13 Часть или поймать правду

Ами приоткрыла глаза. Она лежала в полумраке больничного крыла. В другом конце палаты Ами смогла различить мадам Помфри — та стояла к ней спиной, склонившись над чьей-то постелью. Присмотревшись, Ами заметила, как под рукой мадам Помфри виднелась рыжая шевелюра Рона. Ами приподнялась на локтях — ладони и пальцы ныли от боли. Слева от неё на кровати, залитой лунным светом, лежала Гермиона, а на следующей кровати — Гарри; у обоих глаза были открыты. Заметив, что Ами очнулась, Гермиона приложила палец к губам и махнула в сторону двери больничного крыла. Та была прикрыта неплотно, и из коридора долетали голоса Снегга и Корнелиуса Фаджа. В полумраке палаты мадам Помфри поспешила к кровати Гарри. В руках у неё был кусок шоколада размером с добрый валун. — Ага, проснулись! — просияла мадам Помфри. Она водрузила шоколадную гору на столик возле кровати и принялась молоточком дробить её на части. — Как Рон? — спросили Ами, Гарри и Гермиона одновременно. — Жив, — сдержанно ответила мадам Помфри. — А что касается вас троих, вы останетесь здесь, пока я не буду удовлетворена вашим состоянием... Поттер, что вы такое делаете? Гарри сел, надел очки и взял волшебную палочку. — Мне надо немедленно увидеть директора, — заявил он. — Поттер, — ласково промолвила мадам Помфри, — всё в порядке. Блэка поймали. Он заперт наверху. Дементоры с минуты на минуту применят к нему Поцелуй. — Что?! — воскликнула Ами, явно опередив Гарри. Ами и Гарри одновременно спрыгнули с кровати, Гермиона — за ними. Громкий возглас услышали в коридоре, и в тот же миг Корнелиус Фадж со Снеггом оказались в палате. — Гарри, что такое? — встревоженно воскликнул Фадж. — Немедленно в постель! Вы ему дали уже шоколад? — обратился министр к мадам Помфри. — Министр, пожалуйста, — взволнованно заговорил Гарри. — Сириус Блэк невиновен! Питер Петтигрю давным-давно инсценировал свою смерть! Мы видели его сегодня ночью! Нельзя так наказывать Сириуса, он... Но Фадж, печально улыбнувшись, покачал головой: — Гарри, Гарри, у тебя всё в голове перепуталось. Ты прошёл через страшное испытание... Ложись скорее. Опасность уже позади. — Всё это не так! — закричал Гарри. — Вы схватили невинного человека! — Министр, послушайте, пожалуйста. — Гермиона встала рядом с Гарри, устремив на Фаджа умоляющий взгляд. — Я тоже видела его... Он был крысой Рона. А на самом деле он анимаг — я говорю о Питере Петтигрю... — Это чистая правда, министр. У меня есть запись, я могу вам её показать. — Ами потянулась за палочкой. — Вот видите, министр, — пожал плечами Снегг, закрывая крестницу. — Все трое околдованы... Блэк применил заклинание... Запись? Такого не бывает. — Мы не околдованы! — разошёлся Гарри. — Министр! Профессор! — сердито вмешалась мадам Помфри. — Я вынуждена настаивать, чтобы вы немедленно ушли! Поттер — мой пациент, его нельзя волновать! — Я не волнуюсь. Я пытаюсь рассказать, что произошло на самом деле! — вспылил Гарри. — Выслушайте же меня! Но тут мадам Помфри изловчилась и сунула ему в рот здоровенный кусок шоколада. Гарри смолк, и она силой уложила его в постель. — А теперь, пожалуйста, министр... Дети нуждаются в покое. Приходите завтра. Но тут дверь снова распахнулась. На сей раз вошёл Дамблдор. Неимоверным усилием Гарри проглотил шоколад и опять вскочил. — Профессор Дамблдор, Сириус Блэк... — Ради всех святых! — возопила мадам Помфри. — Здесь больничное крыло или что? Директор, я настаиваю... — Прошу прощения, Поппи, но мне надо сказать два слова мистеру Поттеру, мисс Уизли и мисс Грэйнджер, — вежливо произнёс Дамблдор. — Я только что разговаривал с Сириусом Блэком... — Догадываюсь. Он поведал вам ту же сказочку, которой заморочил голову Поттеру, — фыркнул Снегг. — Что-то там о крысе, о том, что Петтигрю жив... — Да, действительно, так он и говорил, — кивнул Дамблдор, разглядывая Снегга сквозь свои очки-половинки. — Выходит, моё свидетельство ничего не значит? — зарычал Снегг. — Питера Петтигрю не было ни в Визжащей хижине, ни на территории замка. Никаких признаков! — Потому что вы были в обмороке, профессор! — горячо возразила Гермиона. — Вы пришли слишком поздно. И не всё слышали. — Мисс Грэйнджер, придержите язык! — Что это вы, Снегг, — укорил профессора Фадж. — У юной леди лёгкое помрачение рассудка. Надо быть снисходительнее. — Мне хотелось бы поговорить с Гарри, Ами и Гермионой наедине, — твёрдо сказал Дамблдор. — Корнелиус, Северус, Поппи, будьте добры, оставьте нас. — Но директор! — возмущённо заклокотала мадам Помфри. — Дети нуждаются в лечении, отдыхе... — Дело не терпит отлагательств, — нахмурил брови Дамблдор. — Я вынужден настаивать. Мадам Помфри поджала губы и удалилась к себе в кабинет, хлопнув дверью. Фадж взглянул на внушительные золотые часы, висевшие у него на жилетной цепочке. — Дементоры сейчас подойдут. Надо встретить их Дамблдор, увидимся наверху. Он подошёл к двери, открыл её, приглашая Снегга, но тот и не подумал тронуться с места. — Вы, надеюсь, не поверили ни одному слову Блэка? — прошипел он, впившись глазами в лицо Дамблдора. — Я хочу поговорить с Гарри, Ами и Гермионой наедине, — повторил Дамблдор. Снегг подступил к нему на шаг. — Сириус Блэк проявил наклонности убийцы ещё в шестнадцать лет. Вы забыли это, директор? Забыли, что однажды он пытался убить меня? — Я пока на память не жалуюсь, Северус, — спокойно отозвался Дамблдор. Снегг повернулся на каблуках и проследовал из палаты, Фадж всё ещё придерживал для него дверь. Дамблдор повернулся к Гарри, Ами и Гермионе, и, едва дверь захлопнулась, все трое наперебой заговорили: — Профессор, Блэк говорит правду: мы сами видели Петтигрю... — Он убежал, когда профессор Люпин превратился в волка... — Стал крысой... — Я пыталась его поймать, но он искусал мне руки и убежал... — У Петтигрю на передней лапе... нет, на руке нет пальца. Он сам отрезал его... — Это Петтигрю напал на Рона, а не Сириус... Дамблдор поднял руку, прервав этот поток объяснений. — Теперь ваша очередь слушать, и я попросил бы не перебивать меня, потому что времени у нас чрезвычайно мало, — начал он негромко. — Кроме ваших слов, нет никаких доказательств, подтверждающих рассказ Блэка. А слова двух тринадцатилетних волшебников, увы, никого не убедят. На улице было полно очевидцев, которые поклялись, что видели, как Сириус убил Петтигрю. Я сам свидетельствовал перед министром, что Сириус был у Поттеров Хранителем Тайны. — У меня есть волшебная запись! Я выучила забытое заклинание! — воскликнула Ами. — Профессор Люпин может подтвердить... — не удержался Гарри. — Боюсь, твоему непроверенному заклинанию никто не поверит. Решат, что ты под контролем Блэка и просто создала иллюзию. Профессор Люпин же далеко в лесу и не в состоянии кому-либо что-либо рассказать. А когда он снова обретёт человеческий облик, будет уже поздно. И Сириус будет хуже, чем мёртв. Могу добавить, что у большинства моих коллег оборотни вызывают столь мало доверия, что его поддержка едва ли поможет. Особенно если учесть, что они с Блэком старые друзья. — Но... — Пойми, Гарри, у нас нет времени. Версия профессора Снегга выглядит гораздо убедительнее вашей. — Крестный ненавидит отца, — с отчаянием вымолвила Ами. — И всё из-за той глупой шутки, которую он с ним сыграл... — Согласитесь, Сириус вёл себя подозрительно. Напал на Полную Даму, проник с ножом в башню Гриффиндора. Ко всему этому Петтигрю, живой он или мёртвый, не имеет никакого отношения. И у нас нет ни малейшей возможности доказать его невиновность. — Но вы-то верите нам?.. — с надеждой спросила Ами. — Да, верю, — невозмутимо согласился Дамблдор. — Но я бессилен заставить других прозреть истину или отменить решение министра магии. У меня нет такой власти. Глядя на его огорчённое лицо, Ами почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Она уже понадеялась на жизнь с отцом, на то, что наконец действительно родной человек будет рядом. Да и все трое надеялись на Дамблдора, думали, что он сможет помочь. И вот их последние надежды рушились. — Сейчас нужно одно, — медленно проговорил Дамблдор, и его яркие голубые глаза перебежали с Гарри на Ами и Гермиону, — выиграть время. — Но... — начала было Гермиона, и тут глаза у неё округлились. — Ну конечно! — Да! Так всё может получиться! — воскликнула Ами. — Теперь внимание. — Дамблдор заговорил тихо и отчётливо. — Сириус заперт в кабинете профессора Флитвика на восьмом этаже, тринадцатое окно справа от Западной башни. Если всё сложится удачно, сегодня ночью вы спасёте две невинные жизни. Но запомните: вас никто не должен видеть. Мисс Грэйнджер, мисс Уизли, вы это знаете и знаете, сколь велик риск... Вас — никто — не должен — видеть. Гарри понятия не имел, о чём идёт речь, а Дамблдор встал и, дойдя до двери, обернулся. — Я закрою вас здесь. Сейчас, — он взглянул на часы, — без пяти двенадцать. Мисс Грэйнджер, вам хватит трёх оборотов. Желаю удачи. — Желаю удачи? — повторил Гарри, как только за Дамблдором закрылась дверь. — Три оборота? О чём он говорил? Что мы будем делать? — Он у тебя? — проигнорировав вопросы Гарри, спросила Ами. — Да, — кратко ответила Гермиона, пошарила у себя за пазухой и извлекла очень длинную золотую цепь. — Гарри, иди сюда, — велела она. — Быстро! — Гарри подошёл к ней, окончательно сбитый с толку. Ами поступила точно так же, привычно встав рядом с подругой. Гермиона подняла цепь перед собой, и Гарри увидел на ней крохотные сверкающие песочные часы. — Встань ближе. Она накинула цепь на шею Ами и Гарри. — Не шевелись. — Да что ты такое делаешь? — Гарри совершенно растерялся. Но девочки