду это сомнение пропало. — Идемте. Решение созрело в долю секунды. Не успел Снегг сделать шага, Ами и Гарри вскинули волшебные палочки. — Экспеллиармус! — крикнули они, и, надо заметить, не они одни. Рон и Гермиона с удивительным единодушием приняли то же решение. Грянуло сразу несколько заклинаний, раздался оглушительный взрыв. Затрещала дверь, едва удержавшись на древних петлях — Северуса сбило с ног и ударило о стену. Он сполз на пол, потеряв сознание, и из-под волос по его лицу побежала струйка крови. Ами огляделась. Волшебная палочка крёстного взлетела под потолок и упала на кровать рядом с Живоглотом. — Зря вы это сделали, — Блэк, нахмурившись, взглянул на Ами с Гарри. — Надо было предоставить его мне... Гарри отвёл глаза. Даже теперь он не был уверен, что поступил правильно. Ами же смотрела уверенно, несмотря на то что её колола совесть, она была уверена что хочет услышать то что они скажут. И заодно хоть на одно мгновение отложить смерть единственного кровного родственника. — Мы напали на преподавателя... Напали на преподавателя... — в ужасе прошептала Гермиона, как зачарованная глядя на неподвижную фигуру Снегга. — Ох, какие нас ждут неприятности... Люпин пытался освободиться от пут. Блэк поспешно наклонился, развязал его, и тот поднялся, растирая запястья. — Спасибо, вам — поблагодарил он. — Я ещё не сказал, что верю вам, — возразил Гарри. — Значит, пора представить веские доказательства, — заявил Блэк. — Ты, парень, дай мне Питера. Но Рон лишь крепче прижал к груди Коросту. — Не подходите. — Голос его был слаб, но решителен. — Вы что, сбежали из Азкабана только затем, чтобы свернуть ей шею? — Рон повернулся к Ами, Гарри и Гермионе, ища поддержки. — Ладно, допустим, Петтигрю мог превращаться в крысу. Но ведь крыс-то миллионы. Как он в тюрьме ухитрился узнать, какая именно и есть Питер? — А это законный вопрос, Сириус, — заметил Люпин, слегка нахмурившись. — В самом деле, как ты узнал, где Питер? Блэк сунул под мантию крючковатые пальцы, вынул смятый клочок газеты, разгладил его и показал всем. Это была фотография семейства Уизли, напечатанная прошлым летом в «Ежедневном пророке». У Рона на плече сидела Короста. — Как ты это достал? — поразился Люпин. — Фадж дал, — ответил Блэк. — В прошлом году он приезжал инспектировать Азкабан и оставил мне газету. А там, на первой полосе, на плече у этого мальчика я увидел Питера. Я сразу его узнал — ведь столько раз видел его превращения. А рядом с ним на стояла Ами, я сразу подумал что они в Хогвартсе учатся, там же где и Гарри, а статья это подтвердила. — Бог мой, — прошептал Люпин, переводя взгляд с живой Коросты на фотографию и обратно. — Передняя лапа... — Что с передней лапой? — резко спросил Рон. — Нет одного пальца, — пояснил Блэк. — Вот именно, — выдохнул Люпин. — Всё гениальное просто... Он сам себе его оттяпал? — Перед последней трансформацией, — кивнул Блэк. — Я загнал его в угол, и он заорал на всю улицу, что это я предал Элизабет и Лили с Джеймсом, а потом, не успел я и рта раскрыть, устроил взрыв, палочку он держал за спиной. На двадцать футов вокруг всё разлетелось в куски, все погибли, а сам он вместе с другими крысами шмыгнул в канализацию... — Разве ты не знаешь, Рон? — сказал Люпин. — От Петтигрю нашли всего лишь палец. — Но Короста могла подраться с другой крысой или ещё что-нибудь... Она живёт в нашей семье испокон веков... — А точнее, двенадцать лет, — наконец подала голос Ами. — Не кажется, что для крысы это слишком долгая жизнь? — Ну... мы о ней заботились... — Хотя, пожалуй, сейчас крыса выглядит не слишком хорошо, а? — продолжал Люпин. — Думаю, она начала худеть, узнав, что Сириус вырвался на свободу... — Её напугали эти чокнутые коты! — Рон мотнул головой в сторону Живоглота и Черныша, которые лежали на кровати, продолжая урчать. — Коты вовсе не чокнутые, — Блэк протянул костлявую руку и погладил рыжую пушистую голову Живоглота, а следом Черныша. — Таких смышлёных котов ещё поискать. Они вдвоём мгновенно почуяли, что это за крыса. И сразу раскусили, что я не настоящий пёс. Какое-то время привыкали ко мне... В конце концов я растолковал им, кого ищу, и они стали моими помощниками, хотя Черныш больше держался особняком. — А как он помогал? — тихо спросила Гермиона. — Пытался поймать Питера и принести мне. Но у него ничего не получалось. Тогда он выкрал для меня пароли в гриффиндорскую башню. Я понял, что он взял их из тумбочки какого-то мальчика... Неожиданно для всех, и даже для самой себя, Ами рассмеялась в голос. Она представила, как бедный Невилл мучается из-за потерянных паролей, даже не подозревая, что их украл кот. Все взгляды тут же устремились на неё. — Извините, продолжайте, — успокоившись, произнесла она. — Но Питер сообразил, чем пахнет, и сбежал... Живоглот — вы ведь так его называете? — сообщил мне, что Питер оставил кровь на простынях. Скорее всего, укусил себя. Что ж, фальсификация собственной смерти уже однажды сработала для него... Последние слова подействовали на Гарри как удар хлыста. — Хотите, объясню, зачем ему понадобилось инсценировать собственную смерть? Да затем, что он знал: вы собирались убить его так же, как убили моих родителей! — Да нет же, Гарри, — попытался успокоить его Люпин. — А теперь вы здесь, чтобы прикончить его! — Да, именно этого я и хочу! — Блэк с ненавистью взглянул на крысу. — Значит, я зря помешал Снеггу схватить вас. — Гарри! — торопливо вмешался Люпин. — Да пойми ты! Всё это время мы считали, что Сириус предал твоих родителей, а Питер выследил его. На самом деле всё