Глава 12. Шаловливый Санта

      В пятницу, 24 декабря празднично украшенный дом на площади Гриммо, 12 снова задышал тёплой семейной жизнью. На это Рождество он собрал такое количество народу, какого здесь не было уже десятки лет. С самого утра, от прихода Гермионы и до позднего прибытия семейства Люпинов, Сириус и Гарри поочерёдно бегали ко входным дверям почти каждый час, встречая своих гостей.       Семья Уизли в этом году смогла собраться не только всем составом, но и впервые заманила на зимние каникулы младшую сестру и родителей Флёр. Делакуры были приятно удивлены, когда хозяин дома поприветствовал их на французском и на какое-то время освободил Молли и Артура от необходимости развлекать своих привередливых иностранных сватов. В те же моменты, когда Сириус вынужден был отлучиться к новоприбывшим участникам вечеринки, в разговор с Делакурами тактично вливалась Гермиона, тем самым не только помогая Сириусу, но и пользуясь возможностью попрактиковать свой подзабытый французский.       Пока дом постепенно наполнялся гостями, праздничный стол в гостиной заполнялся всевозможными вкусностями, которые приготовила специальная кулинарная бригада. Сириус заранее позаботился о том, чтобы его близкие отдыхали и ни в чём себе не отказывали на протяжении целой недели пребывания в Гриммо, и пригласил в помощь команду из десяти домовиков. Каково же было удивление Гермионы, когда она узнала, что все эти эльфы были одними из первых освобождённых от рабства представителей своего вида. А всё благодаря новым реформам, над которыми она так упорно работала в Министерстве уже несколько месяцев. И насколько же она была рада услышать от одного из них по имени Чих, что они не работали задаром и были добровольно наняты «величайшим и щедрейшим господином Блэком» за целых 12 сиклей в час каждый.       Услышь Вальбурга столь несусветную чушь о своём наследничке, она наверняка разразилась бы ужасным смехом и прокляла этих эльфов на сто поколений вперёд, а самого Сириуса — на все триста. Однако, ко всеобщему счастью, её уже никто не слышал. «Любящий» сын навечно запечатал её портрет в прихожей огромным буфетом и тремя слоями заговорённых портьер, чем обеспечил всем им, «мерзким грязнокровкам» и «ничтожным предателям», приятный отдых и спокойную жизнь.       В отличие от Вальбурги, Гермиона готова была буквально наброситься на Сириуса и одарить его от макушки и до носочков столькими поцелуями, сколько сиклей он заплатил каждому из домовиков за неделю готовки и уборки. Вся беда была лишь в том, что сегодня она не могла выразить ему свою благодарность даже просто на словах. Они не только постоянно находились в окружении двух десятков друзей и близких, которые не упускали их из виду, но и вовсе не могли подходить друг к другу ни на шаг. Стоило им столкнуться где-нибудь в проходе или между гостями, как каждый раз над ними предательски распускалась омела. Именно поэтому у них не оставалось больше выхода, кроме как переждать Рождество, чтобы снова иметь возможность общаться друг с другом так же, как и с остальными.       Правда скучать тайным возлюбленным перед желанным уединением не пришлось, потому что их близкие нашли, чем их занять. Гермиона забавлялась увлекательными разговорами с теми из Уизли, которых видела реже всего. Маленький Тедди Люпин ещё едва умел говорить, но уже хвастался ей и маме своим умением менять цвет волос. А Флёр не переставала сокрушаться всем и вся об ужасных симптомах беременности, что сопровождали её с первого и до текущего пятого месяца вынашивания их с Биллом первенца.       Что касалось Сириуса, впервые за долгое время у него появилась возможность снова доказать всем, какой он замечательный хозяин. Рождественская вечеринка в доме Блэков проходила на славу. Праздничное застолье в гостиной с лёгкостью можно было назвать пиршеством не хуже того, что обычно было в Хогвартсе. Стол ломился от всевозможных блюд, а тарелки гостей опустошались со скоростью, которой позавидовала бы любая мать привередливого ребёнка, не поддающегося уговорам есть. Наполненные пуншем, медовухой и вином кубки не переставали сопровождать громким звоном часто сменяющиеся тосты и дружный смех. Гости болтали и веселились без умолку, танцевали, шастали по углам дома, громко хохоча и игриво перешёптываясь в духе праздника, который не мог испортить никто и ничто.       