В этом зале полумрак, начинается медляк..

– Ого, это ты куда так малюешься? Юля, даже не вздрогнув от знакомого голоса, продолжает равномерно подкрашивать ресницы. Конечно, до высочайших навыков в макияже ей было далеко – попросту некогда было их оттачивать. Но вот базу она знала и умела, поэтому планировала сегодня сделать свою естественность чуть ярче. Уставом же не запрещено всё-таки. Они уже собирались идти обратно в училище, когда Василюк поняла, что вся её косметика, которой и так было небольшое количество, осталась дома. Тут в игру вступила Лариса Сергеевна, уж очень полюбившая подругу сына. Поэтому женщина тут же достала из ящика комода новенький пакетик из бутика, который сама за столько времени не распаковала. А, значит, ей это было не особо нужно. – Извините, я правда не могу это принять! Нет ничего страшного в том, что я пойду не накрашенной, – неловко отказывается Васька, хотя раньше у нее проблем с этим не было. Максим негромко хихикает в кулак: уж очень ему нравится наблюдать за смущением однокурсницы. – Юленька, очень тебя прошу, это тебе за то, что терпишь нашего разгильдяя, – Макарова всегда была щедрой и своим напором ей всё-таки удаётся уговорить девчонку. – Во-первых, не малююсь, а крашусь, пап, – отвечает Юля, отвлёкшись от своего занятия. Все парни ушли в душ позже нее, так что сейчас регалии можно было не соблюдать. Если старшекурсники уже привыкли к дискотекам, поэтому особо не выряжались, то "сосы" делали всё возможное, чтобы понравиться гражданским девчонкам. Даже брились. Даже Печка, которому отцовских усов было не видать. – А во-вторых? – С привычным смешком уточняет Павел Павлович и заходит в расположение, а не продолжает стоять в проходе. – А во-вторых, дискотека сегодня. Решили с Макаром сходить, – беспечно пожимает плечами Юлия, хотя нутром чувствует, что отец в ее словах заподозрит неладное. Всё-таки переживания за дочь иногда у Василюка были сильнее здравого смысла. – То не ходите вместе, то решили сходить вдвоём. Странным не находишь? – То ли ехидно, то ли насторожено уточняет майор. Девушка прекрасно понимает, куда он клонит. Как же все Юльке с этой любовью надоели! Раньше мама с сестрой постоянно пытались «сосватать» с кем-нибудь из знакомых мальчишек. После поступления в училище однокурсники, не замолкая, говорили о любви и всё время шептались про неё, Лёву и Трофима – хотя между ними ничего нет! А теперь ещё и отец неоднозначно намекает на Максима. Не нравится ей никто! Наверное. – Пап, не начинай. Между мной и Макаровым ничего нет и быть не может, – отмахивается Вася, наконец заканчивая макияж. – Мы с ним родственные души, но чисто платонически. Ему другая нравится. – А он тебе? – Настороженно интересуется мужчина. Да, он не Ротмистров и не стал бы специально портить Максиму жизнь из-за неудачи с его дочерью. Но отношение бы неосознанно поменялось, как и у любого родителя, который беспокоится о своём ребёнке. Особенно сильно это ощущалось в отношениях отцов с дочками почти в любой семье. – Нет, нет, нет и ещё раз нет! – Упрямо отвечает Юля и замечает, как Пал Палыч выдыхает, расслабившись. – И я уже не ребёнок, чтобы так за меня переживать. Даже если что-то случится, то я не сахарная – не расстаю. – Дело не в этом. Просто Катя как-то упоминала, что у тебя с одним мальчиком не задаётся и.. – Юлия редко видела, как папа мнётся и пытается продолжить, но сейчас был именно такой момент. Обычно уверенный, в меру строгий и задорный майор Василюк пытался подобрать слова. – И я не хочу, чтобы тебе разбили сердце. Ты же дочка моя, я по-другому не могу. – Ну папа-а, – умилённо тянет девушка, а в уголках не глаз скапливаются слезинки, когда она тянется обнять родителя. Катерина часто говорила ей о том, как отец переживал, злился или прогонял ее ухажёров. Как в момент злости обещал ноги сломать её бывшему парню, а потом тут же вернулся успокаивать