Фанат твоей глубины

Музыка доносится до Юли словно сквозь толщу воды. Движения её тела внезапно становятся скованными, неловкими, а зрачки едва заметно расширяются от испуга. Она аккуратно вкладывает свою ладонь в Сашину, сокращая расстояние. Со стороны может показаться, будто это бережный жест нежности и волнения. Но на деле Василюк прокручивает в голове сотню вариантов того, какие сплетни пойдут по училищу после этого медляка. Ей кажется, что все взгляды, – даже тех, кто танцует со своими возлюбленными! – устремлены на их пару. Божечки, и зачем она на это согласилась? Стоило вежливо отказать Трофиму, сказать, что медленные танцы не для неё, и вообще не давать ему ложных надежд. Юлия отчаянно боялась влюбиться, когда к ней, как к единственной девушке в Суворовском, было приковано слишком много внимания.

Потому что есть Алёшка у тебя,

О Алёшке ты вздыхаешь зря.

О Алёшке все твои мечты,

Только о Серёге позабыла ты.

Мелко вздрогнув, Вася замечтает, что они так простояли прямо до припева. Мысли так заволокли её, что девушка «очнулась» только сейчас. Перед ней Саша – такой же волнующийся, как она, всё ещё пытающийся казаться смелым героем-любовником, а не лиричным поэтом, каким он бывал в душе. Перед пристальным взглядом голубых глаз становится стыдно: парень ведь позвал Юлю, получил её согласие, а теперь она стоит столбом и не обращает на него внимание. – Юль, если ты не хочешь, то давай не будем. Я ведь не тиран тебя заставлять, а ты мне ничего не обязана, – честно просит Александр, не устраивая из этого драму. Конечно, он вырос на Американских сериалах про бед-боев с сотней девушек и втайне хотел быть таким, даже если внешне. Но был воспитан в простой обычной семье и выучил, что "да" значит да, а "нет" – нет. И насильно лезть к подруге точно не собирался. – Нет, Сань, всё в порядке, просто задумалась, – Юлия решает не устраивать из этого драму, поэтому возвращается к привычной лёгкости. Губы Трофима расплываются в улыбке, и это греет сердце девчонки. Она погружается в атмосферу момента и становится уже наплевать и на возможные сплетни окружающих, и на вопросы отца, и на спор с Макаром. Василюк просто не даёт себе думать, делая свой первый медляк в училище центром вселенной. – Я, кстати, стихотворение тебе посвятил, – неловко, как бы "между делом", говорит Саша. – Если захочешь, могу тебе прочитать когда-нибудь. – Ого, прямо мне? – Хихикает Юля, ведь это в их время казалось чем-то из Пушкинских лет. – Ну, как объяснить, – в этот момент Трофим снова становится собой. Чуть хвастливым мальчишкой, который знает толк в любимом деле. – Оно не обращается к тебе напрямую, скорее вдохновляется тем, с чем ты у меня ассоциируется.

И стоишь ты рядом в двух шагах,

И не скроешь слёзы на глазах.

Ты не знаешь, как ты далека –

Между нами снова слёз река.