продолжали игнорировать вопросы Гарри. Гермиона трижды перевернула песочные часы. Темнота в палате рассеялась, и Ами вновь почувствовала, что очень быстро летит куда–то назад. Мимо неслись смутные цветные пятна и контуры, уши привычно заложило. Но вот под ногами вновь появилась твёрдая почва, и всё опять обрело привычные очертания. Все трое стояли в пустынном холле, из распахнутых парадных дверей на мощёный пол лился поток золотых солнечных лучей. Гарри ошарашенно взглянул на Гермиону и на цепь от часов, врезавшуюся ему в шею. — Девочки, что произошло? — Быстро! — Гермиона схватила его за руку и потащила через холл к чулану, где хранились швабры, щётки и вёдра, втолкнула его туда, сама зашла следом, затем вошла Ами и закрыла дверь. — Что... Как... девочки, я ничего не понимаю! — Мы переместились назад во времени, — шёпотом объяснила Гермиона. В темноте она сняла цепь с шеи Гарри и Ами. — На три часа. Гарри нащупал свою ногу и что было силы ущипнул. Вышло очень больно. Да, похоже, это и впрямь не фантастический сон. — Но... — Ш–ш–ш–ш! Слушай! Кто–то идёт! Скорее всего, мы! — Ами приложила ухо к двери чулана. — Шаги в холле... Да, это мы идём к Хагриду! — Ты хочешь сказать, — прошептал Гарри, — что мы здесь, в этом чулане, и снаружи? — Ну да, — кивнула Гермиона. — Уверена, это мы... по звуку не больше трёх человек… и идём медленно — ведь на нас мантия–невидимка... — Ами умолкла, по–прежнему напряжённо прислушиваясь. — Мы спускаемся по парадной лестнице... Гермиона присела на перевёрнутое ведро — вид у неё был очень взволнованный. Но Гарри желал услышать ответы на некоторые вопросы. — Где ты достала эту песочную штуковину? — Она называется Маховик Времени, — вполголоса начала рассказ Гермиона. — Нам её дала профессор Макгонагалл после летних каникул. Благодаря этому Маховику мы успевали посещать все наши занятия. Профессор Макгонагалл взяла с нас клятву, что мы ничего никому не скажем. Ей пришлось написать множество писем в Министерство магии, чтобы нам позволили пользоваться Маховиком, она убедила их, что мы — идеальные студентки и никогда не применим его ни для чего, кроме учёбы... С его помощью мы возвращались назад во времени и заново использовали уже истекшие часы — так мы бывали на нескольких уроках одновременно. Но, Гарри, я не понимаю, чего сейчас хочет от нас Дамблдор, что именно мы должны сделать. Почему он сказал вернуться именно на три часа? Как это может помочь Сириусу? Гарри в задумчивости посмотрел на её скрытое полумраком лицо: — По–моему, он хочет, чтобы мы изменили события, которые в это время произошли. Три часа назад мы отправились к Хагриду... — Сейчас и есть три часа назад, и мы как раз идём к Хагриду, — вставила Гермиона. — Мы сию минуту слышали, как мы уходим... Гарри наморщил лоб: ему казалось, он чувствует, как у него напряглись мозги. Ами тяжело вздохнула — видимо, шок от всех событий был настолько сильным, что они не могли сообразить. — Вы чего? Дамблдор же сказал прямо: мы можем спасти две невинные жизни. Мы можем спасти Клювокрыла! — А как же Сириус? — взволнованно спросила Гермиона. — Дамблдор нам точно указал, где окно кабинета Флитвика! А там они держат Сириуса! Надо подняться к окну на Клювокрыле и вызволить Сириуса. Они улетят, и оба спасутся! — воскликнул Гарри. — А ещё лучше — поймать Петтигрю! Тогда вместе с ним и записью разговора, где он признаётся в содеянном, можно будет доказать невиновность отца! Судя по лицу Гермионы, она пришла в ужас. — Если нам это удастся и нас никто не заметит, это будет чудо! — Но попытаться можно? — Гарри поднялся и тоже приложил ухо к двери. — Никого не слышно... Идём! Он приоткрыл дверь чулана. Холл был пуст. Стараясь не шуметь, друзья выскочили из комнатки и спустились по каменным ступеням. Тени уже вытягивались, верхушки Запретного леса позолотились последними лучами. — А вдруг кто–то смотрит в окно… — Гермиона оглянулась на замок. — Придётся бежать, — с решимостью сказал Гарри. — И прямо в лес. Спрячемся за деревьями и понаблюдаем. — Согласна, но побежим вокруг теплиц, — предложила Ами. — Чтобы из двери Хагрида нас тоже не было видно. Иначе нас знаете кто заметит — мы сами! Так и не поняв, что она имела в виду, Гарри сорвался с места, Ами и Гермиона бросились за ним. Они стремглав пронеслись мимо грядок с овощами к оранжереям, секунду выждали за ними и помчались во все лопатки дальше, обогнули Гремучую иву, спеша укрыться под пологом леса. Оказавшись в безопасности, Гарри оглянулся — мгновение спустя подоспели запыхавшиеся Ами и Гермиона. — Прекрасно, — переводя дух, вымолвила Гермиона. — Теперь идём к домику Хагрида. Осторожнее, Гарри, не дай бог нас кто увидит. Неслышно ступая, друзья пошли меж деревьев, держась опушки леса. В просветах листвы показалась хижина лесничего, и до них тут же донёсся стук в дверь. Они поскорее спрятались за неохватным стволом векового дуба, выглядывая с обеих сторон. На порог вышел бледный, дрожащий Хагрид, озираясь: кто же это стучал? Ребята услышали голос Гарри. — Это мы. Под мантией–невидимкой. Впусти нас скорее, мы её снимем. — Эх, не следовало бы вам приходить, — опечалился Хагрид. Он отступил назад и поспешно прикрыл дверь. — Потрясающе! — восхитился Гарри. — Идём ближе к хижине, — прошептала Ами. — Надо быть рядом с Клювокрылом. Они прокрались за деревьями и увидели встревоженного гиппогрифа, привязанного к изгороди у тыквенной грядки. — Сейчас? — шепнул Гарри. — Ни в коем случае. Если мы похитим его сейчас, Комиссия подумает, что Хагрид выпустил его на свободу! Надо, чтобы они увидели его здесь, на привязи! — Остановила его Ами. — Но тогда у нас останется не больше шестидесяти секунд, — покачал головой Гарри. Затея начала казаться невыполнимой. В это время в домике послышался звон бьющегося фарфора. — Это Хагрид разбил кувшин, — вздохнула Гермиона. — И я сейчас найду Коросту. Действительно, спустя несколько минут они услышали изумлённый возглас Гермионы. — А что, если... мы ворвёмся внутрь и схватим Петтигрю сейчас? — неожиданно предложил Гарри. — Ты что? — шёпотом произнесла Ами. — Мы нарушим важнейший волшебный закон. Никаких изменений во времени! Это нельзя! Ты же слышал Дамблдора: если нас увидят... — Кто нас увидит? Мы сами да ещё Хагрид! — Гарри, вообрази: ты видишь себя, как ты врываешься в хижину... — произнесла Гермиона. — Н–ну... я бы подумал, что спятил или столкнулся с тёмной магией... — И наверняка набросился бы на самого себя! Профессор Макгонагалл рассказывала кошмарные случаи. Волшебники иногда вмешивались в ход времени... И многие убивали себя — в прошлом или в будущем! — Ну ладно, — не стал спорить Гарри. — Это я так, просто подумал... — Я смогу схватить его после того, как он выскользнет из моих рук в лесу. Гермиона толкнула Гарри локтем и указала на замок. Гарри немного подвинулся, чтобы ветки не загораживали темнеющие вдалеке парадные двери, — по ступеням спускались Дамблдор, Фадж, древний старец — член Комиссии — и палач Макнейр. Пальцы Гермионы стиснули плечо Гарри: — Сейчас из хижины выйдем мы. В самом деле, спустя мгновение задняя дверь отворилась, и Ами увидела саму себя, Гарри, Рона и Гермиону, выходящих с Хагридом. — Всё в порядке, Клювик, всё в порядке. — Хагрид погладил Клювокрыла, а затем, повернувшись к друзьям, прибавил: — Уходите скорее! — Мы не уйдём... — Мы им расскажем, как всё было на самом деле... — Они не посмеют убить его... — Не имеют права его убивать!.. — Идите! — взревел Хагрид. — Хватает бед и без ваших неприятностей! — Бегите быстрее. И не слушайте... В переднюю дверь постучали. Это пожаловали свидетели и исполнитель приговора. Хагрид оглянулся вокруг и пошёл обратно в дом, оставив заднюю дверь приоткрытой. Гарри видел, как под их шагами приминалась трава, слышал удаляющийся топот трёх пар ног. Невидимые Ами, Гарри, Рон и Гермиона ушли, но Ами, Гарри и Гермиона, спрятавшиеся за деревьями, благодаря приоткрытой двери могли слышать всё, что происходило внутри. — Где чудовище? — раздался голос Макнейра. — Снаружи... на улице... — с трудом произнёс Хагрид. Гарри поспешно убрал голову — в окне домика появилось лицо Макнейра: тот высматривал Клювокрыла. — Видите ли... хм... — послышался голос Фаджа. — Я сейчас зачитаю постановление о казни, Хагрид. Это не займёт много времени, затем вы с Макнейром подпишете его. Это, Макнейр, входит в ваши обязанности. Таков закон... Физиономия Макнейра в окне исчезла. Наступил решающий момент — теперь или никогда. — Ждите здесь, — Гарри повернулся к подругам. — Я сейчас всё сделаю. Не успел Фадж рта раскрыть, как Гарри выскочил из–за дерева, перемахнул через изгородь и очутился возле Клювокрыла. — «Согласно решению Комиссии по обезвреживанию опасных существ, гиппогриф Клювокрыл, в дальнейшем именуемый осуждённым, должен быть казнён шестого июня на закате...» — монотонно бубнил Фадж. Стараясь не моргнуть, Гарри устремил взгляд в свирепый оранжевый глаз гиппогрифа и низко поклонился. Клювокрыл бухнулся на чешуйчатые колени и опять встал. Гарри быстро развязал верёвку, которой Клювокрыл был привязан к забору. — «...приговорён к смерти через отсечение головы, каковое должно быть произведено назначенным Комиссией экзекутором Уолденом Макнейром...» — Вперёд, Клювик, — чуть слышно уговаривал гиппогрифа Гарри. — Вперёд, мы хотим тебе помочь... Только тихо... — «...