Глава 11. Где сердце лежит, туда Бродяга и бежит

      Гермиона оторопела, с открытым ртом уставившись на Сириуса. Она не могла поверить, что мужчина, который всегда казался ей таким гордым и принципиальным, опустился до слежки за девушками.       — Как ты мог? — выдавила она из себя.       — Подожди, не драматизируй, пожалуйста. Я же не маньяк какой-то, — раздражённо скривился Сириус, но пока держал себя в руках. Гермиона безумно хмыкнула:       — Не маньяк. Я так и знала! Я чувствовала на себе чей-то взгляд уже давно — противный, холодный, пожирающий. Поверить не могу, что всё это время это был ты! — орала она сквозь слёзы, размахивая руками. Её лицо вмиг исказилось в отвращённой гримасе. — Хотя, постой: чему я вообще удивляюсь? Это же ты! Только ты мог додуматься следить за своей девушкой! Как это гадко, низко…       Теперь был черёд лопнуть терпению Сириуса, и это произошло намного быстрее и сильнее, чем он сам того ожидал.       — Гадко?! Да я только что спас тебя!       — Мне не нужна была твоя помощь! Я прекрасно справилась бы сама! — врала Гермиона в порыве ярости не только Сириусу, но и самой себе.       — Правда? Тогда в следующий раз я позволю этим ублюдкам затащить тебя куда-нибудь подальше в тёмный угол! Может, их грязные лапища тебе придутся по душе больше, чем я рядом, и ты позволишь им закончить начатое!       Гермиона безмолвно вздрогнула. Сириус мог бы продолжать и дальше, но мысли о том, что могло случиться с его дорогой девочкой только вызывали у него ещё больше ненависти и омерзения. Он замолк, запыхавшись от криков и распирающей его злости, и с болью в сердце глядел на то, как Гермиона снова расплакалась.       — Гермиона… — уже спокойно подался он к ней с распростёртыми объятиями, но она обижено отстранила его:              — Не надо… Я больше не хочу ничего слышать.       — Нет, ты выслушаешь меня! — взвыл вдруг Сириус, и от страха Гермиона отпрянула назад. — Что мы с тобой всё время грызёмся из-за всякой херни? Разве ты не рада, что я оказался в нужное время и в нужном месте? Разве ты не понимаешь, зачем я украдкой наблюдал за тобой? Посмотри на меня, — он направил заплаканное лицо Гермионы прямо к своему и понизил голос, чтобы больше не пугать её. — Неужели ты не видишь? «Где сердце лежит, туда Бродяга и бежит».       Пусть на самом деле старая поговорка звучала не совсем так, как это представлялось Сириусу, Гермиона прекрасно его поняла. Его слова подействовали, она заметно обмякла. Её злость тотчас сменилась стыдом за то, что она так просто пошла на поводу своих эмоций и повела себя с ним как с простым лгуном и пройдохой, как многие, кто не знал настоящего Сириуса. Кто не видел его доброты, неустанной заботы и самоотверженности, которыми Гермиона всегда восхищалась.       — Я согласен, что, может, это был не самый умный поступок в моей жизни — следить за тобой, — признал Блэк. — Но я просто… Ещё летом, после дня рождения Гарри, я совсем помешался и не находил себе места без тебя. Тогда я бы ещё не осмелился признаться тебе во всём и не знал, что мне делать. Но проклятье! Как же я хотел увидеть тебя! — со сладкой горечью вспоминал он. — Вот так мне и пришла в голову эта бредовая идея подкрасться к тебе поближе. Я несколько раз тайком встречал тебя после работы и провожал до дома, как сегодня. Раза три, не более. И только тогда, когда я просто до ломоты в теле хотел встретиться с тобой, но не мог — не в таком виде, не у всех на глазах. Всё это время я просто любовался тобой, моя восхитительная девочка, мечтая о том, чтобы больше не прятаться и быть там, с тобой, в своём истинном обличье.       Гермиона растерянно хлопала ресницами, слушая его. Какие же они идиоты, думала она. Сириус, что вёл себя как неугомонный влюблённый мальчишка, и она, что всё время обижалась на него за это, как глупая неприступная девчонка. И пусть по сравнению с ним она правда была ещё девчонкой, она знала, что он прав. К чему были все эти ссоры и обвинения на пустом месте? Пора бы им облагоразумиться. По крайней мере настолько, насколько это было возможно в их случае — просто приняв друг друга такими, как есть, со всеми странностями.       — Видишь? Нет здесь ничего злонамеренного, ничего пошлого или… гадкого, — тихо добавил Сириус в чашу вины Гермионы. — Я всё это затеял, потому что… я так люблю тебя, солнышко моё.       Гермиона широко распахнула глаза и взглянула на него. Да, он и правда прямо признался ей в любви и осветил её самым нежным взглядом, который только мог выражать все его истинные чувства к ней. Она до последнего считала, что услышать такие слова от Сириуса Блэка было сродни фантастике, и даже сейчас, спустя месяц отношений с ним, не ожидала получить их в свой адрес. Она хотела бы ответить ему что-то, но была настолько поражена, что попросту онемела, вызвав у него умилённую улыбку.       — Я бы расцеловал тебя, как сумасшедший, но не хочу запачкать твои сладкие губки, — будто невзначай проговорил он, по-хозяйски оглядев крохотную гостиную. — Где у тебя здесь есть полотенца и что-нибудь, чтобы умыться? На мне не было столько дерьма со времён вынужденных скитаний в виде Бродяги.       — Ой, сейчас! — очнулась Гермиона, снова вспомнив, что вообще-то Сириус всё ещё был ранен и выглядел далеко не лучшим образом со всеми пятнами грязи и крови. Она дёрнулась с места, чтобы побежать за полотенцами, но он успел поймать её за руку:       — Не беги. Я сам всё возьму, — мягко сказал он. — А тебе пора расслабиться.       Гермиона взглянула на него одновременно грустно и любовно. Грустно, так как опять вспомнила о причине его потрёпанного состояния, и любовно, потому что как же его не любить и не обожать, этого Сириуса, который всегда был здесь для неё, который только что подарил ей столь необычное признание в своих чувствах, но тактично сменил тему, чтобы не смущать свою неопытную девушку? Как его не любить, этого настолько милого и хорошего Сириуса, что хоть к ранке прикладывай? Жаль только, что сейчас он не мог залечить себя сам.       Гермиона обхватила его за голову и нежно поцеловала в уцелевший от удара хулиганов уголок губ в награду за его смелость и преданность. Он мечтательно улыбнулся, теперь точно зная, что его слова не остались незамеченными.       — Это ты заслужил отдых. Я сейчас всё для тебя приготовлю.       Пока Гермиона ринулась за всем необходимым, Сириус достал свою волшебную палочку и направил на себя. Он прошептал, «Репаро», и постепенно заделал все дыры на своей одежде. Результат порадовал его, ведь ему удалось спасти свитер с футболкой и новые любимые джинсы. Следом он очистил себя от грязи и следов крови при помощи заклинания Экскуро. К тому моменту, как Гермиона вернулась с полотенцем и уцелевшей безразмерной сумочкой в руках, Сириус уже выглядел почти как новенький, не считая всё ещё окровавленного лица и бочины, которую его девушка ещё не видела.       — Эпискеи, — проговорила Гермиона, направив палочку к его лицу. Её заклинание бросило Сириуса в лёгкий жар, моментально сменившийся холодом во всём теле, и остановило кровотечение из всех ран. — Теперь покажи, что там у тебя на боку.       — Да всё нормально, там только царапина, — по-геройски фыркнул Блэк, отстраняясь.       — Сириус, покажи.       Сириус закатил глаза, как подросток, недовольный излишней материнской заботой, но послушно выполнил просьбу Гермионы. Сквозь боль он осторожно приподнял свитер и футболку на животе и раскрыл ей порез. Гермиона беззвучно ахнула, прикрыв рот ладонью.       — Видишь? Ничего серьёзного, — оптимистично соврал ей Мародёр, чтобы успокоить.       Гермиона напряглась, изо всех сил пытаясь придумать лёгкое решение. Она быстро нашла в своей сумочке нужную бутылочку и дрожащими руками протянула Сириусу. Залечивание окровавленных ран явно не было её любимым занятием.       — Вот, у меня ещё осталась одна бутылочка экстракта бадьяна. Я хотела найти рябиновый отвар или укрепляющий раствор, но они уже давно закончились… Чёрт! Как же я не подумала приготовить новые порции?       Сириус любовно погладил Гермиону по щеке.       — Малыш, не волнуйся. Это пустяки.       — Никакие это не пустяки! Что ты скажешь Гарри, когда он увидит твою разбитую губу? Что упал?       — Именно, — уверенно повёл Блэк бровью. — Скажу, что нажрался, как скотина, и поплатился за это своей несравненной красотой. Он мне поверит.       Бродяга тихо захохотал, но последние несколько смешков прозвучали надрывно из-за боли в боку. Гермиона укоризненно вздохнула.       — Выпей, пожалуйста. Ради меня.       — Это лишнее. Пусть всё заживает само по себе. Оставлю этот шрам на память, как трофей.       Сириус лучезарно улыбнулся, указывая на свою бочину, и Гермиона поняла, что он не шутил. К сожалению, он не шутил, а она больше не знала, как возразить или заставить его выпить лечебное зелье. Она сдалась первой, ведь уже так устала за этот вечер. Она собиралась бросить флакончик с зельем обратно в сумочку, но в последний момент Сириус перехватил её руку и всё-таки послушал её.       — Фу, ненавижу эти вонючие сопли, — скривился он в отвращении, выпив содержимое бутылочки.       — Зато эти сопли не оставят на тебе никаких следов сегодняшнего вечера. Завтра Гарри уже ничего не заметит на твоём распрекрасном лице.       Сириус нежно осмотрел Гермиону. Наконец-то она приподняла краешки рта в неуверенной улыбке, но вдруг поникла. Заламывая руки от растерянности, она едва слышно протянула:       — Сириус… Ты, эм-м-м… Останешься сегодня со мной? Синди у Мелдона до понедельника...       — Моя хорошая, конечно.       Сириус трепетно прижал Гермиону к груди и поцеловал в лоб. Он чувствовал, что она всё ещё дрожала, но готов был на всё, чтобы помочь ей побыстрее избавиться от навязчивых мыслей о нападении. Она отпрянула от него и уже улыбалась:       — Вот, держи своё полотенце. Ванная там. Бери всё, что тебе нужно. Когда закончишь, наложим на твою рану повязку.       — Слушаюсь, мэм! — отдал честь Сириус и принялся осторожно выворачиваться из свитера.       Несмотря на боль, в считанные секунды он успел отбросить часть своей одежды. Гермиона застыла, осматривая впечатляюще мускулистое тело Блэка и все шрамы и художества на нём, которые она впервые видела не сквозь щель расстёгнутой рубашки или халата, а полностью оголёнными. Уловив себя на мысли, что она неприлично пялилась на него, девушка бросилась в краску и тут же смущённо отвела глаза. Сириус умилённо засмеялся, подошёл к ней и осторожно приложил её ладонь к своей груди. Гермиона вздрогнула, почувствовав его жар.       — Ты такая милая, — тешился он. — Мне так легко привести тебя в смятение. Обожаю это.       — Не издевайся, — обижено протянула она и теперь раскраснелась донельзя.       — Я даже и не думал. Просто любуюсь тобой. Как и ты можешь любоваться мной, если хочешь. Я же вижу, что хочешь.       Нахал, подумала Гермиона, раздосадованная мыслями о том, как легко Сириус мог управлять ею — лучше, чем она могла управлять своими чувствами рядом с ним. Она решила проявить хоть немного гордости и взглянула на него с видом, будто он ошибался и ей было не так уж интересно рассматривать тело своего мужчины. Однако неугасающая искорка любопытства в её глазах при виде татуировок подтолкнула Блэка на заманчивое предложение:       — Как-нибудь в следующий раз расскажу тебе, что они значат.       Гермиона ответила на эту идею лишь иронично вскинутой бровью, но в глубине души с нетерпением ждала этого следующего раза. Она дала Сириусу сменную одежду Гарри, что осталась в её сумочке с каких-то древнейших времён, и он удалился в ванную. В это время она успела приготовить чай с сюрпризом и повязку для своего раненого рыцаря. Когда он вернулся к ней на кухню со скомканной рубашкой на плече и в штанах крестника, что даже не доходили Сириусу до щиколоток, Гермиона подала ему чай и раскрыла на тарелке то, что привело его в неописуемый восторг.       — Коврижка! — победно вскинул руки Сириус при виде своего нового любимого пирога. — Вот она — моя достойная награда за проделанную работу и нанесённый мне ущерб, — с чувством констатировал он и жадно впился зубами в пирог, как пёс в кусок мяса.       