Часть 8

Билеты заказаны. Вылет завтра в десять часов утра. Руки трясутся, не хотят слушаться. Взяла у мамы, довольно, маленькую дорожную сумку, но мне этого хватит. Распределила по кровати все то, что мне нужно. Начиная от верхней одежды, заканчивая нижним бельем. Я решила улететь к морю. Родители не были против после моего объяснения происходящего. Мне нужно освежиться, слишком много произошло за это время. Реагент. Ссоры. Измена. Идя босиком до остановки было больно, недолго думая, заказала такси и уехала. Пятки резали стекла, прорезав плоть, попали внутрь. Маме с отцом я не говорила, вытащила щипчиками для бровей, заранее обработав в алкоголе. Нашла бутылку в холодильнике. Закрылась в ванной, пищала, кричать было нельзя. Для начала промыла ноги, то в холодной воде, то в горячей. После приступила к собственной операции. Где-то пятки разрезало глубоко, где-то осколки виднелись прямо на горизонте. Времени много не заняло. Залила все зеленкой. Наступать больно, но терплю, чтобы не беспокоить родителей. Я не виню этого человека. Это был его выбор, не сдержался. Он предал самого себя после этого поступка, который, я больше чем уверена, происходил ни один раз. Мне больно от того, что этого человека больше не будет в моей жизни. Не будет его поддержки, тех моментов, когда мы были вместе, валялись на этой самой кровати, обсуждая дальнейшую совместную жизнь. Кто бы мог подумать, что планы можно перечеркнуть одним действием. Моя совесть чиста по сравнению с этим, хотя день назад можно было точно сказать, что я ненавижу себя хотя бы за то, что пропускаю мысль в свою голову о Вани. — Дорогая, — утыкаюсь носом в мамину шею, втягивая ее цветочный аромат. Она не пользуется духами, все идет от многочисленных работ с букетами. Слезы не переставали капать с моих щек с того самого момента, — мы поедем вместе с тобой. Отодвигаюсь от нее, придерживая за руки. — Нет, я хочу сама. Да, страх потеряться в совершенно другом городе, который я не знаю, подступает к горлу комком, но боль, которая вышла далеко за пределы, перекрывает. Только сейчас не срываюсь. Не кричу на родных, которые ни в чем не виноваты. Вуди быстро принял мои извинения. Родители купили второй воздушный мяч, сказав, что от меня. От этого поступка мне стало не по себе в два раза больше. Голова идет кругом, когда я понимаю, что через какие-то жалкие двенадцать часов сбудется моя мечта. Да, это не калифорнийский залив, где встретились мои родители, но это и не важно. Когда-нибудь я побываю и там, встречусь с прародители по маминой линии. После смерти Саши, через несколько месяцев не стало бабушки по папиной линии. Инфаркт. Не пережила. Дедушка оборвал с нами все контакты, когда отец строго настрого запретил лететь на похороны. Полетел один. После его приезда обратно, разговоров о них больше не было. Упаковываю зубную щетку и пасту в косметическую сумочку, положив рядом крем для лица и тела. Вода сушит мою кожу, без этого я буквально умру. В боковой кармашек убираю зубную нить, который не так уж и часто пользуюсь, но на всякий случай пригодиться. Кидаю собранное на дно сумки. Осталось скрутить вещи в рулет, принять душ и ложиться спать. Приняла правильное решение: не брать с собой умывальные штуки, а купить их в Сочи, чтобы вещей было меньше. Обхожу кровать, тянусь к двум топам. Понятия не имею, какого цвета, но тряпки ничем не отличаются друг от друга. Чаще всего это либо белый, либо черный. Большее значение придаю толстовкам, тщательнее подбирая и всматриваясь как будто что-то отлечу. Топы летят к косметичке. Оборачиваюсь на стол, на котором расположился телефон. Издал звук пришедшего звонка. Я добавила Колю в черный список. Глупо, конечно, но это единственный способ избавиться от него раз и навсегда. Знаю, что он будет пытаться все исправить, но ему, как минимум, не позволят родители даже пройти дальше порога дома. Беспокоиться по этому поводу смысла нет. Ладно. Подхожу к