Худшие советчики, лучшие советчики...

Мало кто в ФЭС видел когда-либо Игоря Шустова в гневе. Коллеги привыкли либо к его бесстрастной собранности на выездах и экспертизах, либо к весёлому благодушному расположению духа во время обеденных перерывов, корпоративов или при любом другом неформальном общении. В гневе – почти никогда. Гнев Шустов всегда тщательно в себе подавлял, особенно на работе, прекрасно осознавая, что этот застилающий глаза товарищ – скверный советчик. Да и поводов особенных не было злиться на кого-то или что-то настолько сильно. Так, разве что поворчать для порядка – и то скорее не от злости, а от усталости или досады на чьё-нибудь разгильдяйство. А уж когда в его жизни появилась Лена, способная, наверное, своим кротким нравом и смущёнными серыми глазами растопить даже каменное сердце – казалось, весь негатив исчез из его повседневной капитанской жизни напрочь. Не тут-то было. Сейчас он еле сдерживает себя, чтобы не взорваться прямо в ФЭСовской лаборатории. И, как ни странно, именно из-за Лены. Если быть точнее – из-за её трудоголизма, излишней совестливости и привычки брать на себя чужой труд, даже самых отъявленных раздолбаев, пришедших на работу утром в состоянии банального и очень сильного похмелья. Это Галине Николаевне можно выдавать формальные версии про мигрень, а она так же формально сделает вид, что верит, и на первый раз простит Серому вопиющее головотяпство. А он, Игорь – не начальство, но и не мальчишка сопливый, чтобы его такими дежурными сказочками обманывать. И спускать, пусть и боевому товарищу, на тормозах такое обращение с Леной он не намерен. Дождаться бы его ещё… Если он, конечно, не планирует продолжить запой и второй день подряд саботировать работу. Но в таком случае сам напросился – о повторном инциденте придётся сообщить Рогозиной. -Шустов, ты чего? – видимо, всё-таки сохранить контроль над собой ему не удаётся – хмурое выражение его лица пугает Белую, которая, в отличие от коллеги, пришла сегодня в лабораторию вовремя и уже почти полчаса изучает отчёты, как раз ими с Лисиной вчера составленные, - Я против твоей ненаглядной ничего не имею, наоборот, хоть кто-то в ФЭС появился, кто внятно и чётко результаты экспертиз объяснять умеет. Так что… -Танюш, - с улыбкой качает головой Игорь, - Не принимай на свой счёт, я просто всё пытаюсь понять, где вашего зама носит, - последняя фраза звучит с таким негодованием, что вот теперь-то Татьяне причина капитанского гнева становится ясна целиком и полностью: -Белозёров в пробку попал. Написал пятнадцать минут назад, что задерживается, но обещал подъехать как можно скорее. -Прямо тридцать три несчастья, а не человек, - язвит Шустов, - То у него мигрень, то пробки. А завтра на него что, метеорит упадёт? -Где метеорит? – между делом на рабочем месте появляется сам предмет их разговора – мрачный и уставший, но, по крайней мере, похожий на человека, а не на ходячий контейнер с этиловым спиртом, - Прошу прощения, действительно смог выбраться из этого безобразия только минут пять как. -Ты бы мне лучше рассказал, Серый, - обманчиво доброжелательным тоном начинает вещать Игорь, - что за безобразие ты вчера-позавчера учудил. -Так, товарищи мужчины, я надеюсь, вы тут без меня не подерётесь? – Таня, поняв, что в лаборатории назревают типичные разборки сильного пола, опасливо отходит к двери, - Надеюсь на ваш здравый смысл. Но учтите, что через десять минут планёрка, - и быстро скрывается в коридоре. Не хватало ей ещё в эпицентр мужского беспредела попасть… -Я повторяю свой вопрос, - оставшись с Сергеем наедине, Шустов меняет тон на суровый и решительный, - Какого чёрта ты, Серый, приходишь на работу в состоянии нестояния, устраиваешь саботаж, а отдуваться за твои выкрутасы приходится моей девушке?! И ведь они с Валей тебя, раздолбая, ещё прикрыли, Рогозиной