Впору быть ведьмой

Валя чувствует себя совершенно бесполезной в Москве единицей. Вот что ей здесь, спрашивается, делать, когда аж по двум делам в Добинск командировали две команды оперов, а к одному из дел ещё и Лену подключили? Разве что экспертизу вскрытия последней жертвы ещё раз проверить… Но на третьи сутки такой работы Антонова напрочь перестаёт что-либо соображать от максимально схожих клинических картин и обстоятельств смерти при отсутствии чего-либо общего между самими погибшими. Одна она уже не вывозит, стоит признать. Поэтому, когда, придя утром в ФЭС, Валентина встречает у стойки ресепшна Игоря Шустова – ей, честно говоря, хочется плакать от радости. Хоть кто-то живой, свой и, судя по всему, ещё и не с пустыми руками. Во всяком случае, на последнее ей очень хочется надеяться. -Привет, Валюш, - судя по его улыбке, командировка и впрямь прошла не зря, - В общем, боюсь сглазить, но, кажется, у нас есть подозреваемые. И даже признание тоже есть. Сейчас Гранин приведёт одну семейную парочку – Галина Николаевна уже в курсе, она готова допросить обоих. -А образцы ДНК, отпечатки? -Я уже передал в лабораторию, Тихонов и Белая над ними работают. Надеюсь, найдут подтверждение нашей версии, а не опровергнут её, - усмехается капитан, - А вот со вторым расследованием сложнее, - ирония тут же исчезает с его лица, - Котов с Соколовой с ног сбились, Лена в тупике. Кому понадобилось травить бедолаг, которым и так недолго осталось? -Только законченному извращенцу, - резюмирует патологоанатом, - или какому-нибудь мстителю. Надо посмотреть, не умирали ли раньше в этих больницах люди, чем-то между собой связанные. -Это я нашим тоже передал, у самого такая же идея возникла, - кивает Игорь, - Я ещё и Серого подключил, хоть у него и выходной. -Если у него будет время, - последнее вызывает у Антоновой серьёзные сомнения, - Сам понимаешь, сын в больнице, жена с ним… Какие уж тут добинские маньяки? -Да понимаю я всё, Валюш, - оперативник тяжело вздыхает, понизив голос почти до шёпота, - Просто ты бы видела вчера Лену. Вымотана в край, еле на ногах держится, чуть не плачет – а всё за работу рвётся. У меня сердце кровью обливалось при взгляде на неё. -Шустов-Шустов, - по-матерински качает головой Валя, - Всё никак у вас не сдвинется с мёртвой точки? -Да куда там… У неё на лице написано, что не до того ей сейчас. А я разве похож на тирана или насильника – принуждать девушку к чему-то, чего она не хочет или пока не готова по каким-то другим причинам? -Неприкаянные вы оба, - в голосе Валентины звучит сочувствие вперемешку с безысходностью, - Помочь бы вам как-нибудь, что ли? -Не надо, Валь, - Игорь от её альтруизма только отмахивается, - Не судьба – значит, не судьба. Пусть только рядом будет, пусть ей будет спокойнее – это сейчас главное. -Да ты её любишь… - вырывается у потрясённой Антоновой, - По-настоящему любишь. Капитан ничего на такую очевидную констатацию факта не отвечает и, с горечью махнув рукой, направляется в кабинет товарища полковника – надо же отчитаться о проделанной работе. Валя понимает, что с ними обоими явно что-то не так. Но вмешиваться не рискует – оба взрослые люди, со своими проблемами сами разберутся. А она просто за Леной присмотрит по возвращении, чтобы не слишком уж перерабатывала и не причиняла гипертрофированной ответственностью вред собственному здоровью. Вале самой бы о своей жизни подумать – у девчонок вот-вот переходный возраст начнётся, почти по двенадцать лет обеим, как-никак, взрослые уже барышни. А муж будто не хочет этого замечать – напротив, чем старше они становятся, тем больше он на них давит контролем. Причём ладно бы они повод давали – так нет же, учатся не ниже четвёрок, ведут себя в школе и за её пределами прилично, дружат с одноклассницами, ходят на тренировки по плаванию, ездят с классом на экскурсии. Иришка вон уже задумывается о том, чтобы пойти по маминым стопам и тоже поступать в медицинский. Штудирует энциклопедии по биологии и даже как-то пыталась сунуть любопытный нос в старые мамины конспекты, сохранившиеся со студенчества – правда, мало что там поняла, но сам факт. У Инги пока таких чётких планов на будущее нет – ей больше нравится природу на камеру телефона фотографировать и читать «Гарри Поттера». В общем, обычные домашние девочки – и что Стёпа домострой разводит на пустом месте? От беспокойных мыслей о делах семейных женщину отвлекает коротко пискнувший телефон. Вздрогнув, она вчитывается в пришедшее ей сообщение. Инга. Вот ведь