было наоборот: Питер предал твоих отца и мать, и Сириус это знал. — Неправда! — Гарри судорожно сжал кулаки. — Он был их Хранителем Тайны! Он сам сказал до вашего прихода, что это он их убил! Но Блэк медленно покачал головой, и его ввалившиеся глаза ярко вспыхнули. — Гарри... Я всё равно что убил их... В последнюю минуту я уговорил Лили и Джеймса изменить решение и сделать Хранителем Тайны его. В этом моя вина... В ту ночь, когда они погибли, я хотел проверить Питера, убедиться, что он в безопасности. Я приехал в его убежище, а его там не было. И никаких следов борьбы. Тогда я заподозрил неладное и сразу помчался к твоим родителям. Увидел разрушенный дом, их тела — и всё понял. Питер предал их. Вот в чём моя вина. Голос Блэка сорвался, и он отвернулся. — Простите, — тихо подала голос Ами. — Но если это не ты сдал родителей Гарри, тогда почему нашли меня и маму? Люпин и Сириус изумлённо уставились на неё. Никто из них не ожидал, что она знает правду. Сириус на мгновение замер, словно эти слова ударили его куда сильнее любого заклинания. В его взгляде мелькнула растерянность, быстро сменившаяся тяжёлой, почти невыносимой болью. Он провёл рукой по спутанным волосам, будто пытаясь собраться с мыслями, и только потом заговорил — хрипло, с надломом, словно каждое слово давалось ему с трудом. — Так ты знала... — прошептал он. — Потому что Питер... — он запнулся, стиснув зубы и на секунду закрыв глаза. — Потому что он знал не только про Поттеров. — Сириус поднял взгляд на Ами, и в нём теперь были не только боль, но и горькое понимание. — Он был нашим другом, — тихо продолжил он. — Он знал, кто нам дорог, где мы бываем, что скрываем... Мы доверяли ему. Все. И Джеймс с Лили... и я с Эли. — Он тяжело выдохнул, словно пытаясь вытолкнуть из себя воспоминания. — Но он сдал не только Поттеров, но и местонахождение тебя и Эли. Я узнал об этом уже после того, как меня поймали. — Он опустил глаза. — Мне жаль, — тихо сказал он, почти одними губами. — Я должен был понять раньше. Должен был остановить его. Должен был защитить свою семью... У Ами внутри что-то дрогнуло. Он сказал «семью». Он считал её своей семьёй. — Довольно об этом, — суровым тоном, какого Ами никогда раньше от него не слышала, произнёс Люпин. — Существует только один способ выяснить, что произошло на самом деле. Рон, дай мне крысу. — А что вы с ней сделаете? — с опаской спросил Рон. — Заставим принять истинный облик. Если это действительно крыса, ей это не повредит. После короткой внутренней борьбы Рон всё же решился и протянул Коросту. Люпин взял её. Короста визжала уже безостановочно, крутясь и барахтаясь, её маленькие чёрные глазки едва не вылезали из орбит. — Готов, Сириус? — спросил Люпин. Блэк взял с кровати палочку Снегга и подошёл к старому товарищу, державшему в руках бьющуюся крысу. Повлажневшие глаза Блэка пылали огнём. — Давай вместе? — негромко произнёс он. — Конечно. — Люпин крепче сжал крысу одной рукой, а другой поднял палочку. — На счёт «три». Раз, два, три! Все кругом озарилось бело–голубой вспышкой из двух волшебных палочек, на какую–то секунду Короста зависла в воздухе, ее черное тельце бешено извивалось, Рон взвыл, и крыса с негромким стуком упала на пол. Сверкнула еще одна слепящая вспышка и тогда... Как будто они наблюдали за ростом дерева в замедленной киносъемке. Проклюнулась и стала увеличиваться голова, появились побеги–конечности. Еще миг — и на том месте, где только что была крыса, стоял человечек, скрючившийся от страха и заламывающий руки. Живоглот на кровати зашипел, заворчал, шерсть у него на спине встала дыбом. Черныш лежал спокойно, но его злой взгляд был прикован к человеку. Перед ними предстал коротышка, едва ли выше Гарри и Гермионы, жидкие бесцветные волосы растрепаны, на макушке изрядная лысина, кожа на нем висела, как на толстяке, исхудавшем в одночасье. Вид был облезлым, как у Коросты в последнее время. Да и вообще что–то крысиное сохранилось в остром носике, в круглых водянистых глазках. Прерывисто дыша, он оглядел комнату и бросил быстрый взгляд на дверь. — Ну здравствуй, Питер, — приветливо произнёс Люпин, словно в Хогвартсе крысы по три раза на дню превращались в старых школьных друзей. — Давненько не виделись. — С–с–сириус... Р–р–римус... — даже голос у Петтигрю остался писклявым. Он вновь быстро покосился на дверь. — Мои друзья... мои добрые друзья... Рука Блэка с волшебной палочкой резко взметнулась вверх, но Люпин тут же перехватил её, бросив на Сириуса предостерегающий взгляд. Затем он снова повернулся к Петтигрю и заговорил почти буднично, словно речь шла о каком-то старом школьном споре. — Мы тут, Питер, беседовали о том, как погибли Джеймс, Лили и Эли. И вообще о той ночи. Боюсь, ты пропустил кое-какие подробности, пока визжал на кровати... — Римус, — задыхаясь, выдавил Петтигрю. Ами заметила, как на его одутловатом лице выступили крупные капли пота. — Ты ведь не веришь ему, правда? Он пытался убить меня, Римус... — Это мы уже слышали, — теперь голос Люпина стал заметно холоднее. — Мне хотелось бы прояснить с твоей помощью несколько мелочей. Если, конечно, ты не возражаешь. — Он явился сюда, чтобы снова мучить меня и убить! — внезапно взвизгнул Петтигрю, указывая на Блэка. Ами сразу бросилось в глаза, что он тычет в Сириуса средним пальцем — указательного на правой руке у него не было. — Он убил Лили с Джеймсом и собственную жену, а теперь охотится и на меня! Помоги мне, Римус... Блэк смотрел на него ледяным, почти нечеловеческим взглядом. В этот миг его осунувшееся лицо действительно