что и засвидетельствовано ниже означенными...» Хагрид, распишешься вот тут... Гарри всей тяжестью повис на верёвке, но гиппогриф словно врос лапами в землю. — Пора приступать, — раздался скрипучий голос старца. — Хагрид, вам лучше остаться здесь… — Нет, мне... это... надо быть... с ним. Не хочу, чтобы... ну, он был один... В хижине послышались шаги. — Клювик, ну иди! — отчаянно шипел Гарри, изо всех сил дёргая верёвку, привязанную к ошейнику гиппогрифа, и тот наконец стронулся с места, недовольно зашелестев крыльями. Оставалось пройти десять футов открытого пространства между задней дверью и лесом. — Ещё одну минутку, прошу вас, Макнейр, — прозвучал голос Дамблдора. — Вам ведь тоже надо подписать. Шаги в хижине остановились. Гарри сильнее потянул верёвку. Клювокрыл щёлкнул клювом и прибавил ходу. Вместе они перескочили через изгородь. Из–за дерева выглянуло бледное лицо Гермионы и взволнованное лицо Ами. — Скорее, Гарри! — одними губами прошептала Гермиона. До Гарри доносился голос Дамблдора. Мальчик что было мочи дёрнул верёвку, и Клювокрыл неохотно перешёл на рысь. Вот они уже поравнялись с первыми деревьями... — Быстрее, быстрее, — взмолилась Ами. Подруги выбежали навстречу, ухватились за верёвку и тоже налегли. По пути Ами заметила валяющуюся на земле сетку, которую, по всей видимости, обронил Хагрид. Не раздумывая, она схватила её и продолжила тянуть. Гарри оглянулся через плечо — огород Хагрида пропал из виду: значит, из хижины их уже не видно. — Стой! — шёпотом приказал он. — Нас могут услышать... Задняя дверь хижины со стуком распахнулась. Ами, Гарри, Гермиона и Клювокрыл замерли в безмолвии — даже гиппогриф, казалось, напряжённо прислушивался. Тишину взорвал визгливый фальцет дряхлого члена Комиссии. — Где он? Где чудовище? — Он был привязан здесь! — с бешенством заорал палач Макнейр. — Я же только что его видел! На этом самом месте! — Невероятно! — воскликнул Дамблдор, явно изумлённый. В его голосе слышались нотки весёлого удивления. — Клювик! — прохрипел Хагрид. Раздался свист и удар топора — похоже, палач в ярости рубанул по изгороди. Тут же грянул вопль, перешедший в рыдание. — Убежал! Убежал! — вопил Хагрид. — Клювик мой, хороший, умный мальчик! Клювокрыл рванул верёвку, устремляясь назад, к Хагриду. Ами, Гарри и Гермиона еле удерживали его, вцепившись мёртвой хваткой, и зарывались каблуками в рыхлую лесную почву. — Кто–то отвязал его! — рычал палач. — Надо обыскать лес и территорию замка... — Макнейр, если Клювокрыла и в самом деле похитили, то неужели вы и вправду полагаете, что похититель поведёт его пешим ходом? — в тоне Дамблдора явно звучала насмешка. — Обыскивайте небеса, если на то пошло... Хагрид, я бы не отказался от чашки чая. Или хорошего глотка бренди... — Ну да, профессор. — Хагрид был сам не свой от счастья. — Заходите, заходите... Ами, Гарри и Гермиона внимательно слушали. Они различили шаги, тихую ругань палача, стук закрывшейся двери и вновь наступившую тишину. — Теперь что? — прошептал Гарри, осматриваясь. Гермиона ещё не пришла в себя от потрясения. Ами же с уже более трезвой головой произнесла: — Останемся пока здесь... Подождём, когда мы выйдем из–под Гремучей ивы, тогда я пойду в ту сторону, куда убежал Петтигрю в прошлый раз. Я примерно помню, где тогда его упустила. И в этот раз точно поймаю: во–первых, использую заклятие, связав его верёвками, а во–вторых, — девочка приподняла сетку, — замотаю его в это и после вернусь к вам. Нужно будет поспешить в замок и отдать крысу Дамблдору. Она с тревогой оглянулась на лесную чащу. Солнце садилось. Гарри в задумчивости почесал бровь. — Придётся сменить место, чтобы видеть Гремучую иву. Иначе не будем знать, что происходит. — Ладно. — Гермиона ещё крепче сжала верёвку Клювокрыла. — Но помните: нас никто не должен увидеть. Они пошли вдоль опушки леса. Наконец нашли удобное местечко в лесной чаще, откуда была хорошо видна ива. Быстро смеркалось. — Это Рон! — ахнула Гермиона. По лугу неслась тёмная фигура, и в дремлющем ночном воздухе далеко разносились крики: — Живоглот, пшёл отсюда! Черныш, ты тоже! Короста, ко мне! Откуда ни возьмись, появились ещё трое. Ами видела себя, Гарри и Гермиону, мчащихся вслед за Роном. — Коросточка! Брысь, чёртовы коты! Тут у Ами болезненно сжалось сердце. Возле ивы возник силуэт гигантского пса. На глазах друзей он сбил с ног Ами и Гарри, потом схватил Рона... — Отсюда выглядит ещё страшнее! — сказал Гарри, глядя, как пёс втаскивает Рона в дыру между корней. — Нет, вы глядите! Ива ударила меня... теперь тебя, Гермиона... А ты, Ами, увернулась. Вот это да! Гремучая ива скрипела и хлестала нижними ветвями. Ами увернулась и помчалась вслед за Роном. Ами, Гарри и Гермиона наблюдали, как двое последних бегают вокруг, пытаясь подобраться к корням, вдруг дерево замерло. — Это Глотик нажал на сучок, — сказала Гермиона. — Мы наконец у спуска в туннель, — комментировал Гарри. — Всё, мы внутри. Не успели они скрыться, ива ожила. Ещё секунда–другая — и совсем близко послышались шаги: Дамблдор, Макнейр, Фадж и почтенный представитель Комиссии возвращались обратно в замок. — Сразу же после того, как мы спустились в туннель! — воскликнула Гермиона. — Если бы Дамблдор мог пойти с нами... — Макнейр и Фадж тоже бы за ним полезли, — мрачно отозвался Гарри. — Спорим на что угодно, Фадж приказал бы Макнейру убить Сириуса на месте... — Наверняка, контингент в Министерстве не самый добрый и общительный, — недовольно произнесла Ами. Четверо мужчин поднялись в замок по парадной лестнице. Несколько минут сцена пустовала. И вот... — Смотрите, идёт Люпин! — объявил Гарри. Кто–то сбежал по каменным ступеням и со всех ног припустил к иве. Ами взглянула на небо — луна полностью скрылась за облаками. Люпин поднял с земли сломанную ветку и ткнул ею в сучок на стволе. Дерево утихло, и Люпин тоже исчез в туннеле. Гарри покачал головой: — Как жаль, что он не захватил мантию... Она ведь как раз там лежит на земле... — Он обернулся к подругам: — Давай я сейчас выскочу и подберу её, тогда она не попадёт Снеггу в руки и... — Гарри, нас никто не должен видеть! — вновь воскликнула Гермиона. — И ты можешь такое вынести? — рассердился Гарри. — Просто сидеть и смотреть на этот ужас. Я всё–таки сбегаю за мантией. — Гарри, нет! Ами вцепилась сзади в его кофту, и вовремя. Над лугом разнеслось громовое пение. Это был Хагрид. Он брёл наверх, к замку, покачиваясь и горланя на пределе своей могучей глотки, размахивая в такт здоровенной бутылью. — Видишь? — укорила Гарри Гермиона. — Видишь, что могло случиться? Нам никому нельзя показываться на глаза! Да стой же ты, Клювокрыл! Гиппогриф вновь неистово рвался к Хагриду, Ами, Гарри и Гермиона еле удерживали его. Развесёлый Хагрид на нетвёрдых ногах поднялся в замок и исчез за дверями. Клювокрыл перестал вырываться, и голова его печально поникла. Не прошло и двух минут, как двери замка вновь распахнулись, и на лестницу выскочил Снегг и бросился к иве. У Гарри сжались кулаки. Возле дерева Снегг замедлил шаг и огляделся по сторонам. Увидел мантию–невидимку и поднял её с земли. — Убери от неё свои грязные руки! — шёпотом прорычал Гарри. — Ш–ш–ш–ш! — шикнули на него одновременно подруги. Снегг взял ту же самую ветку, что и Люпин, дотянулся до сучка на стволе и, закутавшись в мантию, нырнул в дыру между корнями. — Ну вот, — удовлетворённо заметила Гермиона. — Теперь мы все там. Остаётся только ждать, пока снова появимся... Она крепко привязала Клювокрыла к дереву, села на землю, выбрав место посуше, и обняла колени руками. — Знаете, чего я не могу понять?.. Почему дементоры не забрали Сириуса? Помню, как они подошли — их было так много. А потом, кажется, я отключилась. — Да, меня это тоже интересует. — Ами села рядом с Гермионой. — Я помню, как прибежала к вам на берег: ты, Гарри, еле стоял на ногах, Гермиона уже лежала на песке, рядом был Сириус… А потом и я потеряла сознание. Всё-таки то записывающее заклинание отнимает слишком много сил. Гарри тоже сел и рассказал всё, что видел: как в тот момент, когда дементор приблизился к нему, что-то большое и серебристое галопом промчалось по озеру, и дементоры отступили. Подруги слушали его с изумлением. — Но что это было? — удивлённо спросила Гермиона. — Это мог быть только Патронус, — ответил Гарри. — Только настоящий Патронус способен отогнать дементоров. — Но кто его создал? — спросила Ами. Гарри ничего не ответил. Он снова и снова прокручивал в голове фигуру, появившуюся на другом берегу озера. У него была догадка. Но нет… такого просто не могло быть. — На кого он был похож? — не отставала Гермиона. — Может, кто-то из преподавателей? — Нет, — медленно ответил Гарри. — Не преподаватель. — Но это был очень сильный волшебник, — заметила Ами. — Он один прогнал всех дементоров. Ты говорил, что Патронус был очень ярким… Неужели ты совсем не разглядел того, кто его вызвал? — Разглядел… — тихо проговорил Гарри. — Но, может быть, мне просто показалось… Я ведь почти сразу потерял сознание. — Так кто это был? — спросила Гермиона. Гарри сглотнул, понимая, насколько странно прозвучат его слова. — Мне кажется… это был мой отец. Гермиона и Ами одновременно уставились на него. В их взглядах читались тревога и сочувствие. — Но, Гарри… твой отец ведь умер, — осторожно сказала Гермиона. — Я знаю. — Ты думаешь, это был призрак? — спросила Ами. — Нет… Он выглядел живым. Настоящим. — Но тогда… — Наверное, галлюцинация. — Гарри потёр лоб. — Но по фотографиям… это был точно он. Девочки явно обеспокоились его состоянием. — Понимаю, вы думаете, что я сошёл с ума, — тихо сказал Гарри и отвернулся, будто рассматривая Клювокрыла, ковырявшего клювом землю. Повисло молчание. Над головами тихо шелестели листья, луна то скрывалась за облаками, то снова выплывала на небо. Наконец, спустя почти