про мигрень наболтали, - говорит уже тише, но злости в его голосе от этого не убавляется, - В общем, чтобы это было первый и последний раз, понял?! – приближается к приятелю вплотную, и тот уже всерьёз опасается, что на него и впрямь набросятся с кулаками: -Игорь, остынь, - шипит почти болезненно, потирая руками виски, - И так второй день голова трещит, хотя после того случая я уже ни капли. А Лене твоей я позвоню сегодня же с извинениями, не волнуйся ты так. Я сам себя такой сволочью чувствую, ты бы знал... А всё Светка, гюрза подколодная! -Гюрзы подколодными не бывают, - иронично вворачивает оперативник, - Эти в степях водятся или пустынях, а под колодой разве что обычную гадюку можно найти. -Давно ты у нас зоологом заделался? – с такой же иронией подхватывает тему Белозёров, - Да и неважно, Светка – так или иначе змея. Опять пропадает невесть где, про подружек каких-то врёт, а за руку поймать невозможно. Вот я и сорвался… -Господи, да бросай ты уже эту особу, - устало машет рукой Шустов, - Ещё полгода назад было ясно, что толку никакого не будет от ваших попыток сохранить семью – а точнее, её видимость. И неужели ты, эксперт ФЭС, раскрывающий такие дела, собственную супругу на измене так ни разу и не подловил? -Ну, законными методами – нет. А заниматься ради неё хакерством или ещё какой-то грязью за спиной – во-первых, неизвестно чем аукнется, во-вторых, мало ли, что ещё кроме этой самой измены откопать можно? -Серый, - Игорь, смягчившись, присаживается за временно пустующий стол Татьяны, - Я прекрасно понимаю, через что ты сейчас проходишь. Сам такое пережил без малого десять лет назад – Пашкина-то мать тоже с любовником сбежала в Польшу, и поминай как звали. Мне адски трудно было, и обидно, и больно. Но я не сдался – у меня сын на руках и работа, которую потерять нельзя. У тебя сейчас – то же самое, - говорит с предельной серьёзностью и взгляда от Сергея не отводит, стремясь донести всю важность сказанного, - Ты мировой мужик и крутой спец. Но если начнёшь пить – знаешь, как легко это всё профукать? И сына, и работу, да и жизнь в целом. Вот стоит твоя Светлана того? -Когда-то мне казалось, что стоит, - нервно ухмыляется Белозёров, - Тебе ли не знать, как я её любил. А сейчас… Да просто страшно, знаешь? Что Дениска останется либо без меня, либо без матери. Что этот её новый тип мозги ему промоет. Самому заново начинать страшно. -Тоже знакомо, - понимающе кивает Шустов, - Но спирт – всё равно в этом деле не помощник, а только наоборот. Ты бы лучше ко мне за советом пришёл. Мы бы с тобой что – выход не нашли вместе, что ли? -Когда тебе? - отмахивается эксперт, - У тебя вон своя новая жизнь, Елена твоя Прекрасная… -…которая не должна больше страдать из-за кое-чьего пьянства и безответственности, - капитан снова суровеет, сверля друга тяжёлым взглядом, - В общем, Серый, понимай как хочешь – ты мне не чужой человек, ты мне и за свата, и за брата, и далее по списку. Но ещё раз обидишь Лену или вон работу свою на неё свалишь из-за очередного запоя – получишь по морде. -Предельно ясно. За честь дамы сердца не вступиться – смертный грех. -Эх, ну и циник же ты, дружище. Найти бы тебе такую же, как моя Лена… Честную, добрую и порядочную. Глядишь, и дошло бы, что не все женщины одним миром мазаны. «Боже упаси,» - проносится в голове Сергея, но вслух он, понятное дело, ничего не говорит, - «Ещё я только в роли совратителя благородных девиц не выступал!». Но обещание позвонить Лисиной и извиниться перед ней за своё вчерашнее поведение и причинённые им хлопоты дал товарищу не просто так – поэтому, отработав полдня, вместо обеденного перерыва направляется в комнату отдыха, надеясь, что сейчас там никого нет и можно спокойно поговорить по телефону без лишних ушей. Елене ужасно стыдно за потерянные почти что полдня. Не привыкла она, честно