напоминало череп. — Никто не собирается тебя мучить и убивать, — спокойно сказал Люпин. — Сначала нужно кое в чем разобраться. — Разобраться?! — взвизгнул Петтигрю, украдкой озираясь по сторонам. Его маленькие глазки метались между заколоченными окнами и единственной дверью. — Я знал, что он будет меня преследовать! Знал, что он вернется! Я двенадцать лет этого ждал! — Ты знал, что Сириус собирается сбежать из Азкабана? — нахмурился Люпин. — Но ведь оттуда никто никогда не убегал. — На его стороне темные силы, какие нам и не снились! — истерично завыл Петтигрю. — Иначе как бы он смог вырваться? Тот-Кого-Нельзя-Называть наверняка научил его чему-то ужасному! Комнату прорезал короткий, мрачный смех Блэка. — Значит, это Волан-де-Морт меня чему-то научил? Петтигрю вздрогнул так, будто его ударили. — Что, страшно слышать имя старого хозяина? — тихо спросил Блэк. — Не виню тебя, Питер. Его сторонники были не слишком довольны тобой. Верно? — Не понимаю, о чем ты, Сириус... — пробормотал Петтигрю. Дыхание у него стало частым и рваным, лицо блестело от пота. — Не от меня ты прятался все эти двенадцать лет, — усмехнулся Блэк. — Ты скрывался от старых дружков Волан-де-Морта. Я многое слышал в Азкабане, Питер... Они все считали тебя мертвым. Иначе тебе давно пришлось бы перед ними ответить. Он сделал шаг вперед, не сводя с Петтигрю тяжелого взгляда. — Они говорили во сне. Особенно об одном предателе, который подвел их всех. Ведь именно по твоей наводке Волан-де-Морт отправился к Поттерам. И именно там потерпел крах. Но далеко не все его сторонники оказались в Азкабане. Некоторые затаились, прикинулись раскаявшимися, и если бы они узнали, что ты жив... — Я не понимаю, о чем ты! — снова повторил Петтигрю. Он нервно вытер лицо рукавом и умоляюще посмотрел на Люпина. — Римус, ты ведь не веришь этой... этой чепухе? — Должен признать, Питер, — невозмутимо ответил Люпин, — мне трудно понять, зачем невиновному человеку двенадцать лет жить в облике крысы. — Невиновному, но смертельно испуганному! — снова сорвался на визг Петтигрю. — Если сторонники Волан-де-Морта ненавидят меня, то лишь потому, что я отправил в Азкабан одного из их главарей — шпиона Сириуса Блэка! Лицо Сириуса исказилось от ярости. — Да как ты смеешь?! — прорычал он голосом, больше напоминающим рык огромного пса. — Это я шпионил для Волан-де-Морта? Я никогда не ползал перед теми, кто сильнее меня! Это ты был шпионом, Питер! Он шагнул еще ближе. — И знаешь, что хуже всего? Я до сих пор не понимаю, как не догадался об этом раньше. Тебе всегда нужны были сильные друзья, чтобы прятаться за их спинами. Сначала мы... Я, Римус, Джеймс... Петтигрю судорожно вытер лицо. Он почти задыхался. — Я – шпион? Ты не в своем уме... Да как у тебя язык повернулся такое... такое... — Лили и Джеймс назначили тебя Хранителем Тайны по моему настоянию, — продолжал Блэк с такой злобой, что Петтигрю попятился. — Я думал, что этот блеф сработает. Волан–де–Морт будет охотиться за мной, ему и в голову не придет, что они возьмут в Хранители такое ничтожество, как ты. Но ты предал Поттеров. А вместе с тем предал и меня, рассказал ему где найти моя дочь! Наверное, разговор с Волан–де–Мортом стал звездным часом твоей жизни... Петтигрю что–то смятенно бормотал. Ами уловила слова «странность», «помешательство», но её внимание больше привлекла мертвенная бледность лица Петтигрю и то, как он продолжал шнырять глазами по окнам и двери. — Профессор Люпин? — неуверенно вступила в разговор Гермиона. — Могу... могу я кое–что сказать? — Разумеется, Гермиона, — любезно разрешил Люпин. — Ну... Короста... то есть, я хочу сказать, этот... этот человек — он три года жил в спальне Гарри. Но если он работал на Сами–Знаете–Кого, как вышло, что он никогда не пытался навредить Гарри? — Вот видите! — пискнул Петтигрю, тыча в Гермиону покалеченной рукой. — Спасибо тебе! Слышишь, Римус? Я волоса на голове Гарри не тронул! Как ты это объяснишь?.. — Я объясню, — прервал его Блэк. — Ты никогда ничего не делал без выгоды для себя. Волан–де–Морт двенадцать лет в бегах, утратил всю свою силу, говорят, он едва жив. Так чего ради совершать убийство под носом Альбуса Дамблдора? Вот если ты будешь абсолютно уверен, что Темный Лорд опять в игре, тогда другое дело. Можно опять бежать под его покровительство. Потому ты и выбрал это пристанище – семью волшебников. Чтобы знать, что происходит в их мире. Вдруг старый хозяин обретет силу – тогда ты сможешь спокойно к нему вернуться... Петтигрю несколько раз открывал и закрывал рот – казалось, он утратил дар речи. — Э–э–э... мистер Блэк... Сириус... — робко проговорила Гермиона. Услыхав эти слова, Блэк вздрогнул и внимательно взглянул на девочку: очевидно, давно отвык от подобной вежливости. — Позвольте вас спросить, как… как вам удалось выбраться из Азкабана без помощи темной магии? — Благодарю! — исступленно выдохнул Петтигрю, отчаянно кивая, ей. — В самую точку! Именно это я и хотел… Но Люпин взглядом заставил его умолкнуть. Блэк чуть нахмурился, глядя на Гермиону, но не потому, что рассердился – казалось, он обдумывает ответ. — Сам не знаю как, — медленно произнес он. — Думаю, единственной причиной, почему я не потерял рассудка, была мысль, что я невиновен. Ее не назовешь счастливой мыслью, дементоры не могли высосать ее... но она сохранила мой разум и самосознание. А когда приходилось уж совсем круто, я превращался у себя в камере... становился собакой. Вы же знаете, дементоры ничего не видят, — он сглотнул, — они воспринимают людей только через их эмоции... И они