час, Гермиона резко поднялась. — Вот и мы! — прошептала она. Все трое вскочили на ноги. Из-под корней Гремучей ивы начали выбираться Люпин, Рон и Петтигрю. Следом показались Гермиона, затем — парящий в воздухе бесчувственный Снегг, а последними вышли Ами, Гарри и Сириус. Рона усадили на корень Ивы, остальные остановились рядом. Сириус ушёл чуть вперёд, и Ами неосознанно проводила его взглядом. Через мгновение рядом с ней оказался Гарри, и они вместе направились к нему. — Я побегу, а то не успею, — быстро сказала Ами, резко поднимаясь. — Осторожнее! Смотри, чтобы тебя никто не заметил! — крикнула ей вслед Гермиона. Ами кивнула и сломя голову побежала через лес вперёд. Ориентируясь сначала по Гремучей иве, виднеющейся сквозь деревья, а после — по прежнему маршруту бегства за крысой. Вскоре она добежала до большого дерева, рядом с которым в прошлый раз упустила Петтигрю. Девочка внимательно осмотрела местность, и её взгляд зацепился за кустарники, растущие неподалёку, из которых вполне удобно было наблюдать за крысой. Ами спряталась в них так, чтобы её не было видно, но при этом она чётко видела всё вокруг. Вскоре раздался хруст веток и громкие шаги, всё ближе приближающиеся к ней. Через пару секунд показалась она сама и крыса впереди. Вот она ловит крысу и старается её удержать, но ничего не выходит, и Петтигрю вырывается. Ами внимательно следила за ним: вот он в пару прыжков устремляется в небольшую щель в земле среди корней деревьев. Послышался вой, и Ами убежала. Петтигрю не спешил показываться, и только спустя секунд тридцать показалась оглядывающаяся по сторонам мордочка, а после крыса выползла целиком и собралась убегать дальше. Но именно в этот момент выскочила Ами. Петтигрю явно такого не ожидал и истошно завизжал, но было поздно. Ами взмахнула палочкой, и Петтигрю был связан. На всякий случай, если он попытается разгрызть верёвки — что, к слову, он сразу начал делать, — девочка вновь взмахнула палочкой, использовав «Петрификус Тоталус», и крыса замерла. Засунув его на всякий случай ещё и в захваченную у Хагрида сетку, Ами направилась в то место, где, как она была уверена, находится как минимум Гарри. К другому берегу озера, где он думал, что видел отца. Она бежала через лес, крепко сжимая сетку. Вскоре между деревьями показалась водная гладь. Рядом стояла Гермиона с Клювокрылом, а чуть впереди — Гарри с вытянутой палочкой. Из её конца лился ослепительный белый свет, постепенно принимая форму огромного серебряного оленя. Через несколько секунд всё исчезло, а дементоров больше не было. Гарри так и стоял, тяжело дыша, с вытянутой рукой. — Что ты сделал? — яростно прошептала Гермиона. — Ты же сказал, что только покараулишь. — Я только что спас наши жизни, — ответил Гарри. — Идите сюда за этот куст... Я все вам объясню. Гермиона и Ами слушали, и у обеих в который раз открылся от изумления рот. — Кто–нибудь тебя видел? — Спросила Ами. — Ну конечно, ты что, не поняла? Тогда я видел себя, но подумал, что это отец! Значит, все в порядке! — Гарри, не могу поверить. Ты создал Патронуса, который прогнал всех дементоров! Это очень, очень мощная магия... — восхищенно протараторила Гермиона. — Я знал, что у меня получится. Потому что и тогда получилось. Теперь все ясно? — Гермиона смотрела на него с удивленным выражением лица. Гарри вздохнул и повернулся к Ами. — Ами, это у тебя Петтигрю? — Гарри кивнул в сторону сетки в её руках. — Ами, Гарри вы только посмотрите на Снегга... — произнесла Гермиона. Ами и Гарри выглянули из кустарника. Снегг на том берегу пришел в себя. Соорудил волшебные носилки и уложил на них безвольные тела Ами, Гарри, Гермионы и Блэка. Пятые носилки, на которых лежал Рон, уже парили неподалеку. Подняв перед собой волшебную палочку, Снегг двинул свою флотилию к замку. — Ладно, пусть. Время на исходе. — Гермиона взглянула на часы. — У нас всего сорок минут до того, как Дамблдор запрет дверь в больничное крыло. А нам надо спасти Сириуса и вернуться в палату, пока не заметили наше отсутствие и при это где-то спрятать Клювакрыла. Немного поразмыслив Ами ахнула. — Ну точно! давайте спрячем его в Выручай комнате! — Где? Выручай комнате? — переспросил Гарри. — Ну точно! Это отличная идея, Ами! — Воодушевленно воскликнула Гермиона. — Что такое Выручай комната? — Это комната на восьмом этаже, — быстро объяснила Гермиона. — Она появляется, когда человеку что-то очень нужно. — Нужно торопиться. Нам ещё надо передать его Дамблдору. — напомнила Ами, встряхнув сетку с Петтигрю. Гермиона забралась на Клювакрыла первой, с помощью Ами и Гарри она села сзади, следом Гарри помог забраться Ами и наконец сам вскочив на Клювокрыла, сел впереди Ами. В голове последне на миг вспыхнула сцена с начала года, когда на первом занятии они вместе летали на Клювике, щеки девочки вмиг покраснели, но её раздумья прервал голос Гарри. — Готовы? — тихо спросил он подруг. — Держитесь крепче. И Гарри каблуками толкнул Клювокрыла. Гиппогриф с места взмыл в темное небо. Чувствуя под собой мощные взмахи громадных крыльев, Гарри сжал коленями его бока, Ами сильнее прижалась к Гарри, а Гермиона, вцепившись в Ами, испуганно шептала: — Ой, мне это не нравится. Совсем не нравится… Вскоре они приземлились у ворот замка и, убедившись, что рядом никого нет, поспешили на восьмой этаж, стараясь не попасться никому на глаза. Им повезло довольно быстро найти Тайную комнату — после нескольких коридоров она открылась перед ними. Зайдя внутрь, все трое ахнули от изумления. Это не было похоже на кабинет или обычную комнату — скорее на полноценный загон с сеном и поилкой. Оставив там довольного Клювика, все трое побежали вниз, к Больничному крылу. Друзья мчались по коридорам, перепрыгивая через ступени и едва не срываясь на поворотах. Сердце Ами колотилось так сильно, что, казалось, заглушало даже их торопливые шаги. Она крепко прижимала к груди сетку с обездвиженным Петтигрю, а в другой руке сжимала палочку. Когда раздался последний удар часов, они наконец вылетели к дверям Больничного крыла. В этот момент Альбус Дамблдор как раз закрывал дверь палаты. Его спокойный взгляд скользнул по троице, запыхавшейся и растрёпанной. — Ну? — негромко спросил он, приподняв брови. Ами шагнула вперёд первой. — Вот! — выпалила она, поднимая сетку с крысой. — Прямое доказательство невиновности моего отца! И с той записью которая у меня есть, это должно помочь. На мгновение в глазах Дамблдора мелькнуло искреннее восхищение. — Весьма предусмотрительно, мисс Уизли, — мягко произнёс он. — Полагаю, теперь у нас действительно появились доказательства, которые будет значительно сложнее проигнорировать. — Он едва заметно улыбнулся. Он осторожно взял у неё сеть, внутри которой всё так же было без движения лежала крыса. — Позвольте, я немедленно представлю это министру. А вам троим следует вернуться в Больничное крыло прежде, чем кто-либо заметит ваше отсутствие. Гарри уже собирался кивнуть, но Ами внезапно выпрямилась. — Профессор… можно мне пойти с вами? Тем более не уверена, что это заклинание может активировать кто-то другой. Гермиона удивлённо повернулась к ней. Дамблдор внимательно посмотрел на девочку поверх очков-половинок, словно оценивая не просьбу, а решимость, скрывающуюся за ней. Затем медленно кивнул. — Думаю… в данном случае это будет справедливо. Лицо Ами вспыхнуло облегчением. — Спасибо! — быстро сказала она и повернулась к друзьям. — Увидимся позже. — Удачи, — тихо произнесла Гермиона. — Только не вляпайся ещё во что-нибудь, — пробормотал Гарри, пытаясь улыбнуться. Ами фыркнула и поспешила вслед за директором. Двери Больничного крыла закрылись за ними, и коридоры Хогвартса вновь погрузились в ночную тишину. Шаги Дамблдора и Ами гулко разносились под высокими сводами. Девочка всё ещё тяжело дышала после бега, а ладони неприятно ныли от укусов Петтигрю. — Вы действительно думаете, что нам поверят? — тихо спросила она спустя несколько секунд. — С воспоминаниями палочки спорить значительно сложнее, чем со словами детей, — спокойно ответил Дамблдор. — Особенно если эти воспоминания подтверждают наличие живого Питера Петтигрю. Ами крепче сжала палочку и вновь посмотрела на Питера, которого директор расколдовал секундой ранее, но, несмотря на возможность двигаться, он не сопротивлялся. По всей видимости, боялся Дамблдора. Коридоры Хогвартса в этот поздний час казались особенно тихими, и шаги Ами и Дамблдора гулко отдавались под сводами. Девочка чувствовала, как сердце всё ещё бешено колотится от бега, от пережитого, от осознания того, что сейчас всё может измениться. Когда они подошли к каменной горгулье, директор негромко произнёс пароль, и проход открылся. Вскоре они уже поднимались по винтовой лестнице, а голоса, доносившиеся сверху, становились всё отчётливее. — Макнейр уже направляется за дементорами, — звучал голос министра, в котором сквозило нетерпение. — Боюсь, министр, его услуги сегодня не понадобятся, — спокойно ответил Дамблдор, входя в кабинет. В комнате находились Фадж и Северус, видимо, после того как Дамблдор выгнал их из Больничного крыла, они сразу направились сюда. Северус стоял чуть в стороне, с привычно холодным выражением лица, однако его взгляд, едва заметно задержавшийся на Ами, на мгновение потеплел — тревожно и внимательно. — И почему же вы так уверены в этом? — с явной насмешкой спросил министр, оборачиваясь. — Всё дело в том, что у нас появилось доказательство невиновности мистера Блэка, — ответил Дамблдор и слегка отступил в сторону. — И где же оно? — Фадж усмехнулся. — Вот, — произнёс директор, протягивая вперед