мебели. «неизвестный номер» Хмурю брови, скидывая звонок. Не хочу брать трубки с незнакомых номеров. Боюсь, что изменщик проявит себя с другой стороны. Ставлю на беззвучный режим одним нажатием кнопки. Бросаю обратно. Я перестала плакать только пару часов назад, благодаря успокоительным. Еще пару часов назад приняла решение уехать. Билеты долго искать не пришлось. Нашла сразу же подходящий, поточнее, самый ближайший. Завтра родители обещали разобраться со школой и университетом. Артему, доставщицу глины, я написала смс, что ближайшее время поставки будут не нужны. Тем более с прошлого раза у меня осталось достаточное количество массы, чтобы после приезда с Сочи, смастерить еще несколько изделий. — Вививан, — поднимаю голову на только что вошедшего отца. — Да? — Я распечатал билеты, чтобы было удобнее, — подходит к кровати, кладет лист размером А4, — и твои документы паспорт, полис на всякий случай, — поправляет очки, надевает не так часто. Встаю рядом с ним, перепрыгивая через кровать. Обнимаю его. Знаю, что они переживают за меня, знаю, что беспокоятся. Но для них и меня нет ничего лучше, чем это решение. Поехать со мной для них еще лучше решение, но это идет наперерез моим планам. Проплакаться и прокричаться. — Я, надеюсь, вы меня поняли, — обнимаю крепче, — не будете преследовать? — Наняли уже охранника, — его рука перемещается на мою макушку, поглаживает волосы, — нам же нужны гарантии. — Доверие — не гарантия? — Ты у нас такая сильная девочка, — папа всхлипывает, — ты со всем справишься, со многим уже справилась. — Пап… — Бабушка бы гордилась тобой. — И тобой тоже, — отхожу на два маленьких шага, смотрю прямо в глаза, вытирая его слезинки пальцем, — ты самый замечательный отец, — и он это знает, говорила ему множество раз. Папа шепчет «ну… ладно», отмахивается и уходит, оставив меня одну. Время близится к двенадцати часам ночи, а моя сумка практически пустая. Такая же пустая, как и я. Слова отца задели за самое живое. Теперь должна справиться с этими ужасными мыслями хотя бы ради них. Никто не переживет еще одного падения кого-то из нас. Еще одной трагедии. Присаживаюсь на мягкую мебель, силы иссякли собирать вещи дальше. Успокоительные действуют слишком сильно. Тянет в сон. Жмурю глаза, фокусируясь на стене. Безнадежное чувство. От кого или чего я бегу? От самой себя? Чувств? Людей? Прихлопывают в ладоши. Хватит. Облокотившись о колени, встаю на ноги. Никто за меня не соберет эту кучу одежды, которой казалось меньше, несколько минут назад. Беру в руки джинсовые шорты, скручиваю в рулет. Проделываю так с остальные вещами. Оставляю только джинсы «трубы», безразмерную футболку и носки, обязательно носки. На всякий случай оставляю кофту на замке. Все должно гармонировать между собой. Джинсы — светло-синие, футболка — белая, кофта — бордового цвета. Должны быть. Перекладываю на стул. Мобильный светится, прыгая от вибрации. Без разницы. Беру трубку. — Да? — Вивиан, наконец-то, — стоп, — ты почему трубки не берешь? — Ваня? — Я узнал, что случилось, — цокаю языком, под успокоительными чувства притупляются, — у тебя все хорошо? — У тебя запыхавшийся голос, — присаживаюсь на стул, закинув ноги под себя. — Сначала я бежал за тобой, — брови лезут на лоб, зачем? — не нашел. — Я уехала на такси. — Потом ушел обратно, стрим отменили из-за разборок. — Потратили время просто так, — облокачиваюсь о спинку стула, засунув в рот ноготь среднего пальца, — я уезжаю. Молчание. Ощущение, что человек на другом конце повесил трубку, проверяю эту мысль. Нет. Звонок идет. Минуты насчитываются. — Зачем? — Поехали со мной? — какой же бред я несу, бью ладошкой о лоб, оставляя там ладонь, закрывая ей лицо. Знаю, что меня никто не видит, Ваня далеко, но пытаюсь скрыться хотя бы от себя. Молчание затягивается. Ответа не поступает. В голову пришла одна прекрасная идея. Открываю крышку ноутбука, не убирая телефон от уха. Этот человек должен все узнать. — Хорошо.