ощущали только, что мои чувства в эти часы делаются менее... менее человеческими, менее сложными. Скорее всего, они думали, что я схожу с ума, как все остальные узники. Это их не беспокоило. Но я был очень слаб, и не было никакой надежды, что я с ними справлюсь без волшебной палочки... Летом я увидел Питера на той фотографии... Я догадался, что он в Хогвартсе, рядом с Гарри и Ами. Идеальная позиция для нападения, если однажды он проведает, что Темный Лорд вновь набирает силы... — Петтигрю мотал головой, безмолвно шевелил губами, но, будто загипнотизированный, не сводил глаз с Блэка. — ... Я не сомневался, он нанесет удар, когда будут союзники... Продаст им последнего Поттера. Кто тогда посмеет сказать, что он предал Волан–де–Морта? И его примут назад с почестями... Так что видите, я должен был действовать... Ведь я единственный знал, что Питер еще жив... — Ами вспомнились слова папы сказаные маме: «Стражи сообщают, Блэк говорит во сне и произносит всегда одни и те же слова: „Он в Хогвартсе“». — И у меня в голове как будто зажегся свет. Дементоры не могли мне помешать. Это не было счастливым чувством, это была навязчивая идея, она придавала мне силы, проясняла ум. И однажды вечером, когда дементоры принесли еду, я выскользнул в открытую дверь в облике пса... Им настолько сложнее улавливать чувства животных, что они были сбиты с толку... Я был так истощен, что сумел пролезть сквозь решетки... В обличье пса переплыл пролив, побежал на север и так добрался до окрестностей Хогвартса... Все это время жил в лесу... Только однажды вышел — уж очень захотелось посмотреть квиддич... Ты летаешь так же здорово, как твой отец, Гарри... — Он посмотрел на Гарри, и тот первый раз не отвел взгляда. — Поверь мне, — прохрипел Блэк. — Поверь, Гарри. Я не предавал Джеймса и Лили. Я бы скорее сам умер. И ты Ами, прошу. Если бы я только знал что в ту ночь Эли и ты подвергнетесь нападению... На глазах Ами выступили слёзы, она поверила ему. И не она одна, посмотрев на Гарри было ясно он тоже поверил. — Неправда! — Петтигрю упал на колени, словно кивок Гарри и теплая улыбка Ами были смертным приговором. Подавшись вперед, он пополз к Сириусу, молитвенно сложив руки. — Сириус... это же я... Питер... твой друг... ты же не станешь... Блэк оттолкнул его, и Петтигрю опрокинулся. — На моей мантии и без тебя достаточно грязи! — Римус! — заголосил Петтигрю, повернувшись теперь к Люпину и умоляюще извиваясь перед ним. — Ведь ты не веришь ему... Разве Сириус не сказал бы тебе, что они переменили план? — Нет, не сказал бы, если думал, что я шпион, — ответил Люпин. — Наверное, ты именно так и думал и потому не сказал мне, Сириус? — мимоходом заметил он поверх головы Петтигрю. — Прости меня, Римус, — вздохнул Блэк. — О чем разговор, Бродяга? — сказал Люпин, закатывая рукава. — Прости и ты меня, что я столько лет считал тебя предателем. — Да чего уж тут... — Тень улыбки скользнула по изможденному лицу Блэка. И он тоже принялся закатывать рукава. — Убьем его вместе? — Да, вместе, — сурово произнес Люпин. — Не надо, пожалуйста... вы не можете... — заверещал Петтигрю и пополз к Рону. — Рон... Разве я не был тебе добрым другом... Твоим домашним любимцем? Ты не дашь им убить меня, правда? Ты ведь на моей стороне! Но Рон смотрел на него с отвращением: — И я разрешал тебе спать в моей постели! — Мой добрый мальчик… добрый хозяин... Ты не допустишь этого... Я был твоей крысой... ласковым зверьком... — Крыса, как видно, получилась из тебя лучше, чем человек. И хвастать тут нечем, — жестко оборвал его Блэк. Рон побледнел от боли и передвинул сломанную ногу, чтобы Петтигрю не мог до нее дотянуться. Тот развернулся на коленях, подполз к Гермионе и ухватил ее за край мантии. — Милая девочка... умная девочка... Ты... ты не позволишь им... Спаси меня... Гермиона выдернула мантию из его пальцев и, потрясенная, отступила назад, к стене. Петтигрю колотила неудержимая дрожь. Он медленно повернулся к Гарри и Ами. — Гарри... Ами... вы так похожи на родителей... Гарри — просто вылитый Джеймс... А ты, Ами, так похожа на Элизабет... — Как ты смеешь обращаться к ним? — В глазах Блэка полыхнуло бешенство. — Как смеешь смотреть им в глаза? Говорить Гарри о его отце, а Ами — об Эли?! — Гарри, — прошептал Петтигрю, подползая к нему и протягивая руки. — Гарри, Джеймс не стал бы меня убивать... Он бы понял, Гарри, он пощадил бы меня... Блэк с Люпином ухватили Петтигрю за плечи и оттащили. Он плюхнулся на пол, глядя на них снизу вверх и трясясь от ужаса. — Ты продал Лили, Джеймса и Эли Волан-де-Морту. — Блэка тоже била дрожь. — Будешь еще отрицать это? Петтигрю зарыдал. Это было жуткое зрелище — он походил на лысого младенца-переростка, съежившегося на полу. Ами на секунду задумалась, а затем незаметно убрала волшебную палочку за спину. — Мемориа Вокс, — тихо прошептала девочка так, чтобы никто не услышал. Вокруг палочки воздух едва заметно исказился, словно пространство затягивало внутрь себя происходящее. Ами сосредоточилась как никогда сильно. Заклинание записи из дневника показалось ей довольно полезным, поэтому она его запомнила. Но на практике оно оказалось гораздо сложнее: быстро вытягивало силы, а сама запись длилась от силы пару минут. — Сириус, Сириус, что я мог поделать? Темный Лорд... ты себе не представляешь... У него было такое оружие, что уму непостижимо... Меня запугали, Сириус, я же никогда не был храбрецом, как ты, Римус или Джеймс... Я не хотел того, что случилось... Меня вынудил Тот-Кого-Нельзя-Называть, — начал причитать Петтигрю. Ами поняла, что