старшую дочь. Но ощутить это на себе было.. Уютно. Для Юли знать, что у нее даже в суворовском есть тихая гавань и опора – важнее всего на свете. Да, теперь она обязана всегда быть сильной, но внутри для кого-то продолжает оставаться маленькой девочкой. Шум. Мелкий и еле заметный. Со стороны двери начинают слышаться шорохи и перешёптывания. – Сухомлин, я, даже не прислушиваясь, знаю, что это ты первым крадёшься! – Снова командным голосом говорит Василюк, возвращая себе статус офицера-воспитателя, каким его привыкли видеть. Юля оборачивается и успевает разглядеть картинку из мультиков, которая тут же прекращается: половина третьего взвода, словно мышки, пытались прокрасться мимо них. Всё-таки тут серьезный разговор шел, а им уже на дискотеку пора было собираться. – Откуда вы узнали, что это я, Пал Палыч?! – Удивлённо вскрикивает Илья, хлопая глазами из-под овальных очков. – Экстрасенс я, тебе спокойнее стало? Вижу всё, что ты делаешь, думаешь и чувствуешь. Даже по ночам, – с серьезным лицом отвечает мужчина. Василюк, конечно, имел ввиду то, что Сухой спать поздно ложиться, но вот парень от чего-то зарделся и потупил взгляд. – У него единственного подошва скрипит, я на строевой в спортзале заметил, – шёпотом для Юли добавляет Павел, а она хихикает вместе с ним. – Иди уже, а то тебя Ноздрёв расстреляет. Ты ж сегодня на дискотеке дежуришь, – шутливо подгоняет его Юлька. Строго потребовав не буянить на сегодняшнем мероприятии, Василюк покинул казарму, потому что кадетам было ещё собираться и собираться. Максим треплет Юлю по высушенным волосам, зная, что она их ещё не уложила. Девушка пихает его в плечо, но тут же возвращает обратно к себе. – Долго подслушивали? – Ну, я с самого начала, остальные только на «ну папа-а» пришли, – усмехается Макар, пародируя подругу тоненьким женским голосом. – Всё, шуруй собираться, клоун!

***

Под светомузыкой, громкими мелодиями и чужим вниманием Юля не теряется. Даже будь она на какой-нибудь классной вечеринке в Манхэттене – осталась бы с тем же приветливым, но чуть уставшим выражением лица. Знакомые удивляются, видя её здесь, ведь девчонка в актовом зале для обычных танцев не появлялась. Исключительно для бальных на уроках Этикетки, которая тоже дежурит на сегодняшней дискотеке. Нельзя сказать, что Василюк была звездой училища и купалась в популярности – она вообще-то не для этого поступала! Да и офицеры бы быстро спустили её с небес на землю. Поэтому с ребятами с других курсов и взводов Вася легко заводит дружеские отношения, но без переизбытка. Синицу и Печку из своего поля зрения она теряет сразу. Они точно умчались к своим девчонкам, с которыми у обоих складывались непростые отношения. Насколько Юлька знала – Ксюша, девушка Ильи, всё ещё была против его учёбы в Суворовском, а теперь сама собиралась уезжать куда-то учиться. А у Стёпы складывался непонятный любовный треугольник из его избранницы Вероники и деревенской девчонки Анжелы. В целом, друзьям точно было не до уроков, и Василюк мысленно делает пометку узнать об этом позже. – Вот видишь, мы пришли, Трофим вообще на другом конце зала и приглашать меня не собирается. Пойдём отсюда, – неловко морщится Юля, не разделяя общего восторга дискотекой. – Мы только пришли, а медляка даже в помине не было ещё! – Ну Макси-и-им, давай уйдём отсюда, – жалобным голосом просит она, но Макаров быстро раскусывает эту актёрскую игру и щёлкает подругу по носу. – Эй! За что? – Чтобы расстраивалась правдоподобнее, – усмехается Макар и тут же меняет курс в сторону Полины Сергеевны, из-за чего Юлия раздраженно вздыхает. «Ну спасибо, удружил!» – мысленно ругает товарища она и отходит к колонне от импровизированного центра танцпола. И что ей здесь делать? Все друзья разбежались кто куда, им то в компании гражданских девчонок гораздо интереснее было. Василюк уже уходит в глубокие размышления о том, что, возможно, стоило