Только раз, незадолго после полуночи и раскрытия подарков, Гермиона краем глаза уловила удаляющегося из гостиной Сириуса в сопровождении Люпина. Римус с хмурым видом почти что выталкивал Бродягу с глаз всех присутствующих к лестнице. Она не придала этому особого значения, ведь прекрасно знала, что по старинке эти двое любили поспорить на ровном месте о какой-нибудь ерунде и в самый разгар их перепалки обычно предпочитали решать вопрос по-мужски — уединяясь и продолжая свои дебаты без цензуры и лишних свидетелей. Немного позже она случайно застала их в дальнем углу коридора на третьем этаже на развязке спора, который, по всей видимости, завершился ничьёй.       Сириус сидел на подоконнике и несогласно махал головой, мечтательно выглядывая в окно. Он слушал нервный шёпот Люпина лишь краем уха, а оборотень уже явно выбился из сил, доказывая другу свою точку зрения.       Гермиона усмехнулась себе под нос. Наверное, именно так выглядели Мародёры в Хогвартсе, когда замышляли очередную шалость, подумала она. Однако подробностей их разговора она так и не расслышала. Мужчины окончательно затихли, когда заметили её присутствие в другом конце коридора. Метнув на неё взгляд — Сириус томящего ожидания, а Римус с лёгкими нотками не совсем понятного ей сочувствия, — оба быстро спустились обратно в шумную гостиную.       Мисс Грейнджер продержалась на вечеринке до четырёх часов утра, когда наконец почувствовала, что музыка и гул разговоров уже совсем оглушили её и что она смеялась над шутками Сириуса только по инерции и всем за компанию, а не потому, что правда поняла его юмор. Она попрощалась со всеми усталым махом руки и поплелась в свою комнату, которую следующие две ночи делила с Джинни.       Гермиона лениво сложила полученные подарки в бездонную сумочку: от Рона — набор парфюмированных свечей, испаряющих цветы при горении; от Джинни и Гарри — серебряный браслет для шармов; от Сириуса — кожаный блокнот с проявляющимися чернилами для быстрой переписки вместо совиной почты. Она сбросила с себя платье в полумраке, схватила с подушки ночнушку и услышала, как что-то маленькое и невесомое с шуршанием выпало из-под одежды на пол. Девушка наклонилась и нащупала на ковре конверт. Она точно не клала его сюда, когда заранее готовила пижаму перед вечеринкой.       — Люмос. — Гермиона поднесла загоревшийся кончик волшебной палочки к конверту и достала из него записку и два билета. Волнообразные слова на пергаменте заставили её сердце биться чаще:       «Ты и правда думала, что обойдёшься лишь старым потрёпанным блокнотом?       На этот раз мы будем путешествовать по-твоему — быстро и с комфортом.       Счастливого Рождества, малышка.       Мечтаю поскорее вцепиться в твои сладкие губки,       Твой Шаловливый Санта       P.S.: о работе не волнуйся. Я обо всём позаботился — ты в отпуске.»       «В каком отпуске? — удивилась Гермиона и направила свет палочки на билеты. Билеты оказались на самолёт, и их назначение привело девушку в тихое изумление: «Папеэте, Таити». Однако тут же возмущение гордой и правдолюбивой гриффиндорки не смолчало и дало о себе знать. — Так не честно! Я ему, значит, дарю какую-то дешёвую музыкальную пластинку, а он мне — два подарка сразу, да ещё и путёвку на острова!»        Сириусу и правда достался подарок намного проще. Зная о его давнем пристрастии к рок-музыке, Гермиона решила порадовать его свежим альбомом «S&M» одной из его новых любимых групп — «Metallica». И пусть она не считала такой презент настолько ценным, для Сириуса лично он был на вес золота и оказался лучшим среди всех на это Рождество. В общем-то, как и все остальные её подарки на предыдущие праздники. Она же всегда умела его слушать, как никто другой.       Гермиона понимала, что должна была бездумно обрадоваться, но взамен по-детски расстроилась столь возмутительной несправедливости, ведь никогда ещё не получала настолько дорогих подарков от мужчин. Она до сих пор не привыкла к тому, что имела дело не с простым оборванцем, а с богатеньким наследником одной из древнейших благородных семей Англии. Куда же ещё ему было девать свои денежки, если не баловать своих крестника и любимую девушку?       Она сложила конверт с билетами в сумочку к остальным подаркам и, надев ночнушку, плюхнулась на кровать. Мягкая подушка поймала голову Гермионы, приятно снимая с неё всё напряжение.       «Ничего. Когда я до него доберусь, получит он у меня за такие подарки, этот Шаловливый Санта. Я ему покажу… — Стремительно накатывающий сон размывал границы её уставшего сознания. — Да он у меня!.. Да я его… Да обожаю я его. Когда останусь с ним наедине, то как вцеплюсь в него... Расцелую его мягкие губы самыми нежными поцелуями… И отправлюсь с ним на Таити — наш сладкий рай на земле… Только он и я. Только он… Мой дорогой Сириус…»