руку с свернутой крысой. Министр нахмурился. — Это… крыса? Ами сделала шаг вперёд, чувствуя на себе сразу несколько взглядов. — Простите, министр… это Питер Петтигрю. Он анимаг, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. В кабинете повисла напряжённая тишина. — Неужели? — протянул Фадж, явно не веря. — Тогда, прошу вас, продемонстрируйте. Дамблдор аккуратно разрезал сеть, освободил крысу от верёвок и направил на неё палочку. В следующее мгновение раздался тихий хлопок, и на месте крысы, съёжившись, стоял человек. Фадж побледнел. Ами не удержалась от короткой, почти облегчённой улыбки. Снейп же смотрел на Петтигрю с выражением, в котором смешались отвращение и… разочарование. Но уже через секунду его взгляд метнулся к Ами, и губы его сжались в тонкую линию. — Привет, Питер, — тихо произнёс Дамблдор. Петтигрю лишь опустил голову. — Но это всё ещё не доказывает невиновность Блэка! Живой Петтигрю — это просто счастливое стечение обстоятельств! Директор, неужели вы поверили Блэку?! — запричитал Северус. — Да, Северус абсолютно прав, у нас нет других доказательств невиновности Блэка, — сообразил Фадж. — Вы, конечно, правы, министр. Но это не все доказательства, которые мы можем вам предоставить. Мисс Уизли, прошу вас, — спокойно произнёс Дамблдор, слегка отступая в сторону. Ами почувствовала, как на неё сразу устремились взгляды Фаджа и Снейпа. Сердце колотилось так сильно, что казалось, его стук слышен всему кабинету. Она медленно достала палочку, стараясь не показать, как дрожат пальцы. — Что именно она собирается делать? — с подозрением спросил Фадж. — У мисс Уизли есть весьма необычный способ фиксировать воспоминания, — ответил Дамблдор. — Полагаю, вам стоит увидеть всё собственными глазами. Министр нахмурился ещё сильнее. — Фиксировать воспоминания? Никогда не слышал ни о чём подобном. — Потому что это очень редкая магия, — негромко произнёс Дамблдор. Северус резко перевёл взгляд на Ами. В его глазах мелькнуло что-то похожее на тревогу. — Амелина, — тихо произнёс он, — что именно ты собираешься делать? Девочка на секунду замялась, но затем всё же ответила: — Заклинание называется «Мемориа Вокс». Оно позволяет сохранить увиденное и услышанное… а потом показать другим. Фадж недоверчиво фыркнул. — Записывать воспоминания в палочку? Простите, но это звучит совершенно невероятно. Любой может сказать всё что угодно. — Именно поэтому, министр, — спокойно заметил Дамблдор, — будет разумно сперва убедиться, как работает заклинание. Фадж скрестил руки на груди. — Хорошо. Продемонстрируйте. Ами кивнула, глубоко вдохнула и подняла палочку. — Мемория Вокс. Кончик палочки вспыхнул мягким серебристо-голубым светом. Несколько секунд ничего не происходило. Затем свечение стало чуть ярче, будто палочка впитывала в себя сам звук и происходящее вокруг. Ами медленно повернулась к Фаджу. — Скажите что-нибудь, министр. — Что именно? — растерянно спросил тот. — Что угодно. Фадж кашлянул. — Эм… Корнелиус Фадж, министр магии. Серебристое свечение на миг дрогнуло и стало ровнее. Ами опустила палочку, завершив заклинание. На секунду в её глазах потемнело, даже для записи жалких секунд требовалось много сил. — Теперь… Она закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться, а затем снова подняла палочку и тихо произнесла: — Ревела Мемориа. Из кончика палочки медленно вытянулись тонкие серебристые нити. Они закружились в воздухе над столом Дамблдора, сплетаясь между собой, и через мгновение в кабинете Возникла проэкция кабинета и прозвучал слегка приглушённый голос самого Фаджа: — «Эм… Корнелиус Фадж, министр магии». Министр вздрогнул и уставился на серебристое марево широко раскрытыми глазами. Его собственный полупрозрачный силуэт на несколько секунд появился в воздухе, а затем медленно растаял. В кабинете воцарилась тишина. — Невероятно… — выдохнул Фадж. Даже Северус выглядел поражённым, хотя старательно пытался этого не показывать. Его взгляд задержался на палочке Ами, затем медленно поднялся к её лицу. — Теперь вы понимаете, министр, — мягко произнёс Дамблдор, — почему я счёл это достаточно серьёзным доказательством. Фадж всё ещё выглядел ошеломлённым. Он медленно перевёл взгляд на Ами. — Тогда… покажите запись. Пальцы девочки снова чуть дрогнули. Она кивнула и крепче сжала палочку, несмотря на усталость она должна показать запись. — Ревела Мемориа. На этот раз серебристый свет хлынул гораздо сильнее. Нити закружились над кабинетом, разрастаясь, пока наконец посреди комнаты не возникла полупрозрачная Визжащая хижина. Из серебристого марева донёсся дрожащий голос Петтигрю: — Сириус, Сириус, что я мог поделать? Темный Лорд... ты себе не представляешь... У него было такое оружие, что уму непостижимо... — Изображение слегка дрогнуло — словно вместе с воспоминанием передавались эмоции самой Ами в тот момент. Снейп резко выпрямился. — Меня запугали, Сириус, я же никогда не был храбрецом, как ты, Римус или Джеймс... Я не хотел того, что случилось... Меня вынудил Тот-Кого-Нельзя-Называть, — начал причитать Петтигрю. Фадж побледнел ещё сильнее. Теперь в серебристой проекции были отчётливо видны Блэк, Люпин, съёжившийся Петтигрю, испуганная Гермиона, и рядом на кровати лежал Рон со сломанной ногой, с другой же стороны лежал оглушённый Снегг. — Не лги! — прорычал голос Блэка. — Ты стал его шпионом еще за год до гибели Джеймса, Лили и Эли! Ты был его осведомителем! По кабинету прокатилось тяжёлое эхо этих слов. Ами чувствовала, как палочка начинает нагреваться в её руке. Удерживать заклинание становилось всё труднее. — Его власть была безгранична… — жалобно всхлипнул Петтигрю. — Что бы я выиграл, если бы стал противиться ему? Северус смотрел на проекцию неподвижно, но его лицо становилось всё мрачнее с каждой секундой. — Да. Что бы ты выиграл, Питер, в борьбе с самым злым волшебником всех времен? — Блэк клокотал от ярости. — Всего-навсего несколько невинных жизней. — Ты не понимаешь, Сириус! — проскулил Петтигрю. — Он убил бы меня. — Значит, надо было умереть. Умереть, а не предавать друзей. Мы бы все так поступили ради тебя! — прозвучал яростный голос Сириуса. Серебристая сцена дрогнула снова, а затем всё исчезло. Нити света рассыпались в воздухе и медленно растворились. В кабинете воцарилась мёртвая тишина. Ами тяжело выдохнула и чуть пошатнулась от напряжения, эти заклинания вытянули из неё последние силы. Северус мгновенно сделал едва заметное движение вперёд, словно собирался её поддержать, но остановил себя. — Я думаю, министр, — продолжил директор, — в свете этих обстоятельств мистера Блэка не следует более держать под стражей. — Д-да… да, вы правы… — пробормотал Фадж, всё ещё не приходя в себя. — Это ещё не доказывает его полной невиновности, — не сдавался Снейп, шагнув вперёд. Его голос звучал холодно, но под этой холодностью явно скрывалось нечто большее. — Слишком удобно, не находите? — Разумеется, потребуется разбирательство, — спокойно ответил Дамблдор. — Однако присутствие дементоров в данном случае было бы… преждевременным. Фадж поспешно кивнул: — Да, конечно. Петтигрю — под стражу. Немедленно. Мы свяжемся с Визенгамотом. Что касается Блэка… — он замялся, — временно освободить до суда. Он подал Дамблдору руку, и тот вежливо её пожал. Через несколько минут в кабинет ввели Сириуса. Его вид был измученным, но глаза — живыми и настороженными. — Вы что-то хотели, министр? — с явной иронией спросил он. — Появилось доказательство… — начал Фадж, избегая его взгляда. — Вы временно освобождаетесь. До дальнейшего разбирательства. Сириус замер, не веря услышанному. — Благодарю, — коротко ответил он, но взгляд его уже метнулся к Ами. Министр в последний раз взглянул на компанию, собравшуюся в кабинете директора, и вышел. За ним последовал Петтигрю, сопровождаемый стражей. Северус наблюдал за этим молча, но выражение его лица стало ещё жёстче. — Здравствуй, Сириус, — мягко улыбнулся директор. Сириус лишь кивнул. — Думаю, ты не будешь против остаться тут до утра, а уже после отправиться домой. — Конечно, профессор, — улыбнулся Сириус. — Ну что ж, пойдёмте, Северус. — Директор направился к выходу. — Вы собираетесь оставить Амелину с Блэком? — Да, и даже разрешу нарушить комендантский час. — Улыбнулся Дамблдор. — Надеюсь, директор, вы осознаёте, какую ответственность берёте на себя, — холодно произнёс он, — оставляя ученицу… наедине с этим человеком. В его голосе не было ни тени вежливости. Дамблдор лишь мягко улыбнулся. — Осознаю, Северус. И именно поэтому позволяю это. Снегг перевёл взгляд на Ами — пристальный, почти болезненно внимательный, — и тихо добавил: — Будьте осторожны. В этих двух словах прозвучало больше, чем он мог позволить себе сказать вслух. После этого он покинул кабинет вслед за директором, и в кабинете воцарилась тишина — такая плотная, что казалось, будто даже часы на стене замедлили свой ход. Сириус и Ами остались одни. Несколько секунд никто из них не двигался. Сириус стоял у стола, всё ещё будто не до конца веря в произошедшее, пальцы его слегка подрагивали, словно он только сейчас начал осознавать, что свободен. Его взгляд наконец остановился на Ами — внимательно, жадно, будто он пытался разглядеть в ней что-то, что боялся потерять. Ами тоже не сразу решилась сделать шаг. Всё, что произошло за этот вечер, навалилось разом — страх, боль, бег, кровь на руках, крики дементоров… и теперь вот это. Она медленно подошла ближе. — Ну… — тихо выдохнула она, не находя сразу нужных слов. — Кажется… получилось. Сириус вдруг коротко усмехнулся — хрипло, почти неверяще. — «Получилось», — повторил