не ошиблась, вовремя активировав заклинание. — Не лги! Ты стал его шпионом еще за год до гибели Джеймса, Лили и Эли! Ты был его осведомителем! — Его... его власть была безгранична, — хлюпнул Петтигрю. — Что бы я выиграл, если бы стал противиться ему? — Да. Что бы ты выиграл, Питер, в борьбе с самым злым волшебником всех времен? — Блэк клокотал от ярости. — Всего-навсего несколько невинных жизней. — Ты не понимаешь, Сириус! — проскулил Петтигрю. — Он убил бы меня. — Значит, надо было умереть, — прорычал Блэк. — Умереть, а не предавать друзей. Мы бы все так поступили ради тебя! Блэк и Люпин встали плечом к плечу и подняли волшебные палочки. — Ты должен был понимать, — произнес Люпин тихо, — если тебя не убьет Волан-де-Морт, то это сделаем мы. Прощай, Питер. Гермиона закрыла руками лицо и отвернулась. Ами завершила заклинание, не раздумывая ни секунды. — Нет! — выкрикнули одновременно Гарри и Ами. Гарри бросился вперед и загородил Петтигрю, повернувшись к направленным на него волшебным палочкам. — Нельзя его убивать! — сказал он, задыхаясь. — Нельзя! И Блэк, и Люпин были потрясены. Ами тоже встала рядом с Гарри, хотя это стоило ей нескольких мучительных усилий — после использования заклинания голова раскалывалась. — Из-за этого выродка ты лишился родителей, Гарри. И ты, Ами, тоже... Моя любимая погибла из-за него! — прохрипел Блэк. — Этот пресмыкающийся кусок дерьма хладнокровно убил бы и вас. И даже не повел бы бровью. Вы его сейчас слышали. Для него собственная вонючая шкура значит больше, чем твоя, Гарри, и моя семья. — Знаю, — тяжело дыша, сказал Гарри. — Мы отведем его в замок и передадим дементорам. Они отвезут его в Азкабан... Но не убивайте его. — Гарри! — простонал Петтигрю и обнял его колени. — Ты... спасибо тебе... Я не стою этого... Спасибо... — Прочь от меня! — гневно выпалил Гарри, с омерзением сбрасывая с себя руки Петтигрю. — Я поступаю так не ради тебя. Я уверен: мой отец не захотел бы, чтобы его лучшие друзья стали убийцами из-за такого, как ты. Никто не шелохнулся и не издал ни звука. Лишь слышалось неровное, с присвистом, дыхание Петтигрю, прижимавшего к груди кулачки. Блэк с Люпином переглянулись и одновременно опустили палочки. — Подумай хорошенько... подумай, что он совершил... — произнес Блэк. — Гарри прав. Он должен оказаться в Азкабане, — подала голос Ами, и все обернулись к ней. — Или, только появившись, ты хочешь снова оставить меня, умерев от дементоров? — Её взгляд был устремлен прямо в глаза Сириусу. Все замолчали. Только позади по-прежнему слышалось сопение Петтигрю. В глазах Блэка читались такая боль и сожаление, что от них становилось тяжело даже окружающим. — Ами... — начал было он. — Нет, не надо ничего говорить, — перебила его Ами, уже успев десять раз пожалеть о сказанном. — В любом случае живой Петтигрю доказательство твоей невиновности. А с той записью, которую я только что сделала, никто не сможет сказать, что это ложь. Все снова уставились на Ами. — Какая запись? — удивленно и одновременно восхищенно выдохнула Гермиона. — Заклятие из того дневника, позже тебе объясню. Сейчас давайте уже выбираться отсюда. — Ладно, — согласился Люпин. — Гарри, отойди в сторону. Но Гарри в сомнении не двигался с места. — Я только свяжу его, — пояснил Люпин. — Ничего больше, клянусь. Гарри отошел. Из волшебной палочки Люпина вылетели тонкие шнуры, и через секунду Петтигрю уже дергался на полу, связанный и с заткнутым ртом. — Но если ты попытаешься превратиться, Питер, — Блэк потряс над ним волшебной палочкой, — мы точно тебя убьем. — Ну вот что, — Люпин перешел на деловой тон, — я, Рон, умею сращивать кости далеко не так хорошо, как мадам Помфри, поэтому пока самое лучшее — наложить шину. Он подошел к Рону, коснулся сломанной ноги волшебной палочкой и тихо произнес: — Ферула! Тотчас же ногу обмотали бинты, плотно прижав ее к гипсовому лотку. Рон с помощью Люпина встал, осторожно переступил и даже не поморщился. — Гораздо лучше, — сказал он. — Спасибо. — А что с профессором Снеггом? — вполголоса спросила Гермиона, глядя на распростертую фигуру преподавателя. — Ничего серьезного. — Люпин склонился над ним и пощупал пульс. — Просто вы немного... э-э-э... перестарались. Всё еще без сознания... М-м-м... вероятно, будет лучше, если мы не станем приводить его в чувство, пока благополучно не возвратимся в замок. А доставим его туда вот так... Он шепнул: — Мобиликорпус! Невидимые нити оплели запястья Снегга, шею, колени. Тело приняло вертикальное положение, но голова безвольно моталась во все стороны, словно у огромной куклы. Снегг повис в нескольких дюймах над полом, его ноги безжизненно болтались. — Только вы поаккуратнее с крестным, пожалуйста, — обратилась к Люпину Ами. Люпин кивнул и подобрал с пола мантию-невидимку, заботливо спрятав ее в карман. — Двоих из нас придется приковать вот к этому. — Блэк дернул Петтигрю за веревки. — На всякий случай. — Меня, — предложил Люпин. — И меня, — рявкнул Рон, прохромав вперед. Блэк прямо из воздуха сотворил увесистые наручники. Петтигрю распрямился: левая рука была скована с правой рукой Люпина, правая — с левой рукой Рона. Лицо Рона скорбно застыло, истинную сущность Коросты он воспринял как личное оскорбление. Живоглот легко спрыгнул с кровати и возглавил выход из комнаты — его хвост, похожий на ёршик для мытья бутылок, был самодовольно задран. Черныш же вальяжно подошел к хозяйке, явно прося взять его на руки, и Ами так и поступила. Никогда еще Ами не приходилось участвовать в такой странной процессии. Первым спускался