легка на помине! -Мам, Ксюша пригласила нас с Иринкой к себе после уроков. Просто посидеть, поболтать, кино посмотреть. Объясни как-нибудь папе, ладно? Ну пожалуйста-пожалуйста! Валя тяжело вздыхает. Объяснит, конечно. Не лишать же девчонок нормального детства только из-за того, что у их отца – промытые какой-то дремучей формой патриархата мозги. А уж учитывая, что пригласил их в гости не кто попало, а именно Ксюша – Васильев точно будет недоволен. У этой самой Ксюши, по его мнению, два огромных недостатка – старший брат Коля четырнадцати лет от роду, который наверняка только и ждёт, как бы ситуацией воспользоваться (и плевать, что у Коли очки на минус шесть и в голове один компьютерный мир – от игр до информатики, а девчонки, ещё и младше по возрасту, ему до лампочки), и огромный доберман по кличке Сэм, который непременно так и норовит на кого-нибудь наброситься, искалечить и заразить бешенством (Сэм у юной хозяйки и её подруг чуть ли не с рук ест и набросится разве что на их обидчиков – но это уже совсем другая история). В общем, против общения дочерей с такой опасной и неблагонадёжной девочкой Степан всячески возражает. А ей, Валентине, приходится каждый раз идти на самые разные дипломатические ухищрения, чтобы вырвать для Иришки с Ингой хоть немного свободы. -Хорошо, я с ним поговорю, - набирает ответ, уже почти дойдя до родного морга, - Только не загуливайтесь допоздна и позвоните мне, как будете возвращаться, договорились? В своих девочках Валя уверена. А вот в браке с Васильевым – уже начинает как-то сомневаться. Впрочем, сейчас не время и не место об этом думать, её ждёт на столе труп последней из шести жертв добинского лекарственного маньяка. Пожилая женщина, шестьдесят семь лет, терминальная стадия рака поджелудочной железы. В больнице уже готовили документы для её перевода в хоспис – и кому вот понадобилось травить несчастную, которая и до того была одной ногой в могиле? Ещё и одинокая – мужа похоронила, детей нет, братьев, сестёр и племянников – тоже. Убивать за наследство – мотива нет. Да и что там за наследство? Крошечная однушка в дышащем на ладан доме да «гробовые», распорядиться которыми в случае чего она просила единственную подругу и одновременно соседку по лестничной площадке... «И ведь поднялась же у кого-то рука…» - Антонова отчаянно пытается усмирить поднимающееся в душе негодование. Надо. Надо сохранять спокойствие, оставаться невозмутимой, чтобы в конце концов докопаться до чего-то значимого и прижать к стенке чудовище, безжалостно отравившее шестерых и без того доживающих последние дни людей и поставившее под угрозу жизни ещё более двух десятков пациентов. Клиническая картина – типичная при отравлении цикутотоксином. Причина смерти – паралич дыхания и остановка сердца вследствие нарастающих судорог. В обезболивающих, которые принимала покойная и которые ей любезно предоставил для повторной экспертизы вернувшийся из Добинска Шустов, действительно обнаружен именно этот яд растительного происхождения. Ну правильно, чтобы такой подкованный биохимик, как Лена, и не распознал токсичное соединение? Но от работы её снова отвлекает телефон. На сей раз – посредством звонка. И, видимо, по работе – не зря же мигает на весь экран: «Вызывает Лена Лисина». «Мне впору работать экстрасенсом. Или ведьмой», - Валя тихонько посмеивается сама над собой, - «Я всех сегодня буквально призываю силой мысли». -Да, Ленусь, привет. Ты как? – не может не поинтересоваться состоянием и настроением подруги, едва взяв трубку, - Хорошо, давай по работе. Что? Так, а когда это было? Понятно. Хорошо, передам Ване, пусть проверит эту информацию. Лен, с тобой точно всё в порядке? Игорь просто говорил… Ладно-ладно, не буду отвлекать. Возвращайся скорее. Нам тебя не хватает. Положив трубку, Антонова озадаченно пытается осмыслить только что услышанное. Итак, если верить Лене – и Косте с Юлей, которые почему-то не смогли сами дозвониться в ФЭС – то вот эта пожилая женщина, чей труп сейчас у неё на столе, до выхода на пенсию работала в той самой больнице, где и скончалась. А на пенсию она вышла относительно недавно – всего четыре года назад. Опера сейчас опрашивают персонал на предмет каких-то инцидентов в клинике во время её работы, а сама Лена очень обеспокоена и просит коллег проверить, не было ли похожих пересечений прошлого с настоящим и у других пяти погибших. «Неужели мы всё-таки сдвинемся с мёртвой точки?» - судмедэксперт с надеждой скрещивает пальцы, - «Ну Ленка, ну голова…».