он, качнув головой. — Ты сейчас говоришь так, будто просто сдала экзамен, а не… — он осёкся, глядя на неё внимательнее. Его взгляд опустился на её руки. — Мерлин… — почти шёпотом вырвалось у него. Он сделал шаг вперёд и осторожно взял её за запястье, поворачивая ладонь к свету. Ладони были перевязаны бинтами, и после долгой миссии по спасению некоторые укусы снова начали кровоточить. — Он тебя укусил? — голос его стал низким и опасно тихим. Ами неловко пожала плечами, стараясь сделать вид, будто это не имеет значения. — Это… ерунда. Я его почти поймала ещё тогда, в лесу, но… — она замялась, вспоминая ту резкую боль, от которой в глазах потемнело. — В этот раз вышло лучше. Сириус медленно отпустил её руку, но взгляд его не смягчился. — Лучше? — переспросил он, и в голосе его сквозила смесь злости и… тревоги. — Ты вообще понимаешь, что могло случиться? Ами подняла на него взгляд — упрямый, но в глубине всё же усталый. — Понимаю, — тихо ответила она. — Но если бы я ничего не сделала, ты бы сейчас… — она не договорила. Слова повисли в воздухе. Сириус закрыл глаза на мгновение, будто пытаясь сдержать что-то, а потом резко выдохнул. — Ты… — он запнулся, явно подбирая слова. — Ты в кого такая, а? На губах его мелькнула слабая, почти беспомощная улыбка. Ами фыркнула, отводя взгляд. — Даже не знаю. Может, в тебя? На это Сириус тихо рассмеялся — впервые за всё время по-настоящему. — Мерлин меня упаси… — пробормотал он, качая головой. — Тогда мне остаётся только надеяться, что ты унаследовала хотя бы часть здравого смысла от кого-то другого. Они замолчали, а после одновременно засмеялись. Атмосфера перестала быть неловкой, наоборот стала тёплой и уютной. Странное, непривычное тепло окутало обоих. Ами не испытывала такого даже с семьёй Уизли. С ними было хорошо, и впервые она почувствовала, что такое семья и семейное тепло, но сейчас чувство было совсем другим — родным. После того как они перестали смеяться, Сириус первым нарушил молчание. — Слушай… — он провёл рукой по волосам, ещё больше растрепав их. — Я, кажется, должен сказать тебе что-то вроде «спасибо», но… — он усмехнулся. — Это звучит слишком… жалко. Ами слегка улыбнулась. — Можно и не говорить. — Нет, — покачал головой он. — Нужно. — Он посмотрел прямо на неё, серьёзно, без тени шутки. — Спасибо, — тихо сказал он. — За всё. Ами на секунду растерялась, явно не ожидая такой прямоты, а потом кивнула, опуская взгляд. — Пожалуйста. Сириус задержал на ней взгляд ещё на мгновение, а затем вдруг спросил: — Прогуляемся? Ами подняла голову. — Сейчас? — А почему нет? — в голосе его снова появились знакомые, чуть дерзкие нотки. — Меня, кажется, только что официально перестали считать преступником. Надо же как-то отпраздновать. Она невольно улыбнулась. — И куда ты предлагаешь идти? Сириус развёл руками. — И кто это из нас тут учится — ты или я? — усмехнулся Сириус. — Хорошо, — улыбнулась Ами. — Хммм, может тогда на кухню? — Тогда пошли, — кивнул Сириус, направляясь к выходу. Он пропустил её вперёд, на мгновение задержавшись у порога, словно всё ещё не до конца веря, что может просто… выйти, но затем шагнул следом. Коридоры встретили их тишиной и мягким светом луны, пробивающимся через высокие окна. Они шли рядом, сначала молча, и лишь спустя несколько минут Сириус вдруг заговорил: — Ты хотела что-то спросить. Я видел. Ами замедлила шаг, на секунду задумавшись. — Да… — тихо призналась она. — Я… хотела узнать… какая она была… мама… Сириус не сразу ответил. — Твоя мама, — добавила он, не поднимая взгляда. Сириус остановился, а на его лице мелькнуло что-то тёплое и болезненное одновременно. — Она была… — начал он, и голос его стал мягче. — Знаешь, она умела делать так, что рядом с ней всё казалось… проще. Светлее. — Ами слушала, затаив дыхание. — Она всегда замечала, если кому-то плохо. Даже если этот кто-то изо всех сил делал вид, что всё в порядке, — он усмехнулся краем губ. — Особенно если это был я. Ами невольно улыбнулась, а на глазах проступили слёзы. — Она была очень упрямой, — продолжил Сириус. — И очень доброй. И… — он на секунду запнулся, — она бы тобой гордилась, как и я прямо сейчас. Ами резко подняла на него взгляд. Он сказал это так спокойно, не пытаясь притянуть за уши и не выдумывая, смотря ей прямо в глаза. Раньше она никогда не слышала похвалы от предполагаемых родных. А сейчас услышать от действительно родного человека, что ей гордятся, вызвало неслыханные ранее эмоции, и Ами изо всех сил сдерживала подступающие слёзы. — Знаешь… — вдруг добавил Сириус спустя пару шагов, уже чуть легче. — Она и Лили однажды решили, что у них обязательно будут дети, которые… — он усмехнулся, — в будущем поженятся. Ами споткнулась на ровном месте. — Что?! — Подступавшие до этого слёзы как рукой сняло. Сириус рассмеялся тихо, но искренне. — Да-да. У них были грандиозные планы. Я тогда сказал, что это бред. Ами отвернулась, чувствуя, как предательски теплеют щёки. — Это и есть бред, — пробормотала она. — Конечно, — легко согласился Сириус, но в голосе его отчётливо слышалась насмешка. Они подошли к картине с фруктами. Ами, стараясь не смотреть на него, быстро пощекотала грушу, и та превратилась в ручку. — Проходи, — сказала она, открывая дверь. Сириус шагнул внутрь, всё ещё улыбаясь. Домовые эльфы, заметив незнакомца, сперва испуганно попятились, но Ами быстро успокоила их, и вскоре перед ними уже появились кружки с горячим шоколадом и тарелка с ещё тёплыми булочками. — Вот теперь это больше похоже на нормальную ночь, — пробормотал Сириус, усаживаясь за стол. Ами села напротив, всё ещё чувствуя странное тепло внутри после их разговора. Тишина длилась недолго, а за вкусными булочками разговор пошёл быстро. Сириус рассказывал о своих выходках в школьные годы, а Ами о тех, что они успели совершить с Гарри, Роном и Гермионой за три года учёбы, не умалчивая и о той, которую они совершили сегодня. — И в итоге нам надо придумать, куда деть Клювокрыла. Сириус несколько секунд просто смотрел на неё, а потом тихо рассмеялся, качнув головой. — Мерлин… Ты действительно моя дочь. — Это был хороший план! — тут же возмутилась Ами. — О, я даже не сомневаюсь, — хмыкнул он. — И где сейчас этот гиппогриф? — В Выручай комнате на восьмом этаже, — призналась она. Сириус задумался лишь на секунду. — У нас дома вполне найдётся лишняя комната. — Дома?.. — Ами ошарашенно моргнула несколько раз. «У нас дома» прозвучало так естественно, будто иначе и быть не могло. — Ну да, — чуть улыбнулся Сириус. — Не думаешь же ты, что я позволю Клювокрылу остаться без жилья? — Ты серьёзно? — Её губы дрогнули. — Абсолютно. Правда, подозреваю, Кикимер будет в ужасе, — увидев вопросительный взгляд Ами, он пояснил: — Это домовой эльф. Она тихо рассмеялась, представив это. Сириус допил шоколад и нехотя поднялся. — Мне, наверное, стоит вернуться в кабинет Дамблдора. Пока Фадж окончательно не передумал. Ами сразу помрачнела, и Сириус заметил это. — Эй, — мягко сказал он. — Всё хорошо. Я никуда не исчезну. Он поднялся из-за стола и кивнул ей в сторону выхода. — Пойдём. Провожу тебя до гостиной. Обратно они шли уже медленнее. Хогвартс постепенно затихал перед рассветом, и только где-то далеко поскрипывали доспехи. У портрета Полной Дамы Сириус остановился. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, а потом Сириус неожиданно неловко растрепал ей волосы. — Спи давай, герой-спаситель гиппогрифов. — Спокойной ночи, — тихо ответила Ами. — Спокойной ночи, Лисёнок. Он ещё на секунду задержался у входа, словно ему трудно было уйти, а затем развернулся и направился обратно к кабинету директора. Ами смотрела ему вслед до тех пор, пока его силуэт не исчез за поворотом коридора. Назавтра в полдень Ами встретила друзей у входа в Больничное крыло. Замок был пуст. Наступившая жара совпала с окончанием экзаменов, и все, кто мог, отправились в Хогсмид насладиться всевозможными удовольствиями. Ни Рона, ни Гермиону Хогсмид не привлекал, и они вместе с Ами и Гарри бродили вокруг замка, обсуждая удивительные события минувшей ночи и гадая, что теперь будет дальше. Сидя у озера и наблюдая, как гигантский кальмар лениво вздымает над водой щупальца, Ами на какой-то миг утеряла нить беседы — она загляделась на другой берег. Она думала о Сириусе и семействе Уизли, о том, как же теперь всё будет... На друзей упала тень, и, подняв глаза, они увидели Хагрида — лесничий вытирал пот с изрядно опухшей физиономии носовым платком размером с хорошую скатерть и лучезарно улыбался. — Угадайте-ка что? — Что? — наперебой закричали все, изображая любопытство. — Клювик! Он сбежал! Он на свободе! Я того... всю ночь праздновал... — Как замечательно! — воскликнула Гермиона, метнув на Рона, готового расхохотаться, укоризненный взгляд. — Я, видно, не привязал его как следует... — Хагрид сияющим взглядом озирал луга. — Я вот только беспокоился... утром... н-ну... вдруг он где встретил профессора Люпина, но Люпин... говорит, никогда... то есть не ел никого в эту ночь... — Что-что? — растерянно спросил Гарри. — Да вы чо, не слыхали? — посерьёзнел Хагрид. Он понизил голос, хотя вокруг не было ни души. — Ну, Снегг, значит... всем слизеринцам сказал... решил, верно, пусть все знают... Что профессор Люпин, он, вишь, того — оборотень. Ну его и носило по полям... прошлой-то ночью. Теперь он, понятное дело, это... собирает вещи. — Собирает вещи? — встревожилась Ами. — Почему? — Почему, почему... — удивился Хагрид столь странному вопросу. — Он перво-наперво нынче же утром... отказался от должности. Не могу, говорит, подвергать риску, ежели... ну, ещё раз такое выйдет. Ами и Гарри вскочили на ноги. — Пойду повидаюсь с ним, — сказал Гарри друзьям. — Я тоже. Думаю, там и отец будет. Надо бы с ним тоже попрощаться. — Но если он уволен... — начал Рон. — ...