Часть 9

Несколько месяцев назад

За окном пасмурная погода. Из приоткрытого окна поступает свежий воздух, даря ногам холод. Натягиваю носки повыше. Осталось только простудиться накануне дня рождения. Шмыгаю носом, улавливая запах скошенной травы. С наслаждением укутываюсь в плед, перебирая документы, разложенные на столе. Взгляд утыкается в экран компьютера, где открыть первый попавшийся сайт. «У меня монохроматизм, я не могу назвать цвет того, чего вижу. Для меня все вокруг окрашено в оттенки серого. Цвета мне не подвластны. Монохроматики вроде меня, которые видят мир в оттенках серого, называют — Моно. Мы отличаемся от тех, кто совсем не различают цветов. Сетчатка глаза не повреждена, но различать цвета не получается» Это странно, правда? По медицинским данным мы полностью здоровые. По психологическим — тоже. Таких людей, как я, не досчитают и до ста, но нам хватает таких сайтов, чтобы узнать про самих себя хоть какую-то информацию. Я не знаю откуда ее берут, потому что врачи нам мало, что могут объяснить. Или, по крайней мере, те, которых я встречала на своем пути, а их, уж поверьте, было немало. Жить с этим не так уж и тяжело, но становится только тогда, когда ты хочешь казаться нормальным человеком. Вроде, меня. В детстве я думала, что это нормально. Думала, что все люди видят мир точно так же, как и я. Что такое «цвет» не задумывалась, потому что для меня все в сером цвете, но в момент, когда мама попросила меня принести предмет определенного цвета, я непонимающе на нее посмотрела, но принесла. Не то, что ей нужно было. В тот момент моя жизнь поменялась на «до» и «после». В возрасте семи лет я видела только больничные койки, исследования, бумаги и слезы, которые лились с маминых глаз. До десяти лет мы таскались по разным врачам, которые никогда не давали нам новую информацию. «Мы, если честно вам сказать, не может дать определенного названия такому явление. Эм, я впервые такое встречаю» Было ощущение, что их в университетах учат не тому, чему надо. Ощущение злости не покидало меня. Я хотела видеть мир в красках. Картинки, которые мне показывали отличались только изображенных на них животных. В остальном больничные стены ничем не отличались. Врачи тоже. От молодых до пожилых. Все только пожимали плечами, внимательно изучая мои глаза и психику. «Что ты тут видишь?» «Лошадь» Печальный взгляд картинкой за картинкой блуждал от меня с карточек. Я же сидела на маленьком, но высоком стуле, дергая ногами, изучая свои пальцы, окликаясь только на слова «а вот эта?». Уже в тот момент понимала, что не принесу родителям никаких радостных вестей, поэтому на свой одиннадцатый день рождения моим единственным подарком была моя просьба перестать ходить, искать какую-то информацию. Тот день для меня стал самым счастливым, я провела его в кругу своих родных. Прилетели прародители, мама заказала на дом огромный надувной батут, я пригласила одного единственного друга. Видеть улыбку на лице отца было самым дорогим, и то как он прижимал к себе свою жену, что-то шепча ей на ухо. Родители, конечно же, не переставали искать новую информацию на форумах. И в один прекрасный день, когда я, сидя с мамой за компьютером, изучала цвета только со слов, в дверь постучали. Пришел довольно пожилой мужчина, рассказывают нам свою историю жизни, что его жена была такой же. Она не видела цветов, не могла их различать. Рассказал нам всю информацию, которой владел сам. Нам стало спокойнее. То ли от того, что с этим можно жить и ничего не бояться, то ли от того, что это не генетически. Остальное время я провела за компьютером вместе с мамой, изучала цвета, определяя их только по тону серого цвета. Какие-то были светло-серого цвета, какие-то темнее. Художественная школа, гончарное дело. — Вивиан, спустись, пожалуйста, — голос отца отвлекает. Жмурю глаза, пробегаясь по строчкам еще раз. Захлопываю крышку. Встаю со стула, оттряхиваю спортивные штаны. — Чего, Николай? Слетаю с последней ступеньки, упав прямо в руки другого Николая, который игриво улыбался. Волосы, как и всегда, растрепанные. Для меня одна половина его волос выглядит светлее, чем вторая. Могу только предположить какого они цвета, но явно не однотонного. — Привет, — быстрый чмок в лоб, ставит на ноги. — Ты чего тут делаешь? — Не рада меня видеть? — дует губы, привстаю на носочки, чмокнув уже именно туда. Мы видимся, практически, каждый день, но…. — Ты не представляешь насколько сильно я соскучилась, — заключаю его в объятия, обнимая его за талию. — У меня для тебя подарочек. — Правда? — перекидываю взгляд с его глаз, которые так и сыпаться искорками, на настенные часы, которые показывают шесть часов вечера, — но до моего дня рождения еще полдня. Цокает языком, развернув меня, направив на кухню. Как только мои ноги качаются порога, слышу хлопок. Зажмуриваюсь, резко прижав к себе руки. Я боюсь резких звуков, поэтому это, можно сказать, мой инстинкт самосохранения. Скрутиться клубочком, но только не плакать. — Ураааа, — как только слышу радостные возгласы, уголки губ тянуться вверх. Открываю глаза и вижу перед собой родителей, — с праздником, принцесса. Мама держит в руках хлопушку, на голове красуется колпачок. Рядом стоящий отец размахивает флажком, колпачок дергается из стороны в стороны, благодаря его качанию головы. Вуди прыгает, пища. На столе стоит огромный букет роз. Надеюсь белого цвета, но вижу только светлый оттенок. Рядом стоят две коробки. Одна побольше, другая поменьше. Коля встает рядом со столом, указывая головой, чтобы я не медлила и открыла свой подарок. — Это все мне? — за пару шагов подхожу к коробкам, прикасаясь к ним только пальцем. Бантик развязывается одним движением, — итак, распаковка чееееек. Смеюсь, срывая упаковочную бумагу. Как только последние кусочки падают с коробки, глаза наполняются слезами. Полароид. Этот сумасшедший подарил мне то, о чем я мечтала. Хоть это не такой уж и дорогой предмет, но позволить себе не могла. Для меня проще сделать подарки своим родным, видеть их довольные лица, чем порадовать себя. Догадаться, что было в соседней коробке было не сложно. Ставлю на стол подарок, подлетая к Коле. — Спасибоспасибоспасибоспасибоспасибо, — буквально пищу, проглатывая каждый слог, но сжимаю его крепче и крепче. — Все для моей принцессы. Чувствую еще несколько тел, которые облепили нас со всех сторон. Развожу руку в сторону, обнимая маму за спину. Огромная рука поглаживает меня по голове, шепча поздравления. — Надо щелкнуться, — отодвигаюсь от скопившейся кучи. — Чего сделать? — смеюсь, подходя к коробке, — щелкнуться? Распаковываю до конца, вытащив аппарат на свет. Вторая коробка также благополучно освобождается от упаковочной бумаги. Закусываю нижнюю губу. «Какого они цвета? Может желтого? Или красного? В какие цвета обычно заворачивают подарки, чтобы они выглядели красивее?» Вставляю картридж, поднимаю полароид выше головы, все позади стоящие люди опять сбились в кучу. Дыхание обжигает мой затылок, улыбаюсь, щелкая затвором.