Живоглот, следом — Люпин, Петтигрю и Рон, словно участники какого-то диковинного шестиногого забега. За ними неспешно плыл профессор Снегг, стукаясь ногами о ступени, увлекаемый вниз собственной волшебной палочкой в руке Сириуса Блэка. Гарри, Ами с Чернышом и Гермиона замыкали шествие. Идти по туннелю было непросто. Люпин, Петтигрю и Рон двигались боком, один за другим, причем Люпин все время держал Петтигрю под прицелом волшебной палочки. Сириус с помощью волшебной палочки Снегга удерживал плывущего по воздуху профессора в вертикальном положении. Голова Снегга то и дело чиркала о низкий потолок, и Ами показалось, что Сириус делает это специально. Как только они выбрались из-под Гремучей ивы, ночной воздух показался неожиданно холодным и свежим, будто смывая с них остатки напряжения, но в груди всё равно оставалась тяжесть пережитого. Рона осторожно усадили на выступающий корень. Он поморщился от боли, но попытался сделать вид, что всё не так уж плохо, пока Гермиона тут же опустилась рядом с ним, проверяя ногу, а Гарри присел с другой стороны, задавая короткие, сбивчивые вопросы. Привязанный же к Рону Питер стоял рядом, а следом Люпин. Ами же не двигалась — она стояла чуть поодаль, словно отделённая от остальных, и неотрывно смотрела на фигуру впереди. Сириус отошёл к краю поляны, туда, где между деревьями открывался вид на Хогвартс, и замер, глядя на замок, словно пытался запомнить его заново. — Вам надо идти, — выдохнул Рон, с трудом переводя дыхание. — Со мной всё нормально… — Нет, — сразу ответил Гарри. — Мы не уйдём. — Я останусь с ним, — мягко сказала Гермиона, сжимая его руку. — Всё правда будет в порядке. Ами медленно выдохнула, не отрывая взгляда от Сириуса. Гарри поднялся и подошёл к ней, внимательно вглядываясь в её лицо. — Пойдём вместе? — осторожно спросил он. Она не сразу ответила. Её пальцы нервно сжались, взгляд метнулся в сторону, и впервые за долгое время в нём появилась неуверенность. Там, в хижине, она так не волновалась, но сейчас, выйдя наружу и понимая, что им действительно нужно поговорить, ей стало до одури страшно. — Гарри… — тихо начала она, почти шёпотом. — Мне страшно. Он нахмурился, делая шаг ближе. — Чего? Ами коротко выдохнула, будто собираясь с силами. — А вдруг я… не такая, какой он меня представлял? — слова давались ей с трудом. — Вдруг он ждал… кого-то другого. Лучше. Смелее. Сильнее. А я… — Она запнулась, а потом резко подняла на него взгляд, полный паники. — О боже, я же грозилась его убить и даже напала! Гарри усмехнулся. Он ведь и сам сначала набросился на Сириуса. Мягко взяв её за руку, он переплёл их пальцы. — Эй, — тихо сказал он, чуть наклоняясь к ней. — Ты серьёзно думаешь, что можно быть «не такой» для человека, который столько лет тебя не видел? А насчёт нападения… вспомни, я и сам первым делом кинулся на него. Ами слабо качнула головой, но всё ещё не выглядела убеждённой. — Ты не понимаешь… — Нет, понимаю, — мягко перебил он. — Но ты зря боишься. Ты… — он на секунду замялся, подбирая слова, — ты именно та, за кого стоит бороться. И он это точно знает. Она подняла на него взгляд. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, и в этом взгляде было больше поддержки, чем в любых словах. Ами слабо улыбнулась. — Пойдём… — тихо сказала она. И на этот раз сама сделала шаг вперёд, не отпуская его руки. Сухие ветки тихо хрустели под ногами, но Сириус всё равно услышал их шаги. Он не обернулся сразу, лишь чуть напряг плечи. — Красиво, правда? — негромко произнёс он, не сводя взгляда с замка. — Я почти забыл, каково это, просто стоять здесь и смотреть на него. Как же я хочу снова войти в эти двери свободным человеком… — Да… — тихо ответил Гарри. Сириус медленно повернулся, и замер. Его взгляд сначала остановился на Гарри, но почти сразу скользнул к Ами и больше уже не отрывался. В этом взгляде не было ни удивления, ни сомнения — только глубокая, почти болезненная внимательность. Ами сжала руку Гарри чуть сильнее, чем нужно, но не отступила. — Ты… выросла, — неловко произнёс Сириус, и в этих простых словах прозвучало столько всего, что у Ами на секунду перехватило дыхание. — Ты тоже… не совсем такой, как я представляла, — попыталась ответить она, и уголки её губ чуть дрогнули. Сириус усмехнулся — коротко, почти незаметно. — Боюсь, жизнь внесла свои коррективы. Гарри стоял рядом, не вмешиваясь, но и не отпуская её руки. Сириус сделал шаг вперёд, но остановился, будто давая ей выбор. — Я много раз представлял этот момент, особенно сидя в Азкабане, — признался он. — Но, кажется, всё равно оказался к нему не готов. Ами тихо фыркнула, нервно. — Я тоже. Повисла пауза — тёплая и неловкая одновременно. Сириус перевёл взгляд на их переплетённые руки и чуть приподнял бровь, но ничего не сказал, только в глазах мелькнула едва заметная усмешка. — Ты… не разочарован? — вдруг тихо спросила Ами, и в этом вопросе прозвучало всё, что она пыталась скрыть. Сириус нахмурился, словно не сразу понял. — В чём? — Во мне, — еле слышно ответила Ами, отводя взгляд. Он сделал ещё один шаг. — Ами… — тихо сказал он и впервые произнёс её имя так, будто говорил его уже много лет. — Я ждал встречи с тобой больше, чем чего-либо ещё в своей жизни. Она подняла глаза. — И если уж говорить о разочаровании… — он чуть усмехнулся, — то я скорее переживаю, что это ты сейчас думаешь обо мне. Ами замерла, а затем неожиданно тихо рассмеялась. Напряжение немного отпустило её, она сделала маленький шаг вперёд, потом ещё один и, поколебавшись всего мгновение, обняла его. Сириус на секунду застыл, будто