мы ничего не сможем поделать... — закончила за него Гермиона. — Всё равно я хочу его видеть. Встретимся здесь. Дверь в кабинет Люпина была приотворена. Он уже упаковал почти все вещи. Возле потрёпанного чемодана стоял пустой бак, где когда-то сидел гриндилоу. Чемодан был открыт и почти заполнен. Люпин склонился над чем-то у себя на столе и на стук поднял взгляд. В кабинете, прислонившись плечом к шкафу, стоял Сириус, уже не в потрёпанной тюремной форме, а в непонятно откуда взявшемся чёрном костюме. Несмотря на усталость и бледность, в его лице впервые за долгие годы не было той затравленности. При виде Ами и Гарри он улыбнулся им. — Я видел, что вы идёте, — улыбнулся Люпин, указав на пергамент, который разглядывал. Это была Карта Мародёров. — Мы сейчас говорили с Хагридом, — начал Гарри. — Он сказал, что вы уволились. Ведь это неправда? — Боюсь, что правда, — ответил Люпин, выдвигая ящики стола и выгружая содержимое. — Но почему? Министерство магии уверено, что вы помогали Сириусу? Люпин подошёл к двери и закрыл её. — Нет. Профессор Дамблдор сумел убедить Фаджа, что я хотел спасти вам жизнь. — Он вздохнул. — Но для Северуса это была последняя капля. Думаю, особенно сильно его задела потеря ордена Мерлина. Вот он и… хм... как бы случайно... проговорился сегодня за завтраком, что я — оборотень. Сириус тихо фыркнул: — «Случайно». Конечно. — Поверить не могу, что крёстный так поступил, — скрестила руки на груди Ами. — Но вы ведь не из-за этого уезжаете? — спросил Гарри. Люпин горько усмехнулся. — Завтра в это время прилетят совы с письмами от родителей. Они не захотят, чтобы оборотень учил их детей. И после минувшей ночи я разделяю их точку зрения. Я мог укусить любого из вас... это не должно повториться! — Но вы замечательный, самый лучший преподаватель защиты от тёмных искусств! Не уезжайте! — выпалил Гарри. — Гарри прав, — тихо добавила Ами. — Вас здесь любят. Даже если некоторые слишком глупы, чтобы это понять. Вы самый лучший из тех учителей, что у нас были! Один оказался Волан-де-Мортом, а второй был ничего не умеющим придурком. Люпин тепло посмотрел на неё, но лишь покачал головой. — Иногда правильное решение — не самое приятное. Гарри искал слова, способные уговорить его остаться. Но Люпин его опередил: — Директор утром сказал, что ночью ты спас несколько жизней, Гарри. Если я и вправе чем-то гордиться, то это тобой. Ты действительно многому научился. Расскажи о твоём Патронусе. — Откуда вы это знаете? — изумился Гарри. — Что же ещё могло прогнать дементоров? Гарри рассказал ему, что произошло, и Люпин снова улыбнулся. — Да, твой отец всегда превращался в большого оленя. Ты правильно угадал... поэтому мы и прозвали его Сохатый. Сириус усмехнулся, опуская взгляд. — Джеймс сейчас бы лопнул от гордости. Люпин бросил последние книги в чемодан, задвинул ящики стола и повернулся к Гарри и Ами. — Вот, возьми, я это подобрал в Визжащей хижине прошедшей ночью. — Он протянул Гарри мантию-невидимку. Поколебавшись, отдал мальчику и Карту Мародёров: — Поскольку я больше не преподаватель, могу не чувствовать угрызений совести, что возвращаю вам и это тоже. Мне она больше не пригодится, а вы вчетвером, полагаю, найдёте ей применение. — И постарайтесь не взорвать с её помощью половину замка, — добавил Сириус с лёгкой усмешкой. — Ничего не обещаем, — тут же ответила Ами, и Люпин тихо рассмеялся. Гарри с улыбкой взял Карту. — Вы однажды сказали, что Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост наверняка захотели бы выманить меня из школы... вот бы они повеселились... — Да, конечно. — Люпин закончил сборы и закрыл чемодан. — Без тени сомнения заявляю: Джеймс был бы страшно разочарован, если бы его сын не нашёл ни одного потайного выхода из замка. — А мне, как выяснилось, об этом переживать не стоит, — заметил Сириус, взглянув на Ами. — Эй! — возмутилась она, хотя тут же улыбнулась. В дверь кто–то постучал. Гарри поспешно засунул в карман Карту Мародёров и мантию–невидимку. Это был профессор Дамблдор. Он ничуть не удивился, застав в кабинете Ами и Гарри. — Ваш экипаж у ворот, — обратился он к Люпину и Сириусу. — И, полагаю, Клювокрыл уже заждался вас обоих на платформе. — Ами и Гарри с удивлением посмотрели на директора, тот же лишь заговорчески улыбнулся им. — Надеюсь, он не попытался склевать проводника, — пробормотал Сириус. — Пока нет, — невозмутимо ответил Дамблдор. Люпин поднял старый чемодан и пустой бак из–под гриндилоу. — Что же, Гарри, прощай. Учить тебя было истинным удовольствием. Уверен, мы когда–нибудь ещё встретимся. — Потом он перевёл взгляд на Ами и мягко улыбнулся. — И тебя тоже. Постарайся хотя бы следующий год провести без путешествий во времени. — Ничего не обещаю, — пробормотала она, и Сириус тихо хмыкнул. — Директор, нет необходимости провожать нас до ворот, мы сами справимся... — произнёс Люпин. Люпин, подумала Ами, хотел покинуть школу как можно скорее. — До свидания, Римус. До свидания, Сириус, — спокойно сказал Дамблдор. Сириус на секунду задержался возле Ами и Гарри. — Увидимся летом, проказники. После этого они с Люпином обменялись с Дамблдором рукопожатием. Сириус легко взъерошил волосы Ами, отчего та тут же недовольно отмахнулась, но улыбку скрыть не смогла, а затем они вместе вышли из кабинета. Гарри сел в опустевшее кресло, хмуро уставившись в пол. Ами же присела на стул и повернула голову к окну, снова задумавшись о лете. Она услышала, как закрылась дверь, и подняла голову — Дамблдор всё ещё был тут. — Почему ты так расстроен, Гарри? — спросил директор. — После этой ночи ты вправе собой гордиться. Немного поразмыслив, Гарри произнёс: — Профессор Дамблдор... Вчера во время последнего экзамена у профессора Трелони... она стала... стала очень странной... Ами навострила уши, с изумлением уставившись на Гарри, а ведь и правда: вчера сразу после экзамена он хотел что-то им сказать, но новость о казни Клювокрыла не дала ему это сделать. — В самом деле? — удивился Дамблдор. — М–м–м... Ты хочешь сказать — ещё более странной, чем обычно? — Д–да... Голос сделался низким, глаза вращались, и она сказала... сказала, что слуга Волан–де–Морта вернётся к своему хозяину... Сказала, что слуга поможет ему вернуть силы. — Гарри посмотрел на Дамблдора. — А потом вдруг пришла в себя и не помнила ни слова из того, что говорила. Могло это быть... могла она действительно предвидеть будущее? На Дамблдора история не произвела особого впечатления. — Знаешь, Гарри, полагаю, что могла, — произнёс он задумчиво. — Чего не бывает! Выходит, она уже сделала два настоящих предсказания! Надо бы прибавить ей жалованье... Ами еле сдержалась, чтобы не прыснуть в кулак. — Но... — Гарри поражённо взглянул на Дамблдора: как можно над этим шутить? — Из–за меня Сириус и профессор Люпин не убили Петтигрю! Если Волан–де–Морт вернётся, в этом буду виноват я! — Не будешь, — безмятежно ответил директор. — Неужели, Гарри, твоё приключение с Маховиком Времени ничему тебя не научило? Последствия наших поступков всегда так сложны, так разнообразны, что предсказание будущего и впрямь невероятно трудная задача. И профессор Трелони — храни её Бог — живое тому доказательство. Это был замечательный поступок — то, что ты спас жизнь Петтигрю! — А вдруг он поможет Волан–де–Морту вновь обрести силу?! — Гарри, сейчас он под присмотром Министерства. У него не вышло сбежать, а я сомневаюсь, что Министерство позволит ему сбежать. Уверена, всё будет хорошо, — поддерживающе улыбнулась Ами. — Мисс Уизли права, и к тому же Петтигрю обязан тебе жизнью. Ты послал к Волан–де–Морту того, кто перед тобой в неоплатном долгу. Когда один волшебник спасает жизнь другому, между ними создаётся связь... или я сильно заблуждаюсь, но вряд ли Волан–де–Морт захочет, чтобы его слуга был в долгу у Гарри Поттера. — Но я не хочу, чтобы между мной и Петтигрю была связь! — вскипел Гарри. — Он ведь предал моих родителей! — Это самые сокровенные глубины магии, Гарри, её непостижимая суть... Но поверь: может быть, наступит день, когда ты будешь рад, что сохранил жизнь Питеру Петтигрю. Такого Гарри не мог себе представить. Дамблдор как будто прочитал его мысли: — Я очень хорошо знал твоего отца — и в Хогвартсе, и позже... Он тоже пощадил бы Петтигрю, я в этом уверен. Гарри посмотрел на Дамблдора. Да, он не станет смеяться, ему можно рассказать... — Прошлой ночью... Я подумал... Это мой отец создал Патронуса... Когда я увидел на той стороне озера самого себя, то решил, что вижу его... — Тебя можно понять, — тихо проговорил Дамблдор. — Тебе, наверное, уже надоело это слышать, но ты и в самом деле необычайно похож на Джеймса. От матери у тебя только глаза. Гарри покачал головой. — Это была глупость. Я же знал, что он умер. — Ты думаешь, что мёртвые, которых мы любили, навсегда нас покинули? Но ведь мы их зовём, когда нам плохо. Твой отец живёт в тебе, Гарри, и он, очевидно, явил себя, когда ты так в нём нуждался. Да как иначе ты смог бы сотворить именно такого Патронуса? Этой ночью Сохатый вновь вышел в поле. До Гарри не сразу дошло значение сказанных Дамблдором слов. — Сириус мне поведал вчера, как они стали анимагами, — улыбнулся директор. — Неслыханное достижение! Как, впрочем, и то, что они сумели скрыть его от меня. Тогда–то я и вспомнил, как странно выглядел тот твой Патронус. Помнишь, который атаковал Малфоя на матче Гриффиндор — Когтевран. И ты вправду видел отца этой ночью, Гарри. Ты нашёл его в своём сердце. И Дамблдор вышел из кабинета, оставив Гарри и Ами в полном смятении. Никто в Хогвартсе не узнал правды о том, что произошло в ту ночь. Все знали лишь то, что Петтигрю оказался жив, а Сириуса отпустили. И, надо признать, эта новость многим не понравилась. Также на Ами обрушился шквал вопросов от слизеринцев: что же произошло в ту ночь, ведь все они не сомневались, что их подруга была в это в очередной раз замешана. Помимо слизеринцев, на неё обрушились вопросы и от всех остальных, когда они узнали, что Блэк — её родной отец. Узнали же все, когда Рон в один из дней довольно громко прокричал это на весь коридор. И теперь каждый норовил спросить у Ами, что же случилось в ту ночь, и к концу учёбы ей пришлось выслушать все возможные версии, почему Петтигрю жив, что же произошло, почему Блэка отпустили и т.