Кровь

Жанр: журнал боевых действий. Время действия: канун Нового Года, через два месяца от начала командировки. Место действия: передовая, Северо-Западный фронт. Действующие лица: фронтовое братство.       “Друзья мои, время! Коли раздался звон колокольный - мы ему вторим звоном...”       ...гильз, разбросанных по льду.       Этот участок передовой мало чем отличался от прочих, посещённых правительственным Эмиссаром за прошедшую пару месяцев. Командировочное предписание, полученное Орфом в конце осени, направило его на Северо-западный фронт, прослывший “наиболее статичным” в официальных формулировках и “попросту безнадёжным” - во всех остальных.       Северо-Западный фронт сформировался последним - о местных лесах и болотах вспомнили только после того, как окончательно иссяк потенциал для манёвра на спорных территориях. Воевать за малонаселённые края, бедные пригодной для освоения землёй и недрами, никто не торопился, поэтому бои здесь начались лишь после того, как противостояние двух стран дошло до прямых попыток перенести войну на территорию одной из сторон.       В глазах штабных теоретиков противника Запроливье прекрасно подходило на роль “сухопутного коридора”, ведущего прямиком в Метрополию: несмотря на то, что формально довоенная имперская граница проходила по западным рубежам этого региона, оборонительные линии пролегали за его пределами - сильно восточнее, там, где продуваемые морскими ветрами угрюмые чащи, тонущие в зловонном тумане, сменялись широкими равнинами, расчерченными дорогами и железнодорожными путями. Сонный небольшой городок, нескольких глухих деревень, промышлявших добычей торфа, плохие дороги — вот и всё местное богатство; стоило ли удивляться тому, что с ростом напряжённости между двумя соседями этот небольшой выступ на левом краю политической карты государства остался обделён вниманием Военного Кабинета?       Впрочем, мнимое преимущество, будто бы обеспечивавшее столь желаемый на войне фактор внезапности, оказалось палкой о двух концах - когда войска, пришедшие с Запада, предприняли последнюю в первый год войны попытку опрокинуть игральную доску и вошли на территорию Запроливья, каждый из солдат в синих мундирах в полной мере осознал, почему имперские генералы столь легкомысленно оставили подобную брешь в обороне практически без прикрытия.       И без того находившиеся в жалком состоянии дороги в конце осени закономерно расползлись реками грязи, в которых армейские обозы беспомощно застревали, образуя заторы на многие сотни метров. Разведчики, пытавшиеся проложить окольные тропы сквозь леса, тонули в трясинах, пехота травилась испорченной водой и страдала от простуды, порох сырел, а лошадей донимали вездесущие слепни. Всё пошло не по плану: мало того, что день N, намеченный в качестве времени выхода северной группировки противника в имперский тыл, эта самая группировка встретила только на середине пути, уже успев при этом понести небоевые потери, так ещё и потревоженные сельские жители предупредили о продвигающихся на восток отрядах чужаков небольшой гарнизон районного центра.       Комендант города - местный отставной офицер, успевший поучаствовать ещё в прошлой войне и после начала нового конфликта вернувшийся на службу и добровольно вызвавшийся взять на себя бразды военного правления в том месте, откуда все армейские чины в званиях выше унтер-офицерского бежали под любыми предлогами, не гнушаясь взяточничества и кумовства, - при поступлении тревожных вестей не смалодушничал и не впал в панику. “Старый конь борозды не испортит”, - добродушно ворчали его подчинённые: в кратчайшие сроки гарнизон был поднят в ружье, из горожан организовали дружины ополчения, а в Метрополию всеми доступными способами, включая вестовых и голубиную почту (на один лишь телеграф не полагались, справедливо опасаясь, что кабель могли повредить) были отправлены депеши с донесением о вражеской активности.       Генеральный штаб отреагировал на возникшую угрозу достаточно оперативно, направив на пожароопасный участок как свежее подкрепление, собранное из числа подразделений пограничной гвардии, так и уже “обстрелянные” опытные части, переброшенные из-под Рагена. Впрочем, без панического паралича, хватившего определенную прослойку высших эшелонов, тоже не обошлось: еще бы, ведь в то время, как на Западном фронте авангард Императорских вооруженных сил в лице 12-й армии неподвижно замер прямо у чужих границ, ограничившись удержанием ключевых позиций на спорных территориях, незваные гости успели наследить у самого порога Отечества, тем самым изрядно спутав карты апологетам “дипломатического консенсуса с позиции силы”.       К сожалению, военным ответом всё и ограничилось - далекоидущих выводов не последовало, и высокое руководство страны, как военное, так и политическое, в большинстве своём по-прежнему рассчитывало закончить эту войну за столом переговоров. Беспочвенность их оптимизма дала о себе знать буквально спустя пару месяцев.       “Впрочем, сейчас речь не о том”.       Энергичные и решительные действия генерала Шоина, которому как раз и пришлось взять на себе роль “главного пожарника”, позволили прийти на помощь к обречённому гарнизону героического майора именно в тот момент, когда озлобленный противник уже завязал бои на окраинах нервного центра Запроливья. В это же время ветераны боёв за Рагенскую долину после стремительного марш-броска воткнулись во фланг той части вражеской группировки, которая начала обход единственного сколько-нибудь крупного населённого пункта с целью пробиться к границе Метрополии, а также выйти в тыл войскам Западного фронта.       Успехи первых дней, в ходе которых авангард южного фланга наступления был окружён и разгромлен, а северного - отброшен от города, достаточно скоро сменились патовой ситуацией. Имперская пехота под началом Шоина столкнулась ровно с теми же проблемами, что и “синие мундиры” до них - вести решительное контрнаступление в условиях местных болот оказалось задачей трудновыполнимой. Топи стали заполняться трупами убитых в боях, а там, где артиллеристам удавалось совладать с сыростью, начинали чадить пожары, окутывая леса едким удушливым дымом.       Вскоре напомнила о себе приближающаяся зима - с первыми заморозками почва под ногами солдат наконец-то перестала напоминать собой не столь далекое холодное море, и противник принялся усердно окапываться, стремясь сохранить за собой хотя бы уже занятую им большую половину региона, из которой он в дальнейшем смог бы угрожать как восточному флангу Западного фронта, так и границе Метрополии. Шоин же в это время проклинал логистику: она по недоброй традиции не поспевала за наступающими войсками, не позволяя тем самым использовать потенциал сменившего своё агрегатное состояние ландшафта.       Локальные успехи так и не сложились в прорыв, полный охват и тотальный разгром: дожидаясь подвоза боеприпасов имперские солдаты так же, как и их неприятели, лихорадочно вычерпывали постепенно застывающую грязь, долбили камень, валили гнилой и трухлявый лес - в общем, делали всё, чтобы закрепиться на занятых рубежах и оборудовать их до того, как грязь превратится в толстый лёд. Битый же авангард противника успешно ретировался в подготовленные, воссоединившись с наконец-то добравшимся до места драки арьергардом и принявшись зализывать раны.       Почти так же, как и сотней километров южнее, на новообразованном Северном фронте обе стороны теперь стояли лицом к лицу, имея на руках одинаковые карты и не имея возможности друг друга переиграть. Полководцы пасовали и сбросили колоду, чтобы начать новую партию уже в другом месте - только брошенные карты двух разных мастей так и остались в игре, тянущейся уже почти два с половиной года.