не веря, что это происходит на самом деле, а затем резко, почти отчаянно прижал её к себе. Он не сразу отпустил её, словно боялся, что стоит разжать руки — и всё исчезнет, окажется лишь сном или жестокой шуткой памяти. Но в конце концов всё же отстранился, продолжая держать её за плечи, будто проверяя, что она действительно здесь, перед ним, живая. Он внимательно вглядывался в её лицо, долго, почти жадно, словно пытался наверстать годы, которые у него отняли. — Ты очень на неё похожа, — тихо сказал он наконец. — На маму? — нахмурилась Ами. Он кивнул, и в его взгляде появилась мягкость, смешанная с лёгкой болью. — Да… на Эли. Тот же упрямый взгляд, — он усмехнулся краешком губ, — и та же привычка сначала делать, а потом думать. — Я всегда думаю, — фыркнула Ами, скрестив руки на груди. — Конечно, — с лёгкой иронией согласился Сириус. — Именно поэтому ты одна побежала в туннель за подозрительным псом. Гарри тихо усмехнулся рядом. Сириус перевёл взгляд на Гарри, а затем снова на них двоих — на то, как они стояли рядом, всё ещё неосознанно держась близко друг к другу. В его глазах мелькнула знакомая, чуть озорная искра. — Знаете… — задумчиво протянул он, — вы двое до ужаса напоминаете мне кое-кого. Ами насторожилась. — Только не начинай… — Лили и Джеймса, — с лёгкой усмешкой закончил он. — Что?! — почти одновременно выпалили они с Гарри. Ами резко отступила на шаг, будто её обожгло, и замахала руками. — Нет-нет-нет, ты вообще не о том! Мы просто друзья! Гарри неловко кашлянул, проводя рукой по затылку. — Да, просто друзья… Сириус тихо рассмеялся, явно наслаждаясь их реакцией. — Удивительно, — протянул он. — Знаешь, Ами, твоя мать говорила точно так же. Она замерла. — Серьёзно?.. — Абсолютно, — кивнул он. — Я постоянно бегал за ней в школьные годы, а она всё время отказывала мне, говоря, что мы просто друзья. Но в итоге я всё-таки добился от неё согласия. — Он довольно улыбнулся, явно углубившись в воспоминания. Ами бросила на него быстрый взгляд. — Всё действительно не так! — воскликнула она. Но Сириус уже не остановился. — А потом, — продолжил он, делая вид, что не замечает их смущения, — они с Лили мечтали, чтобы у одной родился мальчик, а у другой девочка. И чтобы… — он выразительно посмотрел на них, — всё как-нибудь само сложилось. — ЭТО НЕ ТАК РАБОТАЕТ! — возмущённо выпалила Ами, окончательно смутившись. — Это вообще… странно! — Гарри покраснел ещё сильнее. — Очень, — быстро согласилась Ами, слишком активно закивав. Сириус лишь тихо усмехнулся, явно довольный произведённым эффектом, но затем его лицо стало мягче. — Но если серьёзно… — он перевёл взгляд на Ами, — твоя мама была невероятной. — Его голос стал тише, глубже. — Упрямая, смелая… и слишком добрая для этого мира. — Ами медленно опустила руки, и всё её весёлое возмущение исчезло так же быстро, как появилось. — Она часто спорила со мной, — продолжил Сириус с лёгкой улыбкой. — Почти всегда считала, что права… и, к сожалению, чаще всего так и было. Ами тихо усмехнулась. — Мне она уже нравится. — О, поверь, вы бы отлично ладили, — сказал он, и на секунду в его голосе прозвучала грусть. — Она бы гордилась тобой. Ами замерла. — Ты правда так думаешь? — Я в этом уверен, — ответил он без колебаний. Тишина снова опустилась на поляну, но теперь она была другой — не тяжёлой, а тёплой. Сириус ещё раз внимательно посмотрел на неё, затем чуть склонил голову. — И, к слову, — добавил он с лёгкой усмешкой, — если ты и правда унаследовала от меня хоть что-то, то мне искренне жаль всех, кто решит встать у тебя на пути. — Поздно, — хмыкнула Ами. — Уже жаль. Гарри тихо рассмеялся, и впервые за всё это время напряжение окончательно отпустило. Сириус ещё некоторое время смотрел на Ами, будто не мог насытиться тем, что она рядом, но затем медленно перевёл взгляд на Гарри. В его лице что-то изменилось, появилась та самая серьёзность, с которой говорят о действительно важном. — Гарри… — начал он тише. — Ты, наверное, не знаешь… Когда ты родился, я стал твоим крёстным. — Я знаю, — спокойно ответил Гарри, хотя в его голосе всё равно чувствовалось напряжение. Сириус кивнул, будто ожидал этого, и на секунду опустил взгляд, собираясь с мыслями. — Твои родители… — он чуть улыбнулся, но в этой улыбке было больше боли, чем радости. — Они были лучшими людьми, которых я знал. Джеймс — упрямый, самоуверенный, временами совершенно невыносимый… — он коротко усмехнулся, — но он бы отдал за друзей всё, не задумываясь ни на секунду. — Гарри слушал, не перебивая. — А Лили… — продолжил Сириус, и голос его стал мягче. — Она всегда умела остановить его, когда он заходил слишком далеко. И нас всех тоже. Она была… сильнее, чем казалась. — Он на мгновение замолчал, затем добавил: — Они очень тебя любили. Больше всего на свете. Гарри сжал губы, отводя взгляд, но ничего не сказал. Ами стояла рядом, она снова взяла его за руку, и он сжал её в ответ. Сириус вдохнул глубже, будто решаясь на что-то. — Я понимаю, что это всё… слишком внезапно, — сказал он. — И, возможно, не вовремя. Но… когда всё закончится… когда меня оправдают… — Он запнулся на секунду, затем продолжил уже увереннее. — Вы могли бы жить со мной. Тишина повисла между ними. Гарри резко поднял голову. — С тобой?.. В его голосе прозвучало то, что он не смог скрыть, — надежда. Сириус чуть кивнул. — Да. У меня есть дом… не самый уютный, — он усмехнулся, — но это можно исправить. И… — он перевёл взгляд на Ами, — вы оба имеете на это право. Ами замерла. Она не ожидала, что он скажет это так… просто. — Ты не обязан… — тихо