д. Драко рассказал, что отец пришёл в ярость после новости об исчезновении Клювокрыла. Тот был уверен, что Хагрид нашёл способ тайком отправить гиппогрифа в какое–то укрытие. Непереносимое оскорбление, лесничий обвёл вокруг пальца старшего Малфоя. А Перси Уизли больше возмущало помилование Блэка, несмотря на то что Ами объяснила ему, что тот не был виновен. — Если буду работать в Министерстве, предложу массу проектов по укреплению магического правопорядка! — распространялся он перед единственным слушателем — его подружкой Пенелопой. Несмотря на прекрасную погоду и всеобщее веселье, несмотря на то что друзья совершили почти невозможное ради спасения Сириуса, Ами никогда ещё не встречала конец учебного года в столь скверном расположении духа. Разумеется, не только их четверых огорчил уход профессора Люпина. Весь класс Ами переживал из–за отставки профессора. — Кого же они нам дадут в будущем году? — уныло вопрошал Симус Финниган. — Может, вампира, — размечтался Дин Томас. В остальном последние недели до каникул проходили хорошо. Ами поговорила с крёстным, и, несмотря на его невероятно сильное упрямство, она сумела убедить его, что Сириус не желает ей зла и переезд к нему будет отличной идеей. Так что её мечты о жизни с отцом радовали девочку больше всего. Но вот у Гарри в этом плане всё было не так радужно. В один из дней Макгонагалл забрала его в кабинет директора, там он услышал неприятные новости от Дамблдора о том, что ему придётся остаться жить с Дурслями ради собственной же безопасности. Гарри пытался возразить, но директор объяснил ему, что перед смертью его мама наложила заклинание, которое защищало его, пока он живёт с кровными родственниками до его восемнадцатилетия. Поэтому до той поры ему придётся остаться у них, и эта новость разрушила все мечты Гарри о счастливой жизни с крёстным и Ами... Результаты экзаменов были объявлены в последний день семестра. Ами, Гарри, Рон и Гермиона — все сдали успешно. Перси получил-таки высшие оценки по ЖАБА, а Фред и Джордж едва наскребли скудные баллы по СОВ. Но зато Гриффиндор, во многом благодаря блестящей игре близнецов в квиддич, третий год подряд победил в межфакультетском соревновании. Так что прощальный банкет проходил среди красно–золотого убранства, и гриффиндорский стол был самым шумным из всех. Даже Гарри, на время забыв о Дурслях, ел, пил и смеялся наравне со всеми гриффиндорцами. Когда на следующее утро «Хогвартс-Экспресс» отошёл от станции, Ами и Гермиона поведали друзьям неожиданную новость. — У нас сегодня был разговор с профессором Макгонагалл... перед самым завтраком. Мы решили бросить изучение маглов. — Вы же обе сдали этот экзамен с высокими баллами, а ты, Гермиона, вообще превзошла всех! — не поверил своим ушам Рон. — Да, — вздохнула Гермиона. — Но ещё одного такого года нам не выдержать. С этим Маховиком Времени мы чуть с ума не сошли... Короче, мы сдаёмся. — развела руками Ами. — Без прорицания и маглов у нас будет обычное расписание. Тем более у меня есть куда более интересная вещица, — Ами помахала дневником в руках. — То заклинание невероятно пригодилось, а ещё я тогда создала самозакрывающуюся бутылочку и постоянно таскала с собой, так что теперь у меня есть довольно много щепоток мантии дементора! Трое друзей вопросительно покосились на Ами — в последнее время она слишком ушла в изучение дневника. — До сих пор не могу смириться с мыслью, что вы не рассказали нам про этот Маховик, — обиженно пробурчал Рон. — Мы ведь ваши лучшие друзья... — Но мы дали слово не говорить никому, — сказала Гермиона. — Да, так что не дуйся, братец. — усмехнулась Ами. Гарри наблюдал, как башни Хогвартса постепенно скрываются за горой. — Не вешай нос, Гарри! — Гермиона с участием посмотрела на него. — Я не вешаю, — поспешно отозвался тот. — Просто задумался о каникулах. — Я тоже об этом думаю, — призналась Ами. — После того как отец уехал, он ничего не писал, и я не уверена, где проведу лето: с ним или останусь с тобой, Рон. — И я о каникулах думаю, — заметил Рон. — Гарри, ты обязательно приедешь к нам. Я договорюсь с мамой и папой и позвоню тебе — теперь я знаю, как пользоваться фелетоном... — Телефоном, Рон, — поправила его Гермиона. — Вот тебе бы не помешало заняться изучением маглов на четвёртом курсе, — заметила Ами. Рон только отмахнулся. — Этим летом чемпионат мира по квиддичу! Что скажешь, Гарри? Приедешь к нам, обязательно туда отправимся! Папа нам запросто достанет билеты. Эти слова сразу же подняли настроение Гарри. — Уверен, что Дурсли меня отпустят. Да ещё обрадуются. Наверное, не забыли, как я надул тётушку Мардж. — А ты, Ами? Поедешь с нами? — Конечно, отец меня отпустит. Надеюсь, к этому времени все судебные разбирательства закончатся, и всё будет хорошо. Вскоре подъехала тележка со сладостями, и друзья закупились едой. — Гарри, — вдруг сказала Гермиона, глядя поверх его плеча, — что там такое у тебя за окном? Обернувшись, Гарри посмотрел наружу. За стеклом металось что–то маленькое и серое. Он встал, присмотрелся — крошечная сова несла письмо, которое было чересчур велико для неё. Она была так мала, что едва справлялась с воздушным потоком, обтекающим вагон. Гарри быстро опустил раму, высунул руку и поймал малютку — по ощущению она напоминала пушистый снитч. Мальчик осторожно внёс её внутрь. Уронив письмо на сиденье Гарри, сова весело запорхала по купе, явно довольная, что выполнила поручение. Величественная Букля неодобрительно щёлкнула клювом. Живоглот привстал, следя за гостьей хищными жёлтыми глазами. Черныш лишь приоткрыл один глаз, а после продолжил спать на коленях хозяйки. Заметив готовность Живоглота, Рон осторожно поймал сову, и тот остался ни с чем. Ами подобрала письмо, оно было адресовано ей и Гарри. Она вскрыла его и с улыбкой сказала: — Оно от отца. — Что? — в один голос воскликнули Рон, Гарри и Гермиона. — Читай вслух! — Оно не только для меня, но и для Гарри, — сказала Ами и начала читать: — Дорогая Ами! Дорогой Гарри! Надеюсь, вы получите это письмо до того, как приедете на платформу. Ами, к сожалению, в ближайшее время мы с тобой не встретимся. Ты поживёшь пока вместе с семейством Уизли. Мы вместе с Артуром и Молли обсудили это и решили, что так будет лучше. Конечно, до того времени, пока не закончатся все судебные разбирательства. После чего, если ты, конечно, захочешь, сможешь жить со мной. Я кое-что вам не сказал: «Молнию», дневник и лунар прислал я. — Вот видите! — торжественно произнесла Гермиона. — Я же говорила, что это от него! — Живоглот отнёс мой заказ на почту от твоего имени, Гарри. Но золото я распорядился взять из моего личного сейфа номер семьсот одиннадцать. Считайте, это подарки за все тринадцать дней рождения. Посылаю тебе, Гарри, ещё кое-что — это скрасит твой четвёртый год в Хогвартсе. Ами отдала конверт Гарри, в котором он нашёл ещё один кусочек пергамента. Он быстро пробежал глазами и улыбнулся. — Я, Сириус Блэк, крёстный отец Гарри Поттера, разрешаю ему посещение деревни Хогсмид по выходным. — Для Дамблдора это будет законное разрешение! — ликовал Гарри. — Подождите, здесь ещё постскриптум, — произнесла Ами. — P. S. Думаю, ваш друг Рон пожелает взять эту сову, ведь по моей вине у него больше нет крысы. У Рона широко открылись глаза. Миниатюрная сова возбуждённо заухала. — Взять эту сову? — повторил он с сомнением в голосе. Мгновение внимательно разглядывал сову, перевёл взгляд на Гарри и вдруг, к величайшему изумлению Гермионы, поднёс птицу к самому носу Живоглота, а после — к Чернышу: пусть хорошенько обнюхают. — Вы как считаете? — спросил он у котов. — Это настоящая сова? Живоглот заурчал. Черныш мяукнул. — Им я верю, — удовлетворённо кивнул Рон. — Сова моя! Друзья доехали до вокзала Кинг-Кросс. Выйдя из поезда и миновав барьер платформы девять и три четверти, они увидели дядю Вернона — он стоял, держась подальше от мистера и миссис Уизли и подозрительно на них поглядывая. Увидев четвёрку, миссис Уизли радостно бросилась к ним. — Здравствуйте, миссис Уизли, — сказали Гарри и Гермиона. — Привет, мам! — сказали хором Ами и Рон. Миссис Уизли с удивлённым, но счастливым лицом повернулась к Ами и обняла её. — Дорогая, я так волновалась, что твоё отношение ко мне изменится, — говорила она, прижимая дочь к себе. — Не надо переживать, ты и папа, пусть мне и не родные, всегда ими останетесь. Даже после того, как я перееду к отцу, — говорила Ами, обнимая мать. Миссис Уизли отпустила Ами. Друзья попрощались, Гермиона пошла к своим родителям, а Гарри направился к дяде. — Я позвоню тебе насчёт чемпионата! — крикнул Рон вслед Гарри. — Ну что, идём домой, братец, — толкнув Рона в плечо, сказала Ами.