***

Табло светит, оповещая всех о скорой посадке. Я не спала. Опять. Выпила пару штук успокоительного. Место в дорожной сумке еще осталось, и благодаря лени, все-таки закинула банные принадлежности: шампунь, бальзам, гель для души так далее. Всю ночь занималась видеоматериалом, которые покажу реагенту. Когда? Когда решусь это сделать. Я не знаю этого человека на все сто процентов, доверия к нему тоже нет. Только привязанность из-за цвета. Да, сказала, что уезжаю, но не сказала, что в любом случае приеду через неделю или может две обратно. Утром прохладно, хоть и солнце уже сияло, но пришлось нацепить кофту, которую оставила специально для такого момента. Родителей попросила не провожать меня до аэропорта, убедив их, что позвоню, как приеду, как пойду на посадку, и как только приземлюсь. Отпускать никто не хотелось, прощались так, будто через неделю меня не станет. Расплакались все, даже Вуди, который не особо и понимал, что происходит. Вызванное такси привезло меня в место назначения спустя два часа. Я и не знала, что в семь утра могут быть такие пробки. Но это знали родители, которые вызвали вовремя такси. Благодаря этому приехала за час до посадки. Людей не так много, как я ожидала увидеть. Родитель сказал, что чаще рейс берут либо ближе к вечеру, либо после обеда. Присаживаюсь на места для пассажиров в ожидании реагента, с которым разговор был окончен после того, как перекинулись парой фраз. «Билеты на твой рейс еще остались? Не знаю. Дождись меня, хорошо? Хорошо» После чего я скинула трубку. Сидеть перед камерой было максимально неловко. Я не блоггер, даже на собственных фотографиях появляюсь редко, а тут видео записывать. Еще и человеку, которого я буквально не знаю. Хотя теперь мне ничего не мешает это сделать. Никто и ничего. Кроме моих навязчивых мыслей в голове. К моим ногам прилетает мяч. Поднимаю глаза на маленького ребенка, которому на вид года четыре. Малышка смотрит на меня, хлопая глазками. Улыбка озаряет мое лицо, ребенок расслабляется. Наклоняюсь за мячом, протягиваю его, не разгибаясь. — Ти касифая, — говорит неразборчиво, подходит чуть ближе, забрав предмет. Еще один маленький шажок в мою сторону, запинается об собственную ногу. Ловлю. Не упала. Прижимаю к себе малышку. Спокойно выдыхаю. — Все хорошо? Расслабляю руки, но не выпускаю ее. Такая крохотная. Спортивный костюм явно немного большой, но на ней выглядит великолепно. Разглаживаю края ее кофты, полностью отпустив. Вспоминаю брата в таком же возрасте, и слезы наворачиваются на глаза. И когда он успел стать таким большим? — Шпасиба, — малышка вскрикивает, когда рядом с нами встает высокий молодой человек. Следую глазами за малышкой, ее костюмчик приобретает цвет. Оливковый. Такая забавная. Улыбаюсь еще шире, девочка тянется крохотными ручками к Ване. Стоит в недоумении. Скидывает рюкзак черного цвета рядом со своими ногами, беря кроху на руки. Та, в свою очередь, показывает куда-то в сторону. — Что? Что там? — голос хриплый. — Мама, — парень понимающе смотрит на родителя, который бежит со всех ног. — Спасибо большое, — смотрит то на меня, то на Ваня, — правда, спасибо. — Все хорошо, — передает ребенка из рук в руки, — не переживайте. Салютуем на прощание. Поднимает рюкзак, бросив на сидение. Разгибаю спину, полностью облокотившись о спинку. — Шпасибо, — повторяю за малышкой, когда наши глаза встречаются. Парень ничего не отвечает, улыбка слетает с лица в один миг. Прокашливаюсь, поджав по себя кофту. Закрываюсь от мира. Не самое время. Приземляется рядом со мной, растекаясь на сидении. Одну ногу закидывает на вторую, трясет. Нервничает. Черные спортивные штаны, черная найковская толстовка. Легко и просто. Выглядит невыспавшимся. И это не удивительно. Волосы растрепаны хуже прежнего. Желание расчесать. Дергаюсь телом в его сторону, но вовремя себя отсекаю, усевшись в исходное положение. Держи себя в руках. — Я, — запинается, устремляю взгляд на руки, тереблю замок, — ты просила никаких вопросов. — Да, никаких вопросов. Женский голос оповещает о посадке на наш рейс, и я даю понять парню, что на этом наш разговор окончен. «Москва-Сочи, пройдите на стойку регистрации» Поднимаюсь с места, выдвинув из-под сидения свою сумку. Закидываю на плечо. Ваня проделывает те же самые движения с рюкзаком. Достаточно мало вещей для человека, который даже не знает, на какое время он улетит. Странно. Не поднимая головы, делаю шаг. — Дай сюда, — останавливаюсь, стягивает с меня предмет, висящей на