– И с чем же? – Затаив дыхание, вновь спрашивает Василюк. Она не чувствовала себя полноценной участницей диалога, скорее той, кому открывают великую тайну. Говорят о чём-то, связанном с ней, будто девушка здесь третье лицо. Знать, что о тебе думают на самом деле всегда интересно. – Тёплое лето с предзакатным солнцем, всплеск волн. После твоих морских фоток в альбоме уж точно, – вспоминает Саша, медленно покачиваясь вместе с ней. – Суета небольшого города и.. Кока-Кола! – У тебя каждый из нас с чем-то ассоциируется? Или ты просто обо мне много думаешь? – Едва заметно флиртует Юля, здесь считая это уместным, хотя танцуют они просто по-дружески. – Неосознанно какая-то атмосфера от любого чувствуется, а вот осознанно, – задумчиво рассуждает суворовец. – Предпочитаю думать только о тебе. А то разгадать не получается с тех пор, как ты мне ещё в первый день нагрубила. – Я? Не было такого! – Смеясь, отрицает Василюк и не замечает, что песня медленно начинает стихать. – Ты-ты, капитанская дочка, – передразнивает её первые слова Александр, когда внезапно и громко начинает играть какая-то песня Ранеток. – Спасибо за танец, Юль. – Всегда пожалуйста, Саш, – отвечает она, чувствуя, как такой лёгкий, хрупкий момент начинает рассеиваться. Хочется схватиться за него обеими руками, не давая себе погрузиться в мысли, которые утягивают её в болото. Но Юлия понимает, что бежать от ответственности и собственных размышлений через лёгкие и поверхностные разговоры с Трофимовым – не вариант. С Лёвой они держались друг за друга физически, почти вгрызаясь в личное пространство зубами. Знали, что всегда придут друг другу на помощь и подставят плечо в любой момент. А с Трофимом эта связь была неуловимой, чем-то на подкорке сознания, о чём хотелось думать и ни с кем не делиться. А теперь это что-то выставлялось на всеобщее обозрение. И сильнее всего это ощущалось из-за Андрея, который пулей вылетел из зала ещё в самом начале танца. Тяжело вздохнув, Василюк выходит в ту дверь, за которой друг скрылся пару минут назад. Она даже не думала, что это из-за неё, мало ли, что у него случилось. Просто казалось неправильным оставаться на дискотеке, одного медляка ей, кажется, хватило на всю жизнь. Первое место, приходящее на ум – мужской туалет на втором этаже между учебным корпусом и казармой. Около спален сейчас точно кто-то дежурил, а среди кабинетов появление суворовцев было бы заметно. Так что именно эта часть училища была лучшим местом для укрытия. – Ты чего ушёл? Плохо стало? – Наивно тихим голосом спрашивает Вася. – Ага, тошно от вашего вида, – бормочет себе под нос Леваков и мысленно радуется, что девушка этого не услышала. Она ни в чём не виновата и хамить ей не хотелось. Впервые в жизни кадет начал себя контролировать, хотя бы ради неё. – Да не, курить захотелось. Парень говорит это беспечно и для убедительности приподнимает руку с тлеющей сигаретой в ней. – Дашь попробовать? – Внезапно просит Юля, чувствуя, как тяжесть на сердце накатывает снова. Она подходит к нему и садится на каменный холодный подоконник. – В книгах пишут, что это успокаивает и жить как-то легче становится. – Даже если так, то твой отец меня потом уроет, – усмехается Андрей и глубоко затягивается до привычного жжения в горле. Это было правдой. Павел Павлович всегда говорил, что курящая девушка – моветон и пошлость, прости Господи. Мол в их семье вообще никто не курит, – хотя Катя в своё время пыталась, – и младшей дочери точно не стоит начинать. Но, видя Лёву, такого дерзкого даже в привычной форме, честного и хулиганистого, Юле хотелось соответствовать. Или хотя бы понять, нравится ей или нет. – Я же попробовать прошу, а не смолить по пачке в день, – недовольно хмыкает Василюк и меняется в лице, когда друг протягивает ей сигарету и зажигалку. Он не помогает ей подкуриться, лишь смотрит, как Вася неловко поджигает кончик. Не закашливается даже, но и курит пока не взатяг. Как минимум, потому что не умеет и боится отравиться никотином в первые минуты. От открытого окна веет холодным морозным ветром, а Юля даже удивляется:"как Андрей умудрился открыть примёрзшую раму?". – А чё без кнопки куришь? Мне подружки говорили, что с ней вкуснее, – со знающим видом спрашивает девушка, внутри боясь от того, что руки пропахнут дымом. – Ты даже про существование кнопок знаешь? – Насмешливо смотрит на неё Лёва сверху вниз и стряхивает пепел в коробок из-под спичек. Юлия обиженно насупивается. – Да ладно тебе, не дуйся. С кнопкой не курю, потому что по-пидорски это, мне не заходит. – А это уже гомофобия, дружище, – усмехается Василюк, зябко поводя плечами, когда Андрей накидывает на неё сверху ещё и свой китель. Молча, ничего не объясняя. – Я не виноват, что мне, в отличии от них, девушки нравятся. И не стесняюсь этого, – фыркает он, воспитанный привычными понятиями в детдоме. – А вот если происходит наоборот, то это не норма уже. Спорить Юля не хочет, лишь молча затягивается вновь. На своём примере Леваков показывает ей, как курить правильно, шаг за шагом. Внутри, конечно, ругает сам себя, ведь приучать девчонку к такой дряни точно не хотел. Вновь вдохнув дым, Василюк чувствует, как сознание едва заметно помутняется, зато не оставляет лишних мыслей. Кадет, видя это, молча кладёт руку ей на плечо, лишь бы не додумалась упасть назад в раскрытое окно. – Всё, докуривай, и выбрасывай. Хватит тебе на сегодня, – строго, но заботливо, хмыкает Андрей. Он сразу показывает, что ещё одной сигареты ей принципиально не даст. – На дискач возвращаться будешь? – Не знаю ещ... – Начинает Юля, когда в коридоре раздаются голоса и шаги. Они затихают, прислушиваясь, и надеются что офицера-воспитатели просто пройдут мимо. Но тут же замечают, что тоненькая струйка дыма из-за сквозняка тянется прямо в коридор. Парень выругивается матом себе под нос и затягивает Юлю в ближайшую туалетную кабинку. Дверь громко распахивается.