начала она. — Обязан, — мягко перебил он. — Я слишком многое пропустил. И не собираюсь терять ещё и это. Гарри на секунду отвернулся, будто пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. — Я… — он запнулся, — я хотел бы. Он сказал это почти сразу, даже не дав себе времени передумать. Ами перевела на него взгляд, удивлённая, но в глубине души… она понимала. Сириус слегка улыбнулся, заметив это. — Я не настаиваю, — добавил он уже спокойнее. — Просто… знайте, что у вас есть выбор. Ами опустила взгляд, сжимая его слова внутри себя. Выбор. Слово, которого у неё раньше почти не было. Она медленно вдохнула, затем подняла голову. — Я… — она на секунду замялась, — я не знаю, как это будет. Но… я хочу попробовать. Сириус кивнул. — Этого более чем достаточно. Сзади послышался шум. Все трое обернулись: облака, до этого плотно скрывавшие полную луну, разошлись, и на землю пали неясные тени. Вся компания словно окунулась в лунный свет. Сириус замер, махнув рукой Гермионе и Рону, чтобы те не двигались. Ами видела силуэт Люпина: профессор точно окостенел, и тут же его руки и ноги начали дрожать. — Господи! — ахнула Гермиона. — Он же сегодня не принял зелье! Он опасен! — Бегите! — негромко крикнул Блэк. — Бегите немедленно! Но как они могли убежать? Рон-то был прикован к Петтигрю и Люпину. Гарри рванулся к другу, но Блэк без церемоний обхватил его поперёк туловища и отбросил. — Предоставь это мне… Беги! И Ами с собой утащи! Раздался грозный рык. Лицо Люпина вытягивалось, то же происходило и с телом: плечи сузились, руки обратились в когтистые лапы, прямо на глазах он оброс шерстью. У Живоглота, как и у Черныша, мех вновь встал дыбом, и они попятились. Превращение произошло, и оборотень лязгнул страшными длинными зубами. В тот же миг Сириус исчез — вместо него приготовился к прыжку огромный, похожий на медведя пёс. Едва оборотень вырвался из наручников, пёс схватил его за холку и потащил в сторону, подальше от Рона и Петтигрю. Звери сцепились, клык к клыку, царапая друг друга когтями. Ами стояла, взволнованно наблюдая за схваткой. Она обернулась только тогда, когда раздался крик Гермионы. Петтигрю кинулся за упавшей волшебной палочкой Люпина. Рон, не удержавшись на своей забинтованной ноге, упал. Грохнул взрыв, вспышка света, и Рон лишился чувств. Ещё взрыв — Живоглот взлетел в воздух и рухнул на землю, подобно груде тряпья, рядом с ним приземлился Черныш. — Экспеллиармус! — Гарри нацелил волшебную палочку на Петтигрю. Палочка Люпина взмыла в небо и пропала. — Ни с места! — крикнул он и бросился на помощь другу. Слишком поздно, Петтигрю успел превратиться. Гарри не успел бы добежать, но Ами успела — она неожиданно для Гарри выскочила вперёд и рванула за крысой в лес. Ами вырвалась вперёд так резко, что Гарри едва успел осознать, что произошло: тонкая фигурка мелькнула между деревьями и исчезла в полумраке, где под корнями и в густой траве метнулась серая тень. Она почти не чувствовала под собой земли. Ветки цеплялись за одежду, царапали руки, но сейчас это не имело никакого значения — перед глазами стояла лишь одна цель. Крыса юркнула в сторону, пытаясь скрыться под переплетением корней, но Ами, опередив её на долю секунды, бросилась вперёд и с силой прижала ладонями к сырой земле. В тот же миг раздался пронзительный, почти человеческий писк, и маленькое тельце отчаянно забилось у неё в руках. — Нет… — сквозь сжатые зубы прошептала она, чувствуя, как внутри поднимается ярость вперемешку с паникой. — Не в этот раз… Крыса вывернулась, и острые, как иглы, зубы вонзились ей в пальцы. Боль вспыхнула резко, почти ослепляюще, но Ами лишь крепче сжала руки, не позволяя себе даже вскрикнуть. Тёплая кровь тут же проступила на коже, скользя по ладоням, делая хватку ненадёжной. Петтигрю, словно понимая это, извернулся ещё сильнее, извиваясь с нечеловеческой ловкостью, он кусал снова и снова, рвал кожу, и каждый раз это отдавалось в сознании вспышками боли, от которых темнело в глазах. — Стой… — почти беззвучно выдохнула Ами, уже не разбирая, говорит ли она это ему или себе. Руки начинали дрожать, пальцы немели, хватка слабела, крыса выскользнула на мгновение, и этого оказалось достаточно. Резким рывком Петтигрю вывернулся из её ладоней, полоснув напоследок зубами по запястью, и в ту же секунду метнулся в сторону. — Нет! — сорвался крик, когда Ами, забыв о боли, попыталась вновь схватить его, но пальцы сжали лишь пустоту и влажную траву. Серая тень исчезла в густых зарослях, растворившись в темноте так же внезапно, как и появилась. Ами осталась стоять на коленях, тяжело дыша, с окровавленными руками, не в силах сразу поверить в то, что произошло. Боль постепенно возвращалась, пульсируя в пальцах и запястьях, но куда сильнее было другое — глухое, давящее чувство, что она была так близко… и всё же не удержала. Но горевать времени не было. Ами услышала протяжный вой и, недолго думая, помчалась в его сторону. Вскоре среди деревьев начала мелькать водная гладь, а над ней — не меньше сотни дементоров. Окончательно выбежав из леса, Ами предстала ужасающая картина. Сириус лежал на песке, бледный как мертвец, сотрясаясь в судорогах, Гермиона лежала рядом. Один Гарри, еле держась на ногах, пытался призвать Патронуса, а дементоры сомкнулись сверху вокруг них. Ами подбежала к Гарри и из последних сил постаралась призвать Патронуса, но надолго её не хватило. Она упала, а в глазах начало темнеть. Последнее, что Ами смогла увидеть, — это то, как Гарри из последних сил пытается отогнать дементоров, а дальше была только темнота.