плече, крепко сжав лямки. Ничего не отвечаю. Закидываю на голову капюшон, следуя за ногами этого парня. Кафель молочного цвета с черной втиркой мелькает под ногами. Доходим до стойки регистрации первыми. Поднимаю голову только тогда, когда оказываюсь рядом со стойкой. Из кармана, в который заранее положила паспорт и билет, вытаскиваю их. — Здравствуйте, билеты и паспорт, пожалуйста, — девушка приветливо улыбается, забирает предмет, который ей нужен сначала у парня, после у меня, — я правильно понимаю, вы летите вместе, но в разных местах? — А…да, да, — отвечает относительно быстро, а я просто пожимаю плечами. — Рядом с вами, — кивает в мою сторону, — свободные места, можете сесть рядом с вашей девушкой. — Кхм, — прокашливается, отдергивает руку, которая тянется к волосам, усмехаюсь, — спасибо. Ударяет по клавишам слишком громко и быстро. Несколько раз вглядывается в мое лицо, но экран ее оповещает о чем, и она с легкой улыбкой, перестает пялится. Успеваю заметить красивые голубые глаза, которые хорошо сочетаются с голубой жилеткой. Белая блузка выглядит идеально наглаженной. На бейдже красуется имя «Екатерина». Всматриваюсь на грудь, которая медленно поднимается и отпускается. Ей незачем волноваться, она, скорее всего, проделывала свою работу уже миллион раз. У меня же такое чувство будто лечу в первый раз, хотя это далеко не так. — Прошу, — кладет обратно наши билеты и паспорта, — хорошего полета. — Спасибо, — отвечаем вместе, неловко улыбаюсь, забрав документы. Узкий коридорчик, проходим сквозь него, за нами плетутся пару тройку человек. Если посмотреть на лице, никто не отличается какой-то радости. Успокоительные начинают действовать с новой силой. Зеваю, прикрыв рот рукой. Выходим на площадку. Нас встречает большая птица. Поднимаю голову чуть выше и вижу персонал с широкими улыбками на лицах. Интересно: настоящая или фальшивая? Надеюсь, хоть у кого-то из них она искренняя. Автобус не нужен, чтобы доехать до самолета. Так что поднимаемся по ступенькам. — Здравствуйте. — Здравствуйте, — протягиваю билеты, улыбаюсь ей, смотря прямо в глаза, который сразу же утыкаются в листы. Девушка указывает нам на наши места, заранее предупредив, что молодому человеку разрешено сесть рядом со мной. Никто не спорил и не возражал. Сердце делает кульбит, когда Ванина рука касается моей. Выпучиваю глаза, остановившись возле наших мест. — Все хорошо? Быстрый кивок головой. Место выбрала специально возле алюмината. Знаю, что рано или поздно засну, хоть и лететь не так долго, но отхватить такое место — закон. Все, кто знает о моей мечте побывать на море, должны знать, что я ее исполняю. Достаю телефон из задних кармана джинс, пролезаю на свое место. Открываю камеру, затемняю вид, готово. Щелчок затвора. Теперь могу с уверенностью сказать, что я это делаю. Не у себя в голове. Не во снах. В реальной жизни. Вот я сижу в самолете, вижу ясное небо над головой, солнце, которое слепит глаза. Вижу это с борта самолета. Перестаю дышать на какое-то время. Мы не взлетели, но это так захватывает. Вот-вот исполнится то, о чем я жужжала над всеми свободными ушами, которые готовы были меня выслушать. Самый главный слушатель, не сможет это сделать прямо сейчас. «у меня получилось, помнишь, я обещала, Саш?» Улыбаюсь собственным мыслям, и эта улыбка не натянутая. Она искренняя. Сейчас ни у кого-то там из пассажиров или персонала, а именно у меня. Облизываю пересохшие губы, закусывая нижнюю губу. Парень садиться рядом, его лицо размещается на моем уровне. Боковым зрением вижу, его рука тянется и приспускает «шторку». Шиплю, открывая ее обратно. Хмурю брови, отрицательно качая головой. — Губы уточкой, — ухмыляется. На щеках появляются ямочки. Замечала ли я их раньше? Не помню. Не обращаю внимание на его замечание. И было ли это замечанием? Слишком много придаю ему значение. От любых действий. Нужно перестать так делать, иначе быстрее сойду с ума, чем долечу до места мечты. Усаживаюсь «нормально» на сидении, оторвавшись от «окна». Тяну вниз подлокотник, размещая на нем руку. Стучу пальцами по поверхности. Ваня цокает языком, накрывает мою руку своей. Переплетает наши пальцы. Смотрю на эти телодвижения. Моргаю. Пытаюсь стереть то, что вижу. Перестаю отбивать ритм, который перешел уже на ладонь парня. Чуть сжимаю, улыбаюсь. — Я рядом, — да, ты рядом. Закрываю глаза, свободной рукой натягивая капюшон на глаза. Надо быстрее заснуть. Разговора с ним мне не избежать, но сейчас могу воспользоваться моментом.