бы подружиться с кем-то из возлюбленных её однокурсников. В этот момент девушку отвлекает тактичное, но громкое покашливание со стороны. – Привет, Вась, не думал, что ты здесь будешь, – нейтральным тоном говорит Андрей. Обычно на его лице сразу видно все мысли и эмоции, а тут даже не раскусить ведь, что парню нужно от неё после ссоры! – Привет, Лёва, могу сказать тебе тоже самое, – полностью зеркалит его фразу Юля, включая то ли безразличную, то ли беспечную интонацию. Суворовец на дискотеках частым гостем был только в первой четверти и то ходил за компанию с друзьями. А потом, когда все уже активно начали флиртовать с девчонками и разбредаться к ним, перестал. И если тот же Макар полностью понимал, почему Леваков новыми знакомствами не интересуется. Точнее, из-за кого. То вот Юлька вообще не могла найти этому объяснения. – Ты сама говорила, что я тактичностью никогда не отличался, – и эти слова были правдой. Хоть в детдоме его и пытались вместе с остальными детьми научить чему-то хорошему, но эмпатией и вежливостью Андрей не «страдал». – Поэтому Прости меня. Пожалуйста. Юлия глаз не поднимает, потому что это хоть и звучит искренне, но недостаточно. Друг ей столько нервов вытрепал в течении недели, что куда деть его «прости» она не знала. – Сначала я настолько завяз в своей злости, что вообще ничего другого не замечал. Сразу после нашей ссоры – ты к Трофиму с Макаром, и уже весёлая, – объясняет то, что с ним происходило Лёва. – А потом я вспомнил всё: как с турника тебя снял в первый день, потом, как мы кросс с тобой бегали, как после мороза в казарме грелись. И понял, что не могу всё это вот так, по своей дубинноголовости, потерять. От последнего прилагательного Юлька тихо хихикает в кулак, что Андрей воспринимает, как знак тронувшегося льда. – Ну ты и выразился, конечно! – Вообще-то так у Гоголя было, ну помнишь, про Коробочку, – напоминает о недавней литературе парень, чувствуя, что на сердце тоже становится чуть спокойнее. На фоне начинают играть знакомые ноты «Алёшки» от Руки Вверх. – В общем, я пойму если ты сейчас не сможешь остыть и простить меня, но мне бы этого очень хотелось. Прости за то, что я такой дурак. – Ну чё ты, Лёв, конечно прощаю.. Оба выдыхают с полным спокойствием. Не будь они сейчас рядом с толпой кадетов, которые иногда были хуже сплетниц, то точно обнялись бы. Или прижались бы друг к другу, как два пингвина, про которых Юлька недавно делала доклад по биологии. Поэтому сейчас друзья могли только через невидимое биополе касаться частичек другого. Когда недалеко от них Юля, обладающая острым слухом, вновь слышит перешёптывания, как было пару часов назад рядом с отцом. – Иди уже, а то её сейчас кто-нибудь другой пригласит! – Василюк еле-еле различает голос Сухого. – Да она с Лёвой стоит, по-любому щас с ним танцевать и будет. – Если ты не позовёшь, то, конечно, будет, придурок, – фыркает Илья и, судя по недовольным звукам, толкает друга в сторону «парочки». Наконец в поле зрения показывается Саша. Не такой, каким он был обычно на дискотеках, медленно, но верно зарабатывая репутацию ловеласа. Его волосы взъерошены, щеки чуть покраснели – это едва видно в полутьме зала, – то ли от духоты, то ли от волнения, а рубашка расстёгнута на пару верхних пуговиц. Парень неловко улыбается, кажется, понимая, что Юлия всё знает, и протягивает ей руку. – Юль, ты, по-моему говорила, что эта песня тебе нравится, – издалека начинает он. – Не хочешь потанцевать? Чисто по-дружески. Василюк хочет обернуться, будто бы одним взглядом спросить у Левакова, соглашаться ей или нет. Собирается ли он потом пригласить её. Но девушка вовремя останавливает себя, понимая, что если бы друг хотел – то давно бы пригласил её, как это сделал Трофим. – Да, конечно, Саш, – с лёгкой улыбкой отвечает она. Внутри Андрея что-то гулко «ахает» и падает вниз. Возможно, так ощущается разочарование.