говоря, спать до десяти утра – даром, что накануне проработала по милости замначальника чуть ли не до одиннадцати вечера. Могла бы провозиться и вовсе до полуночи, если бы Игорь не примчался ей помогать… Стоит ей вспомнить вчерашний вечер, стыд за собственную усталость сменяется приятной теплотой внутри. Всё-таки каким-то чудесным, неведомым ей образом у этого мужчины получается завоёвывать её доверие, стать для неё важным и дорогим человеком. Всё-таки не зря она решила дать их отношениям шанс, не зря рискнула. Не зря, вернувшись полгода назад из добинской командировки, всё-таки согласилась на хотя бы дружеское общение с ним, сама начав к нему привыкать. Не зря три месяца назад приняла его повторное, очень осторожное приглашение на свидание. Тогда они ни в какое особенное место не пошли, просто гуляли по набережной, посидели немного в кафе на террасе – благо, позволила погода – и рассказывали друг другу самые разные, смешные и грустные, истории из собственного прошлого. Не зря рискнула продолжить отношения, пусть и осложняемые их рабочими графиками, срочными выездами и вызовами, постоянными Пашкиными звонками по поводу и без и, как ни стыдно признавать, её навязчивыми мыслями о Сергее Белозёрове. Не зря дала себе слово замуровать внутри эту патологическую, совершенно неуместную влюблённость, не давать ей выхода. Кто-то из великих сказал: «любовь, как огонь, без пищи гаснет». А в её случае, когда речь не о любви, а о какой-то болезненной выдуманной блажи – так тем более. Обмануть Игоря Лена никогда бы себе не позволила. Наоборот, учится и сама заботиться о нём после трудных выездов. Выслушивать обо всём, что его беспокоит – будь то зашедшее в тупик параллельное расследование или очередная Пашкина выходка в школе. Напоминать ему всегда одеваться по погоде и – иногда сама, иногда заручившись поддержкой Вали – вытаскивать на обед. Даже Пашка – и тот, кажется, уже привык к её присутствию в жизни отца. Наверное, это знак, что она идёт верной дорогой. Ещё один знак в виде смс-сообщения в мобильном обнаруживается немного погодя, когда руки девушки наконец-то доходят до почти забытого средства связи. Трогательное пожелание доброго утра вкупе с признанием в любви – и вот именно от Игоря такое почему-то не выглядит банальщиной. Всё-таки, как ни крути, он один из самых дорогих и важных в её жизни людей, пусть они знакомы всего три месяца. Размышляя в таком ключе, Лисина окончательно стряхивает с себя дремоту, приводит себя в порядок, сооружает на скорую руку завтрак и варит кофе, напевая себе под нос что-то из репертуара Светланы Сургановой. В общем и целом, жизнь в кои-то налаживается, не обещая сюрпризов и… И в следующую же секунду жестоко её обламывает, высветившись на экране того же мобильного предательскими буквами: «Вызывает Сергей Белозёров». Господи, почему этот чёртов, неуместный, немыслимый, совершенно не нужный ей Кощей всегда напоминает о себе настолько невовремя? А может быть, не брать трубку? У неё всё-таки выходной. Шальная мысль – под невидимые одобрительные кивки совести – ненадолго закрадывается в девичью голову, но всё же вынуждена капитулировать. Побледневшая Лена со вздохом берёт трубку – мало ли, вдруг у Сергея ещё что-нибудь случилось? К счастью, не случилось ничего форс-мажорного. Но, к сожалению, на звонок она уже ответила. И выслушивает его усталые и, как ей кажется, искренние извинения за вчерашнее, произносимые совершенно выдохшимся голосом. Господи, что происходит в его жизни, что отнимает у него столько сил? И есть ли возможность ему хоть как-то с этим помочь? «Как будто тебя просили, ага,» - всплывшая из глубин подсознания совесть напоминает о себе так громко, что почти перекрывает покаяния эксперта в телефонной трубке. Лена с ней полностью согласна. Но уже чувствует себя попавшей в безвыходную западню.