Пока Сириус налегал на свой десерт, Гермиона быстренько прошмыгнула к нему с бинтом и пластырем и наложила повязку. Они допили свой чай в мирной тишине и поднялись на второй этаж в её спальню. Она поручила Сириусу растопить камин, пока сама отправилась в душ смывать с себя всю противную грязь и напряжение. За время её отсутствия Блэк покорно приготовил спальню ко сну, успел прогуляться по всему дому, чтобы получше изучить, что в нём было, да как, и ещё больше убедился в том, что теперь не слезет со своей девушки, пока она не согласится переехать в более достойное жилище.       Когда Гермиона вернулась к нему, вид у неё был уже очень побитый и уставший. Время было поздним, да и душ, что должен был расслабить, обрушил на неё всю тяжесть прошедшего дня. Она была полностью изнеможена после столь бурной и ужасной недели, поэтому машинально подплыла и грохнулась на свою кровать, даже не обратив внимание на стоящего рядом Сириуса. Он беззвучно присел рядом и наклонился, чтобы впервые за вечер нормально поцеловать её, но она вдруг резко отпрянула от него, приведя его в замешательство.       Гермиона не ожидала, но впервые обнажённый торс Сириуса, которым он накрыл её, не возбудил её как обычно, а вызвал отвращение. Любые прикосновения пока казались ей омерзительными и только вызывали неконтролируемый приступ паники. Должно быть, ей понадобится больше времени, чтобы отойти от нападения.       Сириус тихо вздохнул.       — Я буду рядом, если тебе что-нибудь понадобится. — Он поцеловал Гермиону в щёку, наколдовал матрас на полу у камина и умостился на нём.       В комнате воцарилась тишина, которую изредка нарушало потрескивание дров в камине и вздохи. Хозяйка комнаты крутилась из стороны в сторону и не находила себе места. Она терзалась двоякими мыслями, снова представляла себе ужасные лица нападающих и до сих пор чувствовала в теле отвратное напряжение, которое оставила за собой стычка с ними. Она вдруг почувствовала себя невероятно маленькой и хрупкой. Кровать не давала её телу необходимой опоры, а одеяло не могло согреть от беспомощности, что пробирала её до кости. Она уловила звуки размеренного дыхания Сириуса, который, похоже, уже уснул, и чувствовала себя ещё хуже, ещё более виноватой перед своим спасителем за то, что даже толком не отблагодарила его и позорно выставила спать на полу, как нелюбимого пса.       В какой-то момент она просто не выдержала. Она как ошпаренная вскочила с подушкой с кровати и легла рядом с Бродягой. Он резко пробудился и спросонья даже не понял, снилось ли ему всё это. Гермиона обняла его, уткнувшись носом в плечо, и увидела блаженную улыбку на его лице. Пусть и на полу, но лежать здесь с крепким и пахучим Сириусом, её Сириусом, который ещё и согревал, как печка, было намного уютнее, чем в холодной одинокой постели на кровати.       — Спасибо тебе. — Гермиона благодарно поцеловала его в шею и провалилась вслед за ним в беззаботный мир сновидений до следующего утра.        Сириус остался до воскресенья под предлогом того, что ему нужен был покой и отдых, чтобы экстракт бадьяна поскорее залечил хотя бы его губу и он мог спокойно выйти в люди. Точнее, это Гермиона позволила ему остаться, но заставила пообещать, что он не будет отвлекать её от работы, если до начала рождественских праздников хотел успеть сбегать на ещё одну свиданку. И такие условия сработали на ура.       Хоть Сириус весь день крутился хвостом вокруг своей девушки, он сдержал своё слово. К концу субботы Гермиона завершила всё, что запланировала, а в качестве награды смогла уделить послушному Блэку бесценные часы своего времени. За этот вечер они успели назначить свидание в ресторане, чтобы отпраздновать завершение комиссии Гермионы, поспорили по поводу её переезда в другую квартиру поближе к Айлингтону, и самое главное — договорились, что Сириус будет провожать её домой каждый вечер как минимум до конца рабочего года. По крайней мере так всем точно будет спокойнее.